Алина Лис Диана Соул Лена Сова Таша Танари Маргарита Александровна Гришаева Наталья Ручей Елена Вилар Дарья Стааль Ника Ёрш Юлия Медная Елена Звездная Анастасия Волжская 
Адептка (сборник)

Академия Проклятий – 

Миры Хаоса – 

«Адептка»: Э; Москва; 2017
ISBN 978-5-699-99053-5
Аннотация

Скучаете по Академии Проклятий? Встречайте десять историй, действие которых происходит в уже полюбившемся вам мире Темной империи, придуманном Еленой Звездной.
Незабываемые события и харизматичные герои, с которыми не хотелось расставаться, натолкнули на идею конкурса, с успехом прошедшего на площадке ПродаМан. Издательство «Эксмо» и Елена Звездная представляют произведения победителей. На страницах сборника вас ждут таинственные темные лорды, находчивые адептки, загадочные представители иных рас, населяющих Темную империю, невероятные приключения и самые захватывающие рассказы о любви, нежности, преданности.
И специальный подарок от любимого автора – новое расследование конторы частного сыска ДэЮре, ведущее прямиком в Ад. А там как раз Тьер с Эллохаром в засаде сидят…

Адептка (сборник)

© Вилар Е., Волжская А., Гришаева М., Ёрш Н., Звездная Е., Лис А., Медная Ю., Ручей Н., Сова Л., Соул Д., Стааль Д., Танари Т., 2017
© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2017

* * *

Елена Звездная
Дело № 582. О краже коллекционного скоропортящегося сыра

В последнее время дух-хранитель Академии Проклятий частенько материализовывался на лекциях, стремительно исчезая при одном намеке на появление лорда-директора и подсвечиваясь зеленоватым сиянием для пущего притяжения взгляда леди Орис. Наша любимая преподавательница заметно смущалась, но ничуть не препятствовала откровенному проявлению симпатии со стороны древнего духа. Возможно, дело было в том, что ей льстило внимание хранителя академии, а быть может, причина состояла в цветущих садах, выросших у нас в день, когда леди Орис томно прошептала, что ей так не хватает цветов. Цветы возникли тотчас же. Точнее, сначала из земли к небесам устремились черные побеги, они же окрасились зеленью, превратившись в невысокие деревца, а вот после побеги и веточки покрылись цветами. Синими, желтыми, красными, розовыми, оранжевыми, фиолетовыми, сиреневыми и так далее. На каждом деревце можно было насчитать до семидесяти разнообразных оттенков.
– Любовь – это прекрасное возвышенное чувство, восхитительное, упоительное, дарящее ощущение полета и нежности, которая накатывает словно океанические волны… – Леди Орис остановилась, оглядела всех нас, восторженно посмотрела в окно, улыбнулась цветущим деревьям, сделала паузу и объявила тему лекции: – Чаруар, возобновляемое проклятие седьмого уровня. Адептка Васар, какие проклятия мы относим к категории возобновляемых?
Руана поднялась и сухо отчиталась:
– Возобновляемые – категория проклятий, относящихся к группе манипуляционно-поведенческих. Специфическое двухступенчатое наложение, сложная активация, неизменное якорирование.
Леди Орис кивнула, принимая ответ, и продолжила:
– Якорение. Адептка Тьер, напомните нам его специфику.
Я среагировала не сразу. Не то чтобы была отвлечена или задумалась о чем-то, просто до сих пор трудно ассоциировать себя с этим «адептка Тьер». Я привыкла быть Риате, я реагировала на Риате, я воспринимала себя как Дэя Риате, а вовсе не Тьер, и потому после вопроса преподавательницы продолжала преспокойно сидеть. Леди Орис с пониманием улыбнулась и произнесла:
– Дэя.
Подскочив, я несколько смутилась, но, практически мгновенно собравшись, ответила:
– Якорение – задействование внешней или внутренней репрезентации, способствующей воспроизведению другой. Используется при наложении проклятий в случае необходимости применения внутреннего эмоционального резерва жертвы, относится к паразитарным техникам.
– Совершенно верно, – произнесла леди Орис. – А теперь, когда мы восстановили в памяти некоторые характерные особенности данного проклятия, возвращаемся к теме лекции. Открывайте тетради.
Я рухнула на место, открыла тетрадь и в очередной раз сильно пожалела, что наша свадьба с Рианом стала предметом всеобщего достояния. Было бы намного проще пожениться тайно, тихо и по-домашнему, а в академии по-прежнему быть адепткой Риате. Но нет, легких путей мы не ищем, и вот он, печальный итог – где бы я не появилась, меня везде сопровождают взгляды, шепотки и прочее. Я самая одиозная личность Академии Проклятий. За этот семестр мне довелось услышать по меньшей мере с десяток историй о том, как «наглая адептка коварно соблазнила самого лорда-директора». Что только обо мне ни говорили… но за спиной. В лицо никто не смел и слова дурного сказать, а после того как Дара явилась двум сплетницам в своем боевом виде и, мило скалясь, пообещала вырвать языки за такое, высказываться обо мне, называя меня по имени, практически перестали, теперь говорили что-то вроде «она», произнося это слово со значением, так что всем сразу становилось ясно, кто такая эта «она».
В общем, это было не очень весело.
Но все отступало, стоило Риану меня обнять. А делал он это нередко, бесшумно подбираясь ко мне сзади, когда я стояла у доски с расписанием, планируя свою рабочую неделю, или нагло похищая меня из столовой, чтобы пообедать вместе где-нибудь, причем все чаще в Хаосе, а если точнее, то в Хайранаре, столице ДарГарая, так как служба безопасности империи временно базировалась там, решая очередную проблему, в детали которой меня не посвящали. Так вот, стоило Риану меня обнять, все проблемы, тревоги и недовольство становились совершенно несущественными. Да вообще все становилось несущественным. «Любовь – это прекрасное возвышенное чувство, восхитительное, упоительное, дарящее ощущение полета и нежности, что накатывает словно океанические волны». – Я готова была подписаться под каждым словом. Каждым-каждым… много-много раз.
– Опять улыбаешься, – шепнула Янка.
Сложно не улыбаться, когда постоянно ощущаешь тихое щемящее счастье и нежность, и восторг, и ожидание встречи, и предвкушение прикосновения его рук и поцелуев, от которых земля убегает из-под ног, и ночей, наполненных страстью…
– Теперь краснеешь, – поддела соседка по парте. Затем весело добавила: – Типичная новобрачная. Небось еще и лекцию не слушаешь.
Признав ее правоту, я попыталась выбросить все мысли из головы, потому как уже, наверное, минут пять чисто механически чертила схему проклятия Чаруар, не особо вслушиваясь в пояснения леди Орис.
Лекция по любовным проклятиям была сегодня последней, зная это, я захватила плащ и сапоги с собой, переобулась в аудитории, пока все уходили, позвав Дару, сунула ей конспекты и сменную обувь с просьбой отнести ко мне в комнату и, не слушая бурчания на тему: «Между прочим, в Ардаме преступность разгулялась, а ты, на ночь глядя», ну, и все в том же духе, поспешила к воротам.
Но на выходе меня поджидало очередное:
– И вот тебе загадка, Дэйка: кто утром не заходит, но вечером обязательно выходит? – отставив ногу, вопросил Жловис.
– Я, – гордо ответила ему.
Это потому, что вечером я сбегаю в контору, оттуда меня забирает Риан, и в академию возвращает он же через портал, так что, да, я отсюда только выхожу.
– А еще загадка, – продолжил гоблин-привратник, – кто должен ползать, а сам летает?
Тут было совсем просто.
– Мастер Окено. – Я подошла к калитке, остановилась, застегивая плащ, и спросила: – Не прилетал еще?
– Прилетал. – Жловис хитро прищурился: – Да не просто так, а с папками.
О! Я, уже готовая открыть калитку, остановилась. Это получается, Окено принес наши курсовые работы. Ну и мою в том числе. Интересно, что я получила? Просто жутко интересно. Оценки сегодня явно вывесят… Но меня ждет Юрао.
– Кошмарного вечера, Жловис, – попрощалась я.
– Ужасающих, Дэйка, – посмеиваясь, ответил он.
И закрыл за мной калитку.
Холодный промозглый ветер, словно дождавшись, пока я останусь одна, набросился, пытаясь сорвать с меня плащ. Поежившись, я завязала тесемки капюшона, закуталась посильнее и шагнула в стремительно сгущающиеся сумерки.
Вообще, в Ардаме было лето, но так как мы находились на территории Приграничья, лето порой одаривало ледяным ветром с заснеженных гор. В такие дни громче выла нежить в Ардамском лесу, у стариков принимались ныть суставы, а желание выходить из дому пропадало напрочь. Неудивительно, что я шла по практически пустым улицам ровно до первого поджарого кентавра. Тот, увидев меня, остановился и окликнул:
– Человечка дроу, ты, что ли?
Я бы ответила «нет», но Юр запретил категорически, так что пришлось сказать:
– Да, это я.
Кентавр хмыкнул, затем свистнул, и не прошло пары минут, как меня, продолжавшую идти, нагнал Нурх:
– О, человечка, опять без повязки! А ты в курсе, что там, впереди, компашка пьяных троллей, а? А не далее как вчера оборотни бухие полквартала разнесли, а ты тут без повязки ходишь!
На его повязке, причем он умудрялся мне ежемесячно по новой притаскивать, на языке Миров Хаоса большими буквами было выведено: «Осторожно! Чистокровная человечка. Хрупкая!»
– Нурх, ты у меня договоришься до подарка в виде подковы! И удил заодно! – садясь в повозку, пообещала злая я.
– Чего ты сердишься? – недоумевал кентавр. – Я же о деле беспокоюсь, о благосостоянии нашей конторы.
Он рванул с места, но разговор не закончил, продолжив:
– Ты пойми, Дэйка, ты же хрупкая, понимаешь?
– И постромки тоже подарю!
Бездна, теперь точно подарю. Чтоб знал!
– Да не злись, говорят тебе, у вас, у человеческих женщин, от злости морщинки на лице появляются. А они не красят, знаешь ли. Так вот, о чем я… Вчера оборотни полквартала разнесли. Стражи набежало, скажу я тебе, и Дневная, и Ночная, и даже Серые прилетели.
Это я знала, вчера даже Юрао по тревоге вызвали. Потому как ладно пьяные оборотни, фактически, были бы они нашими, это были бы мелочи, но это оказались пьяные оборотни из Миров Хаоса. Незарегистрированные перебежцы, то есть куда как агрессивнее наших, да вдобавок ко всему эти были из ХаронГарая, а значит, еще и магически одаренные. Выяснилось это не сразу, поэтому первоначально на место событий была вызвана Дневная стража, но они столкнулись с магической атакой и тут же вызвали Ночную стражу. Ночные разобрались легко, куда оборотням, пусть даже и из Хаоса, до обученной Ночной стражи, но при установлении личностей задержанных выяснилось, что это перебежцы, а это уже юрисдикция Серой стражи. Юр, вернувшийся с вызова, рассказал, что дело было так: перебежцы эти, в смысле оборотни, прибыли в Ардам, устроились на работу, честно отработали месяц, получили зарплату и на радостях обмыли ее, основательно перебрав при этом. Ну, а дальше повели себя так, словно они в Хаосе, но у нас законы построже будут, вот они и попали.
Нурх домчал меня до конторы за пару минут, картинно остановился, изогнувшись, умудрился открыть дверцу повозки и даже руку мне подал, помогая спуститься. Не жест вежливости, нет, просто он… он… Да достал он!
– Нурх, клянусь, от падения на брусчатку я не разобьюсь!
– Это как сказать, Дэйка, – наставительно начал он. – Вот, помнится, в Эгироне дело было, так там девица одна соскользнула со ступеньки – и бамц лбом о камни. И дальше знаешь что?
– Что? – уже поднимаясь по ступенькам, нервно спросила я.
– Подохла! – радостно объявил Нурх. – Как есть подохла! Там же! На месте! А кровищи скока было…
На этом я открыла дверь, привычно тренькнувшую колокольчиком, зашла в контору и радостно эту дверь закрыла, избавляя себя от необходимости дослушивать рассказ кентавра про кровищу и хрупкость чистокровного человеческого бытия.
– Ужасающих, – раздалось замогильное приветствие.
– Катастрофичных, Доха, – поздоровалась я, расстегивая плащ.
Стригой недовольно глянул на меня, словно я его нагло от дела отрываю, и погрузился в нашу финансовую отчетность. К слову, вел он теперь не только нашу отчетность, несколько начинающих свое дело гномов за небольшую плату доверили ему оформлять и их бумаги. Естественно, уважаемые и состоявшиеся гномы своей документацией занимались сами, но начинающие, у которых в деле ты сам и пахарь и жнец, были очень рады опробовать дополнительную услугу конторы «ДэЮре». Сняв плащ и сапоги, я переобулась в туфельки и, захватив стопку вечерних газет, потопала в кабинет.
Он у нас был теперь один общий. В нем имелось три стола и несколько кресел для посетителей. Один стол занимала я, второй – Юрао и третий – наш новый партнер Наавир.
Когда я вошла, Наавир меня встретил, подняв голову от папки с бумагами, которые изучал, и поприветствовал веселым:
– Кошмарных, малышка.
– Чудовищных, Наавир, – заулыбалась я и, вместо того чтобы идти к своему столу, отправилась к духу Золотого дракона.
Дракон подвинул бумаги с края стола, освобождая мне место, и протянул чашку с чаем, которую явно для себя сделал, но, по обыкновению, выпить забыл.
– Как день прошел? – поинтересовался он, едва я устроилась на столе, болтая ногами.
– Как всегда, за исключением того, что обедала я сама, – ответила, грея ладонями остывший чай.
– Холодный? – поинтересовался Наавир.
– Давай я лучше сбегаю другой сделаю тебе и мне. Ты, похоже, совсем заработался и, боюсь, опять не ел даже.
– А, ерунда, – отмахнулся Счастливчик. – К тому же Юрао обещал притащить что-нибудь перекусить, так что подожди с чаем. А вот Тьер меня не радует… – нахмурился он.
– Видимо, что-то серьезное. – Я, продолжая болтать ногами, отхлебнула чай.
Чтобы тут же отставить – судя по всему, Наавир его сам и готовил, в итоге и сахар не положил, и чаинки не заварились как следует, вон половина плавает на поверхности.
– Совсем серьезное, – пробормотал дракон. – Юрао выяснить пытался через своих, ну, в смысле вампиров, и ничего не вышло. Дело повышенной секретности, в курсе только сотрудники СБИ.
Пояснение про своих было кстати, а то у нас половина столицы «своих» образовалась. Теперь все усиленно зовут нас туда, но нам как-то Ардам ближе, к тому же я тут учусь, у Юрао служба, а у Наавира – леди Верис.
– Разберется, это же Риан, – улыбнулась я. – К тому же он предупредил, что возможно сегодня задержится.
Хмыкнув, Наавир посоветовал:
– Главное, Юрао не говори.
В ту же секунду раздалось возмущенное:
– Это что мне там говорить не следует?!
Дракон коварно усмехнулся. Еще бы, он в отличие от меня отчетливо слышал, что Юр пришел, и в очередной раз решил подразнить.
– Не говори ему, – продолжил он отнюдь не тихо и не шепотом, – а то этот изверг заставит нас пахать до полуночи, а в полночь вспомнит, что у нас еще… – И Наавир притих, ожидая.
– У нас еще шестнадцать дел нераскрыто! – напомнил Юр, все так же из приемной. Следом раздалось: – Доха, нам чай, бутерброды накромсай, этот дракон облезлый явно не обедал, и отправь Нурха к Меллоуину за ужином.
– От облезлого дроу слышу, – весело крикнул ему Наавир.
Привычный стригой только поинтересовался:
– Стандартно или с разнообразием?
– Да без разницы. Дэй, тебя на солененькое не тянет?
– Нет, – отозвалась я.
– Вот и слава Бездне. Короче, Доха, без разницы.
– Но я меню изучил, – возразил стригой.
– Рад за тебя, – отмахнулся от него Юрао и поспешил к нам.
Он торжественно распахнул дверь, торжественно вошел в наш приемный кабинет, торжественно посмотрел на нас и объявил:
– Короче, у наших проблемы.
– У кого у «наших»? – меланхолично уточнил дракон.
– У гномов. – Юр отошел в сторону и распахнул дверь, пропуская стригоя, вплывшего с подносом.
Доха оглядел кабинет и выразительно посмотрел на стол Наавира. Дракон, страдальчески вздохнув, принялся собирать разложенные бумаги в стопку, освобождая место для чаепития. Вообще, обычно посиделки мы устраивали за моим столом – на нем всегда был порядок, потому как я листы с записями предпочитала после работы раскладывать по ящичкам, но стригой здраво рассудил, что раз уж и я, и Наавир за его рабочим местом, то и чай следует подавать сюда же.
– И чего опять у гномов случилось? – поинтересовался Доха, подавая Наавиру тарелку с десятком ломтей хлеба, на которых были такие же по толщине ломти ветчины, а сверху уже более тонко нарезанные ломтики сыра.
– Мне тоже интересно, – беря тарелку одной рукой и тут же подхватывая бутерброд, добавил Наавир.
– Слушай, Дэй, вот я что хочу спросить: он, когда котенком был, тоже столько ел? – глядя на внушительный перекус дракона, спросил Юрао.
– Понятия не имею. Он сбегал на кухню и его там наши кухарки кормили, – ответила я.
– Драконы едят много, – весомо возвестил Доха.
Вообще, стригой оказался невероятным секретарем – он вникал во все тонкости дела, работал быстро, находился на рабочем месте бессменно, даже чай для каждого из нас готовил так, как мы любим, не говоря об остальном. При этом не спрашивал ведь, просто каким-то образом знал, что, к примеру, я люблю сладкий чай, а Юрао крепкий и неподслащенный, а Наавир чуть теплый. Вот и сейчас мне передал чашку с наиболее светлым чаем, подсевшему к нам дроу – с темным насыщенным, а Наавиру со льдом, после чего завис, ожидая, что скажет Юр.
Юрао сказал:
– Хрень какая-то, у них продукты пропадают.
Мы все заинтересованно на него уставились.
– С утра почтеннейший Норах приходил, Доха, ты помнишь.
– Очень, очень обеспокоенный был, – подтвердил стригой.
– Мне поначалу показалось – ерунду городит, – продолжил Юрао, попивая чай, – но, само собой, клиент есть клиент, я вежливо выслушал, взял заказ да и решил: наведаюсь в управление Дневной стражи, выясню, кто у гномов подворовывает потихоньку и кому сбывается украденный товар. Так вот, в обеденный перерыв съездил, хорошо, Нурх был неподалеку, вмиг доставил для начала к Меллоуину, я у него коробку пирожных взял, после уже в управление Дневной стражи. Для экономии времени я вручил сладости госпоже Наринсе, она секретарь у Домбруса, и потихоньку навел справки. Так вот, Дэйка, сидишь ведь, да? Так вот, фактов воровства свыше тридцати, но… – он оглядел всех нас, – товар никто никому не сбывает.
Доха после его сообщения остался бесстрастным, Наавир перестал жевать пятый бутерброд, я просто заинтересованно посмотрела, ожидая продолжения.
– Вы не понимаете? – переспросил Юрао.
Мы кивнули.
– Товар воруют, но не продают! – подытожил дроу.
– Мм-м, складируют? – предположил Наавир.
Ему простительно, он дракон, у драконов страсть к коллекционированию и складированию сокровищ в крови.
– Закапывают? – в свою очередь внес предположение Доха.
Доха – стригой, так что вопрос вполне обоснован.
Юр перевел взгляд на меня. А вот я как раз и призадумалась. Дело в том, что в Ардаме, конечно, есть нечестные дельцы, и это поголовно не гномы, у тех все честно, так вот – дело в том, что краденное имеет свойство всплывать рано или поздно, причем все торговцы примерно в курсе, где оно может всплыть. Да и Дневная стража тоже в курсе. А тут что получается?
– О краже каких товаров идет речь? – спросила я.
– Ты не поверишь, в перечне украденного значатся даже печатные пряники, – сообщил Юрао.
Печатные пряники?!
– Ты серьезно? – не поверил Наавир.
– Да абсолютно! …! – Юр раздосадованно помянул… Бездну. – И ты понимаешь, когда мне почтенный Норах поведал, что у него пропали со склада конфеты ручной работы в форме нашего храма Бездны, я сначала не поверил. Ну скажите, кому нужны двадцать ящиков конфет?!
Да никому… точнее, их, конечно, покупают, но не в таких же количествах.
– Может, кормят кого? – вставил свою версию Доха.
– Столько конфет жрать вредно. – Юр повернулся и посмотрел на дверь.
Мы все тоже посмотрели на дверь. Мои партнеры по делу и Доха – как-то скептически, я – заинтересованно, потому как непонятно, с чего они смотрят в приемную, колокольчик же не звенел, значит, никто…
– Под стол, – тихо скомандовал Наавир.
Даже не думая возмущаться, легко соскользнула и присела.
Дверь открылась почти сразу же, и наш кабинет заполнил низкий бархатистый голос явно темного лорда:
– Ужасающих свершений!
– И вам всего плохого, – отозвался Юрао. – Чем обязаны?
Я сидела как мышка.
– Я прибыл, чтобы сопроводить леди Тьер на ужин к леди Тьер!
Жутко звучит, да?
– И? – издевательски поинтересовался Наавир.
Темный лорд несколько замялся, но после бодро продолжил:
– Где я могу видеть леди Тьер?
– Не было ее сегодня, – замогильно произнес стригой и завис надо мной.
– Вся в учебе, в делах, – поддержал его Юрао.
– Мы передадим леди Тьер, что вы заходили, – завершил фарс Наавир.
Темный лорд, явно офицер свекромонстра, помялся, затем раздался рев пламени, что означало его отбытие.
– Вылезай, – скомандовал Наавир.
Я подождала, пока Доха отлетит в сторону, и поднялась, печально размышляя о том, что Риана, похоже, сегодня не увижу, и приглашение Тангирры тому прямое доказательство. Жаль, конечно… Но, видимо, он совсем занят. Обычно Риан сам забирал меня из конторы и проводил со мной если не всю ночь, то большую ее часть. И только когда совершенно не мог вырваться, просто забирал меня из конторы и переносил в мою комнату в Академии. Но иногда случались накладки, вот как сегодня. Непонятным образом леди Тьер всегда знала, когда приходит полная Бездна, и неизменно приглашала меня на ужин. Нет, я очень хорошо отношусь к свекрови, но в очередной раз выслушивать завуалированные или же туманные намеки на то, что мое поведение недостойно леди моего уровня, или о том, как бы ей не помешала моя помощь при дворе, или о недопустимости моей работы с Юрао и Наавиром, или вопросы типа «Дэя, дорогая, и когда же я стану бабушкой?».
– Я так понимаю, кто-то сегодня полностью свободен? – вопросил Наавир.
Юрао просто посмотрел на меня, я на него, он вздохнул и сказал:
– Держись, партнер.
Кивнула, но затем вернулась к обсуждаемому:
– Дело в том, Доха, что это скорее сувенирные конфеты, чем просто сладости. Воровать подобное… странно. Ну и разве что для перепродажи, но как можно перепродавать столь приметный товар?!
– В том-то и суть! – воскликнул Юрао. – Краденный товар вообще нигде не всплыл. И это далеко не первый случай. Гномы скрывали это дело, считая происками конкурентов, и организовали собственные поиски краденого. И знаете что?
– Что? – беря очередной бутерброд, спросил Наавир.
– Ничего!
М-да.
В этот момент прибыл посыльный от Меллоуина с нашим ужином. Устроились так же за столом Наавира, чем он был крайне недоволен и сопровождал взглядом каждую крошку. Доха, на удивление, не полетел к себе, а сел за мой стол со своей финансовой отчетностью. С заказом ужина он как всегда превзошел все ожидания, мои по крайней мере, и мне досталась морская рыба под сливочным соусом. Веточка полыни добавляла пикантности, и да – я ее съела. Во избежание и так, на всякий случай. К завершению трапезы у нас началось обычное перекидывание идеями и предположениями. Начал, как и всегда, Наавир:
– У него сто двадцать детей, и ему нечем их кормить.
– Коллекционные конфеты в эту теорию вписываются плохо, – сказал Юрао, складывая косточки в пирамидку.
Ему сегодня достались ребрышки ягненка, так что простор для творчества имелся.
– Делает запасы на случай нападения Миров Хаоса? – предположил Доха.
– Интересная теория, но в нее не вписывается партия похищенного белого сыра, а это крайне скоропортящийся товар. – Юр закончил пирамидку и увенчал ее оставшимся листиком салата.
– Перепродажа в человеческие королевства? – внесла я свою лепту.
– Дэй, нельзя быть такой наивной – люди от всего, что изготовлено в Темной империи, с ужасом шарахаются. К тому же ты знаешь наши порубежные заставы, там икринка не проскочит.
– Поддерживаю, имел практику на одной из застав, – сказал Доха.
Повисла пауза, в течение которой мы все мысленно строили новые предположения.
– Перепродажа в Хаос, – внезапно произнес Наавир.
Он дожевывал последний бутерброд, как и всегда впечатляя нас драконовским аппетитом, а дожевав, повторил:
– Определенно в Хаос.
– Как? – тут же задал вопрос Юрао.
Меня это тоже интересовало.
А вот Доху не очень – стригой, сосредоточившись на чем-то своем, плавно проплыл по воздуху прочь из кабинета, закрыл за собой дверь.
– Ну, смотрите. – Наавир пододвинул к себе блюдо из ресторана, снял крышку, вдохнул аромат, исходящий от части бедра быка, не меньше, и продолжил, взявшись за нож и вилку: – Единственное место, где все исчезает безвозвратно, – Миры Хаоса.
– Безвозвратно и бесследно, – задумчиво подтвердил Юрао. – Но до Миров Хаоса три дня пути минимум, это если взять сверхбыструю доставку кентавров, а у них тарифы на подобное мероприятие – заоблачные. И, ко всему прочему, белый сыр, упомянутый мной ранее, имеет срок годности два дня.
– Портал? – внесла предположение я.
– Дэй, – Юрао посмотрел на меня укоризненно, – те, у кого хватает магии прожигать пространство, менее всего нуждаются в чем-либо вообще, не говоря о продуктах питания. Что касается порталов – мы отследили бы мгновенно, не забывай о системе обнаружения магических источников, установленной повсеместно.
Я не забыла. У меня достаточно хорошая память в принципе, и поэтому я осторожно напомнила:
– Юр, а когда открывался портал в квартире Игарры Болотной, там, в подземелье, где мы с тобой послание от Логера расшифровывали, тогда его система обнаружения магических источников разве засекла?
Задумавшись, Юрао ответил:
– Нет. Но мы учли тот опыт, руководство отдало приказ сменить имеющиеся кристаллы поисковиков на более мощные.
– Насколько более мощные? – поинтересовался Наавир, прожевав последний бутерброд.
Ну и, в общем, мы друг друга поняли без слов, и с ужином было покончено в рекордные сроки.

Когда наша сосредоточенная троица, выйдя из кабинета, принялась одеваться, Доха, оторвавшись от бумаг, меланхолично спросил:
– Лорда Тьера ожидать ли?
– Похоже, что нет, Риан сегодня занят, – застегивая плащ, отозвалась я.
– Ясно, – кивнул стригой. – Леди Тьер что сообщить?
Застегнув последнюю пуговку, я пожала плечами. Потому что понятия не имела.
– Придумаю что-нибудь, – изобразив скорбный вздох, произнес Доха.
– Спасибо! – искренне поблагодарила я и поспешила к двери, которую для меня уже придерживал Юрао.
Наавир вышел вслед за нами, спрыгнул с лестницы и замер, подняв лицо и подставив его ветру.
– Что-то не так? – прямо спросил Юрао.
– Запах… – отозвался дракон, полуприкрыв глаза.
– Чей запах? – подходя к нему, спросила я.
Дух Золотого дракона молчал несколько долгих секунд, затем ответил:
– Запах неприятностей.
И, повернувшись, посмотрел на Юрао. Выразительно очень посмотрел.
Дроу весело ответил:
– Все отлично.
– Запах крови, – не согласившись с ним, озвучил Наавир.
– И что? – поинтересовался Юрао.
Сплюнув на мостовую комочек огня, который зашипел, соприкоснувшись с мокрым камнем, дракон мрачно глянул на дроу и вопросил:
– Издеваешься? Я тебе прямо сказал – запах крови. Отчетливый.
Юрао посмотрел на Наавира, потом на меня, развел руками и сообщил:
– Неудавшийся ритуал жертвоприношения. Нурх!
Наш кадровый кентавр, вместо того чтобы прибежать, выглянул из-за угла конторы и мрачно выдал:
– Удавшийся.
С удивлением глянув на возницу, я перевела уже вопросительный взгляд на Юрао. Наавир также смотрел на нашего общего партнера. Офицер Ночной стражи Юрао Найтес делал вид, что он совершенно не понимает, к чему наши взгляды и вообще что за намеки. И вот делал он такой вид, делал, делал…
– Дэюшка, прокляни-ка его отрядом самых кусачих блох, а? – ледяным тоном попросил дух Золотого дракона.
– Целым отрядом? – с улыбкой поинтересовалась я.
– Можно обойтись сотней-двумя, – «сжалился» Наавир.
– Привлеку по статье «Нападение на офицера Ночной стражи», – пригрозил дроу, перестав имитировать невозмутимость.
– А привлеки! – милостиво дозволил дракон. – Там сколько минимум, двадцать суток? А я даже не против, отдохну, знаешь ли, высплюсь…
– А работать кто будет? – нахмурился Юрао.
– Во-от, переходим к конструктивным мыслям. – Наавир явно издевался. – Так что там, говоришь, за ритуал удавшийся был?
Помянув Бездну и частично родственников духа Золотого дракона, Юрао устремился вперед по площади, слегка забирая вправо, видимо, чтобы свернуть на Вампирский проспект, откуда до Орочьего стана, где располагались сыроварные торговые склады, рукой подать. Ну, в смысле ногой подать, в смысле недалеко.
– Э, а я? – возмутился Нурх, внезапно осознав, что его на дело не берут.
– Отдыхай, – сказал Наавир и, ухватив меня за руку, поспешил догонять Юрао.
– А как же… как же… так человечка же, уморите болезную же! – цокая копытами, помчался за нами Нурх.
Наавир не обратил на него внимания, я особо тоже, потому как старательно бежала следом за партнером, а догнать спешащего дракона – это было не просто.
– Она ж замужняя, – надрывался кентавр, – и может, даже… может… может, в положении!
Я чуть не споткнулась от подобного, а вот Наавир остановился. Медленно повернулся к Нурху. Внимательно на него посмотрел.
– Все, понял, кошмарного вечера, – пятясь назад, пожелал нам кентавр, развернулся и умчался с площади, то есть вообще с глаз подальше.
Глубоко вздохнув, Наавир медленно выдохнул, посмотрел на меня и спросил:
– Не тошнит?
– Нет. – Я была искренна, как никогда.
– Вот и славно, – решил дракон. – А тошнить скоро начнет?
– Не начинай! – взмолилась я.
– Ладно, я не буду. Ты знаешь, драконов в принципе не тошнит, но если ты просишь, даже начинать не стану. Но так, в общем и целом, чисто гипотетически, тошнить тебя вообще будет или как?
Хлопая ресницами, я даже не знала, как на это реагировать. К счастью, и не пришлось, потому что Юрао, заметив, что мы больше за ним не идем и вообще простаиваем самым возмутительным образом, вернулся и вынес вердикт намекам Наавира:
– Не сегодня точно. Пошли.
И мы пошли: дракон и дроу по краям, я, как и всегда, в середине. И, пользуясь своим положением, я же и спросила:
– Так что там с жертвоприношением?
Юр скорбно вздохнул, Наавир, привычно щелкнув пальцами, обеспечил нам полог тишины. Мы с ним оба прекрасно понимали, что Найтеса связывает служебная тайна. А так все меры безопасности были приняты, и мы приготовились внимать.
– Темная история, – поморщившись, сообщил Юрао. – И в целом мало приятная. Если в общем, то некая группа демонов – предположительно перебежцев из Хаоса, нашим подобное вряд ли бы могло прийти в голову – по всей территории Приграничья проводит… человеческие жертвоприношения.
Я сдержала стон. Наавир, покивав, словно соглашался с какими-то своими мыслями, с ходу спросил:
– Зачем?
– Да что б я знал! – воскликнул Юрао. А затем уже спокойнее произнес: – Есть предположение, что это служители культа Тьмы.
– Очередная попытка пробуждения исчезнувшей богини? – хмыкнул Наавир.
– Что-то вроде того.
– И как стражи пришли к подобному предположению? – спросила я.
– Человеческая кровь – идеальный проводник, – объяснил Юрао. – По этой причине в самом Хаосе человеческие жертвоприношения под строжайшим запретом, вероятно, поэтому шайка тьмушников и нагрянула к нам. Как только перебежная служба пропустила… На данный момент все наши и Серая стража переведены в режим повышенной боевой готовности, Дневные трясут своих соглядатаев.
– А Нурх откуда в курсе ситуации? – спросил Наавир.
– Так эти олухи копытные всю тьмушную банду демонов и перевезли из Ррадака в Ардам. Ты приглядись, их сегодня практически никого по улицам, Нурха я лично отмазывал, еще трое в этом не участвовали, остальных загребли в Крепость, на допросах сидят.
– Так, а Нурх в этом и не мог участвовать, он же при конторе постоянно, – сказала я.
– Ну… почти, – уклончиво ответил Юрао.
– Так, а с жертвоприношением конкретно что? – вернулся к вопросу ритуала Наавир.
– Троих спасли, четверо у лекарей, но оклемаются.
– Параметры жертв? – Дух Золотого дракона был неумолим.
– Девушки, чистокровные человечки.
После этой информации некоторое время молчали и я, и Наавир, но затем дракон взял и уточнил:
– Девственницы?
Юр, хмыкнув, ответил:
– Тьмушники, конечно, извращенцы, но не до такой степени – в последней партии двое даже имели детей. – Дроу помолчал, словно раздумывая, рассказывать нам дальше или не стоит, но в итоге склонился к первому варианту и продолжил: – На этом мы их и накрыли.
И посмотрел на нас. Мы с Наавиром вопросительно взирали на него, демонстрируя жажду узнать, что там было. Офицер Найтес скорбно вздохнул, печально посмотрел в стремительно темнеющее небо, снова на нас и понял, что не отвертится.
– Одна из человечек по каким-то странным причинам связалась с вампиром, – начал он. – Чего ее на кровососа потянуло, не ясно совершенно, но как потянуло, так и… она от него сбежала, в общем. Не знаю, может, он ее чисто как мужчина не удовлетворя… а, прости, Дэй.
Невольно улыбнувшись, я кивнула, намекая, что он может продолжать.
И Юрао продолжил:
– В общем, девица сбежала из столицы, добралась до Ардама и уже тут обнаружила, что сбежала не одна, а с прибытком. Могла бы избавиться, раз уж папашка оказался настолько не мил, но то ли материнский инстинкт, то ли еще что – оставила. Работала в чайной, заведение у городского парка… Дэй, да ты знаешь, там девушка твоих лет дочь владельцев…
– Чайная господина Мутта? – уточнила я.
– Она самая. Кроме его дочери Эолы работала еще другая девушка.
Я смутно припомнила темненькую худенькую девушку, улыбчивую, судя по внешности, из южных пределов империи. Но мы с ней как-то не особо общались, да и в чайной я бывала редко.
– И-и? – подтолкнула я Юра к продолжению рассказа.
– Она родила, – продолжил дроу, – мальчика. То, что он вампиреныш, было заметно сразу, но человечка упорно воспитывала его как человека. В четыре отдала в общий сад, и малыш там быстро сошелся со своими, вампиры рано проявляют социализацию. Единственное, что непонятно ни мне, ни остальным нашим, – почему малыш ни разу не использовал голос крови. Вампиреныши начинают пользоваться им едва ли не с рождения, при любом удобном случае, вроде «караул, у меня подгузник мокрый и от него плохо пахнет».
– Видимо, подгузник меняли своевременно, – усмехнулся Наавир.
– Видимо, – согласился Юрао. – Так я к чему? Когда тьмушники ворвались в квартиру человечки, малыш не испугался, а использовал голос крови. Причем голос такой силы, что папашка перенесся тенью из столицы в Ардам и даже не сразу сообразил, что использовал способность, которая у кровососов давно считалась потерянной.
– Тьмушники выжили? – меланхолично поинтересовался Наавир.
– Выжившие остались частично понадкусанными, – сообщил Юрао.
– А что с девушкой? И ребенком? – спросила я.
– У человечки пара синяков и большая проблема в виде разъяренного бывшего, малыш объелся и ходит по Крепости с умным видом и круглым пузом, пока папашка пытается призвать мать к закону, а адвокаты кровососов старательно ищут, к какому конкретно. На момент, когда я уходил, Шейдер выслушивал от них очередную вариацию на тему «Похищение детей», а папашка фонил вампирским обаянием настолько, что на него с явным интересом начали поглядывать даже скаковые ящеры, но человечка попалась какая-то к вампирским чарам невосприимчивая. Наши строят предположения на предмет его несостоятельности в горизонтальной плоскости вкупе с хлипкими размерами достоинства.
– Спорят вслух? – усмехнувшись, поинтересовался Наавир.
– Естественно, – мгновенно подтвердил Юрао.
– И естественно, никто из стражей не забыл про острый вампирский слух, да? – посмеиваясь, уточнил дракон.
– Естественно.
Мои партнеры переглянулись и рассмеялись оба.
Мне было не до смеха, я встревоженно спросила:
– А что будет с девушкой теперь?
Юр пожал плечами и задумчиво ответил:
– Сложно сказать, Дэй. В любом случае одну ее теперь не оставят. Так что либо она будет жить под присмотром и финансовым обеспечением дома Сумерек в Ардаме, либо согласится вернуться в столицу. Решать ей.
– Точно ей?
– Точно, Дэй. На момент побега она определенно не знала о беременности, соответственно, привлечь ее по статье «Похищение детей» нереально. Ребенок ее, ответственность ее, лорд Отрейон полностью виноват в ситуации сам. Поэтому и старается сделать все, чтобы привлечь внимание матери своего сына.
Некоторое время по улицам вечернего Ардама мы шли молча, но затем Наавир спросил:
– Чувствуете?
Мы ничего не чувствовали, кроме запаха сыра, витавшего в воздухе, – Орочий стан располагался за поворотом с Вампирского проспекта, так что мы практически подошли к сыродельням, и пахло тут вкусно очень. Особенно если учесть, что из чайной Дакарта доносился аромат свежей выпечки, которую пекли сейчас к завтрашнему утру. И эти витающие в воздухе вкусные ароматы заставляли редких прохожих останавливаться, прислушиваясь к запахам, вдыхать полной грудью и с улыбкой спешить дальше по своим делам.
И тут Наавир произнес:
– Портал открыли.
Я удивленно посмотрела на дракона, Юрао извлек кристалл-индикатор, всмотрелся в него и уверенно сказал:
– Нет.
– Открыли, – не согласился Наавир.
Дракон стоял, вглядываясь в одно ему ведомое и заметно хмурился. А затем вдруг задумчиво протянул:
– Говоришь, у папашки-вампира проснулась утраченная способность к мгновенному перемещению? Только ли у него?
– Нет, – Юрао напряженно смотрел на Наавира, – помимо него перенеслись сильнейшие из клана, голос крови призывает не только отца, но и тех, кто способен защитить.
– То-то я и удивился, когда ты сказал, что выжила лишь часть из демонов Хаоса. Все-таки куда одному вампиру, пусть и усиленному яростью, противостоять чистокровным, даже и низшим, демонам. Портал пропустил странника. Одного.
Юр вновь глянул на кристалл, потом на меня, мы вместе на кристалл. По идее, при открытии несанкционированного портала срабатывают все датчики, не говоря об индикаторах, и если Наавир прав, а в его правоте сомнений не возникало, то сейчас должна выть сигнализация по всему Орочьему стану, не говоря о Вампирском проспекте.
Но вокруг царила тишина, нарушаемая лишь завываниями ледяного ветра.
– Он поднимается по лестнице, – произнес Наавир. – Ведет себя нервно. Портал все еще в открытом состоянии.
Мы с Юрао потрясенно молчали, все так же с надеждой поглядывая на кристалл-индикатор. Индикатор не реагировал. Зато совершенно внезапно начало нагреваться мое обручальное кольцо. Я торопливо высвободила свою руку из руки Наавира, стянула перчатку и с изумлением увидела, как тускло светится черный бриллиант.
– Артефакт среагировал на изменения в ткани пространства. Тусклое свечение – предупреждающий знак, тебе не рекомендуют двигаться далее, и, скорее всего, хранитель рода уже поставлен в известность, – произнес Наавир. – Я всегда знал, что у рода Тьер чрезвычайно умные артефакты, теперь буду знать, что они еще и параноидально осторожные. Не пугайся.
Дракон снова взял меня за руку и указал на что-то возле моих ног. И хорошо, что предупредил заранее, – я с трудом удержалась от вопля, увидев ползущую на меня черную змею с ярко-красными глазами!
– Кошмарных, Унар, – произнес Наавир.
– Катастрофичных, – сказал Юрао, явно намекая на то, что воспринимает провал индикатора и всей системы оповещения настоящей катастрофой.
– Темных, – прошептала я.
– Ой, да знаете, заскучал сегодня вечером, дай, думаю, навещу старых друзей, пока не состарились, заодно выясню, куда они опять вляпываются так старательно, – издевательски прошипел Унар.
Черная змея, стремительно теряя в размерах, попеременно посмотрела на каждого из нас троих, остановила взгляд на Наавире и поинтересовалась:
– Долго вы еще так стоять будете?
– Предлагаешь не терять времени даром? – насмешливо спросил дух Золотого дракона.
– Ловишь мои мысли на лету, – ответил Унар. – Давайте уже, вляпывайтесь.
Но мы вляпываться не спешили. Юрао поднес браслет Ночной стражи к губам и проговорил код ситуации, сообщая начальству о происходящем. Наавир все так же стоял, полуприкрыв глаза, и явно старался что-то еще обнаружить, Унар терпеливо ждал, а я, повернув голову на звук скрипнувшей двери, с удивлением увидела, как на ночную улицу из ближайшего многоквартирного дома выходит низший демон. Причем вышел он не сразу – сначала высунулся, оглядываясь по сторонам, недовольно взглянул на нас, но заметив, что мы не двигаемся, натянул капюшон на голову и, закутавшись в плащ, стремительно шагнул в сгущающийся сумрак. И я сомневаюсь, что мне это показалось, искренне сомневаюсь, я достаточно уверена в своем зрении, чтобы утверждать – он шагнул не на улицу, он шагнул в сумрак. И моментально стал каким-то… малозаметным. Причем настолько, что мои партнеры даже не взглянули в его сторону, на Унара в виде черной змеи не обратил внимания сам незнакомец, а глядящей на него в упор мне он бросил вежливое:
– Кошмарных, уважаемая.
– И вам ужасающих, – ответила я.
И демон пошел дальше, как самый обычный житель Темной империи, спешащий по своим делам в Орочий стан. Причем даже повел себя, как все редкие прохожие в этот час: приостановился, вдохнул воздух, наслаждаясь ароматами сыра и выпечки, и бодрой походкой отправился дальше.
– Знакомый? – поинтересовался Унар.
– У Дэи, конечно, много знакомых даже среди жителей Хаоса, но это определенно не один из них, – произнес Наавир.
Который, похоже, только делал вид, что не заметил появления демона.
– Кшшшасс, средних лет, подвид песчаных демонов, – произнес Юрао. И несколько недоуменно добавил: – Кшшшасс-гурман?
– В смысле, гурман? – не поняла я.
– В смысле, кшшшассы жрут мясо. В сыром виде. Желательно еще теплое, а этот весьма правдоподобно наслаждался ароматом выпечки и сыра, – пояснил дроу.
Унар посмотрел последовательно на всех нас и спросил:
– А как в принципе кшшшасс-вкусовой извращенец связан с изменениями в ткани пространства?
Вот если честно, нам всем тоже было до крайности интересно.
– Пойдем за ним или проверим, что за портал? – спросил Наавир.
В этот момент в небе показались тени. Тени, затмевая хмурое ночное небо, приблизились к нам. Юрао молча указал теням на уже практически незаметного демона, сворачивающего в сырный квартал. Тени устремились следом, теряя в полете очертания и видимость.
– За ним проследят, – произнес и так уже очевидное для нас Юрао. – На портал можем глянуть, но я уже передал сведения в Крепость, Мерос будет здесь достаточно быстро.
Он посмотрел на нас, мы на него.
– Ну, пошли? – неуверенно спросил Унар.
Конечно, мы пошли. Может, кто-нибудь бы и не пошел, но точно не мы!

Дом оказался самый обычный. Чистая просторная гостиная, деревянный выскобленный пол, лестница, из гостиной уводящая наверх, к квартирам жильцов, и… и совершенно необычная спящая гоблинша, которая абсолютно нетипичным для этого народа образом никак не отреагировала на наше появление. Настолько не отреагировала, что Юрао, торопливо подойдя к ней, проверил, жива ли.
– Жива, спит, – сообщил он нам.
– Спит? – переспросил Наавир.
– Я не чувствую использованной магии. – Дроу перекинул аккуратную косу гоблинши с плеча и прикоснулся двумя пальцами к основанию ее черепа. – Никакой магии.
Унар черной змеевидной тенью метнулся к нему, черным же туманом обволок спящую, схлынул и уверенно произнес:
– Сонные чары.
– Я бы засек магию, – не согласился с ним Юрао.
– Сонные чары, – зевнув, повторил Унар. – И на ней, и на всех жильцах дома.
Мой партнер молча развел руками, демонстрируя, что ни орка не понимает. И тут гоблинша резко встала.
Юрао замер, Унар от нее отпрянул, а хозяйка дома, не открывая глаз, развернулась и отправилась на кухню. Мы за ней. Гоблинша же достала из шкафа, вероятно, самую большую миску, что была в доме, ведер на пять размером, и начала готовить тесто, видимо на блины. Она разбила туда яйца, залила их молоком, добавила соли и растопленного на огне масла, затем муки и все это начала мешать. Причем готовила она сноровисто и быстро, так что через пару минут на блюдо лег первый круглый, как солнышко, блинчик. И пока мы потрясенно наблюдали за спящей, но готовящей гоблиншей, Унар радостно ухватил этот самый блин двумя выросшими из змеиного тела руками и, дуя на него, весело сказал:
– Ну что, пошли дальше?
Второй блин заграбастал Наавир, намазал его обнаруженным на кухне вареньем и, жуя, направился к выходу из кухни, бросив нам:
– Догоняйте.
Мы с Юрао переглянулись, разом посмотрели на третий блинчик и четвертый, который лег на него сверху, и я тихо спросила:
– Ты что-то понимаешь?
– Нет, но два предположения имеются, – ответил Юрао.
– Какие? – Я не могла не спросить.
– Первое – она лунатик. Странный, блинозаготовительный лунатик. И второе – кшшшасс-гурман любит блинчики.
Что-то мне подсказывало, что второе предложение определенно имеет смысл.
– Мы ее так оставим?
Юр мотнул головой, сначала демонстрируя возмущенное «Нет», но затем уже пораженческое «Да».
– Я не вижу, чтобы жарка блинов чем-то ей повредила. А вот если вмешаюсь, не уверен, что обойдется без вреда. И самое паршивое – я совершенно не чувствую магию. Это напрягает.
Что ж, нам пришлось молча выйти.
Наавир с Унаром уже ждали у неприметной глухой стены. Стена была каменная, покрашенная побелкой и выглядевшая совершенно тупиковой, тупиковее просто некуда. Мимо нее прошел бы каждый… ну, кроме дракона. Собственно, наш дракон и не прошел – Наавир приложил руку и продавил, казалось, совершенно монолитную стену. Точнее, пару кирпичей. В это углубление Наавир без усилия просунул руку. Щелчок – и стена начала отодвигаться, открывая проход.
Мы с Юрао встретили появление тайного хода мрачным молчанием. Наавир встретил наше молчание вопросительным:
– Вы без блинов?
Мы кивнули.
– Нам больше достанется, – радостно заключил Унар и умчался на кухню. Наавир взял и пошел за ним следом.
Юрао мрачно посмотрел им вслед и задумчиво произнес:
– Ладно, у дракона аппетит драконий, но хранитель куда?
– А у меня аппетит зверский! – возвестил Унар, Бездна ведает как расслышавший нас.
Они вернулись почти сразу – Унар тащил блюдо, на котором уже возвышалась приличная стопка блинов, Наавир тащил тарелку со сметаной, в которую была вылита банка, никак не меньше, абрикосового варенья.
– Ну что, пошли? – разом спросили любители блинчиков.
И оба приступили к позднему перекусу с видом абсолютной невозмутимости. Унар блины просто ел, Наавир макал в заготовленную смесь из сметаны и варенья и только после этого отправлял в рот. Оба были заметно счастливы и радостно сосредоточены на трапезе. Мы с Юрао пребывали в шоке.
– А что вы на нас так смотрите? – поинтересовался Наавир. – Между прочим, настоящие гоблинские блины по старинному гоблинскому рецепту, нежные, во рту тают, и да – редкое лакомство.
– Почему редкое? – заинтересовалась я.
– Так гоблины терпеть не могут блины делать, у них это похоронное блюдо, так сказать, «такэгаэ» – плохая примета, – прожевав, сообщил Унар. – Так что это деликатес, и вы бы присоединялись, пока этот, – он кивнул на Наавира, – не припомнил, что, помимо драконьего аппетита, у него еще и драконья жадность имеется.
И тут Наавир взял и вспомнил. Глянул на Унара, развернулся и ушел на кухню. Дух-хранитель рода Тьер подумал и уполз следом. Мы с Юрао остались.
– Деликатес, значит… – протянул партнер.
– Как и белый сыр, вместе с конфетами ручной работы, – напомнила я.
Мы переглянулись. Посмотрели в сторону кухни и решили двигаться вперед, не дожидаясь утоления драконьих аппетитов.
Спуск вниз оказался широким и с бороздками на ступенях для удобного спуска тележек с грузом. Сами тележки обнаружились справа от входа, уже кем-то заботливо поднятые наверх. Все они были новыми, пахли свежим деревом и имели печать «Собственность почтенного мастера Гроваса».
– Ох, Гровас… – пробормотала я.
– Мастер-винодел, знаю его, – кивнул Юрао. – В прошлом месяце у него сгорел сарай. Там помимо пустых свежезакупленных бочонков имелись еще и тележки для перевозки вина по подвалам Гроваса. Похоже, что как раз вот эти. И знаешь что?
– Что?
– Пожар расследовала Дневная стража, потому как никаких следов применения магии мы не обнаружили, несмотря на то что, по словам свидетелей, пожар явно был делом рук мага, потому как загорелся сарай разом и со всех сторон.
И я подумала: это сколько же времени кшшшасс околачивается в Ардаме?
– Два-три месяца, – ответил на невысказанный мной вопрос Юрао.
И мы начали спускаться по ступеням вниз.
Спуск был не длинным, и вскоре мы уже стояли в аккуратном подвале, обустроенном, казалось, тоже совсем недавно и имеющем стеллажи, стойки и ящики. Они все были совершенно и абсолютно пусты. В самом воздухе витало множество запахов, но… нигде не было ни крошки, ни шкурки, ни кусочка обертки – ничего. То есть вообще ничего. Это был совершенно пустой маленький подвал с земляными стенами и потолком. Без содержимого, без тени присутствия магии и даже без портала.
Мы обошли все, осмотрели – и ничего не нашли.
А в следующее мгновение случилось неожиданное!
Для начала раздался грохот наверху. Да такой, словно сотряслось все здание! После прозвучал жуткий трубный рев, и нас оглушило взрывом!
Юр мгновенно прижал меня к себе, прикрыв собой и плащом от возможных повреждений, но… до нас ничего не долетело! Куски камня, доски и огонь, отправленные в полет взрывом, натолкнулись на невидимую преграду в начале лестницы и зависли в ней. Я застыла в ужасе, думая о том, что там с Наавиром, Унаром, гоблиншей и жильцами дома, который, судя по всему, только что был разрушен.
А вот Юрао, наоборот, начал действовать стремительно – он отодвинул меня и молча указал на угол, между стеной и рядом ящиков, приказывая спрятаться там, а сам дернул рукав, обнажая переговорный браслет, и… и замер. Я, находящаяся уже на половине пути к укрытию, остановилась, глядя на его медленно сереющее лицо, и вернулась к партнеру, чтобы обнаружить пугающее – в безотказном браслете Ночной стражи не было магии. Ни единой капли! Браслет был безжизненно пустым и тусклым!
– Так, – хрипло произнес Юрао.
Я вообще едва ли могла что-нибудь сказать, но каким-то удивительным образом все же произнесла:
– Он сейчас вернется.
– Кто вернется? – не понял дроу.
– Кшшшасс, – сказала я.
Затем указала на магическую преграду, сохранившую в целостности и спуск, и сам подвальчик, и пояснила:
– Он каким-то образом наложил защиту на это место, и вряд ли сделал это случайно. Вероятно, именно здесь и расположен портал, а значит…
– В укрытие, Дэй, – прошипел Юрао, извлекая длинный кинжал из ножен.
Другого оружия у него с собой не было. У меня вообще не имелось никакого оружия в принципе. Но я ответственно пошарила по карманам и достала повязку. Черную. На которой большими буквами было выведено: «Осторожно! Чистокровная человечка. Хрупкая!» Когда и как Нурх умудрился засунуть мне ее в карман, оставалось совершенно непонятным!
– Вот Бездна! – невольно выругалась я.
Юрао, несмотря на серьезность ситуации, с трудом подавил смех и внес предложение:
– Надень. По идее, кшшшасс из Хаоса, на него должно подействовать.
Я уже хотела было сказать все, что я по поводу Нурха и Юрао с его «должно подействовать» думаю, но совершенно неожиданно решила: а почему бы и нет?
– Нагнись, – попросила партнера.
– Зачем? – не понял Юрао.
– Ну должно же оно хоть как-то подействовать, по идее. – Я мило улыбнулась.
Юр подумал, усмехнулся и нагнулся, подставляя голову. Я старательно завязала повязку так, чтобы надпись прекрасно читалась. После чего дроу молча и непоколебимо указал мне на укрытие. Я послушно прошла и спряталась за ящиками.
Наверху раздался грохот.
Затем застывшие в невидимой преграде обломки камней, досок и штукатурки плавно разошлись в стороны, пропуская кшшшасса в ободранном местами горящем плаще и с коробкой частично оплавленных леденцов. Демон зарычал, осознав, что на его пути стоит преграда в виде ставшего в боевую стойку офицера Ночной стражи, отшвырнул от себя коробку, и та зависла в воздухе, а сам ринулся вниз с грозным рыком и выхватывая на ходу буквально из воздуха два коротких меча.
Но когда он уже был в пяти шагах от Юрао, узкие глаза кшшшаса округлились и демон влетел в преграду, похоже, что им же самим созданную. Просто у дроу доступа к магии тут не было.
Кшшшасс, в позе размазавшейся по стеклу бабочки, несколько секунд потрясенно смотрел на Юрао, а затем прохрипел:
– Ты издеваешься?
Юрао вежливо ответил:
– Нет.
– Нет?! – возопил кшшшасс, убирая преграду и опуская мечи. – Хочешь сказать, что ты у нас чистокровная человечка? Серьезно?! Да у тебя рожа чистокровного дроу, мужик! Ты кого этой повязкой обмануть хотел, меня, что ли?!
Взмахом кисти он избавился от меча в левой руке, устало растер лицо и мрачно поинтересовался:
– Жить надоело, да?
– Да нет, знаете ли, мысли о суициде не посещали, – усмехнулся Юрао.
– Зря, – сказал демон и достал странный кристалл.
Искрящийся гранями голубой камень завис в воздухе, а затем начал стремительно увеличиваться, образуя окно… в Хаос. И оно все ширилось, ширилось и ширилось.
– Извините, – вдруг произнес кшшшасс, – в принципе, мне нужна была чья-нибудь кровь, и я пытался ухватить гоблиншу, но у нее на кухне – гадость такая! – обнаружился змей. Кстати, не знал, что у вас принято заводить столь странную домашнюю живность… Но я не об этом.
– А о чем? – невозмутимо спросил Юрао.
– Мне понадобится ваша кровь, – известил демон.
Юрао, ничуть не испугавшись, заинтересованно произнес:
– А если бы меня здесь не было?
– Я бы использовал свою, – предельно честно сказал кшшшасс. И вихрем ринулся на Юрао.
– Дакхарратат! – выкрикнула я проклятие торможения второго уровня и закрепила формулой катализатора: – Анахема адаэнесе эт дактум даэнас секеэ ородусмун фиерри!
Вихрь замедлился, не долетев до Юрао на какой-то шаг. В этом вихре, потрясенно округлив узкие глазки, неторопливо, как бык на вертеле, крутился кшшшасс, заоравший нечто, медленно долетевшее до нас одним вопросительным словом:
– Ммммммааааааггггиииияяяя?
Юрао, без труда отразив заторможенную атаку демона ударом кинжала, отступил, позволяя противнику, медленно вращаясь, свалиться на пол, и сказал:
– Дэй, я так понимаю, это он удивился, откуда тут магия.
– Так это и не магия, это проклятие. – Я осторожно вышла из своего укрытия, чувствуя, что невольно тоже начала двигаться медленнее. – Человеческое проклятие, кстати, использовалось для выведения противника из строя на арене в Хешисаи.
Внезапно наверху что-то заскрежетало, после чего, лавируя между камнями и деревянными досками, в подвал ворвались огромный рыжий кот и восседающий на нем змей с блином в пасти и потрясенными глазами.
– И никакой магии, – стряхивая седока и превращаясь в Наавира, заявил Счастливчик.
Унар соскользнул на пол, меланхолично дожевал блинчик, глядя на все еще падающего в процессе торможения кшшшасса, и поинтересовался:
– Ну как вы тут без нас?
И вдруг весь вытянулся, глядя на кристаллический вход в Хаос, черной молнией метнулся к кшшшассу, лишил того меча, а следом и пальца, от чего демон заторможенно взвыл, бросил мне на ходу: «У них регенерация, не переживай, другой отрастет» – и поднес этот кровоточащий палец к граням незавершенного портала.
Портал вспыхнул, стремительно увеличился, вмиг поглотив и нас, а затем с тихим хлопком исчез.
А мы остались!
И я, и Юрао, и Наавир, и Унар, и даже кшшшасс!
И все мы стояли на заднем дворе какой-то ресторации! И, судя по архитектуре окружающих зданий, ресторация эта располагалась в Хайранаре! Столице миров Хаоса!
Юрао молча стянул с головы повязку с надписью «Осторожно! Чистокровная человечка. Хрупкая!» и передал ее мне. Без каких-либо возражений я так же молча ее взяла и повязала на руке. Это Хаос, с Хаосом не шутят. И убираться нам отсюда нужно всем и разом, и как можно скорее!
Я повернулась и посмотрела на Унара. Юрао и Наавир так же требовательно взглянули на духа-хранителя, но черный змей, к нашему полному шоку, развел руками и с ужасом пробормотал:
– Я без магии. Часа на три.
Единственной мыслью, промелькнувшей в моей голове после его заявления, было обреченное «Риан меня убьет!». Судя по лицам моих партнеров, они подумали примерно то же самое.
– Кристалл, – потрясенно продолжил Унар. – Он высосал все…
Мы разом посмотрели на внешне совершенно безобидную блестяшку, ныне обычным камешком валявшуюся на черном песке, тонким слоем покрывавшем серую облицовочную плитку. После слов Унара ни Юрао, ни Наавир не выразили желания приближаться к этому артефакту. Я как личность, магией не обладающая, подошла, спокойно подняла камень и, не рассматривая его, сунула в карман. Кшшшасс взвыл, явно протестуя, и мы поняли, что это проблема. В смысле, кшшшасс сам по себе проблема, и к тому же еще источник больших проблем, если обозначит наше присутствие своим соплеменникам.
– Предлагаю убрать по-тихому, – произнес Унар.
– Этого ворюгу нужно сдать в Крепость, – не согласился Юрао.
– Не при Дэйке же, – скривился Наавир.
– Может, свяжем и оставим в укромном месте? – предложила я.
– И сами там посидим все три часа, пока у некоторых блинолюбивых олухов магия не восстановится. – Дракон мрачно глянул на хранителя.
– Сам без магии остался, – рыкнул на него Унар.
Наавир скривился и… не стал ничего отвечать. Юрао молча проверил свои возможности и понял, что у него тоже все отнюдь не радужно.
– Зато у вас есть я, – попыталась приободрить партнеров.
– Угу, мы тобой будем прикрываться, я смотрю, у здешнего народа рефлекс при виде вот таких вот повязочек срабатывает, – мрачно выдал дроу.
Тем временем кшшшасс попытался уползти.
Его остановил Унар, ухватив хвостом за ногу, развернул и после недолгих колебаний подтащил к стене, где располагалось несколько внушительных ящиков, запирающихся наподобие сундуков. Вот в один из таких ящиков хранитель демона и засунул, после чего закрыл замок на защелку.
– Сколько проклятие будет действовать? – спросил Наавир.
Просчитав потоки и учтя формулу закрепителя, тихо ответила:
– Четверть часа максимум…
– Нам нужно три, – мрачно напомнил Юрао.
– Сразу сказал – кончаем его и уходим. – Унар был неумолим.
И тут скрипнула дверь черного хода. Она открывалась довольно быстро, но Юрао был еще быстрее – схватив меня, он стремительно пересек двор, и мы скрылись за выступом здания. Наавир и Унар также не дремали, поэтому, когда на задний двор вылез паук… размером с двух Наавиров, он никого не увидел, несмотря на наличие двенадцати глаз.
Оглядевшись, монстр со странным белесым облачком над жвалами снова скрылся в здании, вызвав непреодолимое желание смыться отсюда, и поскорее. И не только у меня.
– Уходим, – решительно сказал Наавир.
Унар метнулся тенью к имеющейся в высоком каменном заборе калитке, подергал ее и обернулся к нам. Нет, он проникнуть за препятствие мог, Наавир в принципе тоже, а мы с Юрао не духи… Поэтому план пришлось менять на ходу, и Унар, опять же тенью, последовал к двери, ведущей в ресторацию.
Мы – следом и распластались по стене, на случай, если кто-то выйдет.
Никто не вышел, но за дверью раздалось:
– Приблудных духов не заказывали, выметайся!
И посрамленный Унар, просочившись сквозь дверные щели, виновато потупившись, предстал перед нами.
Да, это Хаос, здесь дух ты или не дух, никаких преимуществ особо нет.
– Там гарпия, – сообщил хранитель рода Тьер. – И положение повышенной безопасности.
– В каком смысле? – не поняла я.
– Похоже, принимают каких-то важных гостей, – догадался Наавир.
– Может, блокировка магии на данной территории как раз с этим и связана? – предположил Юрао.
Мы переглянулись. В ящике стонал кшшшасс, заторможенно, но старательно пытаясь из него выбраться, и, судя по звукам, ящик был готов рухнуть под натиском демона.
– Кончать его надо, – решил Унар.
– Не рекомендую, смерть здесь ощутят и отследят. – Наавир мрачнел с каждой секундой.
– Такие вещи отслеживают? – удивился Унар.
– Сам же сказал – положение повышенной безопасности. Значит, отслеживают все, – сказал Юрао.
Он не стал договаривать, что нам, похоже, полная и основательная Бездна пришла. Ни войти, ни выйти, кшшшасс практически выбрался, а там, в ресторации, важные, соответственно очень опасные, даже по меркам Хаоса, личности заседают.
Меня начала бить нервная дрожь, партнеров, кажется, тоже. Причем они явно больше всего переживали как раз за меня.
– Нужно что-то делать, – решила я.
– К примеру, малышка? – издевательски поинтересовался Наавир.
– Есть идеи? – хмуро глянув на него, деловито спросил у меня Юрао.
Вообще никаких идей не было. Ну, кроме повязки.
Так что я решительно направилась к двери и распахнула ее, чтобы едва сдержать крик.
За дверью действительно стояла гарпия.
Выше меня раза в два. С мощным орлиным клювом на лице, покрытом серовато-серебристой чешуей, с огромными, сложенными в данный момент крыльями, кольчугой обтянувшем до середины бедер платье, мускулистыми чешуйчатыми руками, сложенными на груди, и пронзительным взглядом желтых птичьих глаз.
– Кошмарных, – вежливо поздоровалась я.
– И тебе мучительной смерти, человечка, – не менее вежливо ответила она.
Мы посмотрели друг на друга. Она задумчиво поскребла птичьим когтем внушительную грудь, посмотрела на коготь… на меня… на коготь…
– Я потерялась, – сообщила доверчиво.
Гарпия моргнула.
– Можно мы, с моими друзьями, наиболее незаметным образом покинем ваше кошмарнейшее заведение? – снова спросила я вежливо, очень вежливо.
Охранница, подумав, пожала плечами, от чего дернулись ее крылья, и сказала:
– Да проползайте, чего уж там.
И посторонилась, давая место для прохода. Я обернулась к своим партнерам. Дракон и дроу молча, но не забыв галантно поклониться гарпии, проскользнули внутрь. Унар было тоже последовал за ними, но был придавлен лапой гарпии, ровно до тех пор, пока я испуганно не выдохнула:
– Он с нами!
– Дух-хранитель? Странные у тебя спутники, деточка.
Но отпустила, после чего и я, еще раз поблагодарив, прошмыгнула мимо нее и чуть не врезалась в застывших Юрао и Наавира. Оба слаженно отступили в тень, едва ли не потеснив гарпию и напряженно глядя куда-то вперед. Приподнявшись на носочки, я выглянула из-за Юрао и…
И у меня тоже появилось дикое желание отпрянуть и вообще исчезнуть прямо сейчас!
По той простой причине, что в ярко освещенном зале ресторации действительно находились важные персоны. Очень важные и опасные даже по меркам Хаоса! Лорд Тьер и лорд Эллохар!
– Б-б-бездна, – прошептала я.
– И не говори, самой жутко, – со вздохом призналась гарпия. – И ладно еще принц, он свой, в крайнем случае только одну конечность оторвет, но вот Бессмертный… у-у-у…
Тихое завывание гарпии добавило драматичности происходящему.
Юр осторожно повернул голову, глянул на меня. Я посмотрела на Наавира, в кармане которого заметно трясся съежившийся Унар.
Да, мы влипли. Причем все и разом.
Во дворе – взбешенный кшшшасс, но он показался куда менее опасным, чем то, что ждало нас при проходе через зал ресторации.
И тут вдруг совершенно неожиданно я подумала: а смысл нам проходить через парадный выход? Нам всего-навсего ключ от калитки найти нужно.
– Простите, – обратилась я к гарпии, – а нельзя ли для нас отпереть калитку на заднем дворе? Знаете, мне кажется, это было бы куда более безопасно, чем пытаться пройти здесь.
– В вашем предложении есть резон, – согласилась охранница.
И издала тихий птичий свист.
На этот зов откликнулся крылатый демон. Он поднялся из-за столика, который был в трех столах от того, за которым сидели мрачный – я даже отсюда это видела – Риан и взбешенный лорд Эллохар. Причем магистр Смерти был зол настолько, что развлекался изгибанием двуручного меча в разные стороны. То есть он держал меч за рукоять одной рукой, а второй играл с лезвием, то сворачивая его петлей, то вывязывая из него цветочек… И при этом говорил и говорил что-то Риану, что-то, что оставалось тайной для окружающих – вокруг их столика едва заметно мерцал полог тишины. А потом лорд Эллохар с самой издевательской улыбочкой подарил «цветочек» Риану. Магистр Темного Искусства молча взял согнутый меч, молча выпрямил, после чего отшвырнул оружие ближайшему крылатому демону, у которого Эллохар, похоже, его и позаимствовал. Я невольно содрогнулась, при осознании того, какой силой обладают и директор Школы Искусства Смерти, и мой муж. И в то же время с улыбкой подумала, что очень приятно быть той, ради кого эту неимоверную силу сдерживают.
В следующую секунду Риан вдруг вздрогнул, а затем стремительно повернул голову в нашу сторону, словно он каким-то непонятным образом почувствовал мое присутствие. Лишь в последний миг нас заслонил своим могучим телом огромный крылатый демон, басом вопросивший:
– В чем проблема?
Гарпия указала на нас.
И демон, и гарпия на добрую половину тела возвышались над нашей компанией, посему общение у них проходило совершенно беспрепятственно.
– Кто? – поинтересовался крылатый, безразлично взирая на нас.
– Чистокровная человечка, – поспешно ответила я, демонстрируя повязку.
Скривившись так, словно крылатый узрел навозного жука, демон приказал гарпии:
– Избавься. Без шума.
Гарпия кивнула, демон развернулся и ушел.
– Пошли, – сказала нам гарпия, полуразворачивая свои крылья.
Образовалось подобие плаща.
Мы догадливо юркнули под его прикрытие и двинулись к выходу из ресторации.
Это была слаженная, компактная и идеально проводимая операция, которая, несомненно, привела бы к успеху – гарпия была тут не одна особа внушительных размеров, так что за спинами демонов, пауков и прочих мы бы прекрасно добрались до выхода…
Но…
Почему-то взяло и случилось это досадное «но»!
Для начала в центре таверны, привлекая всеобщее внимание, запылало золотое пламя. Оно, ревя и неистовствуя, раздвинуло столики и уменьшилось до размера стандартного костра, в центре которого показалась… леди Тьер. Первая леди Темной империи грациозно и величественно переступила через огонь, безошибочно направившись к сыну и остановившись в шаге от него с таким видом, словно настаивала на аудиенции у самого императора. А впрочем, знаю я, как она настаивает на аудиенции у брата: там присутствуют натиск и решительность, но точно никакого благоговения. А тут они были – и благоговение, и сдержанность, и что-то еще. Что-то такое, что вынудило лорда Эллохара, щелкнув пальцами, убрать полог тишины. Риан обернулся и недоуменно вопросил:
– Мама?
– О, дорогой! – Леди Тьер издала нервный смешок и поинтересовалась: – А Дэя не с тобой, нет?
Риан нахмурился, но я сейчас смотрела не на него, нет… мой взгляд был прикован к лорду Даррэну Эллохару, крылья носа которого заметно трепетали, а глаза смотрели четко на меня, испуганно подглядывающую за развитием событий в щелочку между крыльями гарпии. И почему-то возникло странное чувство, что среди всех запахов, витающих в этой таверне, мой запах магистр определил безошибочно!
И сомнения развеялись окончательно, когда на губах принца Хаоса заиграла веселая улыбка, и он укоризненно покачал головой, все так же пристально глядя на меня.
И в этот момент снова заревело пламя! Алое пламя!
Оно расплескалось у дверей, распахнув те и окончательно преградив нам путь, и из него стремительно вышел лорд Тьер-старший, глянул на сына и обратился к супруге:
– Дэя не с ним?
Леди Тьер едва заметно мотнула головой, демонстрируя и испуганное «нет», и еще более испуганное «не при Риане».
– Что с Дэей? – ледяным тоном истинного темного лорда, явно предчувствующего неприятности, вопросил Риан.
Леди Тьер заметно вздрогнула всем телом и пробормотала:
– Ты только не нервничай, я уверена, с ней все в порядке… Взрыв был совершенно крохотный, разлетелось всего три дома, но никто не пострадал! Совершенно никто, Риан.
Юрао резко повернулся и в полном изумлении посмотрел на Унара, а я поняла, почему никто не пострадал – Унар всех спас! Учитывая его способности, он сумел прикрыть всех жителей уничтоженных домов.
– Мужик! – шепотом похвалил Наавир.
– А то, – гордо согласился хранитель рода Тьер.
И тут в таверне прогрохотало:
– Что?!
Леди Тьер взяла и осторожно отступила, лорд Тьер-старший добавил:
– Они перенеслись куда-то, Риан. Дэя, Наавир и Найтес.
– И Унар не отзывается… – прошептала леди Тьер.
Повисла жуткая пауза, наполненная треском притушенного золотого пламени, ревом полыхающего алого и напряженным молчанием в ресторации. И все смотрели на Риана, ну, кроме лорда Эллохара. Он уже с трудом сдерживал смех.
– Так, – произнес мой любимый, – первое – с Дэей все в порядке.
А откуда ему это известно?
– Я тебе больше скажу: и остальные в норме, – добавил магистр Смерти.
Риан взглянул на него, магистр Эллохар молча указал взглядом на нашу дружную компанию. Все повернулись к гарпии, гарпия смущенно потупилась и отступила, открывая нас на всеобщее обозрение. Не знаю, как у моих партнеров, у меня на миг возникло неистовое желание провалиться в Бездну. У леди Тьер, невольно воскликнувшей что-то про нее же, родичей дроу и дракона, вместе взятых, явно наличествовало желание меня в эту самую Бездну и зашвырнуть, исключительно для собственного успокоения. Лорд Эллохар сидел и с самой издевательской улыбкой смотрел на Риана.
Мой любимый молчал, мрачно глядя на контору «ДэЮре» в полном составе. Судя по его взгляду, всем нам теперь точно было не избежать большой и грозной все той же Бездны!
Я тоже молчала, а потом осторожно посмотрела на Юрао. Юрао сообразил, что выкручиваться придется ему.
Тяжело вздохнул, расправил плечи и произнес:
– Кошмарных всем. Вынуждены откланяться, у нас расследование, и дело не терпит отлагательств. Лорды, был счастлив повидаться. Партнеры, поспешим!
И он поспешил первым, утягивая меня за руку, Наавир последовал за нами, едва ли не насвистывая в попытке сделать вид, что все идет как надо и вообще наше нахождение тут – запланированная акция.
Подействовало практически на всех, даже лорд Тьер-старший отошел в сторону, освобождая для нас проход. Не купились только двое!
– Дроу, из тебя и гном паршивый, и актер не ахти, – произнес лорд Эллохар, безумно возмутив меня своей репликой. Я даже остановилась, собираясь высказаться. Но Юрао не позволил, потянув меня сильнее.
И был остановлен взбешенной фразой Риана:
– Я сейчас не понял: вы реально притащили Дэю в Хаос? В Хаос! Дэю?!
Юр остановился, повернулся к магистру Темного Искусства и с достоинством ответил:
– Мы приняли все возможные меры безопасности.
– Это какие? – издевательски поинтересовался Эллохар.
И тут гарпия неожиданно вступилась за нас, сказав:
– Да на ней же повязка, то есть безопасность соблюдена.
Я, повернувшись плечом, продемонстрировала магистрам повязку, молча и безропотно, потому как у меня еще оставалась надежда смыться отсюда.
Как оказалось, зря.
– Это все «меры безопасности»? – холодно поинтересовался Риан.
– Нет, – ответил Наавир и, вытащив из кармана вялого черного змея, притворяющегося мертвым, добавил: – У нас еще Унар с собой.
Унар не хотел признаваться, что он с нами, но так как выхода особо уже не было, поднял голову и улыбнулся во всю змеиную пасть.
– А-а… – протянула, мгновенно успокоившись, леди Тьер. – Так Унар с вами. Ну хорошо тогда.
И она попыталась ретироваться. Действительно попыталась, даже зажмурилась, призывая огонь…
Ничего не произошло.
– Перенервничала, наверное, – сокрушенно пробормотала леди Тьер.
Лорд Тьер-старший, как настоящий мужчина, мгновенно подошел к любимой, с заметным наслаждением обнял ее за талию и…
Ничего не произошло.
Рдаэн, избегая изумленного взгляда супруги, перед которой он менее всего желал быть посрамленным, посмотрел на сына. Риан продолжал тяжелым взглядом прожигать меня и не заметил некоторой неловкой паузы. Зато не смолчал лорд Эллохар!
– Я готов смотреть на ваше обоюдное смятение вечно, – с издевкой произнес магистр. – Это так мило…
Лорд Тьер-старший окинул его полным ярости взглядом, но более ничего предпринимать не стал, видимо заподозрив неладное.
– Магия не действует в радиусе ста пятидесяти шагов, – произнес Риан.
– А родовая? – мгновенно уточнил заинтересовавшийся феноменом Тьер-старший.
– Родовая в том числе, – подтвердил магистр. Затем перевел взгляд на нас, имевших несчастье влипнуть окончательно, и поинтересовался: – Так, значит, из всех «мер безопасности» у вас только повязка?!
– Нет, у них еще полудохлая змеюка вашего рода, они ее в качестве кнута будут использовать, – ехидно вставил лорд Эллохар. И продолжил, изображая полнейшую серьезность: – Знаешь, вполне может и сработать, в результате чего у нашей стражи в отчетах появится совершенно новый подраздел в категориях смерти, что-то наподобие «подох от смеха» и «подох от истерического хохота».
Присутствующие в таверне демоны и монстры сдержанно хохотнули. А нам всем стало как-то не очень приятно. Я заметила, как напрягся Наавир и как помрачнел Юрао. Унар от стыда вообще взял и уполз в карман духа Золотого дракона, где и затаился. Он мог себе позволить пострадать, а вот совладельцы конторы «ДэЮре» вынуждены были хоть что-то делать и напряженно переглянулись для начала, словно каждый ждал, что у другого уже есть идея. Да, если бы мы могли обмениваться мыслями, вообще было бы здорово, а так прибегли к обмену предположениями.
– Они явно кого-то ждут, – произнес Юрао.
– Что-то вроде засады? – предположила я.
– Именно, – согласился с нами Наавир.
Мы повернулись, посмотрели на таверну, полную напрягшихся, ну, по причине отменного слуха и попытки не пропустить ни слова из нашей беседы демонов и темных лордов, и поняли, что… что, в общем, мы попали, это да, но в то же время…
– Можно предположить, что они ожидают кого-то очень… вежливого, – выдвинула очередное предположение я, недвусмысленно намекнув на кшшшасса.
Наавир и Юрао переглянулись, разом хмыкнули, и Юр произнес:
– Определенно, речь о большом любителе блинчиков!
– Именно! – Наавир был с нами полностью согласен.
А после этого мы вновь посмотрели друг на друга, потом Юр и Наавир разом на мой карман и снова на меня. Я с трудом подавила улыбку. Ведь мы только что взяли и уделали всех засевших в таверне демонов, монстров и даже одного темного лорда. Потому как они все тут явно не кшшшасса ждали. Точнее, его, но вряд ли главной причиной был именно кшшшасс, скорее их интересовал кристалл, тот самый территориально лишающий магии и позволяющий открывать невероятные порталы, которые не смогли засечь даже Ночные стражи. И я понимала желание магистров заполучить столь странный и опасный артефакт, потому что одно дело – применять его для кражи продуктов и совсем другое – использовать, к примеру, для нападения. Так что речь шла уже о безопасности империи, и я не удивилась, когда, осмотрев зал внимательнее, увидела и Лейсана, и лорда Шейвра из числа сотрудников отделения СБИ, находящегося в ведении Риана.
– Что скажешь? – спросил Юрао.
За простым вопросом скрывалось вопросительное «Умоем или не умоем?».
– Первое, естественно, – ответила я.
– Я начинаю, – сказал Наавир. – Унар, вылезаешь или будешь наблюдать представление с галерки?
Унар подумал и вылез, изображая все так же скорбь на морде.
И вот после этого мы все повернулись к Риану и магистру Эллохару, и Наавир радостно произнес:
– Какая встреча!
– И почему у меня возникает стойкое ощущение, что нас сейчас профессионально поимеют? – задумчиво произнес магистр Смерти.
– Рэн, следи за языком, – одернул его Риан.
– Обведут вокруг гоблина, заговорят клыки дракона, плюнут в Бездну, поглумятся, нанесут удар по чести, самоуважению и достоинству, проведут как гном тролля. Полагаешь, так Дэе будет понятнее? – издевательски поинтересовался Эллохар.
Риан ничего не полагал, он, да как и все, явно ждал, что мы теперь будем делать. Наавир, осознав, что действительно все ждут представления, взял и заявил:
– Что-то я проголодался, – после чего направился к столу, за которым сидели магистры.
Уселся подальше от мрачно проследившего за ним магистра Смерти и крикнул:
– Эй, хозяин, вина мне за счет принца Хаоса!
Ни Унар, ни мы наглеть до такой степени не то что не собирались, побоялись бы, но мы же партнеры, мы не могли оставить Наавира в одиночестве. И потому, делая вид, что все идет как надо, протащились через всю таверну к столику магистров. Юрао взял из-за соседнего столика стул для меня, просто за этим больше стульев не было, пододвинул, чтобы я села, потом принес еще один стул, сел сам. Унар подумал и… не стал перевоплощаться, а может, не мог, поэтому приполз и устроился на спинке стула за Наавиром.
И мы принялись ждать.
– Извините, что вмешиваюсь, – вежливо начал лорд Эллохар, обращаясь к дракону, всем своим видом выражающему ожидание заказа, – но не будете ли вы так любезны намекнуть мне, за какой Бездной я, собственно, должен за вас платить?
От его тона всем как-то нехорошо стало, даже мне, но Наавир совершенно спокойно ответил:
– Все предельно просто – вы обязаны заботиться о нуждах наемного сотрудника на период найма.
В таверне повисла пауза. Нет, там и так было довольно тихо с начала демарша духа Золотого дракона, но вот теперь все практически дыхание затаили.
Хмыкнув, магистр Смерти полюбопытствовал:
– Извини, чешуйчатый, запамятовал как-то, так что напомни, блаженный, с чего бы мне в принципе тебя нанимать?
– А можно без оскорблений? – воскликнула я.
Получилось немного жалко и пискляво, но меня услышали. Наградили мрачным взглядом и прошипели:
– Как пожелаешь, прелесть моя.
– Не твоя, а наша! В смысле, Риана! – взвизгнула леди Тьер.
После чего они с лордом Тьером взяли и присоединились к компании, кстати, стулья им сноровисто приволокла прислуга.
Не отреагировав на ее реплику ни взглядом, ни жестом, лорд Эллохар продолжил:
– Итак, возрожденный и явно обретенную жизнь не ценящий, я тебя слушаю.
Наавир вежливо улыбнулся и не менее издевательски поинтересовался:
– И сколько времени вы уже затратили на поиск этого кшшшасса?! Сутки? Двое? Не думаю. Что-то мне подсказывает, что не менее пары месяцев.
Я сопоставила его предположение с рассказом Юрао и поняла, что действительно около двух месяцев, с того момента, как в Ардаме начались кражи. Хотя… если так подумать, в Ардаме он мог появиться уже после того, как порезвился в столице. Но в общем и целом я не могла понять одного – с чего в дело вмешались и Риан, и магистр Эллохар. И да – почему мне Риан ничего не сказал?! Молча и выразительно посмотрела на мужа… Смотреть расхотелось мгновенно. Судя по взгляду магистра Темного Искусства, дома меня ожидал как минимум скандал, причем основательный, а как максимум – «экзамен». Очень уж нехороший взгляд был у лорда-директора – мрачный, с хищным прищуром и гарантирующий мне большие, очень большие проблемы.
Лорд Эллохар примерно так же, с гарантией грядущих неприятностей, взирал на Наавира, но наш партнер, не сбавляя накала запредельной наглости, продолжил:
– И еще пару месяцев потратите, если не наймете «ДэЮре» – лучшую контору частного сыска в мире!
– Кстати, у нас сегодня скидки, – вставил Юрао.
– Но они только для тех, кто подпишет договор о непричинении вреда сотрудникам нашей конторы! – уточнила я.
Оба партнера укоризненно посмотрели на меня, и Юрао раздраженно произнес:
– Дэя, да не тронут они ни меня, ни Наавира, прекрати переживать за нас.
– А кто сказал, что я переживаю за вас? – возмутилась я. – Может, это как раз мне уже страшно домой возвращаться.
– Да неужели?! – взбешенно поинтересовался Риан.
– Ваша семейная жизнь вызывает у меня все больший интерес, – задумчиво протянул лорд Эллохар.
– Дэя, дорогая, не переживай, ты всегда можешь пожить у нас… после того, как забеременеешь, – обнадежила леди Тьер.
– Они сами разберутся, – осадил ее лорд Тьер-старший.
И тут из полумрака донеслось:
– Так мне подавать вино наемному специалисту принца Хаоса, или вы, надежда Ада, его пристукните по-быстрому?
Мы повернулись в сторону говорящего – низший демон нервно переминался с ноги на ногу, а едва осознал, что стал объектом пристального внимания, попытался оправдаться:
– Умертвиям просто другое вино требуется. У нас приличное заведение, мы его не держим, и если понадобится, ну, чтобы я успел сбегать на соседнюю площадь и купить… Прошу прощения, исключительно из старания услужить интересуюсь…
– Подавай вино, – милостиво дозволил лорд Эллохар. И тут же добавил: – Но за мертвяцким отправьте кого-нибудь, может пригодиться. И да, приготовьте тряпки там, мешки… Что у вас тут практикуется для уборки чешуйчатых трупов?
– Растворитель. Хорошо растворяет ненужную плоть, оставляя чешуйки, мы их потом продаем в качестве отделочного материала, – отчитался демон.
Эллохар удовлетворенно кивнул, после чего, повернувшись к Наавиру, произнес:
– Продолжай наглеть, чешуйка… – взгляд на меня, – э-э… смертник. У тебя хорошо получается… В смысле, если целью твоей наглости является быстрая безвременная гибель, то ты на пути к успеху, должен признать.
Ничуть не испугавшись, Наавир дождался, пока наполнят его бокал, отсалютовал медленно звереющему магистру Смерти, отпил глоток и, смакуя вино, произнес:
– Вы нас нанимаете. Сейчас. Без возражений. В этом случае мы сделаем за вас вашу работу быстро, квалифицированно и без жертв.
– И недорого, – напомнил о скидках Юрао.
– И с гарантиями нашей неприкосновенности. – Кто о чем, а мне меня было жалко.
Потому что я вдруг совершенно неожиданно вспомнила, что в Хаосе с проклятиями все несколько иначе, чем у нас. И сомнения в стабильности наложенного проклятия у меня появились не зря – просто на улице раздался разъяренный рык, похоже выбравшегося из ящика кшшшасса.
– Дэя, к стене. Отец? – произнес Риан.
– Прикрою, – с ходу понял его лорд Тьер-старший.
– Чешуйка, гном, головой за нее отвечаете! – припечатал нас всех магистр Смерти.
Дальнейшие события развивались стремительно – кшшшасс ворвался в таверну, рыча и вращая красными зрачками, и вел он себя совершенно невменяемо до тех пор, пока… пока не увидел меня с Юрао. Дроу невозмутимо кивнул ему, как старому знакомому, я нервно улыбнулась. Оба магистра бросили на меня очень впечатляющие взгляды, и кто-то окончательно осознал, что сегодня не выживет.
А в следующую секунду на меня бросился кшшшасс!
Рыча как безумный, он ринулся именно ко мне, не разбирая дороги! И мирная до того таверна мгновенно преобразилась – вспыхнули металлом доспехи, раздался звон высвобождаемого из ножен оружия, оскалились клинками демоны и монстры, ринулись наперерез кшшшассу крылатые стражники повелителя Ада. Честно говоря, я не переживала ни секунды – ну что один низший демон может сотворить с целой таверной вооруженных демонических воинов? Ну сами посудите. Я вообще не поняла, почему в деле участвуют и Риан, и магистр Эллохар, по мне, так кшшшасс был мелкой сошкой, воровавшей коллекционные сыры и пряники и не заслуживающей такого внимания…
И я ошиблась.
Дико, безумно ошиблась, и поняла это, когда могучие демоны и монстры Хаоса как в кошмарном сне начали отлетать с пути озверевшего, мчавшегося на меня кшшшасса! Они не могли его остановить! Они не замедлили его ни на секунду!
Он затормозил лишь раз, когда леди Тьер решила проявить героизм и как истинная мать ринулась всех спасать. Ей даже удалось схватить кшшшасса за горло в прямом смысле этого слова, и тот несколько удивленно поглядел на нее, прежде чем нанести удар внезапно отросшими когтями, но, получив по морде кулаком и по когтистой лапе огненным мечом от подоспевшего на помощь любимой лорда Тьера-старшего, обозленно взревел, отшвырнул обоих и вновь понесся на меня, стремительно увеличиваясь в размерах!
И замер, когда, видимо, чисто тьеровским приемом вставший на его пути Риан ухватил монстра за горло. Растущий на глазах кшшшасс захрипел, вскинул лапу, нарастившую громадные, в длину короткого меча, когти, и… с заметным удивлением всадил их себе в грудь. Галантно устроивший ему столь грандиозную пакость лорд Эллохар брезгливо отпустил конечность кшшшасса, после чего достал платок и принялся демонстративно вытирать ладони. Риан разжал пальцы, и сотрясающийся в агонии кшшшасс рухнул вниз, заливая пол таверны черной тягучей кровью…
– Мама, я бы попросил тебя в будущем не геройствовать, – скрывая тревогу за ледяным тоном, произнес магистр Темного Искусства.
Леди Тьер, даже не упавшая, а в процессе полета сумевшая приземлиться на ноги, как, впрочем, и лорд Тьер-старший, невозмутимо поправила прическу, одернула платье и произнесла:
– Извини, как-то рефлекторно вышло, видимо, материнский инстинкт проснулся.
– Усыпи, бедолагу, Тангирра, соверши акт милосердия, – язвительно порекомендовал лорд Эллохар.
После чего, все так же вытирая руки и проявляя абсолютную невозмутимость по поводу только что совершенного убийства, он вернулся к столу, развернул свой стул спинкой вперед, сел на него, облокотившись и продолжая вытирать пальцы, произнес:
– А теперь, господа соучастники, я весь одно сплошное внимание, и знаете, мне безумно любопытно было бы узнать, по какой причине, вместо того чтобы схватить и допросить индивида, более полугода свободно курсирующего между мирами, я был вынужден убить его, оставив тайну его перемещений и усиления способностей и дальше покрываться мраком. Ну?!
Унар подумал и сбежал обратно в карман Наавира. Дух Золотого дракона отчаянно сохранял невозмутимость, давясь вином. Юрао извлек из плаща папку, в которой оказался типовой контракт на найм конторы частного сыска «ДэЮре» и принялся аккуратным почерком вносить в нем изменения, а именно дописывать пункт о сохранении жизней совладельцев конторы в целости и сохранности. А я… я улыбалась. Нервно и вымученно, но Юр твердо вбил в нас правило «Всегда улыбайтесь клиентам», а тут как раз два клиента вырисовывались… наверное… кажется…
– Нет, ну за твою улыбку, моя прелесть, я готов простить вам все, что угодно, включая срыв нашей операции, – мрачно произнес Эллохар таким тоном, что стало ясно: ничего он нам не простит. И он подтвердил это, добавив: – Точнее, был бы готов, если бы меня звали Риан Тьер, а я как бы не он, следовательно…
Перепуганная вконец, я заулыбалась шире.
– Умница, – похвалил Юрао, – отвлекай клиента, пока я занят с бумагами.
– Поговори о погоде, к примеру, – подал голос Наавир.
Я понимала, что последовать его совету будет полнейшим бредом, но перепугалась настолько, что начала нейтрально-вежливым:
– Кошмарная сегодня погода, не правда ли?
Лорд Эллохар в первый миг ушам своим не поверил, он явно не ожидал от меня настолько идиотского поведения, но уже в следующую секунду глаза его прищурились, и очень нехорошим тоном магистр произнес:
– О да, Риате, погодка что надо. И я так понимаю, ты была столь впечатлена ею, что отправилась гулять, вместо того чтобы как приличная жена сидеть дома и носки штопать мужу!
В этот момент я поняла страшное – я еще ни один носок Риану не заштопала. Не то чтобы они нуждались в этом. Да по факту я их и не видела толком, не то чтобы быть в курсе их состояния, в смысле, знать, нуждаются они или нет в починке, в общем… в общем, я, кажется, определенно плохая жена. И мне стало так стыдно.
– Прости, – прошептала я медленно севшему за стол напротив любимому.
Магистр Тьер, явно собиравшийся растерзать моих партнеров точно, а меня по обстоятельствам, изумленно спросил:
– Родная, что случилось?
– Нет, ты издеваешься, да?! – вспылил магистр Смерти. – А я тебе скажу, что случилось: эти вот, ушастый, чешуйчатый и кареглазка, вломились в разгар нашей операции и все нам сорвали, вот что случилось! Тебя что-то еще интересует, Тьер?
– Хватит! – ледяным тоном отрезал Риан.
Затем протянул руку, коснулся моей ладони и мягко спросил:
– Любимая, что не так?
– А ты вообще руки помыл, прежде чем Дэю лапать? Между прочим, на шкуре этой мрази могло быть все, что угодно – от остаточной магии до кровожадных микробов, – произнес неимоверно злой лорд Эллохар.
Риан нахмурился. Принц Хаоса извлек из кармана очередной платок, как оказалось, влажный, и передал другу со словами:
– Намочил в воде Мертвого моря. Предвосхищая твой вопрос: готовился к долгому и напряженному допросу… С чего спрашивается?! Эй, кто-нибудь, кому, Бездна его пожри, жить не надоело, – вина мне!
Риан взял платок, тщательно вытер мою ладонь, к которой прикасался, затем свои руки, после снова спросил:
– Так что случилось, Дэя?
Я бы ни за что не ответила, но каждый раз, когда он так на меня смотрит, мозг катастрофически отказывается работать, и шепот вырвался сам:
– Я плохая жена…
– О, не прошло и года, как до нее, наконец, дошла очевидная истина! – съязвил магистр Смерти. – Дэя, прелесть моя, я тебе больше скажу – ты не жена, ты катастрофа. Ходячая. Ты вообще знаешь, что полагается делать хорошим женам долгими темными вечерами?!
– Носки штопать? – предположила я.
Эллохар странно скривился, покачал головой, демонстрируя что-то типа «ну и это тоже», и сообщил:
– Хорошая жена, Дэя, как минимум по вечерам дома сидит, а не шляется во всяких не безопасных для нее местах вроде Хаоса! Тьер, я вообще не понимаю, ты ее воспитывать собираешься или как?
– Или как, Рэн, – холодно произнес Риан.
Затем вновь посмотрел на меня с такой нежностью, что я практически растаяла, и спросил:
– Чего ты расстроилась?
Он спросил так, что я как-то сразу забыла, где мы, что вокруг масса прислушивающихся к нам демонов, Юрао уже почти дописал все, что нужно, в типовом контракте, а Наавир вытащил из кармана полудохлого Унара и пытается отпоить его остатками вина… Я перестала видеть и воспринимать все вокруг и тихо призналась Риану:
– Я даже не знаю, где твои носки, не говоря о том, чтобы их штопать…
Мне, вероятно, показалось, но мы с ним словно сейчас были совершенно одни, такая тишина царила вокруг.
Губы магистра Темного Искусства дрогнули в улыбке, и он негромко спросил:
– Это все?
Я неуверенно кивнула.
– Слов нет! – нарушил тишину и нашу атмосферу уединенности разъяренный лорд Эллохар.
Его пагубному примеру последовала леди Тьер, воскликнувшая:
– Дэя, дорогая, не переживай, я обязательно тебя научу!..
– После того, как забеременеешь, – тихо, так, только чтобы мы услышали, вставил принц Хаоса.
Не ведающая о его реплике леди Тьер действительно завершила высказывание уже набившим мне оскомину:
– Ты только забеременей, а дальше не переживай – я все возьму на себя!
– Я же говорил, – издевательски хохотнув, громко сказал магистр Смерти, заставив Тангирру умолкнуть, возмущенно взирая на него.
Но лорд Эллохар на этом не остановился и продолжил:
– Кстати, Тьер, что там у вас с продолжением рода? Только не нужно повторного «или как, Рэн», в конце концов, давай откровенно – это уже даже несерьезно, все начинают подозревать, что у вас и до супружеского долга дело не дошло, не то что…
Риан мгновенно отпустил мою руку и разъяренно развернулся к принцу Хаоса!
И быть бы чему-нибудь, но в этот самый момент Юрао возвестил:
– Все готово. Лорды, просьба ознакомиться с договором и поставить подписи. Отдельно прошу отметить феноменальные скидки на услуги «ДэЮре», предоставляемые вам, лорд Тьер, как родственнику совладелицы конторы, благодаря чему стоимость наших услуг снижена по текущему заказу на пятьдесят процентов.
Магистр Смерти прищурился и уточнил:
– То есть, как я понимаю, за услуги вашей крайне невменяемой, за исключением Дэи, конечно, конторы придется платить мне?
– Именно, – подтвердил его худшие предположения Наавир.
Юрао пошел дальше и доверительно сообщил:
– Мы опасаемся, что оплату наших услуг лорд Тьер решит вычесть из дохода супруги, посему – вы все поняли верно.
– Очаровательно! – психанул Эллохар.
После чего с демонстративной брезгливостью взял контракт, вчитался, перевернул страничку, вчитался повторно, нахмурился и произнес:
– Риан, они в курсе про артефакт.
– И мы беремся его доставить вам в целости и сохранности в самое ближайшее время в случае подписания вами типового контракта! – объявил Юрао.
Наавир кивнул, не особо участвуя в обработке сложных клиентов – он уже отчаялся напоить Унара, тем самым приведя его в чувства, поэтому поступил проще, засунув змея головой в бокал.
Магистры окинули дракона и его манипуляции изучающими взглядами, после чего вновь переключились на нас с Юрао.
– Платить я не буду, – с ходу сообщил нам Эллохар. После чего потребовал у Риана: – Разберись с женой, в конце концов, это твоя жена, и по законам темных она является твоей бесправной собственностью.
– Это кто вам такое сказал? – живо поинтересовался Юрао. – Согласно брачному контракту леди Дэя Риате Тьер сохраняет полную и абсолютную правовую и финансовую независимость. Теперь переходим к выгодам вашего сотрудничества с нами. Итак, первое – вы гарантированно получаете ваш артефакт, так как «ДэЮре» всегда отвечает за результат расследования. У нас репутация специалистов высочайшего класса. Именно наша репутация является залогом процветания «ДэЮре», и должен заметить – это оценено всеми кланами гномов, в результате чего мы являемся штатными сыщиками гномьей общины. А это показатель несомненного качества наших услуг!
– Бездну бы я тебе сейчас показал с превеликим удовольствием! – прорычал принц Хаоса и приказал: – Прочесать ресторацию. Харгатан, проверь кшшшасса, кристалл должен был быть у него с собой. Время!
У меня создалось впечатление, что таверна вдруг наполнилась тенями – столь быстро зашевелились демоны и монстры. Вмиг был восстановлен порядок – столы возвращены на место, щепки убраны, труп кшшшасса унесен в угол и там… пусть будет тщательно исследован.
Мы с Юрао молчали. Он перепроверял договор, не забыл ли чего, я чисто профессионально улыбалась.
– Дэя, – вдруг напряженно позвал меня Риан.
И, едва я посмотрела на него, тихо спросил:
– Ничего рассказать мне не хочешь?
– Очень хочу! – с готовностью отозвалась я. – Но мне страшно, если честно, и я очень люблю Наавира, Юрао и даже к Унару уже привязалась, поэтому подпишите, пожалуйста, договор, чтобы я точно была уверена, что мы все выживем. – И я отчаянно улыбнулась любимому. Любимый, скрипя зубами, забрал у Юрао договор, после ручку и размашисто подписал, даже не глядя. Одной проблемой стало меньше.
– На меня можешь не смотреть, Тьер, я подписывать не буду! – мрачно сообщил лорд Эллохар. И коварно добавил: – Я подожду, пока мне принесут кристалл.
Магистр Темного Искусства на него и не взглянул, он продолжал смотреть на меня и сухо сказал другу:
– Если бы ты действительно верил в то, что артефакт найдут твои демоны, ты бы как минимум предупредил их, что прикосновение к кристаллу грозит лишением магии на неопределенно долгий срок.
И тени, мечущиеся по таверне, испуганно замерли.
Лорд Эллохар тихо помянул Бездну, после чего заявил:
– Оплату принесу лично. Сам. Когда Дэи рядом не будет. Готовьтесь, – и подписал договор.
Юрао торжественно взял документы и передал на подпись сначала мне, после сам подписал, затем пододвинул Наавиру. Когда и дракон поставил подпись, захмелевший Унар также потребовал ручку, заявив пьяным голосом:
– Где расписаться?
– На могиле, – с намеком произнес лорд Тьер-старший.
Унар понятливо шмыгнул в полюбившийся карман камзола Наавира. Юрао собрал листы, выдал копии Риану и Эллохару, те даже не попытались их взять, поэтому партнер был вынужден положить листы на стол перед ними, после чего офицер Найтес торжественно объявил собравшимся:
– Господа, лорды и леди, мы рады сообщить об очередном блестяще раскрытом деле! В рекордные сроки, с минимальными затратами мы выполнили сложный и трудный заказ. Дэя!
Я молча достала кристалл и положила его на стол, стараясь вообще не смотреть на магистров.
– Лорды желают убедиться в подлинности искомого артефакта? – продолжил Юр.
Ответом ему было полное ненависти молчание.
– Что ж, в таком случае позвольте откланяться, дела, видите ли. – И Юрао, поднимаясь, подал руку мне.
В общем, мы встали, я пробормотала:
– Кошмарных, и, милый, ты скоро домой?
– Скорее, чем ты думаешь, – угрожающе произнес Риан.
– Всего ужасающего! – попрощался Юрао.
– Катастрофичных и масштабных, – вежливо сказал Наавир.
И в полной тишине мы молча, гордо и с чувством выполненного долга покинули негостеприимную ресторацию.
Чтобы попасть в Ад.
Буквально.
В Аду было лето, царил вечерний недвижимый ни единым ветерком зной, сновали по дороге огромные, размером с окружающие дома, черные пауки, перенося на себе тюки с пряжей, важно ходили низшие демоны, деловито летали крылатые представители данного народа, грациозно прохаживались смертоносно-изящные темные леди, по большей части рогатые, в столь откровенных нарядах, какие оставляли мало простора для воображения.
Внезапно возле нас затормозила черная карета, из нее высунулся красноглазый индивид загорелой наружности и сипло поинтересовался:
– Ваша человечка? Продаете? Так пить хочется, сил нет. Сколько?
Я было хотела возмутиться, но Юр дернул за рукав и гордо сообщил цену:
– Двести золотых.
– Сколько? – захрипел вампир. – Вы что, с Бездны рухнули? Э, народ, тут вам не гномьи горы! Сколько за напиток, говорю?
– Двести пятьдесят, и цена с каждой секундой растет, – невозмутимо ответил Юр.
– Да гхыхр на вас! – выругался кровосос. – Эй, возница, гони к ближайшей таверне.
Кентавр мгновенно набрал скорость, унося от нас незадачливого покупателя.
– М-да, Хаос, – уничижительно высказался Наавир. – Возвращаемся?
И тут позади нас раздалось тихое «Кхе-кхе».
Мы повернулись. На пороге покинутой нами ресторации стояла уже знакомая гарпия. Окинув нас всех по очереди внимательным взглядом, воительница произнесла:
– Есть заказ. От клана Стального крыла. Возьметесь? Цена значения не имеет.
– Звучит заманчиво, – решил Юрао. – Пройдемте, обсудим.
– Я угощаю, – расцвела улыбкой гарпия.
И мы с самым деловым видом вернулись обратно в таверну. Нас там уже ждали – мрачный донельзя Риан и язвительно улыбающийся лорд Эллохар. Судя по демонстративному ожиданию, они полагали, что, столкнувшись с обитателями Ада, мы быстренько вернемся обратно и попросимся, чтобы нас отправили в уютный и безопасный Ардам.
Их предположение не оправдалось. Вернувшись, мы проследовали в отдельную комнату для переговоров с гарпией. Переговоры прошли успешно и завершились тем, что Наавир взял заказ на розыск представителя клана Стального крыла, затерявшегося в Темной империи. Самим гарпиям вход туда был, естественно, запрещен, так что мы для них стали сущим спасением.
Едва из кабинета вышла наша новая клиентка, как дверь приоткрылась, заглянул громадный крылатый демон и басовито вопросил:
– Можно?
– На международный уровень выходим, партнеры! – радостным шепотом проговорил Юрао.
И уже громче сказал:
– Конечно-конечно, проходите, уважаемый, в «ДэЮре» всегда рады новым клиентам! Чем мы можем вам помочь?
В конце нашего разговора с лордом Хамамиром магия вернулась и к Юрао, и к засиявшему золотом Наавиру. Унар, вместе с магией вернувший себе силу, выполз из кармана благодетеля и вдохнул полной грудью с видом возвратившегося к жизни монстра. Узрев его, лорд Хаммамир поспешил завершить разговор и ретироваться.
Проводив его взглядом, Унар развернулся к нам, хищно оскалился и возопил:
– Говорил я вам, что вы влипните?!
– Извини, мы не особо расслышали, ты в следующий раз говори не с набитым блинами ртом, – издевательски ответил ему Наавир.
– Да ты уплетал похлеще меня, бедная гоблинша печь не успевала!
– Это я не успевал есть! – возмутился дракон. – Потому что кое-кто, отрастив неестественно длинные блинные загребатели, загребал все себе.
Унар открыл было рот, чтобы ответить, но тут же закрыл, глянул на дверь, на нас и тихо спросил:
– Улепетываем?
Мы были только «за»!

В Ардаме на момент нашего возвращения царила глубокая ночь, но город не спал – горели огни на Вампирском проспекте, в небе метались стремительные силуэты драконов из Серой стражи, а едва мы вошли в контору, бессменно работающий по причине отсутствия необходимости спать и есть Доха меланхолично оповестил:
– Офицер Юрао Найтес вызывается в Крепость. Срочно.
Затем взглянул на нас и продолжил:
– Леди Дэя Риате Тьер разыскивается службой безопасности первой леди империи.
Ухмылка и:
– Лорд Иррадан Наавир разыскивается леди Шаеной Верис. Леди оставила вам сообщение. Зачитать?
– А давай, – махнул рукой дух Золотого дракона.
Доха взял лист, лежавший на краю стола так, словно его швырнули уходя, и зачитал:
– «Только попробуй сдохнуть, котяра злосчастная! Я тебя из Бездны выволоку, сволочь чешуйчатая… я… я… Ты вообще в курсе моей диссертации, да? Так вот – это угроза! Ты понял, да?!»
Наавир глянул на нас, сказал «скоро буду», развернулся и вышел – взлетал он уже драконом и полетел явно в сторону Академии Проклятий.
Юрао, проводив его печальным взглядом, передал все договора мне, после невозмутимо поинтересовался у Унара:
– Тебя не затруднит?
– Не особо, – улыбнулся хранитель рода Тьер.
И они пропали.
Нет, чисто теоретически я понимала, что Унар перенес Юрао в Крепость, где сегодня явно неспокойно, но выглядело это немного жутко – вот они есть, а вот их нет.
И в результате я осталась с договорами, которые требовалось перенести в нужные папки и отметить в каталоге. Положив папку на стол стригоя, я пошла снимать плащ и переобуваться.
– Как все прошло? – безразлично поинтересовался у меня Доха.
– Добрались до квартала сыроделов, там обнаружили портал непонятной природы, через него перенеслись в Хаос, – ответила я.
– Так и знал, что это вы полгорода разнесли, – все так же без единой эмоции произнес наш секретарь.
Да уж, прогулялись.
– Чай? – предложил Доха.
– Да, спасибо, ты очень заботливый, – ответила я.
И прошла в кабинет.
Сначала наш общий для приема заказчиков – Доха уже прибрался тут, так что мне оставалось лишь захватить маленькие золоченые разделители. Уже оттуда я перешла в отдельный кабинет Юрао, который в принципе являлся для нас картотекой, подошла к кажущейся непосвященным глухой стене, провела по ней ладонью в соответствии с инструкцией, и стена истаяла, открывая наш еще не очень внушительный каталог дел.
Я разместила три одинарные папки по разделам. Первая пошла в «Завершенные», это был тот контракт, который сегодня Риан и магистр Эллохар подписали. Контракт с гарпией перешел в «Поиск пропавших» и, соответственно, ведомство Юрао, он для начала пробьет информацию по своим служебным каналам, договор с демоном Хамамиром – в папку «Розыск артефактов», им завтра займется Наавир.
А меня ждали шесть дел, стоящих в отделении «Для Дэи», и я, глядя на них, раздумывала – заняться ими сейчас, хотя бы просмотреть информацию и сделать заметки, или вернуться в академию?
Решить не успела.
Рев пламени в приемной.
Звук решительных уверенных шагов.
Скрипнувшая дверь.
И нежные объятия, в которых я таяла от тихого, переполняющего ощущения счастья.
Но у меня неожиданно оказалось столько вопросов:
– Это вы за кшшшассом столько времени гонялись?
– За ним, – целуя мои волосы, хрипло ответил Риан.
– А… почему так долго?
– Приходилось быть крайне осторожными, неимоверным образом кшшшассу удавалось использовать магию вблизи артефакта, и он никогда не проявлял… мм-м… бережного отношения к чужой собственности – в столице половина тролльего квартала была взорвана им при попытке захвата.
Я испуганно вздрогнула.
А затем возмущенно спросила:
– Но, Риан, как же так? Почему вы не предупредили Ночную стражу о ситуации?!
Магистр мягко развернул меня к себе, взяв за подбородок, властно заставил запрокинуть голову и, едва наши взгляды встретились, практически прорычал:
– А в этом не было смысла, Дэя! Видишь ли, этот кшшшасс на территории Темной империи промышлял более семи лет. Его никто, никогда и никоим образом не обнаруживал. И, вероятно, не обнаружил бы, не проводи служба безопасности плановую проверку территорий столицы. Мы засекли дыру в магическом пространстве. Засекли, поставили на контроль – через семнадцать дней засекли повторную аномалию. Начали слежку. После взрыва в тролльем квартале отследили связь с Хаосом, и поиски были перенесены в «теоретически дружественное» государство. Нашли довольно быстро, но кшшшасс расшвырял атакующий отряд и скрылся. Повторная попытка взять его так же провалилась – Шейвр получил травмы, с трудом совместимые с жизнью, Харгат, глава подразделения крылатых демонов, вообще погиб. Именно по этой причине там сегодня были я и Рэн. Но вот чего я никак не могу понять, любимая, так это – что вы там делали?
Пожав плечами, честно рассказала:
– Юрао обнаружил, что за последние несколько месяцев в Ардаме произошла серия краж, связанных между собой всего одной странностью – скоропортящиеся продукты нигде более не всплыли. Мы предположили связь с Хаосом, а также примерное место преступления и отправились в сырный квартал, тот, что в центре, ну ты знаешь, там, если свернуть влево с Вампирского проспекта, не доходя до Кровавого фонтана. Наавир ощутил открытие портала, мы остановились, кшшшасс вышел из подъезда ближайшего дома, вежливо поздоровался и пошел… грабить. Юрао вызвал своих, мы вошли в дом, обнаружили гоблиншу, и на ней были какие-то странные чары, заставившие ее готовить гоблинские блинчики. Наавир с Унаром остались их пробовать, а мы с Юрао спустились в подвал и там ничего не обнаружили. Совершенно пустые полки. А потом грохот, взрыв, кшшшасс, повязка, мое проклятие, и мы в Хаосе. И ты знаешь, все было вполне в рамках рабочего процесса, а вот когда уже тебя с Эллохаром увидели, тогда да… страшно стало.
Усмехнувшись, Риан произнес:
– Звучит примерно так: «Все было замечательно, а потом появились вы!»
Я улыбнулась, а магистр, укоризненно покачав головой, тихо произнес:
– Дэя, меня откровенно поражает ваша контора частного сыска.
– Да, мы такие! – гордо и радостно ответила я. – Еще у нас репутация, растущая клиентская база и мы вышли на международный уровень.
Изогнув бровь, любимый как-то странно на меня посмотрел. Потом улыбнулся и хотел было поцеловать, но я заподозрила что-то… что-то смутное, толком даже мысленно не оформившееся, зато отозвавшееся в душе тревогой, и спросила:
– Ты ругаться будешь?
– Любимая, я не ругаюсь, – холодно произнес Риан.
– Допустим, – напряженно согласилась я. – Спрошу по-другому: что нам всем за это будет?
Магистр Темного Искусства вместо ответа снова улыбнулся. Это была крайне многообещающая в плане неприятностей улыбка, и почему-то за ней мне почудилась Бездна. Такая широкая, основательная и очень гостеприимная.
Нахмурившись, мрачно сообщила:
– Риан, исключительно в превентивных целях позволь тебе напомнить, что в случае чего за нас вступится вся гномья община.
– Это угроза? – раздраженно спросил он.
– Предупреждение, – выкрутилась я.
И вот тогда взбешенный магистр с едва сдерживаемой яростью прорычал:
– Родная, а ты хотя бы немного осознаешь, что сегодня могла погибнуть?!
– Риан, да откуда я могла знать, что все этим закончится? – вспылила я. – Мы просто взялись расследовать кражу сыра!
– По-твоему, мне легче от осознания, что моя женщина могла погибнуть из-за какого-то сыра? – взревел Риан.
Учитывая, что он продолжал меня обнимать, стало очень страшно. Но я почему-то все равно пояснила:
– Не какого-то, а белого коллекционного скоропортящегося сыра.
Глаза магистра полыхнули. Я испуганно притихла, Риан явно предпринимал титанические усилия в попытке сдержаться и не сорваться на крик.
И тут в дверях раздалось:
– Леди Дэя, чай уже можно подавать или подождать, пока вы перейдете к следующему этапу семейного скандала?
Мы повернулись и посмотрели на невозмутимого Доху, зависшего в дверях с подносом, на котором помимо чашки для меня имелась так же чашка чая для Риана.
– А какой следующий этап? – спросила, заинтересовавшись, я.
– Я тебе его дома продемонстрирую. В полном объеме! – мрачно обрадовал магистр. – С договорами закончила?
И в этот момент я осознала, по какой причине мы все еще в конторе – Риан просто знал, как трепетно мы с Юрао относимся к документации.
– А чай? – спросила, осторожненько высвобождаясь из объятий любимого.
Риан молча подошел к Дохе, взял одну чашку чая, залпом выпил, вторую ожидала та же участь.
– Благодарю, – произнес темный лорд тоном, менее всего эту благодарность подразумевающим.
– Всегда рад услужить, – безразлично и совершенно без готовности к служению ответствовал Доха.
И он было уже собирался нас покинуть, но тут в приемной взревело пламя.
И рев его был раза в три злобнее, чем когда Риан появился.
А потом на всю контору раздалось:
– Найтес, самоубийца ушастая, знаешь, я тут в сырный квартал заглянул… Ничего не хочешь мне сказать, труп потенциальный?
И я подумала, как же здорово, что Юрао вызвали в Крепость. Потому что, судя по тону, лорд Эллохар был не просто в гневе, он был взбешен до крайности.
– А что там в сырном квартале? – повысив голос, поинтересовался Риан.
Эллохар помолчал мгновение, осознавая, что мы еще в конторе и все слышали, а затем спросил:
– То есть ты не видел?
Взревело алое пламя.
Мне стало как-то нехорошо.
И стало еще хуже, когда явившийся принц Хаоса, сдвинув в сторону Доху с подносом, вошел в кабинет Юрао. Выглядел магистр Смерти лениво-небрежно-безразличным, одна проблема – губы были сжаты настолько, что побелели, а в глазах плясали все огни Ада.
– Прелесть моя, а ты мне ничего сказать не хочешь? – издевательски поинтересовался он.
Что-либо ответить я не успела: рев огня – и из пламени шагнул до безумия злой Риан. Неимоверно злой, я бы даже сказала – пребывающий в крайней степени бешенства. И у меня появилось стойкое ощущение, что меня сейчас убивать будут.
А потом вдруг промелькнула странная мысль:
– Знаете, я тут подумала…
– А ты умеешь думать? – разъяренно спросил лорд Эллохар. – Что, серьезно? Ух ты! А то знаешь, складывается ощущение, что мыслительный процесс от тебя основательно далек!
Недовольно глянув на него, я невозмутимо продолжила:
– Так вот, я тут подумала, что кража сыров и коллекционных конфет – это как-то слишком мелко для злодея, разносящего половину квартала при попытке его захватить. Опять же, оказанное им сопротивление как-то не вяжется с вежливостью, проявленной, когда мы впервые встретились… И последнее – товары, уворованные в Темной империи, всплывали где-нибудь в Хаосе?
И я посмотрела на магистров.
– Нет, – сухо произнес мой любимый.
– Ты издеваешься? – взбешенно поинтересовался магистр Смерти.
– Частично, – холодно ответил Риан.
А я подумала, что мне очень не хватает сейчас Юрао и Наавира, потому что нас определенно ждало новое увлекательное расследование. В конце концов, мы просто обязаны были выяснить, куда подевались как минимум сыры, а как максимум – конфеты ручной работы. А для расследования нам нужно в Миры Хаоса, то есть понадобится разрешение от повелителя Ада, и желательно сопровождающие для обеспечения охраны. А это деньги. И разрешение – дорого стоит, плюс время, потому что, пока канцелярия прошение обработает да пока Властитель подпишет… Но если мы будем работать по заказу лорда Эллохара и под прикрытием Риана, то…
И я улыбнулась. Очень вежливо, приветливо и обворожительно, недвусмысленно намекая некоторым, что они обязаны, просто обязаны нас нанять.
– Риан, можно я ее сам убью? – простонал магистр Смерти, осознав, к чему я клоню.
Мой любимый, ничего не ответив другу, несколько долгих секунд внимательно смотрел на меня, а затем произнес:
– В Хаосе от меня ни на шаг.
– Как скажешь, – радостно согласилась я.
– Ты это серьезно? – переспросил лорд Эллохар.
Риан, притянув меня к себе и обняв за талию, спокойно ответил:
– Они вычислили кшшшасса менее чем за час.
– Им банально повезло!
– Долю везения я не отрицаю, Рэн, но о профессионализме «ДэЮре» поговаривают уже не только в Ардаме, но и по всей империи.
– Еще бы не поговаривать, учитывая, как умеет расхваливать это злосчастное заведение ушастый!
– И все же факт остается фактом, – веско произнес магистр Тьер.
Я поняла, что это нас похвалили. Скупо и очень завуалированно, но похвалили.
И улыбалась уже не переставая, просто от счастья.
А потом вдруг сопоставила, о чем сегодня разговаривали с Наавиром и Юрао, и задумчиво произнесла:
– Интересно, а кража конфет ручной работы в виде ардамского храма Бездны и участившиеся случаи человеческих жертвоприношений как-то связаны? Ведь пробрались же каким-то неведомым образом тьмушники на территорию империи… Нет, по самой империи они передвигались на возницах, и кентавры практически поголовно сейчас в Крепости отчитываются о произошедшем, но ведь как-то они к нам из Хаоса перебрались… Как-то незаметно… Практически так же незаметно, как кшшшасс.
Я посмотрела на Риана, заметила, как они с магистром Эллохаром напряженно переглянулись, и поняла, что последний месяц любимый пропадал не только по причине выслеживания кшшшасса. Дело было серьезнее, гораздо серьезнее, чем они оба собирались мне сказать. Точнее – они вообще ничего не собирались мне говорить, а речь явно шла о проблеме крупного масштаба, раз проводилась совместная операция службами безопасности двух государств. И уже просто интересно стало, кто тут замешан – тьмушники, сама Тьма, или кланы Бездны решили потребовать прибытия Риана на темные земли в качестве правителя… Просто очень уж похож артефакт кшшшасса на некоторые изобретения темных лордов… Тьма! Надеюсь, вот сейчас я ошиблась. Сильно ошиблась. Меня как-то совершенно не радовала мысль переезда в широкую, основательную и такую гостеприимную Бездну на постоянное место жительства…

Маргарита Гришаева
Мотивация

Пролог 
(конец осеннего семестра, сессия) 

– Адептка Мияри, – холодный суровый голос куратора нашего курса пробирал до самой глубины души, – я надеюсь, вы понимаете, насколько плачевно ваше нынешнее положение.
Я, потупив взгляд, печально кивнула.
Алистар Двэйн, наш куратор, преподаватель расоведенья, настоящий полудемон Миров Хаоса, ну и просто мужчина, внушающий уважение, а иногда и страх адептам Академии Проклятий, с неодобрением и, я бы даже сказала, недоумением продолжал сверлить меня взглядом.
– Вы осознаете, что еще один несданный предмет – и я при всем желании не смогу помочь вам задержаться в академии? – Проникновенный тон, видимо, должен был воззвать к моей совести или хотя бы к ее остаткам. К слову, это было вовсе необязательно, потому как совесть уже давно корчилась в муках, почти так же, как и я от осознания своей никчемности.
Все я понимала, не дура же. Ну, или по крайней мере не полная дура. Частями разве что. Но почему-то мне кажется, что самыми важными частями.
А куратор все не успокаивался.
– Вы мне просто объясните, как это вообще возможно? – вопрошал он, гипнотизируя меня своими зелеными глазами.
Ах, этот взгляд… я могла часами сидеть на занятиях, лишь любуясь этим взглядом… но, к сожалению, пропуская мимо ушей все, что куратор говорит.
– Вы же неглупая девушка, – продолжались тем временем нравоучения, – но я просто не понимаю, как вы умудрились сдать Смертельные проклятия с первого раза, но при этом уже трижды завалить Бытовые. Или, например, на «отлично» справиться с историей, но при этом и на тройку не натянуть мой предмет, хотя я очень старался вытащить из вас хоть крупицы знаний? – Очевидно, факт моего позорного незнания конкретно его предмета огорчал куратора куда больше, чем все остальные мои хвосты.
И мне действительно было стыдно, я даже покраснела. Потому что с расоведеньем и правда глупо получилось. А все эти глаза…
– Вы можете мне нормально объяснить этот феномен? – Буквально требование, которого без ответа не оставить.
И как вам объяснить, что дело-то, в общем, вовсе не в конкретных предметах…
– Не могу. – Снова стыдливо потупилась. Потому что озвучить истинную причину не получится точно.
– Хоть как-то объяснитесь, – устало вздохнул мужчина.
А я лишь печально вздохнула в ответ.
Что объяснять? Что я влюбилась? Так глупо, внезапно, совершенно по-детски. Теряя голову от одного упоминания, выискивая знакомые черты в каждом. Ну и как учиться в таком состоянии, когда ты себя не помнишь?
– В общем, все, что я могу для вас сделать, – это выбить пару дней на пересдачу, и то при условии, что следующий экзамен вы сдадите по крайней мере на «хорошо», – еще один строгий взгляд на меня – как ножом по сердцу.
– Спасибо, – прошелестела я.
– Не за что, – с оттенком иронии прозвучало в ответ. – Исходя из того, что я вижу сейчас, шансов у вас никаких.
Я расстроилась еще больше, на глазах начали собираться слезы.
Магистр Двэйн прав: у меня сейчас никаких шансов ни в учебе, ни в этой глупой любви.
Он же меня не то что не замечает, он ведь надо мной смеется. Я для него практически никто. На что при таком раскладе я могу вообще рассчитывать?
– Вам нужно взять себя в руки и в конце концов заняться учебой, если вы хотите продолжить обучение в Академии Проклятий, – донеслось до меня, погруженной в свои мысли, словно издалека.
Это точно – нужно взять себя в руки. Нужно доказать себе и ему, что я его достойна. Что я тоже могу быть сильной, умной и просто лучшей. И на курсе, и для него.
– Подумайте, что вам нужно, чтобы справиться и закрыть все эти долги? – снова этот далекий голос.
– Мотивация, – четко поняла я. – Мне нужна правильная мотивация.
– Мотивация?!
Мамочка мне всегда говорила, что я упертая, как баран. Если чего-нибудь сильно захочу, то точно добьюсь. Значит, нужно этим пользоваться. Просто так стать лучшей в учебе мне не интересно. Значит, нужно поставить правильную цель. Целевое планирование – этому же нас тоже учили. Поставить цель и идти к ней. Вот я для себя решу, что если в следующем полугодии стану лучшей, то он меня обязательно заметит, он поймет, что я тоже на многое способна, и оценит. Я себя покажу. Это будет моя мотивация.
– … Адептка Мияри, – внезапно вырвал меня из грез и размышлений голос куратора, – такая мотивация будет достаточной? – и какой-то непонятный мерцающий взгляд этих зеленых глаз. И что я могла сказать в такой ситуации?
– Да, – зачарованно кивнула и даже просияла улыбкой, – такая мотивация мне точно поможет.
Даже не сомневайтесь, магистр Двэйн, я не просто подтянусь, я стану лучшей на курсе и добьюсь, точно добьюсь этой любви. Не пройдет и семестра, как эти зеленые глаза, такие же, как у вас, но принадлежащие вашему племяннику Антейну Двэйну, станут моими безоговорочно.
– Тогда с нетерпением буду ждать ваших успехов, – неожиданно весело улыбнулись мне. – Вот на ближайшем экзамене проверим вашу решимость.
– Даже не сомневайтесь, – покивала я. – Спасибо вам огромное, – и, вскочив с кресла, поспешила покинуть кабинет.
И только выйдя и пройдя с десяток шагов по коридору, до меня наконец-то дошло.
– Стоп, а о какой мотивации он говорил?
Впору снова заливаться слезами. Ах эти предательские зеленые глаза, так похожие на те, которые люблю я, снова ввели меня в заблуждение! Кажется, я прослушала что-то довольно важное. Одно радует: по прошедшему разговору ни зачета, ни экзамена не предвидится, так что на подобной невнимательности меня поймать некому. А так получается, что если… (хотя нет-нет, никаких «если», только «когда»!) Когда я добьюсь своей цели, то помимо сердца Антейна и хороших оценок в диплом я получу и какой-то подарок-сюрприз от магистра.
Уж я-то точно буду в выигрыше.
И вот, довольная и полная энтузиазма воплотить свой план в действие, я поспешила в общежитие, чтобы успеть переодеться к вечернему построению, даже не подумав, что экзамены и зачеты бывают не только в стенах академии, но и в обычной жизни. И иногда провалить вторые куда хуже.

Часть первая 
(весенний семестр) 

Это было суровое время – сессия. Мы выживали, как могли. Кто-то на нескончаемых запасах кофе, а кто и на каких других, запрещенных стимуляторах мозговой деятельности. Но все же сессия была пройдена и даже долги закрыты.
Понятно, что после реорганизации академии и вступления на должность директора лорда Тьера количество отстающих заметно уменьшилось, и даже не столько благодаря отчислению сих нежелательных элементов, сколько потому, что адепты воспрянули духом и поняли, что учеба здесь действительно может дать им какие-то перспективы. Но все же рассчитывать на то, что отстающих не будет совсем, было бы слишком. Нет, мы выживали даже в таких суровых условиях. И хотя я попала в эти ряды скорее по глупости, так же, как и прочие простые смертные, бегала с сумасшедшим взглядом по преподавателям и сутками не спала, пытаясь наверстать упущенное.
Смогла, закрыла, молодца, в общем. А все почему? Потому что у всех каникулы, и Он уехал отдыхать, следовательно, отвлекать меня от процесса учебы было некому и нечему. Ну, кроме моих собственных мыслей и мечтаний о светлом будущем. Но я старалась держать их под контролем.
Но вот с началом нового семестра пришлось туго. Так много соблазнов, ведь снова начинаются занятия, которые у нас проходят вместе. Но я держалась. У меня есть моя мотивация! И я задействовала ее по полной. Решила для себя, что взгляд в Его сторону можно себе позволить только после страницы текста лекции, а сам взгляд – чтобы не дольше одного вздоха. Я себя знаю. Страницу напишу, взгляну и зависну на остаток пары. А так долго смотреть не получится. С задержкой дыхания у меня не очень – ныряльщик хороший, но однократный – нырну глубоко и больше уже не всплыву.
В общем, мотивация работала. Лекции писались, по вечерам даже делались домашние задания, потому что мне наконец-то было по каким материалам их делать.
Первые успехи настигли меня уже через месяц. Практическая у мастера Окено, на которой я блещу знаниями и даже нахожу важную улику в виде кристалликов проклятия в грязной луже, натекшей с обуви, у порога. И вот я, вся такая гордая и довольная, принимаю благодарности и бросаю взгляд на милого Антейна, чтобы насладиться одобрением в его глазах, и что же вижу?
Мои прекрасные зеленые глаза обращены к этой… Ликаре.
Соперрррницааа!
И вот что в ней, спрашивается, такого? Ну, фигурка неплохая, волосы блондинистые – тусклые какие-то, блеклые, да и вообще, скорее, волосинки. Мордашка, возможно, даже где-то симпатичная – глаза косят недостаточно, чтобы это бросалось в глаза сразу же, широко она не улыбается, так что зубы вполне себе скрыты и практически незаметны, в общем, если сильно не приглядываться, то вполне ничего.
Нет, я, конечно, сама не первая красавица. Но по крайней мере у меня есть шикарная русая коса, ноги, руки, зубы не кривые, а извилины в голове, наоборот, достаточно изгибисты.
Так почему же Он с такой улыбкой смотрит на нее, а не на меня? Это же я сегодня здесь добилась успеха.
В общем, с практических я возвращалась не в настроении.
– Адептка Мияри! – окликнули печально плетущуюся меня уже в холле академии.
Я обернулась. Со стороны подвала ко мне стремительно направлялся наш любимый куратор Алистар Двэйн. Вот же, принесла нелегкая. Давай, еще ты меня помучай своими зелеными глазами. Главное, сейчас опять не прослушать чего важного.
Приблизившись, магистр осмотрел меня, я бы сказала, с какой-то опаской.
– Вы в порядке? – осторожный вопрос, а я сразу расстроилась. Неужели по мне можно читать, как по книге? Стоило немного разочароваться в своем способе достижения желаемого, и вот слово «печаль», похоже, крупными буквами светится у меня на лице.
– Да, конечно, все хорошо, – пролепетала я, стараясь не поднимать взгляд до его глаз.
Держись, не смотри! Шаготта, ты же не хочешь снова попасть в неловкую ситуацию?
– Я к чему это, – словно осторожно подбирая слова, начал магистр Двэйн. – То, как вы успешно закрыли свои долги, причем даже на «отлично», не может не радовать меня.
Вот тут я позволила себе довольную улыбку. Хоть кто-то оценил мои старания.
– Уже сейчас многие преподаватели отметили, что вы стали внимательнее и собраннее на занятиях, и это даже успело отразиться на ваших оценках, – продолжал он вести к чему-то.
А я стала еще довольнее. Бездна, оказывается это так приятно, когда тебя хвалят за отличную успеваемость. Возможно, стоило поставить в дальнейшем учебу самоцелью. Но об этом можно будет подумать после того, как я достигну или даже, скорее, настигну свою главную цель.
– Но как бы мне ни были приятны ваши успехи, не могу не заметить, что, возможно, вы проявили излишнее усердие, и теперь вам стоит слегка поумерить пыл, – кажется, наконец-то дошел до основной мысли своей речи куратор.
Улыбка медленно стекала с моего лица, пока я пыталась осознать услышанное. То есть как поумерить пыл? Как вообще его можно умерить, когда впереди сияет моя прекрасная звезда по имени Антейн, ведущая меня к безоговорочной победе во всем и сразу? Да и вообще это не то, что ты ожидаешь услышать от преподавателя сразу после похвалы в учебе.
– В смысле? – хмуро бросила я взгляд исподлобья, в этот раз даже не убоявшись и не купившись на эти коварные зеленые глаза. Потому что сейчас они, кажется, собирались встать на пути к моей цели.
– Вы нездорово выглядите, – наконец напрямую сказал магистр. – Боюсь, если продолжите в том же духе, то долго не продержитесь.
Нездорово выгляжу? Нет, конечно, в связи с моим полным погружением в учебу времени на свой внешний вид я, признаюсь, тратила совсем мало. Да, честно говоря, не тратила вообще. Но не могло же всего за месяц все стать так плохо.
– Подождите минутку, – попросила я и, решив сразу разобраться, полезла в сумку в поисках зеркальца, чтобы понять, что навело на такие мысли.
Зеркальце обнаружилось на самом дне. И когда я его наконец раскрыла, настал момент истины.
Лучше бы не раскрывала…
– Мать моя женщина, – пробормотала я, с ужасом рассматривая осунувшееся лицо с синяками под глазами и растрепанной, даже какой-то мятой косой на плече. Где-то на затылке, сильно выбиваясь, торчала прядь, на щеке размазанный след чернил не первой свежести и еще один на воротничке форменной рубашки. Это ж надо за такой короткий срок так себя довести! И ведь никто даже слова не сказал!
И теперь даже не удивительно, что милый Антейн не спешил поздравлять меня с успехом. Я бы тоже в данном случае скорее выбрала слегка косоглазую Ликару. Так забросить собственный внешний вид просто преступно, а ведь дело было не только в том, чтобы поразить успехами в учебе. Поражение должно было быть, так сказать, комплексным, сразу по всем фронтам. И внешность одним из этих фронтов несомненно являлась.
– Спасибо, что обратили мое внимание на эту проблему, магистр, – поблагодарила я, поспешно захлопывая зеркальце, чтобы не видеть чудовище в отражении. Вообще, хорошо бы теперь темными коридорами, да перебежками добраться до своей комнаты, чтобы перепугать как можно меньшее количество народу.
– Видимо, мне удалось вас убедить, – удовлетворенно заключил он.
– Несомненно. – Надеюсь, ирония в моем голосе была недостаточно очевидна.
– Что ж, надеюсь, что все же вам удастся сохранить эти успехи в учебе, обходясь малой кровью, – вежливо улыбнулся он мне и уже собрался уходить, но внезапно снова обернулся: – Но позвольте спросить, что же заставило вас так переменить отношение к учебе?
– Это все моя мотивация, – расплылась я в блаженной улыбке, пойманная коварным зеленым взглядом.
– Мотивация?! – Удивленный вопрос преподавателя быстро привел меня в чувство, напомнив, что о моей «личной» мотивации он не в курсе, так что, скорее всего, подумал о «своей». О которой, к слову, не имела никакого представления я, так что мы, можно сказать, находились в равном положении.
– Неужели? – с каким-то удивлением посмотрел на меня магистр Двэйн. – Я думал, что вы уже и забыли, – задумчиво так проговорил.
– Что вы, как можно! – изобразила я возмущение. Хотя вообще-то забыла. Но теперь вспомнила, и выгоды своей, пусть и неизвестной, упускать не собираюсь.
– Вы правда так этого хотите? – пристальный взгляд мне в глаза.
А я, изображая непробиваемую уверенность, несмотря на то, что червячок сомнений, заставляющий задуматься, о чем же все-таки мы ведем разговор, уже начал свой извилистый путь, твердо проговорила:
– Конечно. Все в нашей группе об этом мечтают. Представляю, как мне будут завидовать.
Шок на лице преподавателя заставил насторожиться (да что же он мне там предложил?), но я постаралась сохранить на лице непробиваемую маску.
– Что, совсем все? – осторожно уточнил он.
– Совсем, – невозмутимо подтвердила я его подозрения.
Наверное, он мне какой-то дорогой подарок предложил, а теперь переживает, как бы у него потом вся группа такой же мотивации не затребовала.
– Адептка Мияри, – после длительного размышления все же выговорил куратор. – Я бы попросил вас не распространяться о нашем соглашении, во избежание, так сказать… возможных конфузов.
Ну, точно, разориться на адептах боится.
– Не переживайте, – добродушно просияла я, – я никому ничего не скажу. Эту мотивацию я оставлю лично для себя.
– Спасибо, – кивнул он мне и, словно пребывая в прострации, развернулся и направился обратно в сторону лестницы в подвалы.
А я, стоя в коридоре, задумчиво наблюдала за ним. Неужели его так удивила жадность наших адептов? Так кто же от подарка хорошего сам откажется?
Но мне в целом было не до размышлений о странностях нашего куратора. Нужно бежать приводить себя в порядок и приступать к следующему пункту плана по завоеванию желанного сердца, правда, не забывая при этом продолжать выполнять предыдущий.

* * *

– Шаго, – как-то вечером, уже практически перед отбоем, обратилась ко мне моя единственная подруга Ари, валяясь у меня на кровати, – мне надо сказать тебе одну важную вещь.
– Говори, – покивала я, тем временем крутясь перед зеркалом, расчесывая влажные после душа волосы и накладывая всевозможные кремы.
Я же пообещала себе следить за собой и отступать от этого решения не собиралась. Девушка я, в конце концов, или кто? Тем более что все домашнее задание на завтра уже сделано, а спешить с остальными, которые сдавать через день или два, я не стала. Надо учиться грамотно распределять время, чтобы опять в своих попытках превзойти всех и вся не забыться.
Так что все задания просто делаем к положенному сроку, а не быстрее всех, и не забываем ухаживать за собой. И вот уже несколько дней, после того неприятного случая, я вполне с этой задачей справлялась. Кстати, как оказалось, если внимательно слушать преподавателя на занятиях, то учиться в целом не так и сложно. Если сразу разобралась и все поняла, то дальше будет легче.
Ах, мой милый Антейн, сколько положительного ты принес в мою жизнь, помимо этого прекрасного, пусть пока и безответного, чувства влюбленности. Вот она, правильная мотивация, несколько усилий, и я уже и умнее, и если постараюсь, то и красивее.
Я снова пристально вгляделась в отражение в зеркале. Определенно, кожа уже стала выглядеть лучше, да и темные круги из-под глаз ушли. Придумать бы еще что-нибудь интересное с волосами. Собственно, больше никак себя не украсишь. Симпатичными платьями и хорошей фигуркой на занятиях не поблистаешь – форма, она такая безликая, всех уравнивает в красоте. А вот с прической что-то накрутить можно.
– Шаго, ты меня опять не слушаешь! – недовольно окликнула меня подруга, которую я действительно прослушала.
– Прости, Ари, – извинилась я и плюхнулась на кровать рядом с ней. – Все, теперь ты полностью и безраздельно владеешь моим вниманием.
– Я говорю, что ты в последнее время совсем неадекватная, – хмуро заметила подруга в ответ. – Тебя вообще не понять. Вроде в начале года нормальная была, в меру занималась, в меру веселилась. А потом как будто вообще выпала из жизни. С тобой разговариваешь, а ты вперилась куда-то в толпу взглядом, и все, нету тебя, еще и улыбаешься, как дурочка. Потом вот наоборот вдруг в учебу ударилась, ни для кого ее нет, даже для самой себя. Теперь вот внезапно на внешности зациклилась. Да никогда такого не было, чтобы ты по часу у зеркала крутилась, – уже как-то взволнованно смотрела на меня подруга, пока я с легкой улыбкой рассматривала ее. – Что с тобой вообще происходит? У тебя что-то случилось? Что-то плохое?
Я мягко погладила ее по голове. Маленькая она еще, на целый год меня младше, глупенькая, не понимает, с чего девушка может так себя вести. А по мне, так для нее это все, как для самой близкой, должно быть очень ясно.
– У меня случилось, – согласилась я, радостно улыбнувшись, прижала голову охнувшей от неожиданности подруги к груди и счастливо вздохнула. – Но у меня случилось кое-что очень хорошее.
Потому что любовь – это радость, правда, если она взаимная. Но и если временно невзаимная, но приносящая свои положительные плоды – то тоже радость. Тем более что, учитывая мои нынешние успехи, я уверена, что своего добьюсь.
– Отпусти меня, сумасшедшая! – ругалась девушка в моих руках, отпихивая меня, пока я, смеясь, трепала ее по голове.
– Вот, кстати! – осенило наконец меня, и я отпустила подругу, пристальнее вглядываясь в нее. – Поделись свои секретом!
– Каким еще секретом, болезная, – отфыркивалась подруга, пытаясь привести в порядок растрепанные мною волосы. – Ты бы сначала объяснила мне толком, что за счастье снизошло на твою больную голову.
– Не скажу, – честно говоря, застеснялась я признаваться в своих чувствах. – Подрастешь – сама поймешь.
– Один год – это даже не разница, – закатила она глаза. – Тем более что чаще всего мне кажется, что я старше тебя на все пять. А разумнее и на десять.
– Ну ну, – фыркнула теперь я в ответ на ее замечание, – посмотрим. Ладно, сейчас важнее, как ты этого добилась?
– Да чего добилась-то? – устало вздохнула Ари. – Я все меньше понимаю твои бессвязные речи.
– Да кудряшек же, – указала я на очевидное.
Ведь действительно, я Ари знала задолго до поступления в академию, и кудрявостью она никогда не отличалась. А теперь длинные светлые волосы мягкими волнами обрамляли ее лицо. Причем уже не первый день и не первую неделю. И очевидно, добилась она этого эффекта не своими силами.
– Мира мне зелье специальное прислала, – поделилась секретом прекрасных волос подруга, чья сестра обучалась на алхимика. – Правда, оно слегка экспериментальное, поэтому в пользование предложила на свой страх и риск. Я попробовала – вроде неплохо.
– Да отлично просто! – загорелась я и, состроив жалобные глазки, начала канючить: – Поделись со мной, а? Я же не просто так прошу, мне же для дела надо!
– Для какого такого дела? – подозрительно уставилась она на меня.
– Очень важного, – клятвенно заверила я ее.
– Догадываюсь я, что это за важность такая, – кажется, озарило Ари, а я зашикала, надеясь, что она не решиться высказаться в слух. Я сама-то не решалась, произнести это.
– Дашь? – вновь попросила я.
– Дам, – вздохнув, кивнула она. – Только будь аккуратна. И обещай, что потом мне все объяснишь.
– Обещаю, – клятвенно заверила я.
И уже буквально через пару минут заветный пузырек находился у меня в руках.
– Запомни: не больше пары капель на расческу, потом тщательно причесываешься ею, ложишься спать, а утром уже встаешь с кудрями. Все поняла? – испытующий взгляд на меня.
– Все, – уверенно подтвердила я. А что тут можно было не понять?
Правда, часом позже, когда я уже готовилась ко сну и решила воспользоваться принесенным средством, вопросы все же появились.
Нет, дозировка – это, конечно, вещь тонкая, но тут есть и спорные моменты. У Ари, в отличие от моей тяжелой копны, волос тонкий, легкий и мягкий. С укладкой никогда проблем не было. А вот у меня, как ни бейся, ничего долго не держится – волосы слишком тяжелые. Да и в отличие от подруги я рассчитывала не на легкие волны, а именно на полноценные кудри. После долгих размышлений, взвешивания всех «за» и «против», я все же добавила пару лишних капель на расческу, справедливо посчитав, что хуже не будет, расчесала свою гриву и, довольная, предвкушающая завтрашний безжалостный удар прямо в сердце милого, уснула.

* * *

Жуткий звук разнесся над территорией академии, будя всех адептов и напоминая, что через пару минут построение. Вставать по утрам всегда тяжело. Вставать, зная, что сейчас тебя будут мучить на построении, – сложнее вдвойне. Но надо – значит, надо. Сейчас главное было быстренько собраться, а в божеский вид я буду себя приводить уже непосредственно перед занятиями.
Поэтому встаем, натягиваем тренировочную форму, и вперед. Я уже как раз собралась и хотела полюбоваться на эффект чудесного зелья и расчесаться, когда раздался стук в дверь и бодрый голос подруги, просившей поторапливаться.
Правда, ее голос почти сразу заглушил мой полный отчаянья стон.
– Я дуууураааа, – провыла я, любуясь в зеркало на плоды трудов моих.
Ведь дозировка это и правда очень важно!
В общем, желанные кудри я все же получила. Правда, в несколько большем количестве, чем ожидала. Я была как барашек какой-то! С моей-то копной да мелкие-мелкие кудряшки – это просто кошмар! Словно у меня шкура какая-то на голове! И их ведь не разодрать теперь!
Ворвавшаяся в комнату на мой крик Ари, увидев меня, пару мгновений просто пялилась широко открытыми глазами, а потом… дико заржала.
Это конец!
– Как, как от этого избавиться? – вцепилась я в ее плечи и начала трясти.
– Никак, – захлебываясь смехом, проговорила подруга, – через пару дней само спадет, а до этого ничем не смоется.
Я взвыла раненой волчицей. Ну почему! Почему именно сейчас! Я же опозорюсь перед всеми.
– Ари, – застонала я, – что делать? Я не могу в таком виде выйти!
– Можешь – не можешь, а придется в любом случае. От занятий по причине плохой прически тебя никто не освободит, – пожала она плечами, с трудом перестав смеяться.
В общем, вдвоем, в четыре руки, мы кое-как скрутили это безобразие на моей голове в тугой узел, но все равно какие-то мелкие тугие кудряшки пружинками выстреливали то там то сям.
Подруга осмотрела меня критически и постановила:
– Натянешь сверху шапку – и нормально все будет.
Как будто у меня был выбор!
И если шапка на утренней тренировке это еще нормально, все же конец зимы, в Ардаме довольно прохладно, то весь последующий день это уже было не просто неудобно, это было по-идиотски. Вот только шапочка в любом случае была лучше того кошмара, что творился на моей голове.
Поэтому сразу после тренировки, убедившись, что вода или какие другие средства никак не могут совладать с этим буйством, нами была разработана универсальная отмазка, позволяющая мне следующую пару дней, пока будет держаться это демоново зелье или пока Ари не выпросит у сестры какое-то средство противодействия, ходить повсюду в шапочке.
И до поры до времени отмазка прекрасно исполняла свои функции, пока не столкнулась с непреодолимыми обстоятельствами в лице магистра Двэйна. Вот даже не сомневаюсь, если бы не он и его предмет, я бы прекрасно дождалась решения этой проблемы, но, к сожалению, мне не повезло столкнуться с ними обоими именно в этот же день.
И вот я же надеялась тихо проскочить мимо него в кабинет и сесть где-нибудь подальше, чтобы незаметно было. Но, к сожалению, была задержана еще у двери.
– Адептка Мияри, почему вы в головном уборе? – поинтересовались у меня и отвели за плечо чуть в сторону от двери, чтобы я не мешала жаждущим получить знания адептам заходить в кабинет.
– Уши застудила, болят, – тихо пробормотала я, пряча глаза, боясь, что распознают мою ложь.
– Так идите к целителям, – пропустили мы последнего спешащего адепта, бросившего на меня сочувственный взгляд.
– Схожу после занятий, – в который раз за день повторила я. – Не хочу пропускать, – и попыталась прошмыгнуть внутрь.
Но не тут-то было. Меня ухватили за воротник и без усилий вытянули обратно.
– Нет уж, знаю я ваше «после». У адептов всегда так. А потом совсем запустите. – И меня, развернув в сторону лестницы, легко подтолкнули в спину: – Идите, идите.
– Я схожу потом, – упорно твердила я, упираясь ногами, прекрасно зная, что если ступлю на вредную лестницу, то она точно проследит, чтобы я дошла именно до целителей, и что я потом им там объяснять буду?
– Слушайте, – уже начал злиться преподаватель, – вы что, издеваетесь? Прекратите срывать мне занятие.
– Мне не нужно к целителям, – поняв, что деваться уже не куда, тихо призналась я, – со мной все в порядке.
– Тогда что вы мне тут за комедию устраиваете? – окончательно разозлился куратор.
Я совсем скисла и, пряча глаза, призналась:
– Просто у меня проблемы с головой.
Минута молчания.
– Ну, это я уже заметил, – с сарказмом ответили мне.
Я покраснела от стыда, осознав, что меня неправильно поняли.
– Я имела в виду, что проблемы с волосами.
Опять пара мгновений молчания, в течение которых я старательно отворачивалась, а потом с меня внезапно сдернули эту дурацкую шапку.
И конечно, как назло, в тот же момент не выдержала резинка, с помощью которой мы закрепили это кошмарище у меня на голове, и все снова встало дыбом, создав вокруг меня огромное русое облако из волос.
Я зажмурилась в страхе от дальнейшей реакции. И совсем не ожидала услышать сначала тихий кашель, которым, как оказалось, пытались замаскировать смех, но, к сожалению, не слишком удачно, потому как магистр все же рассмеялся.
А я, закрыв лицо руками, тихо простонала:
– Я просто овца какая-то…
– Определенное сходство наблюдается, – со смешком в голосе донеслось до меня, и вот тут я уже разозлилась и вскинула на куратора сердитый взгляд.
И никакие зеленые глаза меня не смутят!
– Я, конечно, понимаю, что поступила не очень умно, – процедила я, старательно контролируя голос, все же понимая, что передо мной преподаватель, – но и с вашей стороны не слишком вежливо издеваться над девушкой, попавшей в неудобную ситуацию, – уже на повышенных тонах закончила я и подобрала с пола порванную резинку, надеясь связать ее и снова убрать волосы.
Но почти сразу мои трясущиеся руки накрыла широкая мужская ладонь.
– Простите, Шаготта, – тихо сказали мне, – я не хотел вас обидеть. – А я все равно упорно не поднимала взгляд. Вот знаю, что, стоит только посмотреть, и все прощу! Ух, глаза эти вредные!
А потом какое-то неуловимое движение рукой, и я чувствую, как волосы мягко опускаются, привычно окутывая меня длинно-гладкой волной.
Я неверяще провела ладонью по ровной пряди, соскользнувшей с плеча, и подняла на магистра Двэйна сияющий взгляд.
Спаситель ты мой! Избавитель! Бездна, как же прекрасны эти глаза! Ой, то есть этот человек!
– Спасибо, – искренне выдохнула я.
– Не за что, – благосклонно кивнули мне и мягко улыбнулись: – И не экспериментируйте больше. Вам так гораздо лучше.
Я улыбнулась еще шире.
– Все, а теперь вперед, на занятия, пока адепты там совсем не расслабились, – махнули мне в сторону двери, и я поспешила юркнуть внутрь и пройти к своему месту.
Крайне довольная. Никогда больше не буду экспериментировать. На вкус магистра определенно можно положиться. Тем более учитывая, что они родственники с милым Антейном. Значит, если понравилось магистру, то и мой милый оценит.

* * *

Время шло, и мой план довольно активно претворялся в жизнь. Я даже достигла определенных успехов! Уже пару недель, как мое существование наконец-то стало заметным для Него. Он здоровается со мной в коридорах и даже улыбается иногда. Несколько раз мы встречались в библиотеке. Вместе сидели над домашним заданием, а в некоторых задачах он даже помог мне разобраться! (Правда, непонимание я лишь изображала, да и подсказал он с ошибкой, но ведь главное не это, главное – его желание мне помочь!)
И в последний раз его помощь была и вовсе неоценима (подсказка на контрольной тоже была, к сожалению, неправильной, но ведь ценность-то ее была не в этом). В общем, я решила, что настал мой звездный час. Пора проявить и остальные свои способности. Да, я довольно умна, я красива и мила, но всем нам известно, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Ум мы уже поразили, взор усладили, пора переходить к остальным частям тела. И поражать их мы будем с помощью моих потрясающих способностей к готовке и нескольких семейных секретов. В принципе, с тем, чтобы что-то приготовить, у меня никаких проблем нет, это дело я люблю и умею, проблема оказалась в другом – где готовить? В комнате у себя такого не организуешь, выход один: попасть на кухню столовой.
И вот тут началась новая эпопея. Как я ходила и упрашивала домовушек пустить меня. Сколько ни умоляла и ни клялась, что ничего не испорчу – ни в какую. Упорная нечисть не желала делиться своим рабочим пространством. Заветный пункт плана уплывал из моих рук. И я не выдержала. После последнего отказа я плюхнулась на пол прямо у двери кухни и, залившись слезами, громко завыла от отчаянья. Выла долго и со вкусом о том, какие они бессердечные, жестокие, о том, что из-за них я навсегда останусь одинокой и закончу свои дни старой девой в окружении десятка кошек, о том, что своим отказом они лишают молодое сердце надежды на счастье, любовь, брак, семью и детей. В общем, ввела бедных домовых в состояние шока. Но, придя в себя, они шустро увлекли меня на кухню, успокоили и за чаем выведали у меня всю историю до конца. Когда я закончила свой рассказ, домовушки рыдали крупными слезами, клятвенно обещали пустить меня в любое время дня и ночи и даже милостиво разрешили пользоваться продуктами с кухни.
Вот таким сложным и долгим путем, но я все же добилась своего. И вот у меня на руках он, шикарный пирог с ягодами кариссы, по секретному рецепты моей матушки. Просто одуряюще вкусно пахнущий, лишающий разума своим запахом даже меня, вроде как привычную.
Но, несмотря на то, сколько проблем мне уже пришлось преодолеть, самое сложное, к сожалению, было впереди. Мое секретное оружие в любви предстояло еще как-то вручить объекту воздыхания. А особенно это усложнялось из-за того, что почти все время рядом с Ним находилась она – Ликара.
Соперррница!
Я почти весь день таскала пирог с собой, надеясь выкроить момент, когда Антейн будет один. Под конец уже почти совсем отчаялась, и вот шанс подвернулся мне.
Вот Он стоит наконец-то не рядом с противной Ликарой и своими друзьями. Правда, вместе с Ним магистр Двэйн, но перед куратором мне не так неудобно вручать свой подарок, как перед Его друзьями.
И вот вдох-выдох. Я беру себя в руки, вот только не держат меня ноги. Трясутся от переживаний. А надо сделать всего несколько шагов, протянуть пакет и произнести одну фразу: «Спасибо большое за помощь! Это моя благодарность. Надеюсь, понравится».
Но как же сложно это сделать!.. И ладошки потеют, и в глазах темнеет только от одного взгляда на Него. Нет, я не буду смотреть. Буду смотреть под ноги. Давай, Шаготта, ты все сможешь!
Вдох, стремительные пять шагов, рука поднимается вверх, глаза все также смотрят в пол, а губы произносят заветную фразу:
– Спасибо большое за помощь! Это моя благодарность. Надеюсь, понравится.
– Хм-м, это несколько неожиданно, адептка Мияри, – отзывается глубокий мужской голос. – Но спасибо… а о какой помощи вы говорите?
Мгновенно вскидываю голову и натыкаюсь на взгляд магистра Двэйна. Одного!
А куда же?
Быстро оглянулась и наткнулась взглядом на удаляющуюся спину моего милого.
Нет!!! За что? Ыыы!!!
– Адептка? – напомнил мне о своем существовании магистр, и пришлось перевести взгляд на него.
Что мне теперь эти зеленые глазищи, все это тлен, когда та зелень, что дорога мне, скрылась в неизвестном направлении.
– Шаготта? – чуть более настойчиво позвал преподаватель, и мне пришлось выплыть из своей пучины отчаянья.
– Все в порядке? – Обеспокоенный взгляд, и я постаралась нацепить более довольное выражение лица.
– Все отлично, – сделала попытку улыбнуться я в ответ. В конце концов, в этой неудаче никто, кроме меня, не виноват. Это мне надо было смотреть, кому вручаю.
– О какой помощи вы говорили? – снова спросил он.
– Ну, – потянула я, пытаясь придумать отмазку, – вы договорились о пересдачах для меня. Если бы не ваша помощь, я бы не смогла закрыть предыдущий семестр, – нашлась я.
– Тогда мне стоит ждать паломничества всей остальной группы должников? – слегка усмехнулся он.
– Нет, я одна такая ответственная, – улыбнулась я в ответ.
– Идемте, – внезапно произнес магистр. – Раз уж вы, судя по запаху, обеспечили нас десертом, я со своей стороны просто обязан предоставить нам чай.
– Ой, не стоит, – стала упираться я.
Все же пить чаи со своим преподавателем, да еще и взрослым мужчиной, это как-то…
– Идемте, – все же настоял он и утянул меня к себе в кабинет.
И вот я сижу в знакомом кресле, в котором еще пару месяцев назад меня отчитывали, и наблюдаю, как магистр Двэйн нарезает приготовленный мною пирог. Приготовленный не для него! И такая печаль-тоска меня берет от несправедливости этой жизни.
– Шаготта, вы что, плачете? – Вопрос магистра показал, что внутри удержать разочарование не удалось.
– Это я от счастья, – пробормотала я, поспешно доставая из кармана платок и стирая предательские капли.
– Счастья? – недоверчиво переспросили у меня.
– Что хоть кто-то распробует мою стряпню, – постаралась оправдаться.
Мгновения молчания, после чего осторожный вопрос:
– У вас какие-то проблемы с готовкой? – И теперь настороженный взгляд достался пирогу на столе.
– У меня проблемы с дегустаторами, – вполне искренне обиделась на подобное недоверие, – а готовлю я отлично.
– Конечно, конечно, – поспешил оправдаться преподаватель, а может, просто побоялся, что я еще разревусь здесь. А мужчины, как известно, женских слез не выносят. Даже, как оказалось, счастливых.
Несмотря на все уверения, пирог резали с какой-то настороженностью – как будто он взорвется вот-вот. И я за этим процессом наблюдала с внутренней усмешкой.
Все с той же недоверчивостью магистр явно ждал, что я первая попробую свое творение, видимо, просто чтобы убедиться: травить я его не собираюсь. А я невозмутимо прихлебывала чай и делала вид, что изучаю обстановку, ожидая кульминации. И вот случилось: мужчина, очевидно, не выдержал моего несчастного взгляда в сторону кусочка лежащего перед ним (хотя вздыхала я, по правде говоря, от того, что не тому он достался) и все же рискнул. Первая проба – и с немым удивлением и, я бы даже не побоялась этого слова, восторгом на меня взирают зеленые глаза магистра Двэйна. И даже странно, что в этот момент я не пожалела, что восторг этот увидела не в тех глазах, на которые целилась. О нет, я лишь гордо и немного лукаво улыбнулась.
– Потрясающе, – поделились со мной впечатлением, – мне даже становится стыдно за свое недоверие, – признался куратор.
Это еще что. Да если бы я захотела, он бы с рук у меня этот пирог ел. Но учитывая, что и кормить-то пирогом я планировала другого, пусть живет. Мое эго удовлетворится одним знанием этой маленькой женской победы.
– Мм-м… ягоды кариссы, – продолжал смаковать магистр мой кулинарный шедевр, – немного черной меррены… и еще что-то… никак не пойму что…
Вот тут я уже не удержалась от хитрой улыбки. Еще бы, ведь это что-то – секретный ингредиент! Личная заслуга моей матушки! Никто до нее не догадался добавить это в выпечку.
Как оказалось, наблюдать, с каким удовольствием поглощают твое творение, чертовски приятно. Вот оно, торжество женского разума над мужским желудком и, соответственно, всем организмом в целом.
– Вергена! – внезапно озарило преподавателя, а я аж подскочила от неожиданности.
Вот ведь чуйка какая, не ожидала, что угадает.
– Но откуда? – удивленный взгляд в мою сторону.
Я просто пожала плечами и со вздохом призналась:
– Я из Миров Хаоса.
– Как? – еще более удивленно.
– Вот так, – не стала толком пояснять.
Не буду же я теперь делиться всеми секретами семьи? Что я – мамина радость от первого брака, а вторая ее «радость» шести лет от роду имеет изрядную долю демонской крови, соответственно, как и отец его, который нас и перетащил на место жительства в Хаос. Не то чтобы я сильно была против, но привыкала с большим трудом. И не сказать, чтобы я особенно хорошо прижилась, вот и пришлось сбегать вслед за подругой в Приграничье. Нет, конечно, на каникулы и праздники я к мамочке возвращалась, но оставаться жить в Хаосе не планировала.
А секретной выпечкой мать обзавелась как раз в периоды взращивания малого. Уж очень, как оказалось, демонская кровь на эту травку – вергену – положительно реагирует. В том смысле, что обычно ее маленьким куда-то в питье подмешивают при болезнях, вроде как успокаивает да иммунитет поднимает. Но наш мелкий оказался с легкой придурью, в том смысле, что травку эту, которую обычно все очень любят, на дух не переносил и с криком выбивал все кружки из рук, отказываясь пить. Вот матушка моя, страшно умная женщина, и попробовала подсунуть ту же травку, но под другим, так сказать, соусом – в пирог ягодный, до которого малой охоч был. Вот так и выяснилось, что если ее с ягодами смешать, то вкус любая выпечка приобретает непередаваемый. Почему? Да кто его знает, но чудесный секретный рецепт от такой вот случайности появился, тщательно оберегался, ибо матушка моя на нем и своей выпечке неплохо так в Хаосе зарабатывать начала. А этот, поди ты! Со второго куска почувствовал!
– Как вы узнали? – слегка насупилась я.
Вот ведь, считай, коммерческую тайну раскрыл.
– Как-то угадал, – улыбнулся магистр.
– Не рассказывайте никому, – пробурчала я, хмуро глядя на него исподлобья. – Это секрет семьи.
А он с улыбкой рассмеялся:
– Шаготта, ну сами подумайте, с кем я буду делиться секретами выпечки? Я в этом не понимаю ничего, да и вряд ли когда-нибудь буду понимать настолько, чтобы с кем-то на эту тему разговаривать.
Я немного подумала и расслабилась. В общем-то, прав. Ему оно ни к чему. Так что можно не волноваться и просто радоваться успеху.
Расслаблялась я, наверное, даже слишком долго и успешно. Потому что неведомо каким образом магистр Двэйн все-таки вытянул из меня историю и пирога, и семьи, да и не упомнишь, сколько всего вытянул просто в разговоре за чаем. Ну так приятно было, сидим, разговариваем, и мне как-то комфортно с ним. И вообще хороший он, как оказалось, веселый – истории мне всякие рассказывал, да и что уж таить, приятен мне был такой искренний интерес к моей жизни.
В общем, не знаю, сколько мы так просидели, пока меня вдруг не накрыло осознание, что я обещала встретиться с Ари, а вместо этого сижу тут чаи распиваю.
– Ой, извините, магистр Двэйн, – вспомнив, резко вскочила на ноги, – совсем забыла, что опаздываю. Спасибо вам за чай, – поспешно схватила я сумку.
– Да нет, вам спасибо и за пирог, и за разговор, – по-доброму улыбнулись мне и даже проводили до двери, галантно открыв дверь.
– Хорошего вам вечера, – пожелали мне вслед, а я что-то невнятно пробормотала в ответ, думая только о том, где теперь искать подругу и насколько сильной взбучки за опоздание ждать.
И уже позже, пока бегала по коридорам, подумала, что, несмотря на то что сам по себе пункт плана прошел вполне успешно, несмотря на замену конечной цели, так сказать, повторять эксперимент с милым Антейном я не стану. И вообще, сам виноват – упустил возможность попробовать это чудо. Он так коварно ушел именно в тот момент, когда я подходила! Все, перегорела теперь, не хочу больше терзаться в попытках найти нужный момент, чтобы вручить подарок. Момент и настроение были упущены, так что плавно перейдем к следующему пункту. Я же упорная, у меня и без пирога все получится!

* * *

Время шло, семестр медленно, но верно приближался к концу, а вместе с ним неумолимо приближалась сессия. Адепты были взвинчены, нервны, они теряли терпение и надежду заучить все необходимое.
Я тоже теряла терпение, но совершенно по другому поводу. Сердце маялось от тоски и погружалось в пучину отчаянья.
Нет, вроде все хорошо. Последнее время мы с милым Антейном проводили достаточно много времени вместе, общались и разговаривали. Я помогала Ему с подготовкой к экзаменам, Он мне (ну, хотя стоит признать, что в основном я Ему). И вроде бы все прекрасно – ведь до этого-то Он вообще не знал о моем существовании. Но я хотела не этого! Я-то хотела любви и романтики, а не бесконечного сидения в библиотеке в обнимку с пыльными книгами. Поэтому терпение мое стремительно заканчивалось, и я уже не знала, как повернуть ситуацию в другую сторону и намекнуть, что со мной можно разговаривать не только об учебе.
В общем, я не выдержала и решилась. Конец семестра не за горами, и его судьба, можно сказать, уже решена: в том, что все сдам, я не сомневалась ни капли. И я ведь смелая и решительная, я больше не могу терпеть этой неопределенности, я признаюсь. Да, я смогу!
Правда, в дополнение к тому, что я смелая и решительная, я еще и очень стеснительная, поэтому, к сожалению, лично признаться не решусь. Ну не смогу просто! Я и так, стоит взглянуть на Него, едва речью владею, что уж говорить о том, чтобы произнести такие важные слова. Но донести свои чувства хочется, поэтому я признаюсь во всем в письме, а там… будь что будет. В целом по всем признакам я рассчитывала на положительную реакцию, но кто же знает, как оно окажется на практике.
Подобрать слова было сложно. Признаться в самом сокровенном, лелеянном в сердце чувстве – практически невозможно. Но в итоге все уложилось всего лишь в пару лаконичных строк – зато от самого сердца!
«Я знаю, это немного неожиданно. Да и вообще странно, когда девушка признается первой, но молчать я больше не могу и хочу уже взять судьбу в свои руки. Ты мне нравишься… Даже больше, чем просто нравишься. Я, наверное, тебя люблю…
И я не прошу заверений в вечной любви, но все же надеюсь, что мои чувства смогли достигнуть тебя за все эти дни и что ты дашь мне надежду на то, что сейчас кажется несбыточной мечтой. Я буду надеяться на то, что они взаимны, и если это так, то ты дашь мне это понять.
Шаготта.»
Бездна, так глупо и нелепо! Так признаются дети лет в десять! Но никаких других слов в моей голове не нашлось. Надеюсь, он поймет. Не может не понять.
И еще один волнительный момент. Письмо надо вручить. Но вот, стоя с ним в руках, я понимаю, что ни за что не смогу вручить его сама. Даже если подойду и заговорю, передать в руки так и не решусь. Потому что после такого сразу станет понятно, что прячет в себе этот лист бумаги, а это равносильно личному признанию. А я так не смогу, не осмелюсь. Значит, остается последний вариант.
Я с трудом дождалась выходных. Сегодня воскресенье, а значит, можно выйти прогуляться в город, вот именно так я и сделаю. Потому что, чувствуя мандраж, понимаю, что вполне могу сначала письмо отдать, а через пять минут передумать и рвануть, чтобы отобрать обратно, а так нельзя. Поэтому я его отдам и уйду в город, подальше от искушения.
И все, назад пути не будет.
– Жловис, – окликнула я гоблина у ворот академии.
– Чего случилось? – вопросительно глянули на меня.
– Можешь передать вот это письмо? – вздохнув, решилась я и вытащила конверт с одной-единственной строчкой сверху из кармана платья и протянула привратнику. – Только Двэйну прямо в руки, хорошо? – с надеждой попросила я.
– Давай сюда, – согласился он и, забрав конверт у меня из рук, с любопытством осмотрел. – Я передам, конечно, но вот загадка: почему письмо пишешь и передать просишь, а сама из академии сбежать спешишь? – Хитро блеснули глаза в мою сторону.
А я жалобно простонала в ответ:
– Ну, Жловис… – давая понять, что говорить на эту тему не способна.
– Ладно, беги, Шаго, раз уж собралась сбегать. Скажи только напоследок, ответа-то для тебя ждать? – И взгляд стал еще хитрее.
А я прямо растерялась. Может ли случиться такое, что милый Антейн решит ответить тоже на бумаге, да еще и сразу? Хм… нет, в принципе… кто эту загадочную мужскую душу знает.
– Может быть, – неуверенно потянула я. – Скорее, все же нет, – робко дополнила, в душе надеясь, что ко мне в ответ придут признаваться лично, да еще и с цветами желательно.
И, боясь быть застигнутой очередной загадкой, поспешила в город.
Погода уже давно разгулялась, и настроение благодаря этому было не просто хорошее, а потрясающее, хотя нервная дрожь нет-нет да охватывала меня, когда я представляла, что именно в этот момент милый Антейн может читать мое послание. Но я старалась отвлечь себя, бесцельно прогуливаясь по улицам города. Не знаю, сколько так бродила, пока в голову внезапно не закралась одна мысль. А вдруг… вдруг мой милый прочитал письмо и пожелал тут же объясниться со мной, признаться в своих пылких чувствах, и ищет меня сейчас по академии, а я как дура по городу мотаюсь, упуская свое бесценное счастье?
После этого я, не теряя ни минуты, рванула обратно. Как назло, Жловиса у ворот не оказалось, и спросить, нашло ли мое послание адресата, я не смогла. Весь день просидела у себя в комнате, старательно ожидая трепетного стука в дверь и нежного признания… но увы. Никто не явился. И я, печально повздыхав, легла спать, надеясь, что уж завтра все станет ясно.
Снова учебный день. Я ищу его взглядом в коридорах, но нет, мой милый не встречается мне. Но я не отчаиваюсь, ведь сегодня у нас есть общая лекция, а значит, мы точно встретимся. И вот, затаив дыхание, делаю шаг в заветную аудиторию. Сердце замирает в ожидании увидеть огромный букет цветов и Его у моей любимой парты.
Но… ничего такого. Милый Антейн здесь, да. Он сидит за партой и общается с друзьями и совсем не замечает меня!
Меня отвергли?
Бедное сердечко замирает от отчаянья, когда я прохожу мимо Него в сторону своего любимого места и тихо здороваюсь. Одновременно надеюсь, что до этого Он просто не видел меня, а сейчас, услышав, поймет, что вот оно, Его счастье, пришло, и в то же время опасаюсь, что меня проигнорировали намеренно и мой робкий голос лишь вызовет шквал насмешек в мою сторону.
Но вот Он отрывает взгляд от друга напротив, поворачивается ко мне, захватывая в плен своих зеленных глаз, и с нежной (я точно знаю, что так он улыбается только мне – а значит, нежной) улыбкой приветливо говорит:
– Темнейших, Шаготта!
И разворачивается обратно к друзьям.
Словно. Ничего. Не произошло.
Кажется, я чего-то не понимаю.
Все занятие я бросала на него хмурые взгляды, не в состоянии разобраться. Меня отвергли или нет? Периодически мои взгляды ловили и просто улыбались в ответ, от чего я хмурилась еще больше.
А после занятия он подошел ко мне. Я стояла и с замиранием сердца ждала его слов. А он произнес:
– Шаготта, у тебя проблемы с новой темой? Ты на меня такие мрачные взгляды бросала все время. Тебе помочь надо будет?
И столько участия в голосе и взгляде, что я растерялась.
Что-то здесь точно не так.
Поспешно распрощавшись с милым и заверив, что помощь мне не нужна, я, не теряя больше ни минуты, поспешила на поиски Жловиса. Что-то мне подсказывает, что письмо владельца не нашло.
И почти сразу за углом выловила в толпе адептов спешащую куда-то знакомую фигуру.
– Жловис! – заорала на весь коридор и рванула к нему.
Не дав произнести и слова, вцепилась в него и спросила:
– Ты передал письмо?
– Ты что, совсем дурная, что ли? – потрясенный гоблин глядел на меня.
– Передал или нет? – повысила голос.
– Передал, – выдохнул он.
А я словно потерялась сразу.
– Точно передал? – еле слышно проговорила, уже ничего не понимая.
– Да точно, точно, – недовольно проговорил Жловис, отцепляя от себя мои руки.
Как же так… почему тогда…
– Магистр, конечно, очень поздно вернулся, но я передал прямо лично в руки, как просила, – поделились со мной сведеньями.
Поздно вернулся… может, он просто не успел его прочитать? Поздно получил и решил оставить до следующего дня, а потом не успел перед занятиями. Что-то я, наверное, упускаю…
А потом до меня дошло, что я упустила.
– Магистр?! – взвыла я, снова вцепившись в гоблина – Ты сказал, магистр?! Ты кому мое письмо отдал, изверг?!
– Да ты, Шаготта, совсем ума лишилась, – дергался Жловис в моих руках, пока я нервно трясла его. – Написано было «А. Двэйну», я ему и отдал.
– Антейну!! – провыла я белугой. – Антейну Двэйну! Если бы было магистру, я бы сказала магистру Двэйну!
– Да ну тебя, – вырвался Жловис из моей хватки. – Сама бы и передавала тогда. А то не разберешься в ваших Двэйнах. Вот так и делай добрые дела, – пробурчал он и поспешил скрыться с моих глаз, пока я выла, стоя посреди коридора.
Этого просто не может быть!

* * *

Перед его кабинетом меня просто трясло. Вот, Бездна, как теперь все объяснить-то!
– Адептка Мияри, хватит сопеть под дверью, заходите уже, – раздался голос, заставивший меня вздрогнуть.
Тяжело вздохнув, зашла. Глаза от пола поднимать боялась. Как же так получилось-то!
– Вы что-то хотели сказать? – проникновенный голос.
И я отчаянно краснею, чувствуя, как слезы скапливаются в глазах.
– Магистр… простите… так получилось… Бездна, как же стыдно, – пробормотала я. – Это все случайность. Просто так получилось… я не должна была, – заикаясь, пыталась я разъяснить ситуацию, с каждым словом осознавая, что из того, что я пролепетала, и самой не понять, что пытаюсь объяснить.
– Шаготта, успокойся, – мягко произнес куратор, заставив меня шмыгнуть носом и поджать губы, чтобы не разреветься. – Только не плачь, ничего страшного не случилось.
– Правда? – подняла на него полный надежды взгляд. Неужели он все понял? Понял, что просто ошиблись адресатом?
– Конечно, – улыбнулись мне и, выйдя из-за стола, даже слегка приобняли и погладили по голове.
Тут же захотелось уткнуться носом в темный камзол и от души пореветь. Хотя нет. Для начала хорошенько принюхаться. Пахло от магистра очень вкусно, чем-то хвойным и в то же время очень свежим, а я хвойные леса очень люблю.
– Я понимаю, что ты просто перенервничала перед экзаменами и прочим. Так что не расстраивайся раньше времени. Тебе сейчас нужно подумать об учебе, а со всем остальным мы разберемся после экзаменов, – проникновенно заглянул он мне в глаза, и я прямо почувствовала душевный подъем.
Невероятной души и понимания человек. Ведь все понял, во всем разобрался! И даже не издевается ведь над моей наивностью и глупой влюбленностью, пожалел даже.
Правда, оставался один смущающий момент.
– А вы… – закусила я губу. – Вы не расскажете никому, ведь правда? – И полный надежды взгляд. Если у него хватило такта понять эту глупую ситуацию, не станет же он рассказывать племяннику.
– Шаготта, как ты могла подумать такое? – возмутился куратор. – Конечно, не скажу.
– Спасибо, – просияла я, почувствовав облегчение. – Вы потрясающий, – искренне прошептала и, стерев ладонью все же выступившие слезы, поспешила скрыться из кабинета.
Потому что все равно смущалась. И попытки повторить письменное признание не стала предпринимать. Мало ли что опять случится. Нет уж, теперь буду ждать, пока не наберусь смелости признаться прямо в лицо или не дождусь признания первой. И, откровенно говоря, я предпочла бы второй вариант. Все же решительные шаги должны делать мужчины, а женщины их благосклонно принимать. И мой сегодняшний день подтверждает это правило.

* * *

И вот наконец этот день настал. День, с которым были связаны все мои ожидания. Сегодня я сдала последний экзамен. На «отлично». И как же это оказалось приятно. Тем более что к концу семестра я уже достаточно вошла в новый ритм жизни, так что бесконечные домашние задания уже не вызывали таких больших затруднений.
Но главное, что я наконец-то набралась смелости. В конце концов, я же теперь не только красавица, но и умница – кто посмеет мне отказать? Поэтому я собралась сегодня сделать решительный шаг навстречу светлому будущему.
Но реальность превзошла все самые смелые ожидания. Похоже, светлое будущее само решило сделать первый шаг.
На выходе из кабинета с последним экзаменом меня внезапно перехватил милый Антейн.
– Сдала? – с беспокойством спросили меня.
А я прямо почувствовала, как по сердцу растекается тепло. Беспокоится, переживает за меня. Значит, надежда у меня есть, и еще какая.
– Сдала, на «отлично», – просияла я.
– Молодец, – светло улыбнулся он мне в ответ. – Я тоже сдал. И в связи с окончанием учебного года я приглашаю тебя сегодня вечером на ужин. Нам есть что отпраздновать, а мне – за что поблагодарить. Ты очень помогла с подготовкой к экзаменам.
На мгновение даже показалось, что я задохнусь от счастья. Сердце на секунду замерло, чтобы тут же забиться с удвоенной силой. Такого подарка судьбы я даже не ожидала. Пригласил… сам! Значит, сработала, сработала моя мотивация!
Несмотря на то что внутри все пело и ликовало от счастья, внешне я постаралась сохранить хоть крупицу спокойствия. Просто потому, что неприлично девушке так открыто реагировать на приглашение поужинать. Не замуж же он меня позвал.
Но улыбнулась я, наверное, так, что способна была ослепить окружающих.
– Я с удовольствием, тем более что для меня сдача всех экзаменов – это действительно маленькая победа. – И не только это – сегодня день моего триумфа.
– Тогда буду ждать тебя в семь вечера в холле, – договорились со мной, и мы разошлись.
К себе в комнату я буквально летела. На крыльях любви, радости, успеха и всего-всего остального, такого же воздушного и прекрасного. Этим вечером я должна быть просто поразительна прекрасна. Ведь я, конечно, морально готова сделать признание, хотя надежды на то, что мне признаются первой, не оставляла. Не пригласил же он меня исключительно из чувства благодарности за помощь в подготовке?
Нет, это было бы слишком.
Так что, полная предвкушения, я готовилась к вечеру. И не постесняюсь признаться, к назначенному времени я была просто неотразима. Волосы волной укутывали открытые плечи со спиной, лишь несколько прядей убраны от лица и скреплены красивой заколкой на затылке. Темно-изумрудный шелк платья мягко струится по фигуре, обрисовывая все доступные мне преимущества, лишь от бедра расходясь широкой юбкой в пол. Минимум украшений и макияж, лишь чтобы подчеркнуть, как ярко сегодня сияют мои глаза от счастья. Перед такой мной точно никто не устоит.
В условленном месте я была даже на десять минут раньше. Не выдержала напряжения, не смогла сидеть в комнате. К счастью, сегодняшним днем закончились экзамены во всей академии, а учитывая, что время уже вечернее, большинство адептов либо разъехалось по родным, либо отправилось праздновать окончание года в город. Мне не хотелось, чтобы кто-то, кроме милого Антейна, мог заприметить такую прекрасную меня, так что такому положению дел я только радовалась, ведь в холле никого не было. Почти никого.
– Шаготта? – раздался удивленный голос откуда-то со стороны.
Я стремительно развернулась.
Магистр Двэйн. Ну да, у него же кабинет тут рядом. Пристальный, не скрывающий восхищения взгляд отозвался теплом в душе. Похоже, мое преображение из милой адептки в очаровательную девушку прошло удачно, раз даже такого мужчину, как Алистар Двэйн, пробило. Вот именно на такой эффект я и рассчитывала. Хотя не буду отрицать, что в какой-то момент его взгляд даже смутил, и захотелось прикрыться, но я отбросила все сомнения. Не для того я наряжалась, чтобы скрывать эту красоту плащами и палантинами.
– Вы восхитительны, – как-то даже слегка ошарашенно произнес куратор.
– Благодарю, – благосклонно приняла я комплимент, потому что да, я его заслужила.
– Все сдали? – неожиданный для меня вопрос.
Нет, я, конечно, понимаю, что прежде всего он наш преподаватель и куратор, но все же рассчитывала, что ослепление моей красотой продлиться чуть дольше. Хотя мне и кроме красоты есть чем похвастаться.
– Все, – гордо вскинула я голову. – И все на «отлично».
– Молодец, – неожиданно тепло улыбнулись мне. – Ну что ж, я не ожидал, что ваша мотивация сработает настолько успешно, но от своих слов не отказываюсь. Вы ваше условие выполнили, теперь черед за наградой с моей стороны.
А я и забыла про ту нелепость, с моей невнимательностью. Зато теперь я узнаю, какой же сюрприз мне заготовил куратор. Сколько всего хорошего на меня сегодня свалилось! И вот я с нетерпением ожидаю, что мне сейчас вручат какой-то интересный подарок, но что-то пошло не так. Вместо того чтобы принести подарок ко мне, магистр Двэйн, кажется, предпочел перенести меня к подарку.
– Идемте, – решительно заявил мужчина, подхватывая меня под руку.
– Но… – попыталась возразить, но куда там!
– Идемте, – ободряюще улыбнулся мужчина. – Я же вижу, вы так основательно готовились к этому вечеру, обмануть ваших ожиданий я не могу.
И сначала я решила некоторое время не сопротивляться. Просто, наверное, подарок где-то в другом корпусе, не уведет же он меня далеко. Сейчас быстренько сходим, и я вернусь. Тем более я же пришла раньше назначенного времени, а ведь девушке вообще положено опаздывать.
Но с каждым мгновением мы отдалялись от корпуса все дальше и приближались почему-то к воротам академии. Вот тут я уже начала нервничать. Да что же такого он мне пообещал? Почему моя бедовая голова не слушала, когда со мной разговаривали! Куда он меня сейчас уведет? А вдруг я опоздаю к милому Антейну?
– Магистр … – снова попыталась высказаться я.
– На сегодняшний вечер для тебя я просто Алистар, – обезоруживающе улыбнулись мне и подмигнули, а я совсем впала в прострацию.
Что происходит? Почему я не возражаю? Почему покорно иду вслед за куратором, когда там сейчас меня ждет мой милый, встречи с которым я добивалась почти полгода?
И вот я уже набралась сил признаться, что я не слушала тогда, и что совершенно не нужна мне его мотивация, и вообще я опаздываю на встречу с другим. Но не успела и рта раскрыть, как внезапно поняла, что уже сижу в полумраке наемной кареты и мы куда-то едем.
Вот и все, я прошляпила свой шанс. Хотелось банально расплакаться, но присутствие магистра заставляло сдерживаться. Сама виновата. Мне совершенно некого винить. Это ведь я прослушала тогда все и согласилась на неизвестно что. А теперь… все равно уже отъехали. Да и обижать куратора не хотелось. Но разочарование от собственной безголовости все же прорвалось одним-единственным всхлипом.
– Шаготта, вы что, плачете? – обеспокоенно спросил магистр Двэйн, накрывая мои ладони своей рукой и даже склоняясь ближе ко мне, словно пытаясь лучше рассмотреть в полумраке экипажа.
– Это я от счастья, – вспомнила старую отговорку, стараясь, чтобы голос не звучал слишком расстроенно и жалко. Магистр все же не дурак, поймет ведь, что что-то не так.
– Какое-то у вас странное проявление счастья, – вздохнули напротив, на мгновение сжав мои руки и тут же отпустив. – Я бы предпочел, чтобы вы от счастья смеялись, ну, или хотя бы улыбались.
– Я постараюсь исправиться, – пообещала, подавив очередной всхлип.
Магистр в ответ только тяжко вздохнул.
Кажется, провести его не удалось.
– Знаете, просто перенервничала сильно сегодня на экзамене, – попыталась оправдаться. – До сих пор в себя не приду от осознания, что год закончился и я даже без долгов.
– Вы молодец. Многого добились за короткий срок, так что не стоит переживать, – сделал вид, что поверил, магистр. Оставшийся недолгий путь провели в молчании. Но когда карета наконец остановилась, я совсем растерялась, завидев место, куда меня привезли.
Ресторация «Золотой феникс». Лучшая в Ардаме. Так неужели магистр в качестве мотивации предложил ужин в ресторации? Тогда неудивительно, что он предпочел, чтобы другие об этом не знали. Накормить всю группу здесь влетело бы в очень крупную сумму. И я, конечно, не очень в курсе доходов магистра, но все же это для любого было бы слишком затратно.
И вот нас проводили за столик в центре зала. Везде все сверкает, красиво, изысканно. Я тоже вся такая элегантная, а напротив меня красивый, уверенный в себе мужчина, кажется, искренне наслаждающийся моей компанией. Наверное, только поэтому я все же отпустила свое разочарование и обиды и просто наслаждалась вечером. Искренне смеялась рассказам о бесшабашной молодости и проделках других адептов и делилась своими историями, смущалась от откровенных взглядов и комплиментов. И даже танцевала, без зазрения совести наслаждаясь теплом сильных рук у себя на талии и изумрудным пламенем в глазах напротив. Причем на этот раз четко осознавая, в чьи именно глаза смотрю. Я совсем забыла об утерянной возможности встретиться с милым Антейном и почему-то даже не жалела об этом. Все это казалось прекрасным сном.
Поздно вечером, наверное уже за полночь, мы ехали обратно в академию, все так же легко разговаривая обо всем и ни о чем. И вот мы уже у ворот академии. И мне пора бы выходить, вечер ведь закончился, но так не хотелось терять эту атмосферу волшебства.
– Шаго, – тихо позвал меня магистр, когда я уже собиралась все же попрощаться и выйти из кареты, – тебе понравилось наше свидание?
– Свидание? – немного удивленно переспросила я, чувствуя, как замерло сердце. Неужели…
– Я же обещал тебе свидание взамен на твою хорошую учебу, – с улыбкой проговорил мужчина, перетянул меня на сиденье рядом с ним и прижал за талию к себе. – Надеюсь, сегодняшний вечер окупил все твои сложности с учебой и мотивация действительно оказалась достаточной?
А я, просто не веря себе, всматривалась в сверкающие зеленым пламенем глаза. Не может такого быть… неужели магистр… такого не бывает…
– А почему вы предложили именно свидание? – затаив дыхание, спросила у него.
Может, я все-таки ошиблась… может, просто показалось.
– Ты такая еще наивная, – нежно улыбнулся мне мужчина, а я чуть дышать не перестала от этой улыбки. – Шаго, ты же глаз от меня на занятиях не отрывала, даже, кажется, не слушала, что я говорю. В коридорах иногда просто застывала, завидев меня. Твой интерес был слишком явным. А вот мой приходилось скрывать, все же я твой преподаватель.
В груди все затопило тягучим сладким теплом, но оно почти тут же сменилось холодом. Потому что я же… я не на него смотрела. Получается, что пусть и невольно, но я его обманула. И сейчас чуть не обманулась сама. Ведь я-то люблю другого.
И надо бы признаться, вот прямо сейчас. Но я не успела. Мой отчаянный вздох, и горячие губы накрывают мои, затягивая в поцелуй. Мой первый. Такой нежный, трепетный, словно я драгоценность в его руках, тягуче-неспешный – будто пытаясь распробовать до конца, и неуловимо жадный – лишь на мгновение отпуская, чтобы дать вдохнуть, и тут же затягивая обратно, не отпуская, лишая разума.
Но с каждым мгновением горечь собственной лжи отравляла это мгновение. Ведь я сейчас вру и ему, и себе. Не должна я обманывать его чувства и так эгоистично наслаждаться этим поцелуем. Какая же я… просто отвратительная…
Дрожь моего тела в чужих руках и одинокая слеза по щеке не остались незамеченными.
– Шаго? Что случилось? – тут же отпустил меня магистр и обеспокоенно заглянул в лицо.
– Вы ошиблись, – всхлипнула я и, не выдержав взгляда, спрятала лицо в ладонях, – все не так.
– В чем ошибся? – не поняли меня.
– Во всем, – пробормотала я. – Все совсем по-другому.
– Как по-другому? – уже начал нервничать магистр Двэйн. – Что можно было не так понять? Ты на лекциях с меня взгляда не спускала?
– Не спускала, – всхлипнув, согласилась я, чувствуя, как внутри разливается горечь.
– Пирог мне приносила?
– Приносила, – снова согласилась я.
– Ты мне письмо с признанием передала, Шаго! – слегка повысил он голос. – Что после этого можно понять не так?
– Не вам, – все же еле слышно выдохнула я.
– Что?
– Не вам письмо было, – с трудом сдерживая рыдания, проговорила я, – все не вам было. Это все ошибка.
– Кто? – холодным, отстраненным голосом спросил мужчина.
– Антейн, – еле слышно проговорила в ответ, но он услышал.
Кажется, все случайности сложились в его голове очень быстро. Я с затаенным дыханием ожидала реакции, страшась и готовясь к скандалам.
Но ничего – тишина. В полном молчании меня отодвинули от себя, и ледяной голос, почему-то разрывая своими интонациями мне сердце, произнес:
– Идите, адептка Мияри, уже слишком поздно.
– Прос… – заикнулась я, но мне не дали договорить:
– Уйди, – устало проговорил мужчина.
И я, проглотив слова извинений вместе со слезами, покинула экипаж.
Как шла до корпуса, уже не помню. В голове пусто, а на сердце почему-то холодно. Но я же правильно поступила. Обманывать его было бы жестоко! Я же люблю другого! Но все равно почему-то больно.
Знакомый голос недалеко от входа в общежитие заставил остановиться и прислушаться. Милый Антейн? Почему здесь? А поняв, что и второй говорящий мне смутно знаком, совсем удивилась. Этот-то что здесь делает?
– Ты мне обещал, что сегодня я буду наслаждаться прилюдным и жестоким унижением девчонки, и где? – шипел некто. – Я тебе деньги заплатил, а результата что-то не вижу!
– Да я тут ни при чем, – возмущался в ответ мой милый. – Я договорился, ждал, а она не пришла! Да и вообще, говорят, ее в академии нет. Небось приворот какой-то паленый. Я же говорил, надо было проклятие накладывать, чтобы надежнее.
– Ты совсем идиот! Мы где учимся? Ты что думаешь, в Академии Проклятий кто-то мог пропустить любовное проклятие на одной из адепток? – злобно прошипели в ответ. – Приворотное зелье в данном случае куда лучше. Да и брал я его в надежном месте, так что все остальное – исключительно твоя вина!
Дальше я даже не слушала, потому что у меня словно пелена спала с глаз. Хотя почему словно, эффект приворотного зелья рассеивается, как только привороженный узнает о нем.
Бездна, какая же я дура была! Как можно было не понять, что я не могла так себя вести! Да, я бываю взбалмошной, но настолько потерять голову от любви? Ходить и пускать слюни на объект моего обожания? Не настолько я больная головой.
А все оказалось так просто. Всего лишь адепт Карнай, желавший отомстить за мой отказ в начале учебного года, и адепт Двэйн, желавший подзаработать, и вот, пожалуйста, вы получаете совсем безголовую девушку.
До своей комнаты я доползла кое-как. И только там, опустившись на пол у двери, горько разрыдалась. Потому что даже сквозь занавесь приворота ко мне ведь пробивались искренние чувства. Да и зеленые глаза приворожили меня куда раньше чужого зелья. Я ведь действительно влюбилась. Так глупо и наивно. По-детски. В собственного преподавателя. Но сколько нас, таких влюбленных в него дурочек, поэтому я даже не надеялась ни на что.
Но ведь все оказалось по-другому! Я ему тоже нравлюсь! А он думает, что я люблю этого твареныша Антейна.
Как же так получилось? Как теперь все исправить?
Не знаю, сколько проплакала, но в какой-то момент просто устала ковыряться в собственной ране. Нет уж. Я так просто не сдамся. Я ведь не такая. Не робкая мямля с затуманенным зельем разумом. Я сильная и всего добьюсь. Просто мне нужна правильная мотивация. Если уж у меня получилось завоевать его сердце, когда я была нацелена на другое, то и теперь все получится.

Часть вторая 
(Осенний семестр) 

– Адептка Мияри, – холодный донельзя голос куратора нашего курса пробирал до самой глубины души, – я надеюсь, вы понимаете, насколько плачевно ваше нынешнее положение.
Я, потупив взгляд, печально кивнула.
Алистар Двэйн, наш куратор, преподаватель расоведенья, настоящий полудемон Миров Хаоса, ну и просто мужчина, внушающий уважение, а иногда и страх адептам Академии Проклятий и вызывающий трепет и боль в моем уставшем измученном сердечке, сверлил меня взглядом.
И вот так вот уже почти полгода. Он не хочет меня видеть и разговаривать не хочет, а я страдаю и все равно люблю. И объясниться не могу никак. Только и остается, что вот такими вот кардинальными способами добиваться встречи.
– Вы осознаете, сколько проблем создали за это полугодие? – раздраженно поинтересовался у меня магистр.
А я только подняла взгляд на эти зеленые глаза, мечтая вновь увидеть в них сжигающее пламя, но увидела лишь холодный лед и снова печально вздохнула и кивнула, подтверждая, что осознаю.
В этом кабинете я, наверное, стабильно раз в месяц появлялась. Вот только поговорить не удалось ни разу.
– Сначала вас привели сюда за драку в коридоре. С адептом Двэйном. – Проницательный взгляд, а я, лишь поджав губы, старательно увожу свой в сторону окна.
Так ему и надо. Гаденыш.
Это случилось сразу после каникул. Все лето я размышляла, как же объяснить магистру все, а ничего путного и не придумала. И решила, что в этот раз надо быть проще. Надо просто поговорить.
Но как оказалось, и это сделать очень сложно, ведь магистра для этого надо еще поймать. И в итоге все, чего я добилась, – это осознание, что на то, чтобы выслушать меня, у куратора нет времени, просто патологически. Сколько бы я ни пыталась. Поняв, что лично мне к нему, очевидно, не пробраться, снова взялась за эпистолярный жанр.
Письмо писала обстоятельно и долго. Объяснялась, что все случившееся ошибка. Что мне задурили голову, что мне очень жаль, что тогда, в тот вечер, все так получилось. И на самом деле я люблю его, и уже очень давно. Выложила все, что могла. Но поймать его, чтобы вручить письмо лично, все равно не получалось. Так и пришлось снова пользоваться помощью Жловиса.
Бездна на мою голову за это решение! Хотела быть уверенной, что письмо не затеряется в ворохе бумаг, а будет отдано прямо в руки. Договорилась со старым гоблином, и вроде хорошо все. Но кто ж знал, что нужно внимательнее прислушиваться к тому, что пробормотали мне в спину! Как оказалось, после того, как я несколько раз упорно повторила, чтобы получателя не перепутали, Жловис ворчал, что после устроенного мною в прошлый раз концерта перепутать точно нельзя, и что сделал? Правильно, вручил мое признание Антейну! Вот он, закон подлости во всей красе! Жловис, видимо, после прошлого раза слишком хорошо запомнил, какому из двух Двэйнов передавать от меня письма.
В итоге этот идиот, получив мое послание прямо перед парой Алистара, пришел радостно объявить, как он рад, что я одумалась. И, естественно, полез ко мне обниматься, а тут магистр… увидел. Вот после этого я жестоко отходила «милого» по всем доступным частям тела сумкой с учебниками. Магистр Тесме, увидав это безобразие, оттащил меня от жертвы и препроводил за наказанием к куратору курса.
Стоило нам остаться наедине… Я ведь даже рта не успела открыть, как меня окатили холодным взглядом и лишь произнесли: «Свободна!», ясно давая понять, что даже наказание мне назначить выше его сил.
Вот так и сорвалась первая попытка помириться.
– Через некоторое время вас опять приводят ко мне, – продолжал свою обвинительную речь магистр. – И за что же? За беспорядки в коридорах и драку. С адептом Двэйном, – и буквально обвиняющий взгляд на меня.
А я, печально вздыхая, снова отвожу глаза.
Спустя месяц это была очередная попытка помириться. Вспомнив успех своей выпечки в прошлый раз, я решила повторить известный путь в покорении мужчины и его желудка. Тем более что сладкое, по моему мнению, прекрасный способ извинений.
Мне уже не важен подходящий момент и отсутствие или присутствие лишних свидетелей. Даже свидетели – это лучше, меньше вероятности, что он откажется принять. Поэтому, как только увидела его в коридоре, не обращая внимания на то, что он с кем то разговаривает, решительно подошла и, твердо посмотрев ему в глаза, протянула бумажный пакет с пирогом.
– Я пришла извиниться и, если получится, поговорить.
А если не получится, то еще одна записка с объяснениями прячется в пакете с пирогом.
Но, конечно, и тут вмешалась моя удача. Надо было посмотреть, с кем рядом он стоял!
– Шаго, я так рад, что ты передумала, – раздался совсем рядом ненавистный голос, и не успела я и пикнуть, как пакет с моим лакомством вырвали у меня из рук, и Антейн радостно провозгласил на весь коридор: – Пирог! Милая, ты просто прелесть.
Я поднимаю растерянный взгляд на магистра и вижу только поворотившуюся ко мне спину.
– Не буду мешать, – словно сквозь вату доносится до меня, и он уходит.
И совершенно не моя вина, что Антейн не среагировал вовремя на произнесенное мной крайне угрожающим голосом:
– Сладенького захотелось, «милый»?
В общем, не повезло опять магистру Тесме. Или мне. Факт в том, что именно он стаскивал меня с распластанного по полу тела Двэйна-младшего, по лицу и волосам которого я размазывала остатки пирога, которые мне не удалось насильно запихать ему в глотку. К сожалению, я еще и полы умудрилась этим пирогом измазать.
Алистар, даже не дослушав полностью от Тесме перечень мною осуществленного, сразу отправил меня отмывать испачканное в коридоре в качестве отработки. Разговора опять не получилось.
– И еще одна драка, опять-таки все с тем же адептом, – сверлит меня зеленый взгляд.
Вот тут мне действительно нечего сказать в свое оправдание. Просто был тяжелый день. Просто опять не удалось поговорить с магистром, а тут этот подвернулся и попытался что-то высказать. Я даже не слушала. Злая была. Ну и выбросила вперед руку с кулаком, как меня отчим учил.
Итог – у Антейна сломан нос, кровища хлещет, а Тесме оттаскивает меня к куратору и орет, чтобы он что-то сделал со своей бешеной адепткой. В общем, наказание по еженедельной уборке кабинета Тесме я закончила отрабатывать только недавно.
– И вот теперь, за месяц до сессии, вы оказываетесь не допущены до половины предметов, – внезапно буквально проревел магистр.
Я даже вздрогнула от неожиданности. Довела-таки. Но что я могла сделать? Ничего другого не оставалось. Мне это нужно было. Нужно было растрясти его, заставить хоть как-то обратить на меня внимание и поговорить со мной! Ну и вот, подействовало.
– Вы же только-только в прошлом семестре выползли из долгов! – рвал и метал преподаватель. – А теперь снова! Мало того, что вы без конца нарушаете правила поведения, так теперь еще и учебу снова забросили! Да сколько же можно! Мне как будто больше заняться нечем, кроме как разбираться с последствиями ваших бурных отношений с моим племянником, – уже устало выдохнул магистр, опускаясь обратно в кресло, с которого вскочил во время своей эмоциональной речи.
– У меня нет с ним никаких отношений, я просто его жестоко избиваю. Знали бы все и тоже бы… – пробурчала я, но меня прервали:
– Увольте меня от подробностей, – снова словно покрылся коркой льда Алистар. – Я просто хочу понять, что вам в конце концов нужно, чтобы успокоиться и снова взяться за ум, – проговорил он, так неосторожно произнеся эту фразу.
И я поняла: вот он, мой шанс, предоставленный судьбой.
– Мотивация, мне нужна мотивация, – твердо произнесла я, поднимая на него уверенный взгляд.
– Вы издеваетесь? – проревел магистр, мгновенно вспыхивая яростью.
Я даже слегка испугалась, заметив, как внезапно заострились черты его лица и он как будто даже раздался в плечах.
– Вы уверены, что не ошиблись адресом на этот случай? – язвительно поинтересовался он, нависая надо мной и над столом.
– Уверена, – кивнула я, выдерживая его испытующий взгляд.
– И что же вы хотите на этот раз? Предпочту, чтобы теперь вы озвучили это сами, дабы снова не возникло недопонимания, – буквально дышал он гневом.
Все, Шаго, время быть смелой и решительной. Только такие добиваются успеха в жизни. Это был очень рискованный ход, я отчаянно надеялась не покраснеть и все же решилась.
– Вас – в мое полное и безоговорочное владение, – тихо проговорила я и, пока еще не испугалась своей смелости, приподнялась в кресле и, обняв руками его за шею, прижалась своими губами к его.
Магистр Двэйн под моими руками застыл, кажется, даже дышать перестал. И я застыла, все так же прижимаясь к его губам. Просто потому, что не знала, что делать, опыта у меня в этих делах никакого. Я вообще рассчитывала, что он отреагирует на мой порыв души. А он просто стоит.
Так и не дождавшись ответных действий, я все-таки немного отстранилась, все же не отпуская рук, и слегка приоткрыла глаза, чтобы оценить степень злости собственного куратора.
И наткнулась на бушующее изумрудное пламя его глаз. Такое чувство, что тепло этого пламени мгновенно затопило меня до самых кончиков пальцев.
– И никакой ошибки в этот раз? – внезапно хриплым голосом спросил у меня Алистар.
– Никакой, – робко прошептала в ответ.
– Никаких недопониманий?
– Нет, – еще тише прошептала я.
– Уверена? – и такой проникновенный взгляд, что разве могла я ответить что-то другое.
– Уверена.
И в следующее мгновение под шорох бесчисленных бумаг, мгновенно сметенных со стола, меня невероятно ловким движением перетянули через него к себе на колени. И я даже пискнуть не успела, как мои губы обожгли горячим поцелуем. И теперь уже никакой нежности, только бешеная страсть и жажда, завоевание, заставляющее безмолвно покориться захватчику. Стоит признать, что захватчику я покорилась бы без сопротивления в любом случае.
– А что взамен? – спросил магистр несколькими минутами позднее, когда мы уже просто сидели в обнимку, я довольно улыбалась ему в плечо, а он легко перебирал мои волосы.
– В смысле? – немного не поняла я и, подняв взгляд, наткнулась на хитрый взор.
– Я предоставляю себя в твое полное владение, а ты? – провокационно спросили у меня.
– Ну, тоже, – засмущалась я от столь откровенного вопроса, – предоставляю в полное и безоговорочное.
– Соглашусь, но с небольшим дополнением, – по-доброму усмехнулся Алистар. – Мне еще понадобится твое полное и безоговорочное «да» на один вопрос.
– Какой? – вопросительно уставилась на него.
– А вот это ты узнаешь только после того, как сдашь и эту сессию на «отлично». И я надеюсь, ты очень постараешься, ведь времени осталось немного.
– Я постараюсь, – пообещала я. – Главное – чтобы мотивация оказалась достойной.
– Уверен, тебе понравится, – пообещали мне в ответ.

Ника Ёрш
Каждой твари по паре

Пролог 

– «Бытовые проклятия», – вслух прочитала я, разглядывая серенькую потрепанную книжечку, покрытую толстым слоем пыли. – Эй, Хор, глянь, что нашла!
– Отстань, Рива! – Брат пыхтел от натуги, перетаскивая тяжеленный стол к окну. – Если что-то ценное – клади в коробку. Мусор – в мешок.
Покрутив в руках находку, пожала плечами и кинула ее в заполненный до краев мешок. Ерунда какая-то.
Потертый деревянный сундук быстро опустел, но ничего по-настоящему интересного в нем я так и не нашла. Жаль. Отец сказал, что можно взять любую понравившуюся вещь, если приберемся в этом полуразвалившемся домике. Все самое ценное он уже давно вынес, поэтому и отправил нас с братом без боязни. Но мы с Хором продолжали искать, до последнего надеясь на удачу.
И вот я перерыла три шкафа и четыре сундука, так ничего дельного и не обнаружив. Разочарованно вздохнув, заглянула в коробку – там сиротливо лежала маленькая фарфоровая шкатулочка с отбитым уголком. Возьму хоть это – может, удастся выменять на что-то интересное?
– Рива, – окликнул меня брат, – оттащи мешок к остальным. Там одни бумажки, он не тяжелый. Я сейчас закончу здесь и займусь мусором.
Кивнув, взялась выполнять поручение. Обидно – столько времени впустую! Могла бы просто попросить материальное поощрение, но нет же, поддалась на уговоры брата.
Усевшись на покосившемся от времени крыльце, я задумчиво осмотрела внутренний двор, поваленный забор и мешки с мусором. Зачем вообще понадобилось приводить эту хибару в нормальный вид? Неужели кто-то действительно согласится здесь жить? Хотя, когда отец с братом подлатают крышу и ограждение, а дядька закончит с фасадом, кто знает, может, и удастся выручить неплохую сумму. Еще озеленение провести бы. Матушка посадит цветы, несколько яблонь и кустарник… Да, определенно выйдет неплохо.
Задумавшись, облокотилась на последний мешок вместо перил и с тихим «оу» кубарем слетела с крыльца. Приземлилась неудачно – лицом в землю, к тому же наткнулась на что-то твердое. Синяк под глазом теперь обеспечен…
– Гадство, – выругалась я, отплевываясь и фыркая. – Скорее бы сбежать подальше отсюда.
Кое-как поднявшись, осмотрела себя и горько всхлипнула от жалости и обиды. Еще и платье порвала, и выгваздалась вся. Настроение совсем испортилось. Это я еще свой «прекрасный лик» не видела…
И тут внимание приковало серое пятнышко на фоне кучи высыпавшихся из мешка бумажек. Книга «Бытовые проклятия» лежала сверху, больше того, кажется, именно об нее я ударилась.
– Ух, коварная вещица, – с некоторой долей уважения пробормотала я, присаживаясь на корточки. – Ну, давай посмотрим, что ты такое.
На первой страничке обнаружилась большая картинка, нарисованная чернилами, с изображением сурового мужика в черном плаще с капюшоном и крупным волевым подбородком. Глаз не видно, только кончик носа и презрительно искривленные губы. Руки этого типа были раскинуты в стороны, а у ног красовалась корявая надпись: «Собственность адепта второго курса Академии Проклятий Ф. Нуфры».
О как! Учебник, значит. Самый настоящий. Вот это уже интересненько!

Глава 1 
Первая кровь 

Упав на кровать, я прикрыла глаза, защищая их от яркого полуденного солнца, рвущегося в окно. Отец с братом остались в купленном доме, доводить его до ума. Меня отпустили – пришлось прикинуться, что наступил очередной приступ. Конечно, они подозревали, что я притворяюсь, но кто возьмет на себя ответственность за последствия, если это не так?
Довольно ухмыльнувшись, перевернулась на живот и накинула подушку поверх головы. Матушка с теткой слишком громко беседовали – даже сквозь закрытую дверь я слышала их голоса. Из-за меня спорят. Тетка настаивает, что меня нужно срочно выдать замуж. На вопрос матери «Кто ее, убогую, возьмет?» тетка предложила хромого Вантея. Какой-никакой, а мужик. Мать ни в какую не соглашалась: я у нее дочка единственная, хоть и болезная, но любимая. «Пусть лучше старой девой сидит, – услышала я, – авось найдут способ вылечить, и вот тогда…»
Ну нет! Не собираюсь я вылечиваться. Зачем? Чтобы продали подороже прислугой в чужую семью? Чтобы я, как матушка, батрачила с утра до ночи? Чтобы мужик, нагулявшись с друзьями, возвращался в дом и требовал накормить – напоить – приласкать и рот не разевать?! Ага-ага! В следующей жизни – и то может быть.
Как же мне повезло пять лет назад ягод бурдзянки наесться! Спасибо, Бездна, за эту отраву! Я тогда во время семейного похода отцову настойку решила попробовать. Взрослые, порядком подустав от сбора грибов-ягод, улеглись кто где подремать, брат с отцом ушли проверить округу на предмет нечисти, а мне не спалось и тянуло на приключения. Много ли нужно тринадцатилетней девчонке? Первая же стопка обожгла горло так, что думала, сгорю заживо.
Помчалась к ручью, воды наглоталась, глазами шальными осмотрелась впотьмах – ягода висит какая-то, вроде брусника. Ну я, не разобравшись, возьми да съешь горсточку. Горло, главное, прошло, а вот с организмом беда началась: в глазах то темнело, то светлело, желудок урчал, к ногам тяжесть привалила. В общем, на силу до лагеря нашего добралась, упала у костра и давай в конвульсиях биться.
Дядька первым подорвался, рукоять кинжала поперек в рот мне засунул, к земле конечности прижал и, «успокоив», постановил:
– Рива больна! Моя магия здесь бессильна, поделать ничего не могу.
Для кого-то подобное заявление – приговор, а для меня – свобода! Культ Тьмы у нас в Приграничье чтут свято. В соответствии с ним мать с отцом уже тогда приглядели мне жениха побогаче, выкуп ему определили – он аж в Ардам умчал, зарабатывать. Если бы все пошло по плану родителей, я бы стала собственностью даже не мужа, а его семьи, бесправной вещью. Извращенец. А как его еще назвать? Я и сейчас-то, в свои почти восемнадцать, слишком мелкая и нескладная в отличие от сверстниц, а тогда так вообще кожа да кости была. Хотя лицом-то я красивая вышла, в мать: с волосами цвета спелой вишни, большеглазая, с милым носиком и пухлыми алыми губками – мечта темного лорда на белом коне.
Только лорд вместе с конем загнется в пути, пока до меня доберется. Север Приграничья – не место для неженок южан. Мужчины у нас сплошь суровые и шутить не любят.
Снова перевернулась на спину, закинула подушку подальше и мечтательно уставилась в потолок. Через три недели мне восемнадцать исполнится, тогда достану подделанные документы: приглашение на лечение из Ардама, подкину их отцу, и начнется новая жизнь! Все считают меня больной неизвестным, но страшным заболеванием – благодаря дяде Шраю, а я старательно поддерживаю миф. На дорогого мага-лекаря денег у нас нет и не будет: кроме меня, в семье растут мой брат-близнец и пятеро младших. Отец, помимо охоты, взялся вот дома старые скупать, ремонтировать своими силами и продавать подороже. Только прибыли с того дела – полсеребрушки.
Мою тайну знают немногие. Всего двое, если точнее: Шрай и Хор. Но дядя сам всю жизнь дурачком прикидывается, лишь бы работать много не заставляли, а Хор не выдаст – он согласился молчать, если это сделает меня счастливой.
Вообще, народ в Приграничье очень работящий, только в каждом роду, как говорится, не без урода. Так у нас таких несколько вышло. Дядька родился на десять минут позже моего отца, Ардиса Виари, и это дало ему право считаться младшим. Так он сам решил и остальным доказывал всегда. Руки у обоих братьев золотые, а вот головы работают совсем по-разному.
У дядьки семьи нет – ему жалко стало накопленные деньги за женщину отдавать, так что он просто к местной вдове, тетке Саре, наведывается: у той и дом от мужа остался, и сыновья разъехались недавно, и неприхотлива она.
Подружки мои все давно замужем и с детьми возятся, одна только я в девках засиделась. Слава Бездне. У меня свои планы на жизнь, и я никому не позволю их изменить!
В глубине дома громко хлопнула дверь, и тут же послышались новые голоса: Тор и Дин пришли с занятий. Сейчас еще Оливер с Дарком подоспеют, и снова в столовой толкотня начнется даже среди бела дня. Уж не говорю о том, что бывает вечерами. Как же здорово я заживу в столице! Сэм уже почти все устроил. Друг поселит меня в одной из своих городских квартир и поможет найти работу секретаря у богача. Он обещал. И пусть отец никогда не доверял этому парню, называя его развратником и пустословом, я точно знаю – Сэм хороший!
Мечтательно улыбнувшись, глянула на тумбу, в которой хранила сделанное им письмо-приглашение в столицу на лечение. Взгляд невольно привлекло серое пятно на темно-коричневом полу комнаты. Книга! Я и забыла о своей находке.
Вскочив, подошла поближе и уселась перед нею на корточки, пристально вглядываясь в невзрачную обложку. Вроде бы ничего особенного в ней нет, отчего же тогда странное зудящее чувство тревоги разливается в груди?
Ай, была не была, чего гадать, если можно все самой прямо сейчас проверить? Схватила необычную вещицу и вернулась на кровать.
Снова полюбовавшись на загадочного мужика, украшавшего собой первую страничку, перевернула дальше. Там обнаружились две пустые страницы, и лишь внизу, на левой, стояла практически стертая временем печать с надписью «Библиотека Академии Проклятий».
Академия Проклятий! Ну надо же!
Ох, как гулко забилось сердечко! Облизнув пересохшие от волнения губы, снова перевернула страницу.
«Бытовые проклятия» – гласила надпись слева. «Общие принципы» – прочла я заголовок справа. И далее несколько правил, как надо действовать проклинающему.
Непонятные пояснения про восходящие и нисходящие потоки силы, степени и уровни вплетения энергии я с умным лицом пролистала, особо не вникая в написанное. Скукота. Лишь на шестой странице остановилась и прочла самое, по-моему, главное: произносить проклятие необходимо четко и разборчиво, не отвлекаясь на окружающие помехи. Как его снять – не написали.
Подумаешь, напугали. Меня, когда я бордзянки объелась, три дня так полоскало, что все ваши проклятия – детский лепет. Кроме того, применять новые знания я пока ни на ком не собиралась, поэтому противоядие или антидот, или как там его, мне не понадобится.
Не утерпев, глянула следующий урок: «Проклятие хромоты» – гласило название. Недобро ухмыльнувшись, заучила и его, снова пропуская все непонятные символы и заумные речи. С самого детства все глупости мигом запоминаю, как и обиды.
Обиды… Тут же хромоногий Вантей вспомнился. Ходит вечно около нашего двора, на меня любуется и слюни пускает. У нас даже малина по всему периметру буйным цветом пошла – влага ей очень нравится.
Представила на миг, что однажды насчет нашей с хромым свадьбы всерьез заговорят. И тут же Вантей в воображении нарисовался: в парадном костюме, белой рубахе и почему-то красных сапогах. А рядом его братья-сваты, с договором на пожизненное рабство. Жених, тоже мне! Чтоб ему еще и окосеть, к Бездне! Последнее произнесла вслух и тут же закрыла рот ладошкой: очень уж матушка не любит, когда я браниться начинаю вслед за братьями.
– Рива, – в дверь моей комнатушки несколько раз долбанули кулаком, – обед!
– Иду, – ответила братцу, не глядя засовывая учебник под подушку, – сейчас спущусь!
Руку обожгла резкая боль. Вскрикнув, отдернула ее от книги и посмотрела на кровоточащий указательный палец. Это еще что такое?
– Идешь? – Тор, как всегда, торчал под дверью, ожидая меня. Пока не выйду – не успокоится.
Закатив глаза, слезла с кровати и пошла на выход, облизнув порез. Надо же так неаккуратно книгу закрыть.
Пока ела, все время ловила на себе пристальный задумчивый взгляд тетки. С тех пор как умер ее муж, а сыновья уехали в столицу в поисках работы, женщине совсем нечем стало заниматься. И вот, кажется, она нашла себе новую жертву: меня. Если я права и тетка решила выдать меня замуж, то дело плохо! Эта женщина та еще заноза, а мне только ее напора и не хватает.
Пришлось снова изобразить припадок. Мама всполошилась, заохала, даже слезу пустила – так меня жалко стало, а тетка сидела, прищурившись, и ухмылялась. Ну все, чувствует моя левая пятка: она что-то задумала.
– Чтоб ей пусто было, – сорвалось с моих губ…

Глава 2 
Проклятийница 

– Ивар, у меня есть к тебе дело. Заявка от Академии Проклятий пришла. – Сухопарый мужчина в длинной черной мантии смотрел на меня сурово и осуждающе. – Ты вообще в курсе, сколько здесь прохлаждаешься?
Я прикрыл глаза и поморщился: он специально кричит, понимая, как мне плохо.
– Ивар! – голос отца на миг стал выше обычного. Я с интересом взглянул на него из-под шляпы: так и есть, он злится. Вон правый угол губ несколько раз дернулся и мизинец подрагивает.
– Мм-м? – решил все-таки уточнить, зачем понадобился.
– Мм-м?! Это все, что ты можешь мне сказать?! – Теперь губы отца превратились в тонкую черную щель, глаза потемнели, на висках появилась вязь черных вен. Бесится. – Поднимись, когда с тобой разговаривает глава семьи!
– Может, мне еще сплясать для тебя? – Я усмехнулся и демонстративно зевнул.
– Ты забываешься, сын! – Магистра темной магии Гариера Ривье не каждому доводилось увидеть в столь взвинченном состоянии. А мне везло. С самого детства я у него как кость в горле – сын безродной любовницы, причина ссор с законной супругой, бельмо на глазу. У него ведь есть два официальных наследника, вот только одна загвоздка не дает Гариеру стать абсолютно счастливым – и это я.
Великая Бездна словно в насмешку над могучим темным лордом наделила огромной силой его бастарда, при этом практически лишив магии обоих моих законнорожденных братьев.
Отец засунул руки в карманы мантии и, погрузившись в мир тягостных дум, зашагал по моему временному убежищу – одиночной камере в городской тюрьме. Все как всегда: очередная драка в харчевне, очередные разбитые рожи, очередной донос… Очнулся я уже здесь. День или два провалялся, ожидая полной регенерации, и вот появился он. Балует меня папашка. Только это неспроста – он добрых дел за «спасибо» в жизни не делал.
– Так чего надо? – спросил я, закидывая шляпу подальше. – Что на этот раз?
Он немного помолчал, разглядывая меня из-под сурово сдвинутых бровей, затем выдал:
– Поедешь в Приграничье. Запрос Академии. Несанкционированный проклятийник объявился.
– А попроще никого не нашли? – Сев на койке, я растер лицо руками и немного размял затекшую шею. Все-таки пора завязывать с подобными вечеринками – магический резерв до сих пор наполовину пуст.
– Посылали туда уже молодого следователя. Он съездил и вернулся несолоно хлебавши. Еще и оглох, – тем временем ответил Гариер.
– Как это? – Я поднял на отца заинтересованный взгляд.
– Кто-то с даром открыл учебник, оплатил урок кровью и выдал серию несанкционированных проклятий. Академия действовала по стандартной схеме, сообщив нам о случившемся. Офицер Хойт Тувьер выехал на место, отследил зов крови, остановился в городке на ночлег и расспросил хозяина харчевни о местных жителях и магически одаренных людях. Составив список подозреваемых, парень ушел спать, а наутро оглох. Полностью. Один мужик из местных владеет небольшим лекарским даром, он офицера осмотрел и сказал, что все дело в климате – мол, не подходят Хойту местные погодные условия, пора ему домой. Тот обдумал ситуацию и уехал.
– Вылечили? – уточнил я.
– Пока нет, разбираются, – отец недовольно повел плечами, – там очень странная схема проклятия, доработанная, видимо. Что касается учебника, его увез бывший адепт академии лет пятнадцать назад. Подробнее тебе в отделении расскажут, если согласишься взяться за дело.
Гариер уже понял, что я возьмусь. Я всегда соглашаюсь на его условия, а он всегда вытаскивает меня из переделок. Такой вот круговорот «всегда» в семье Ривье.
– Хорошо, – я поднялся и направился к выходу из камеры, – сведи меня с тем офицером, хочу выслушать, что ему удалось узнать у хозяина таверны.

* * *

Ничего стоящего парень мне не рассказал. Офицер Хойт Тувьер отличался субтильным телосложением и довольно-таки сильным ментальным даром. Даже удивительно, что этот полувампир не смог вывести на чистую воду мелкого проклятийника.
Сидя в почтовой карете, я вспоминал подробности его рассказа, пытаясь вычленить из них то, что могло хоть как-то пригодиться в деле.
Итак, Тувьер переместился через ближайший портал до Приграничья, после чего он, как и я, вынужден был ехать на общественном транспорте, ибо прожигать пространство в этих землях запрещено указом императора. Прибыв на место, молодой человек нашел постоялый двор и снял комнату. Немного отдохнув, отправился по адресатам, на которых было наложено проклятие. Таковых, по подсчетам менталиста, оказалось трое. Каждого из них он прощупал с помощью своих способностей и сделал соответствующие записи.
Первый проклятый – Вантей Аунц. Местный холостяк средних лет, инвалид: по его словам, во время охоты наткнулся на загрызня и чудом уцелел, оставшись при этом хромым. Вантея этого Тувьер описал тремя словами: странный, скупой, занудный. Он, собственно, и стал первой жертвой проклятия – окосел на оба глаза. Офицер Ночной стражи предложил калеке проехать в столицу для снятия увечья, но тот, узнав, что за дорогу и лечение придется платить самому, категорично отказался, пожаловавшись на немощь и безденежье.
Вторая жертва – Киара Диарг – местная вдова, сплетница и сводница. В последнее время сильно заскучала и чаще обычного стала лезть не в свои дела: раздавать советы, делиться опасениями, просто «каркать». Она получила проклятие «невезения», словно посмотрела в разбитое зеркало, хотя клянется, что подобного с ней не случалось. Куда бы женщина ни шла, чтобы она ни делала – всюду ее ждали неудачи, беды и неприятности. Госпожа Киара отправилась в столицу для прохождения тщательного осмотра и снятия проклятия.
Третьей жертвой стал молодой человек по имени Дидри Вайнторг. Очень красивый прежде, он получил проклятие, связанное с внешностью. Какое именно, Тувьер распознать не смог, но предположительно «Поцелуй старости». Парнишка вышел из дома буквально на полчаса, пообщался с местными девушками у реки, набрал воды и вернулся в дом. После чего за считаные минуты превратился в старика прямо на глазах у шокированной матери. Дидри также отправился в столицу для исцеления.
Последней, четвертой, жертвой стал сам Тувьер.
Вернувшись на постоялый двор, молодой человек побеседовал с хозяином, расспросив того о местных жителях с магическими способностями и составив небольшой список из трех фамилий.
Бабка Агафонья, местная предсказательница, к которой все бегали за гаданием на суженого и приворотными-отворотными зельями, была вычеркнута из подозреваемых после первой же беседы. Офицер сразу понял, что магии в старушке совсем мало, зато харизмы – хоть отбавляй. Собственно, тем она и жила.
Также Тувеьер успел навестить местного холостяка и разгильдяя Шрая Виари. Тот, судя по наблюдениям молодого следователя, имел слабый дар врачевания, чем и зарабатывал себе на жизнь, не стесняясь завышать цены. Кроме отсутствия совести и присутствия наглости, он оказался ничем не примечательным.
В списке подозреваемых, как ни странно, значился и хромой (а теперь и косой) Вантей Аунц. У мужчины, судя по словам хозяина постоялого двора, был небольшой дар предвидения, однако до него Тувьер добраться уже не успел – оглох и уехал.
Здесь следует отметить, что на офицере стояла неслабая защита, как и на каждом Ночном страже Темной империи, но проклятийник с легкостью обошел ее, применив совершенно неизвестные потоки силы. Это и обескуражило полувампира, привыкшего с легкостью решать подобного рода проблемы.
И вот теперь парнишку заменил я, задумчиво поглядывающий на невеселый пейзаж за окном и размышляющий на тему поломки транспорта. Кучер наш был пьян, скорость его движения явно превышала установленную норму, а дороги в этих холодных местах оказались полны ухабов и крутых поворотов. Карету, запряженную четверкой стареньких лошадей, периодически бросало из стороны в сторону. В какой-то момент ось колеса наконец-то не выдержала и дала трещину. Кучер, делая сальто через голову, громко помянул Бездну и приземлился прямо на гостеприимную землю Приграничья.
Удивительно, но он не убился и даже ничего не сломал. Воистину, судьба благосклонная к пьяницам и дуракам – я не раз проверял это на себе, но вот убедился снова и на чужом примере.
Без спроса отцепив одну из лошадок, больше всего внушающую доверие, стащил с козел припасенные там седло и подпругу, закрепил все на своем новом транспорте, кинул мужику монетку за аренду кобылы и умчал за горизонт. Время не терпит: за поимку проклятийника папаша обещал неплохую премию, которую я, вернувшись, с удовольствием потрачу на выпивку.

Глава 3 
Темный лорд на белом коне 

С трудом отмыв жир с последнего столика, я кинула тряпку в ведро с грязной водой и отерла пот со лба. Как же все это надоело!
Подработка в этой дыре, нотации матушки, осуждающий взгляд брата… Хор – единственный, кому я решилась рассказать о том, что натворила. Никогда раньше мои пожелания так быстро не воплощались в суровую реальность. Вантей окосел, тетка всюду наталкивается на неприятности, еще и этот Дидри, чтоб его… Ой! Лучше больше о нем не думать – от проклятия подальше.
И ведь я не хотела ничего дурного! Раньше с завидной частотой желала многим гадостей, но никогда эти гадости не сбывались! И тут – на тебе. Чудеса наоборот.
Я поняла, что именно происходит, только после приезда офицера из Ардана. Мелкий, тощий, красноглазый вампирюга вел себя заносчиво и надменно. Но меня это не особенно волновало, пока он не объяснил, что приехал задержать несанкционированного проклятийника. Знакомые имена выбили меня из колеи. А потом я просто сопоставила факты: пожелала Вантею косоглазия – вот оно, сказала тетке, чтоб ей пусто было, – так теперь из неприятностей не вылезает. Потом этот выскочка, Дидри, обозвал меня старой девой… Да кто он такой?! Подумаешь, первый красавчик на нашей улице в три дома. В городе полно подобных ему. Но слова парня меня зацепили – вот я и сказала: «Сам ты старикашка». Разве это проклятие?! Получается, что так. Потому что Дидри через полчаса совершенно состарился.
Приезд Ночного стража меня напугал. Особенно стало не по себе, когда услышала разговор этого Хойта и хозяина постоялого двора, дядьки Пинга. Я как раз мыла полы на кухне, когда до моих ушей донесся разговор:
– … а еще господин Шрай Виари. Он лекарь. Очень хороший, но жуть какой ленивый. Тоже маг, хоть и слабый. Такой мог и проклясть, если ему что-то не по нраву пришлось – он злопамятный, собака.
«Вот же трепло! – проговорила я. – Хоть бы месяцок помолчал, дал людям отдохнуть от своих сплетен! И этот Хойт хорош – уши развесил, каждому пройдохе верит. Чтоб ему уши позакладывало!»
И Пинг замолчал, а Хойт оглох. В тот же вечер. Теперь молчу и я. Молчу и оттираю жир со столов в харчевне. Пора делать ноги из этого забытого Бездной Приграничья, пока меня не забрали под белы рученьки. Глянув на свои красные мозолистые конечности, поморщилась – до белых им ой как далеко. Вот уеду в столицу – заживу!
– Э, – услышала окрик Пинга, – ау-э. М-м-м.
А жестами на ведро показывает и на улицу: мол, выливай помои и иди отсюда.
– Сейчас, – поморщившись, пошла исполнять поручение.
Во дворе было холодно. Вечер выдался ветреный, а я вышла в одном шерстяном платье, забыв накинуть пальто и платок.
Размахнувшись, хотела уже плеснуть грязную воду за ворота, да так и обмерла: там, в нескольких десятках шагов от меня, ехал Он! Темный лорд на белом коне… Тот самый, из моих детских сказок, привезенных дядей Шраем из Ардана. Косая сажень в плечах, аристократический лик, волевой подборок и дорогущая одежда.
Я восхищенно распахнула глаза и почувствовала, как льется по ногам грязная водица.
– Слышь, клуша, – заговорил со мной оживший сказочный образ, – это и есть лучший постоялый двор в вашем захолустье?
Очарование моментом как рукой сняло. И тут я пригляделась к лорду подробнее: волосы грязные и спутанные, на волевом подбородке щетина, на губах – презрительная издевка… Да и конь его – не конь вовсе, а кляча полудохлая.
Плеснув остатки водицы из своего ведра прямо под ноги коняге, громко оповестила:
– Нищим не подаем! – и гордо удалилась, хлюпая мокрыми сапожками и оставляя после себя мелкие лужицы. Вот так, знай наших, столичный хлыщ.
Забежав в прогретую, задымленную чадящей печкой кухню, почувствовала, насколько замерзла и проголодалась. Руки сполоснула в тазу и тут же стащила из плохо прикрытой кастрюли горяченький пирог с картошкой.
Мокрую обувь сняла и поставила у печки, временно, нацепив галоши тетки Дарки, хозяйской жены. Она как раз готовила ужин для двоих постояльцев и, как всегда, жаловалась на мужа:
– Всю ночь, гад такой, шарит по мне своими лапами! Ни отдыха, ни продыха. Днем готовь на всех, корми скотину, дои коров, а ночью ему долги супружеские отдавай, и обязательно с удовольствием на лице! Теперь еще и говорить нормально не может: только блеет что-то невразумительное, еще и бесится, что не сразу все понимают, чего его высочеству в башку взбрело! – Тут она заметила, как я доедаю третий пирог с картошкой, и стукнула меня по руке половником: – Как помочь тетке – так она смертельно больна, а как пузо набить – так сразу растущий организм! Я тебе не мать, чтоб кормить такую детину задарма.
Я пожала плечами и демонстративно отодвинула кастрюлю с пирогами в сторону – все равно уже наелась. И вообще пора домой убегать, не сегодня завтра от Сэма письмо придет, собираться нужно.
Только успела свои сапожки и пальто натянуть, как в дверь постучали. Тот самый лорд, который и не лорд вовсе, вошел в кухню, не дожидаясь разрешения.
– Темных вам, – поприветствовал нас мужчина, ни к кому конкретно не обращаясь и разглядывая помещение. – Кто жена хозяина?
Мы с теткой Даркой переглянулись. Она – дородная женщина в годах, под стать своему мужу, а я девушка хрупкая и явно несовершеннолетняя. Нехороший намек приезжего заставил нас обеих осуждающе его осмотреть и многозначительно промолчать.
– Понятно. – Он хмыкнул, ни капли не раскаявшись. – А ты тогда кто? – в меня ткнули длинным пальцем, украшенным перстнем из серебряного металла с прозрачным камнем по центру.
– А вам-то чего? – Жена хозяина нахмурилась и уперла пухлые руки в не менее пухлые бока. – Чего надо здесь?
– Господин Ривье, – представился незваный гость, продолжая разглядывать недовольную сим фактом меня, – офицер Ночной стражи.
И тут у меня все упало: сердце в пятки, зажатый в ладони пирожок на пол, а надежды на лучшую жизнь вообще укатились в Бездну. Этот тип выглядел куда серьезнее прежнего вампирюги.
– Итак? – Темный лорд облокотился на дверной косяк.
– Я уборщица всего лишь, – шепнула, отступая поближе к теплой печке, – подрабатываю у них, – кивнула в сторону притихшей тетки.
– Угу, – господин Ривье не сводил с меня взгляда, – всего лишь, – задумчиво повторил он, отталкиваясь плечом от двери и делая несколько шагов в моем направлении.
– Чего вам? – насупившись, кинула умоляющий взгляд на Дарку.
Слава Бездне, добрая женщина не бросила меня на растерзание:
– Она-то вам почто? Если вопросы какие есть – спрашивайте у меня, я здесь всем заведую. А девчонке домой пора, темнеет уже.
Он пожал плечами и, склонив голову к левому плечу, указал рукой на выход, медленно, со странной интонацией в голосе, проговорив:
– Ну, беги, девочка. Раз надо. А я сейчас с вами поговорю и к Вантею Аунцу отправлюсь. Успею ведь до темноты?
Я уже закрывала дверь в кухню, когда услышала последние слова офицера. Страх липкой волной прокатился от позвоночника к затылку, застряв в густых волосах цвета спелой вишни. Мне крышка! Хотя почему мне? Если у Аунца главную улику найдут, то он и расхлебывать все будет! Осталось подбросить учебник куда следует…
План созрел в голове мгновенно, и я поспешила воплотить его в жизнь, не особенно задумываясь о последствиях. На все про все понадобилось не больше получаса, после чего я на цыпочках прокралась через чужой двор и опрометью кинулась домой.
Сегодня брат почему-то не пошел гулять со своей избранницей, Фейкой, и это было очень странно. Одарив его удивленным взглядом, я пробежала в комнату и попыталась плотно закрыть за собой дверь. Не вышло. Помешала нога сорок пятого размера в дырявом черном носке.
– Мне некогда болтать, Хор, – возмутилась я, старательно отпихивая брата подальше. – Не видишь, что ли, сестрица под дождь попала, в грязи извалялась, вот-вот воспаление подхватит! Прояви сочувствие к младшенькой.
– О сочувствии не может быть и речи, а то, что в грязи повалялась, – знаю. – Брат вошел в комнату и самолично повернул в замке ключик. Два раза. Так, сейчас будет воспитывать. – Ты заигралась, Рива. Мне написали друзья из Ардама. Дидри Вайнторг пережил сердечный приступ в теле старика. Проклятие, наложенное на него, снять не удается. Сюда послали одного из лучших следователей Ночной стражи, он будет искать проклятийника и найдет во что бы то ни стало.
Я села на кровать, спрятав озябшие ноги под лоскутное покрывало, и уставилась на брата взглядом, полным раскаяния.
– Хор…
– Помолчи, – он вскинул руку вверх, – знаю все, что ты сейчас скажешь. Оправдания, лепет, сожаления… Это может повлиять на меня, но не на офицера Ночной стражи! Он темный. Не из наших, а темный. Такие, как ты и я, для них ничтожны. Они умны, расчетливы и наделены магическими способностями. Тот офицер легко манипулирует людьми, загоняет их в ловушку и наслаждается слабостями. Теперь прекрати изображать из себя невинную жертву и скажи, что ты планируешь делать дальше?
– Так я уже, – прошептала, прокручивая в голове события этого вечера, – все сделала.
– Что ты сделала, Рива? – В его глазах, так сильно похожих на мои собственные, полыхнул огонь. Брат стремительно приблизился и впился колючим взглядом в мое испуганное лицо: – Где ты была? Быстро и по порядку.
И я рассказала. Про встречу с офицером, про подслушанный разговор, про свой план…
– Ты – идиотка. – Хор закрыл глаза рукой и уселся рядом со мной. – Он ведь спровоцировал тебя! – Брат тут же вскочил на ноги: – За мной, бегом! Мы еще успеем все исправить!

* * *

Второй раз за вечер я стояла во дворе Вантея, но сейчас было гораздо страшнее, чем час назад. В любой момент мог прийти Ночной страж и поймать нас с поличным. Совсем недавно я закопала под старой яблоней, недалеко от дома «жениха», серый учебник с проклятиями. Мой замысел был прост и прекрасен – подставить гада и сбежать.
Злость на калеку проснулась во мне не за один день, но сегодня утром она прорвалась наружу. Хромой, а теперь еще и косой снова посмел прийти свататься. Сразу, как уехал вампирюга-офицер, Вантей приковылял к нам домой с купчей на огромное старое имение на западе Приграничья. Земля и имущество там гораздо дороже, чем в нашей глуши, а «жених» готов был купчую подарить в обмен на родительское благословение молодых. Отец задумался, а я взбесилась.
Против воли родителей я пойти не смогу, культ главы рода чтут так же свято, как и культ Тьмы. А значит, нужно реализовывать планы на побег быстрее. Я даже вещи вчера собрала: всего понемногу в мешок пихнула, на первое время в Ардаме хватит.
Только хромой словно почуял, что невеста из рук ускользает: пришел этим утром к нам и матушке сундучок, позолотой отделанный, подарил, а внутри ткани разные дорогие. Знает, гад, что она шить и вышивать любительница. В общем, теперь свадьба наша не за горами…
Офицера новенького мне сама Бездна послала, он-то мне и выход подсказал, как время потянуть можно. Закопала учебник под деревцем во дворе хромого и ушла домой, ждать его задержания. Пока его в Ардам на допросы увезут, пока поймут, что не он проклятийник, я успею сбежать куда глаза глядят, только меня и видели.
И вот снова-здорово: стою на холоде, зуб на зуб не попадает, жду, пока Хор назад книгу выкопает, чтоб ей в Бездну провалиться… и тут:
– Здравствуй, Ривушка, – хромой ловко выскочил из тени собственного дома и устремил неведомо куда раскосые очи, – меня дожидаешься, красота моя?
– Конечно, тебя, – а у самой сердце больно так о пятки ударилось, аж с прежнего ритма сбилось, – чего ж еще мне здесь делать?
– Так, может, в дом зайдешь? – И ручки свои тощие ко мне протянул.
– Зачем в духоте сидеть? – спросила, а у самой аж лицо от холода свело: – Воздух вон какой свежий – прелесть. Надышаться не могу.
– Тогда, конечно, наслаждайся, душа моя, – ухмыльнулся мой косой кошмар, а я так и услышала, как он про себя фразу договаривает: «… пока можешь». Ну, погоди, мы еще повоюем!
– Пошли, Вантей, погуляем, что ли? – улыбнулась ему заискивающе. У меня же брат там, во дворе, копается, вот-вот сюда выйдет.
– Не хочу я гулять. – Он хитро прищурился, а мне аж тошно, настолько противен мне весь его вид. – Или здесь с тобой стоять буду, или ко мне идем. Поговорим о будущем совместном.
Не иначе, как знает, что я неспроста тут стою? Ах ты ж кабелюка! Да чтоб тебе…
– Всего вам темного, – позади меня раздался тихий вкрадчивый голос. – Гуляете, молодежь?
Офицер Ночной стражи! В черном плаще до земли, в капюшоне, накинутом на голову – стоит, наглец, ухмыляется. А я вдруг картинку на форзаце учебника вспомнила – точь-в-точь подбородок, губы и нос такие же там нарисованы были. Страх отчего-то прокрался под кожу и холодными быстрыми шажками по позвоночнику к самому затылку пробежался. То ли озноб у меня от холода начался, то ли место, откуда ноги растут, почуяло беду: и то и другое плохо.
– Гуляем, господин офицер. – Вантей заулыбался, показывая желтые кривоватые зубы. – Вот с невестой решили обсудить планы на будущее. – И на меня рукой показывает, подмигивает. При этом один его глаз смотрит вверх, второй – на нежданного гостя.
– О, так скоро в империи на одну семью больше станет? – Ночной страж выдал радостный оскал, продолжая прятать взгляд в тени капюшона. – Замечательно! Мои вам поздравления.
– Какие поздравления? – Меня чуть не перекосило вслед за «женихом» от свалившегося счастья. – Оставьте-ка эти домыслы себе. Я еще согласие свое не давала, отец обдумывает предложение этого… – кивнула на свой хромой кошмар, опомнилась и добавила: – Этого прекрасного господина.
«Прекрасный» господин поджал тонкие губы, недобро зыркнул куда-то в разные стороны и, развернувшись, направился прочь, громко комментируя свой уход:
– Пойду в огород схожу. Шум мне там послышался давеча, а вдруг нечисть какая-то пробралась? – Тут он резко остановился и оглянулся на нас: – А может, и вы со мной? Вместе не так боязно, заодно и проверим мою догадку, развеем страхи.
– Почему нет? – Офицер скинул с себя капюшон и глянул на меня, как мне показалось, с насмешкой. – Как раз поговорим о происшествиях, имевших место в вашем… – осмотрелся вокруг, разглядывая наше захолустье, подбирая нужное слово. – Здесь, в общем.
– Не надо никуда идти, – я схватила офицера за руку и потянула в свою сторону, – привиделось ему… – Эх, что ж теперь будет? Там же Хор! Придется брать огонь на себя: – Жениху моему… – и тяжелую артиллерию в ход пустила: – Любимому…
Вантей – не смотри, что хромой – мигом до нас добежал, руку мою свободную в свои лапки, дрожащие от счастья, сгреб и проблеял:
– Ну вот и произнесены заветные слова, желанная моя! – и сияет весь. А меня аж подташнивать начало от мысли, что действительно за него замуж выйти придется. Прикрыла я глаза на миг и тихо-тихо зашептала, едва губами шевеля:
– Услышь меня, Бездна, не часто я к тебе обращаюсь. Пусть такая же тварь бессовестная, как я, в пару мне достанется, лишь бы не насильно. – Тут я глаза распахнула, увидела «жениха» и договорила: – И не этот…
– Чего там шепчешь, голубушка моя? – Вантей забеспокоился как-то, засуетился. Даже руку мою выпустил и на шаг отступил.
Что это с ним?
– О счастье нашем с тобой молюсь, – соврала я, не моргнув глазом. И тут почувствовала, как рядом офицер дернулся. Оказывается, я продолжала второй рукой его за запястье держать. Отпустив, виновато улыбнулась и проговорила нарочито равнодушно: – Простите меня, господин хороший, волнуюсь сильно. Перед обрядом прямо в дрожь бросает. И вообще домой мне пора: отец с матушкой заждались. Сбежала я, никого не предупредив, – вот что чувства к Вантею со мной делают.
– Иди-иди, душа моя. – «Жених» замахал руками, словно ему и самому не терпелось меня спровадить.
Странное у него поведение – несколько минут назад к себе шантажом заманивал-зазывал, свадебку обсудить не терпелось, и вот уже на попятную идет. А впрочем, мне это только на руку.
– Прощайте, – радостно улыбнулась и ринулась в сторону дома, молясь о том, чтобы Хор успел воспользоваться возможностью и удрать.
– До завтра, душа моя, – донеслось от хромого.
– До свидания, – подал голос офицер, – прощаться все-таки не стоит.
Вот же настырюги.
До дома добежала мигом, словно за мной стая загрызней гналась. Не помня себя, облокотилась на стену у входа и прислонилась лбом к холодному камню, восстанавливая сбитое дыхание. В этот момент до меня и донеслись голоса.
Спорили двое: мой отец и дядька Шрай.
– Ты не отдашь ее за этого калеку, – услышала я и тут же подошла ближе к распахнутому настежь окну веранды, – он сделает из твоей дочери рабыню. Не о таком она мечтает! Ей не место в нашей деревне, Ардис!
– Не тебе решать, где ее место! – Отец редко злился, но сейчас я ясно услышала, как звенит от ярости его голос. – Рива моя! Нажил бы себе детей и распоряжался ими, как захочешь!
– Хочешь воткнуть нож мне поглубже? Убить меня словом? Я запомню это. Но сейчас речь не о моей жизни – на ней давно стоит крест – речь о Риве. Она – не вещь, – дядька не уступал брату в накале страстей, – и не обглоданная кость, которую можно бросить дворовой псине! Ты обязан услышать меня, иначе…
– Иначе что? – отец заговорил тише, но при этом я кожей ощущала исходящее от него бешенство. – Не смей угрожать мне, Шрай. Я знаю твой маленький секрет и с легкостью могу написать, куда следует.
– Тогда пиши сразу и про свою дочь, – дядька шипел от негодования, – раскрой глаза, идиот, она – наследница дара. Думаешь, Вантей действительно влюбился настолько, что имение за девку отдает?! Вижу, что понимать начинаешь. Так вот, не обрекай себя на участь Дидри и подобных ему.
– Что? – голос отца дрогнул и затих.
– То! – Шрай громко фыркнул: – Хорош папаша, даже не заметил, насколько странно ведет себя единственная дочь.
– Да она всю жизнь такая! Я всегда подозревал, что из нее выйдет что-то, подобное тебе! Но и подумать не мог…
– Мужчины, вы разве не слышите, ужинать пора. – На веранду вошла мама. – Что-то случилось? Ардис?
– Иди в столовую. – Отец ответил грубо, но тут же исправился: – Все хорошо, не бери в голову. Мне нужно поговорить с Ривианной, а потом мы спустимся за стол. Идем, Шрай. Теперь я знаю, чем вызвана твоя забота о моей дочери: боишься и сам под одну с ней метлу попасть.
Хлопнула дверь, затихли звуки шагов и голосов, а я никак не могла наладить сбившееся дыхание. Шрай в курсе, что это я прокляла Дидри, но откуда ему знать?! Хор проболтался? Быть не может… А теперь еще и отец все знает. Вообще он добрый и спокойный, только вот я лимит его терпения исчерпала через несколько минут после рождения: как только он узнал, что на свет появилась дочь. Папа любит жену, любит сыновей, любит брата и очень старается хорошо относиться ко мне. Ибо дочь он никогда не хотел, ведь толку от девки в Приграничье, по его мнению, нет. Меня не сбагрили замуж только из-за мамы: она мечтает воплотить во мне свои несбывшиеся мечты и выдать замуж по любви. И только Хор и дядька Шрай бескорыстны. Или нет? Что там отец сказал своему брату напоследок?..
Я ничего не поняла, а разобраться во всем этом стоило как можно быстрее. Куда же мне деваться? Как быть?! Сбежать? Но куда?
За калиткой послышались тихие, едва различимые шаги. Резко обернувшись, увидела темный силуэт с накинутым на голову капюшоном. Вот офицера-то мне для полного счастья и не хватало!

Глава 4 
Что-то пошло не так 

Я смотрел на девчонку пристально, изучающе. Вот она – та, чье слово способно убить человека или изменить его жизнь. Ее дар очень необычный, редкий… Главное – не напугать, чтобы не натворила больше, чем уже сделано.
Она стояла, ссутулившись, рядом с открытым окном. Явно подслушивала. Волосы ее были закручены в тугой узел на затылке, платок с головы съехал на узкие плечи. Старенькое пальтишко и сапоги явно не грели – девчонка подрагивала от холода. Если бы я был способен на жалость, то сейчас наверняка проникся бы открывшейся картиной и посочувствовал хрупкой незнакомке. Но в душе по-прежнему не было места нежностям и сожалениям, а девчонка вызывала лишь насмешливую улыбку на моих губах: очередная глупая недотепа, которую я отвезу в департамент и очень скоро позабуду.
– Вы чего здесь ошиваетесь? – Она обернулась неожиданно и тут же начала хамить. – У нас не принято бродить ночами по чужим дворам. Это вам не столица, здесь вас прибьют и не заметят.
А в глазах прямо желание, чтоб так и произошло. Хорошо, что я не восприимчив к магии слова, иначе уже через квартал сбылось бы ее новое проклятие, только уже со смертельным исходом. И этой языкастой бестии я собирался посочувствовать?..
– Кому-то не мешало бы промыть рот с мылом. – Я стал приближаться и с нескрываемым удовольствием заметил тень страха в ее потрясающих изумрудных глазах. Среди местных больше распространены карие и черные, а тут, поди ж ты, такая красота и у этой…
– Вам нужно мыло? Так я дам вам кусок, мойтесь на здоровье! – Наглая девчонка сделала шаг назад и вжалась спиной в стену дома. – Мой отец не обрадуется, обнаружив постороннего мужчину рядом с его единственной дочерью, – процедила «милая» девушка, задрав маленький носик повыше и облизывая пересохшие от волнения губки.
– Не переживай, я смогу объяснить ему причину своего появления здесь, – ухмыльнулся, смерил ее пренебрежительным взглядом и, выдержав эффектную паузу, добавил: – А ты? Ты сможешь, Рива?
Она зябко повела плечами и глубоко вздохнула, собираясь выдать очередную тираду, наврав мне с три короба, в чем я ничуть не сомневался. Но тут в сенях послышались громкие уверенные шаги, и девчонка, кинув перепуганный взгляд назад, схватила меня за рукав и потащила прочь. Сам не понял, зачем поддался ей, но спустя пару секунд, когда со скрипом открылась дверь в дом, мы стояли за углом и прислушивались к шумному пыхтению.
– Рива! – крик мужчины разнесся далеко по окрестным дворам. – Рива!!!
Через минуту дверь гулко захлопнулась. Девчонка рядом со мной тихо выдохнула и осела на землю. Такая мелкая по телосложению, со смазливым личиком и при этом с жутко скверным характером. Чуть коснись ее – вся в иголках, как дикий драх. Надо же было именно ей стать обладательницей дара…
– Вставай, – я подал ей руку, – теперь моя очередь вести тебя на прогулку, проклятийница.
Не удержался от шпильки. Как и ожидал, она вздрогнула и тут же вскочила на ноги, рассматривая меня по-новому – внимательно и задумчиво. Решает, знаю ли я ее тайну наверняка или голословно бросаюсь обвинениями, ткнув пальцем в Бездну? Наконец, что-то решив для себя, она ответила:
– Я прогуляюсь с вами, хоть и не понимаю, о чем вы говорите.
– И не боишься? – Поймал ее руку в свою и широко улыбнулся: – Вдруг я тот, кто покушается на девичество и красоту?
Она нахмурилась, безуспешно попыталась вырвать руку из моего захвата, а потом собрала волю в кулак и почти безразлично ответила:
– Насчет красоты я не спорю, а вот с девичеством вы опоздали. – И столько гордости в глазах. Считает, что придумала гениальный ответ. Глупая.
– Тем более, – погладил маленькую ладошку большим пальцем и приблизил свои губы к ее порозовевшему ушку, – красивые «не девицы» – это еще лучше.
– Да чтоб у вас в штанах все отсохло! – выпалила девчонка, отстраняясь, и тут же закрыла рот свободной рукой. – Ох, что теперь будет?! Нужно что-то делать! Вы не понимаете…
Она с суеверным страхом смотрела на мой «боевой клинок», спрятанный под плотными брюками, и даже попыталась его коснуться, но я не дался.
– Успокойся, – зашипел, отодвигая от себя не в меру болтливую особу. – Эй! Слышишь меня?! Рива, на меня не действуют твои проклятия!
– Почему это? – Она еще сомневалась в моих словах и продолжала опасливо посматривать вниз. – На всех действуют, а вам нипочем?
Я невольно тоже взглянул на свое достоинство и даже с ноги на ногу переступил. Нет, ничего не изменилось: он там, его аксессуары – тоже.
– Все хорошо, – оповестил девицу и снова схватил ее ладошку, – а теперь – гулять. Нам нужно поговорить, и это в твоих же интересах.
Она пошла следом, поглядывая на меня исподлобья и тоскливо вздыхая. Мы оба молчали. Не знаю, о чем думала маленькая пакость, но явно не о раскаянии: уж больно хитрое выражение я ловил на ее личике несколько раз, внезапно обернувшись.
– Дальше не пойду, – остановившись, выдала обвиняемая, выдернув свою ладошку из моего захвата. – Я вас не знаю, может, вы действительно бандит.
– И что мне помешает разделаться с тобой здесь и сейчас? – Я с интересом осмотрелся: кругом дома за высокими заборами, тишина, а слева тропинка, ведущая к одной из местных рек, Удиловке.
– Я закричу, и вам конец, – уверенно сообщила эта бестия. – И сейчас могу закричать. – Она злобно зыркнула своими зелеными глазищами: – Мне поверят, а вам нет. Здесь люди друг за друга горой!
– Ну, кричи, – я засмеялся ей в лицо, – хочу посмотреть, кому поверят: темному лорду, владеющему магической силой, или девчонке, что всех достала. Всех, даже собственного отца. – Не заметив особого испуга, добавил проникновенно: – Он ведь отдаст тебя Вантею. Завтра же под него подложит и ритуал организует, мол, дело молодое…
– Он не станет! – Она упрямо поджала губки, глаза заблестели. И снова не от слез отчаяния, а от гнева. Сильная девочка, смелая, только дурочка совсем.
– Станет, – уверенно кивнул. – Особенно когда я ему расскажу, кто полдеревни проклял. А здесь все друг за друга горой… Знаешь, какой позор твою семью ждет?
– Докажите сначала, что это я, – шепнула она, бледнея.
И я понял, что попал в точку: девчонка страшится кабалы брака, страшится отца и его решения. Она знает, никто из семьи не заступится. Теперь она действительно напугана! Но вместо торжества вдруг почувствовал легкий укол в области грудины. Словно кто-то иглой коснулся. Неприятно, больно и странно. Это еще что такое?
– Мне не нужно ничего доказывать, – раздраженно бросил, обдумывая свое физическое состояние, – мое дело – найти опасную преступницу, доставить ее в столицу и сдать на волю правосудия. Точка.
Снова кольнуло. Что за чертовщина? На этот раз ощутимей и неприятней.
– Я с вами никуда не поеду, – выдохнула она, отступив от меня на шаг и обхватив свои узкие плечики руками.
– Сбежишь? – Мой голос оставался ровным, безразличным и абсолютно не выдавал нарастающего внутри волнения. – Беги. Я обвиню твоего брата, вы ведь двойняшки? Отпечатки ауры очень похожи, он отсидит за тебя, как положено.
Она вздрогнула, словно от удара, а я получил новый укол. Глубже и больнее.
– Не трогайте Хора, он ни при чем. – Опустила голову, поводила ногой в стареньком сапожке по дороге, словно вычерчивая что-то, и наконец созналась: – Это все я. Я одна виновата, больше никто не знал.
– Подробнее. – Я приложил кулак к своей груди и сильно надавил им между ребер, стараясь убрать непроходящее чувство тяжести внутри.
– Я нашла учебник в доме, что отец купил недавно, – она по-прежнему не поднимала головы, – прочла там несколько проклятий, потом порезалась об страничку случайно. Книга нагрелась, – быстрый взгляд на меня и сразу в сторону, – а к вечеру случилось первое несчастье… – Снова смотрит на меня, теперь в упор: – Ни отец, ни мать – вообще никто не знает.
– Врешь, – уверенно возразил я, – ложь видна в твоих словах так же четко, как и румянец, заливающий щеки.
– Я виновата! – крикнула зло и тут же устало махнула рукой: – Только я. Никто из моей родни не посмел бы совершить подобное. Они – хорошие люди. – Отвела взгляд, глубоко вздохнула: – Делайте что хотите, только побыстрее.
– Не терпится в городской тюрьме оказаться? – осведомился, уже во всю разминая кулаком ноющую грудную клетку.
– Лучше в тюрьму, чем замуж за Вантея, – совсем тихо, на грани слышимости, проговорила девчонка и снова посмотрела на меня, теперь с равнодушным ожиданием.
В следующий миг я замер памятником самому себе, с громким свистом втягивая воздух. Меня словно кто-то ударил под дых, отчего резкая боль на миг заволокла сознание. Не помню, чтобы раньше подобное случалось.
– Вам плохо? – Рива сделала шаг навстречу и тут же уставилась в область паха. – Началось, да? – обреченно выдало ходячее недоразумение.
– Ничего там не началось, – поморщился, прикрывая одной рукой ТО САМОЕ, и посмотрел на нее как можно суровей: – У меня просто непереносимость бестолковых селянок, не следящих за языком!
Она нахмурилась и кивнула. Странно, даже спорить не стала и обзывать в ответ не решилась.
– Что ты задумала, Рива? – Раскаяние и осознание вины я отмел в сторону: таким, как она, это не свойственно. – Хотел отпустить тебя домой, а завтра забрать с собой, но теперь… Пойдем вместе.
– Куда? – По телу девчонки пробежала дрожь, но не от страха, а от холода. Еще не хватало ей заболеть.
– К вам в дом, – постановил я. Ну не на постоялый же двор ее тащить? Там меня точно не поймут. – Я поговорю с твоим отцом, переночуем у вас, а завтра уедем в столицу.
Сердце забарабанило как бешеное. Я и забыл, что оно у меня есть. Что за ерунда?!
– Мой отец, – она дрожала, уже не переставая, – он не поймет, не простит. Он не даст нам ночлег…
Я стащил с себя мантию с меховой подбивкой и накинул ей на плечи со словами:
– Мне он отказать не посмеет, Рива. Уж поверь, в империи есть люди гораздо страшнее твоего отца, и один из них перед тобой. – Тут я злобно хмыкнул, дабы придать своему образу побольше жути.
Вместо страха, как я рассчитывал, в ее глазах появился восторг. От мантии она отказываться тоже не стала: закуталась поплотнее и довольно заурчала, как кошка. Что это за ненормальная девушка?!
В тот же миг в моей груди разлилось тепло, а на губах появилась самая настоящая улыбка! Мимолетная, непрошеная, но реальная. Я уж и забыл, что так умею. Какая-то важная мысль скользнула в мозг, но тут же потерялась от вопроса девчонки:
– А сам учебник мы выкапывать будем?
– Его уже Вантей твой выкопал, – невольно глянул в сторону дома хромого. – Он его прикарманил, чтобы тебя шантажировать. – Посмотрел в перепуганные зеленые омуты и отчего-то добавил: – Но мы его накажем, если захочешь.
– Как? – радостно уточнила она. От девчонки волнами исходили чувства азарта и предвкушения. – Проклянем?
Снова здорово! Вот же… Прямо как я лет десять назад: наивная, смелая и всех ненавидит. Но у меня-то причины для ненависти были, а у нее… Хотя если бы ко мне сваталась косоглазая хромоногая уродина, предлагая нарожать мне пятерых страшилок, я, возможно, думал бы так же. С другой стороны, косым его сделала именно она, до этого он был калекой, но хоть смотрел прямо на собеседника.
– Нет, Рива. – Я хитро улыбнулся. Опять! – Есть более гуманный способ. Мы сделаем ему предложение, от которого он не сможет отказаться. Помнишь учебник? Так вот я – тот, кому поручили наложить на пособия для адептов защиту.
– Так я и знала. – Она радостно хлопнула в ладошки и заулыбалась, демонстрируя очаровательные ямочки на щечках. – Вы – тот тип с картинки! – Девчонка ловким движением схватила меня за подбородок и покрутила вправо-влево, прищурив озорные глаза: – Точно, он! И нос тот же, и мантия с капюшоном.
Быть не может.
– Ты видела изображение мужчины на первой странице? – уточнил я, с удовольствием ощущая ее пальчики на своем лице.
– Конечно, – кивнула и, к моему сожалению, отступила на шаг. – Простите. Просто я вас узнала и… Простите.
Эта забияка смутилась. Прямо на моих глазах очаровательное личико покрылось румянцем, губки слегка надулись, глаза растерянно бегали от предмета к предмету, лишь бы не смотреть на меня. Прелесть какая. Теперь я начинаю понимать Вантея… Хотя тот идиот, скорее всего, хочет заполучить малышку только из-за ее дара: он ведь чувствующий и уже понял, какое золото перед ним. Жена в Приграничье беспрекословно подчиняется мужу, не имея ни права голоса, ни собственной воли. Хромой стал бы намного сильнее с ней, но теперь он не получит желаемого. Я не допущу.
– Рива, полчаса назад ты собиралась проверить лично, не отсохло ли мое достоинство по твоему велению, и вот теперь что я вижу? Ты смущена от созерцания моего выразительного подбородка? – Я постарался разрядить обстановку, при этом внутри снова разлилось тепло, и сердце второй раз за последние десять лет забилось о ребра, намереваясь вырваться на волю.
– Кто вам сказал, что он выразительный? – буркнула девчонка, украдкой улыбаясь. – И вообще, что там насчет Вантея?
– Я расскажу тебе все позже. – Не удержался и понизил голос до трагического шепота: – темной-темной ночью в темной-темной комнате, в доме, расположенном в Приграничье Темной-претемной империи…
Она хихикнула, чего я и добивался. Теперь можно и серьезно договорить:
– Придешь ко мне через час после того, как все уснут, если хочешь посмотреть, что я задумал.
– Но я не смогу, – ее голос был тихим и вкрадчивым, скорее даже это был доверительный шепот, – если меня застанут у вас в комнате – быть беде. У нас…
– Знаю я традиции Приграничья, – кивнул, – но тебя не застанут. Хотя, если не веришь, можешь не приходить.
– Я приду, – ответила она, встревоженно поглядывая вперед. – Вот и мой дом. Мы вернулись. – И снова девчонка ссутулилась и поникла, как тогда, у окна.
– Рива, – я остановил ее, схватив за руку, – ты – не проклятийница. У тебя дар совсем иного рода. Да, тебя накажут в столице, но не посадят в тюрьму. Ты исправишь то, что натворила, а потом, скорее всего, отправишься учиться.
– Но…
– Не перебивай! – Что на меня нашло? Я и сам не знаю, но мне хотелось видеть эту девочку сильной и уверенной в себе, а не сломленной и подавленной. – Ты активировала свой дар, коснувшись сильной магии – моей магии. Твоя кровь и потоки моей силы, а также сильные эмоции – все это дало толчок к тому, что мы имеем сейчас. Ты – маг слова. И поверь, подобных тебе в империи не было уже очень давно, ведь раньше за вами охотились все кому ни лень. Но использовать подобную силу без необходимых знаний категорически запрещено, ведь даже простое слово может ранить или вовсе убить. Вспомни, ты желала кому-нибудь что-то хорошее? За последние два дня.
– Ну, – она на миг задумалась, – пожелала своей кошке найти, наконец, себе кавалера, а то она замучила – орет в доме.
– М-да, а что-то более существенное? Нет? – Я присвистнул: беда у нас с добротой. – Ну ладно, тогда вспоминай, как дела у кошки?
– Молчит второй день, – Рива удивленно моргнула, – правда ведь, не слышно ее. Может, сдохла где?
– Разве что от счастья, – хмыкнул я. – Ты пожелала, испытывая сильные эмоции, и кошка получила, чего хотела.
– Чего получила?
– Хорошо ей стало, в общем, – отмахнувшись, быстро потащил озадаченную малышку во двор. – Стучи, давай, в двери. Пора побеседовать с твоим родителем. Кстати, про дар никому ни слова – меньше народу знает, целее ты. Понятно?
– Понятно. – Она хихикнула: – А можно Вантея назад не расколдовывать?
– Ни в коем случае, – как можно более сурово произнес я, – он ведь страдает по твоей милости. Неужели совести в тебе совсем нет?
А про себя думаю: не станем мы ему косоглазие убирать, пусть так жену ищет. Себе под стать, как говорится.
– Есть-есть, – пробурчало недоразумение по имени Рива, – только глубоко очень, я уже о ней и забыть успела.
Хм, прямо как я о своем сердце…
Дверь распахнулась внезапно. На пороге стоял здоровенный бородатый мужик в длинной клетчатой рубахе и с топором в руке.
– А вот и вы, – как-то уж больно спокойно констатировал он, поглядывая на меня исподлобья, – нагулялись уже?
Я двинулся было к нему навстречу, но тут девчонка выскочила передо мной, загораживая собой от отца.
– Господин офицер просто проводил меня домой! – прокричала она, не оборачиваясь, но упираясь маленькой ладошкой в мою грудь и останавливая таким образом от дальнейших действий. – Я… хотела пройтись немного и вот… вот как-то…
– Как-то встретила ночью господина офицера, – подсказал мужик, перекладывая топор в другую руку. – Он – лорд, чтоб его, столичный франт, не смог пройти мимо. Так ведь?
– Д-да. – Рива кивнула, а я закатил глаза: ну нельзя до такой степени отвратительно врать! Нужно будет ее научить…
– Так, может, господин и до комнаты тебя проводит? – Мужик отстранился и пригласительно махнул топором в дом: – Проводите, а?
– Отчего бы не проводить? – улыбнувшись, в который раз перехватил холодную ладошку моей спутницы и буквально потащил ее вперед. – Мы как раз замерзли немного.
– А я вас сейчас согрею, – пообещал мужик и подарил нам жуткий оскал. Многообещающий…

* * *

Спустя два очень долгих часа, проведенных в доме семьи Виари, я сидел на кровати в предоставленной мне комнатушке и пытался понять, как мог не почувствовать тот момент, когда что-то пошло не так?

Глава 5 
О родовых артефактах и необдуманных словах 

Мама часто говорила мне в детстве, что, если я буду послушной девочкой, отец вскоре проникнется и полюбит меня даже больше братьев. Не помню, когда именно я перестала ей верить, но это было до того, как я научилась выговаривать сложные предложения. Совсем еще крохой я решила, что сделаю все по-своему: привлеку его внимание великими достижениями, заткну братьев за пояс своей юбки.
Не вышло.
За что бы я ни бралась – все получалось наоборот. Дядька Шрай даже второе имя мне дал: Рива – сто монет убытка. Только Хор – мой брат-близнец – всегда подбадривал и говорил, что дальше будет лучше.
И вот я прокляла половину знакомых, а отец узнал об этом. И пусть красавчик офицер называет меня одаренной какой-то там магией, уж я-то знаю, семья не поймет и поставит на мне крест.
Слушая, как отец и Ночной страж ругаются в столовой, я сидела на полу, прислонившись к двери лбом, и ждала вердикта. Кричал в основном папа. Он высказывал претензии по поводу своевольного обращения с его единственной дочерью. Оно и понятно: если кто узнает, что мы вдвоем ночью гуляли, то моей репутации конец. А если конец репутации, то Вантею им меня не продать. А мама уже раскроила одну из дорогих подаренных тканей…
Голоса офицера поначалу я вообще не слышала и даже собиралась бежать к нему на выручку, когда он вдруг громко захохотал и обозвал моего отца идиотом. Помогать самоубийце, дразнящего разъяренного мужчину с топором в руках? Ну уж нет, теперь пусть сам выпутывается!
Поднявшись с холодного пола, я машинально поправила красивую безделушку, подаренную мне офицером. Тонкий, но при этом тяжелый браслет в виде змейки с непонятной гравировкой у нее на пузике излучал приятное тепло.
Сначала я даже не поняла, откуда на мне взялась эта штука, но выкидывать такую красоту стало жаль. Позже, стоя под окном и подслушивая разговор отца и Шрая, смекнула: только Ночной страж мог незаметно надеть ее на меня. Видимо, у этих городских такие правила: понравилась девушка – так подари подарок. Пока я ругалась со скупердяем «женихом», офицер и надел на меня украшение. Нужно будет его поблагодарить, если жив останется.
За поворотом, на пороге гостевой комнаты, меня ждала матушка. Глаза ее горели от любопытства, щеки полыхали от фантазий, что она себе наверняка про меня напридумывала.
– Ну, – она быстро выглянула на дверь в столовую и тут же втащила меня в гостевую, – что у вас было? Домогался? Говори как есть, я на твоей стороне, дочка.
Ага, до первых папиных молний из глаз…
– Ничего не было, – пожав плечами, я присела на краешек стула, – я гуляла, обдумывала предстоящую свадьбу с Вантеем и тут наткнулась на господина офицера. Он вызвался проводить меня домой, по дороге мы все больше молчали. – На секунду задумавшись, спросила: – А где наша кошка? Что-то ее не слышно совсем.
– Ай, – мама махнула рукой куда-то в сторону сеней, – отсыпается. Пришел тут какой-то дикий кот из лесу, так они всю ночь у нас с отцом под окнами… Впрочем, не важно. Котята у нее будут скоро, вот и отсыпается наперед.
Мы обе помолчали.
– Так я постелила господину офицеру здесь, – мама указала подбородком на кровать в углу комнаты, – как он велел. Только не знаю, разрешит ли ему Ардис остаться у нас.
– Угу, – кивнув, поднялась и направилась к выходу, – я пойду умоюсь и переоденусь ко сну. Поздно уже.
– Иди, конечно, – мама кивнула, – темных снов тебе, доченька.
– И тебе того же, – буркнула, уже поднимаясь к себе.
Сердце мое билось часто и со сбоями, руки заметно подрагивали – сказывались тяготы прошедшего дня. К тому же в душе поселилась необъяснимая тревога, чего со мной давно уже не случалось.
Постучав в комнату брата, ответа не дождалась и вошла сама, без спросу. Хор спал, гулко похрапывая. Вот и хорошо, теперь и я должна успокоиться.
Но не тут-то было: грудь буквально болела от душевных терзаний. По всему выходило, что тревожусь я за кого-то другого. Перебрав в голове всех родных и близких, не обнаружила тех, за кого стоило бы так переживать, – все живы-здоровы и вне опасности. Все, кроме господина офицера… Ох, неужели я из-за него мучаюсь?
Умывшись и переодевшись в домашнее платье, вновь прислушалась к себе и поняла, что тревога никуда не делась. Сон не шел, руки в отчаянии теребили подаренный им браслет, а в голове прорисовывались картинки страшной расправы отца над невинным молодым человеком.
Вскочив с постели и накинув на себя длинный пуховый платок, я взяла свечку и крадучись двинулась в гостевую комнату. А что? Он и сам меня звал, Вантею мстить.
Пошкрябав в дверь, толкнула ее и заглянула внутрь. Ночной страж лежал на кровати у окна, закинув руки за голову. Смуглое лицо с прикрытыми глазами освещала полная луна, и можно было решить, что офицер спит, но веки его подрагивали, а на губах блуждала лукавая улыбка. Ждет меня, что ли?
– Или туда, или сюда, – донесся тихий шепот, – сквозит.
Я вошла.
Помявшись у порога, прикрыла за собой дверь и снова оглянулась на офицера. Он смотрел прямо на меня, не мигая, словно завораживая.
– Чего? – спросила, поправляя выбившиеся из прически волосы. Обычно я собираю их в тугой узел, а на ночь переплетаю в легкую косу. Также поступила и сегодня.
– Не думал, что ты все-таки придешь. – Он быстрым движением поднялся, не издав ни единого звука. – Так хочется Вантея наказать?
– Да, – только и смогла пролепетать.
Он стоял совсем рядом: высокий, сильный, подавляющий своей мощью. Теперь я ощущала его присутствие особенно остро, и виной тому были две причины: то, что прокралась к нему ночью, хотя это строго запрещено, и то, что из всей одежды на нем теперь оставались лишь штаны. Хорошо хоть их снять не додумался.
– Рива, – он отступил к кровати и сделал приглашающий жест рукой, – присядь. Сейчас сделаем послание для твоего жениха – и спать.
– Спать? – Да что со мной такое? Слова сказать не могу, язык заплетается, губы сохнут… Может, лихорадку схватила?
– Поздно уже, малышка. – Темный страж улыбнулся, а меня бросило в жар. – Нужно отдохнуть перед дорогой.
Дорога… Конечно, он ведь увезет меня завтра, как я и мечтала. Но почему теперь так страшно?
Он снова повторил приглашение. Присев на кровать, подняла на него взгляд, ожидая продолжения. Офицер молчал, кажется, вечность, а потом тихо произнес:
– Ивар.
– Что?
– Я назвал тебе свое имя, Рива. – Ночной страж присел прямо передо мной на корточки и взял мои холодные ладошки в свои большие руки: – Нам будет гораздо удобнее общаться, если ты станешь обращаться ко мне по имени, понимаешь?
Нет. Вообще ничего не поняла, но в жизни в этом не признаюсь.
– Да.
– Прекрасно, – улыбнулся.
Почему у меня так бешено бьется сердце? Это предчувствие беды или счастья?
– У меня есть несколько вариантов наказания, – продолжил офицер, глядя прямо мне в глаза и при этом поглаживая мои ладони, – ты ведь помнишь, что учебник остался у хромого? Так вот, он притащил его к себе в дом. Я точно знаю, потому что лично накладывал охранные печати в виде своего автопортрета на каждое пособие.
– Вот гад! – Я даже ногой притопнула от негодования. – Шантажист косо…
– Именно так. – Ночной страж приложил к моим губам свой указательный палец, да там его и оставил, тихо приговаривая: – Ты только не кричи, а то весь дом раньше времени перебудишь.
А я и не думала кричать, я собралась… помереть. От счастья. Он так близко – стоит мне немного пригнуться, и два наших дыхания сольются в одно.
– Вот и умница. – Палец очень медленно сполз с моих губ, скользнул по подбородку и… скрылся из поля зрения. А у меня с грудью что-то странное случилось: она словно приподнялась и напряглась, хотя в комнате не было холодно. Точно – меня лихорадить вот-вот начнет.
– Итак, что ты хочешь, чтобы я сделал с Вантеем при попытке открыть учебник? – услышала вопрос офицера.
– А что можно? – уточнила, вытащив свои руки из его захвата и натягивая платок, стараясь прикрыть бесстыжую грудь.
Офицер переложил ладони мне на колени и, продолжая смотреть в глаза, ответил:
– Все, что пожелаешь, малышка. – Его голос околдовывал: хрипловатый и мягкий, обволакивающий. Руки у него сильные и горячие – даже сквозь ткань домашнего платья я ощущала их жар. По моей коже бежали мурашки, а внизу живота появилась приятная тяжесть. Никогда раньше не испытывала подобного… Если это болезнь – пусть она не проходит.
– Рива, – он мягко улыбнулся, – я жду.
Что? Ах, Вантей… Хромой неряшливый мужичонка, вздумавший купить меня, чтобы пользоваться не только телом, но и даром…
– Пусть он станет заикой, – говорю, злорадно хихикая.
– Всего-то? – Офицер явно разочарован. – Он заслуживает гораздо более жесткого наказания.
– А по мне, и этого достаточно, – махнула рукой, а офицер тут же поймал ее, с интересом разглядывая подаренное им украшение.
– Что это на тебе? Откуда? – спросил очень тихо.
– Браслет, – пожала плечами как можно более равнодушно, – вы ведь сами мне его подарили. Там, у Вантеева дома.
Он замолчал, продолжая смотреть на желтую змейку с почерневшими глазками. Странно, мне казалось, что изначально глазки-камешки были красными…
– Ты что-то шептала тогда, – наконец произнес офицер и поднял на меня взгляд черных, как самая темная ночь, глаз.
Я задумалась, а затем, побледнев, еле выговорила:
– Ох… Я попросила, чтобы Бездна нашла мне другого мужчину, подходящего… Лишь бы не хромой. Я… я ведь не знала, что…
– Слова, Рива, повтори точь-в-точь, постарайся, – добавил он бесцветно, глубоко задумавшись о чем-то своем и массируя свою широкую грудь кулаком.
– Пусть такая же тварь бессовестная, как я, в пару мне достанется, лишь бы не насильно и лишь бы не Вантей.
Тишина.
Неужели я очередным неосторожным словом… приворожила к себе офицера Ночной стражи?! Вот же ж…
И тут он откинул голову назад и захохотал. Громко, душевно так…
– Тише ты, – шикнула я на мужчину, обхватывая его лицо руками, – ты что, ненормальный, Ивар? Сам же говорил…
Он вдруг замер, выпрямился и сжал мои плечи руками, требуя:
– Повтори!
– Ты ненормальный, – прошепала, непонимающе рассматривая его темнеющие глаза и черные вены, выступающие на висках.
– Не это, – его щеки теперь также покрывала тонкая вязь черных вен, – имя!
– Рива. – Мой язык еле ворочался от страха.
– Мое! – взревел он, как разбуженный после спячки медведь.
– Ивар, – повторила, пытаясь хоть немного ослабить его хватку, – ты разбудил весь дом. Знаешь, что теперь будет?
Но он не слышал меня, не слышал, как открывается дверь, не оглянулся, когда ввалившийся в комнату отец принялся ругаться скверными словами. И лишь спустя минуту, за которую я успела просмотреть свою жизнь до одиннадцати лет, выдал:
– Я нашел тебя, Рива. Девочка моя…
В дверях толклись обалдевшие от нашей наглости родственники, у отца в руках появился вчерашний топор, у матушки – шило… Они осуждающе смотрели на меня и офицера Ночной стражи и ждали объяснений, а я была в силах только моргать и открывать рот, словно рыбка, выброшенная на берег.
И вот когда я уже представила, как лежу в красивом гробу, без вины осужденная и убиенная собственными родителями, Ивар все-таки заметил, что мы не одни.
– Темной ночи, – кивнул он отцу, – топорик не пригодится, господин Ардис. – Хитрый взгляд на меня – и продолжение: – Не сегодня. Или вы всех женихов убить пытаетесь?
К моему удивлению, мама с папой переглянулись и задвинули колюще-рубительные предметы за спины, после чего мама на всякий случай сообщила:
– Невеста обмену и возврату не подлежит!
– Что бы она там ни натворила, – дополнил отец, кося на меня одним глазом не хуже Вантея.
И это родители? Сбагривают дочь первому встречному-поперечному, даже не узнав его толком.
– Согласен, – услышала я голос Ивара, – тем более что возврат априори невозможен. – Он взял меня за руку и покрутил на руке тяжелую змейку-браслет: – Артефакт рода Ривье, призванный одной болтливой одаренной, уже признал в вашей дочери мою пару. А я все гадал, куда он делся и что со мной происходит.
Артефакт рода? Самый настоящий?! Ой, что-то я не готова к таким подаркам…

Вместо эпилога 

– Ри-и-и-ва, ну пож-ж-алуйс-с-та, че-че-го тебе с-с-тоит, – конючил рядом со мной Вантей.
– Я вообще не понимаю, о чем ты толкуешь, – ухмыльнувшись, кивнула на появившегося из дома жениха: – Вон Ивару говори. Он, может, поймет.
– Вы ко мне? – спокойно поинтересовался Ночной страж, сжимая в руке мою дорожную сумку, а второй обнимая меня за талию. – Если что-то срочное, готов вас выслушать. Только побыстрее – мы с малышкой уезжаем в столицу.
– Дык-дык-дык…
– Да, на лошадях, в карете, – очень серьезно ответил офицер и, повернувшись ко мне, пояснил: – Интересуется мужчина, как мы добираться будем.
– А ему-то что? – спросила, пряча улыбку.
– Я бу… бу-бу-ду ж-ж-жал…
– Видимо, передачку в столицу хотели передать? – попытался помочь хромому офицер. – Краденый учебник в Академию Проклятий вернуть?
Вантей побледнел, нервно переступил с ноги на ногу, затем достал из-за пазухи рваную, грязную серую книжечку и сунул мне в руки, с ненавистью приговаривая:
– Су-су-сук…
– Не стоит, – отмахнулся великодушный Ивар, – я и сам донесу. – И уже мне пояснил: – Сумку предлагает помочь отнести.
Легкое движение его руки, и я сжала новенькое пособие по проклятиям, словно и не оно в сырой земле на задворках закопано было.
Глядя, как Вантей, смачно сплюнув нам под ноги, поковылял прочь, к дому, я не выдержала-таки и сказала с чувством:
– Эй, ты! – Он обернулся. – Не заика ты больше и не косой, но если бабу хоть одну обидишь, то с мужской силой можешь попрощаться!
И вроде доброе дело сделала, но почему-то хромой посерел лицом, а по шее у него красные пятна пошли.
– Лучше бы ты его косым оставила, – глубокомысленно заметил мой офицер, кивая в направлении нанятой кареты. – Поехали, малышка, нас уже заждались в Ардаме. Хоть ты и сняла со всех проклятия заочно, с обиженными людьми нужно пообщаться, чтобы языки не распускали понапрасну. Да и в академию набор заканчивается, хотелось бы успеть в этом году.
Ох, что ж я так нервничаю, покидая родные места? Эй, Бездна, слышишь меня? Помоги мне там, что ли… пожалуйста.

Наталья Ручей
Вкус моего проклятия

– Для начала мы пойдем в таверну мастера Бурдуса, – строго взглянув на меня, постановила Ксана. Мой спокойный взгляд подругу насторожил, и она перешла к убеждениям: – Там хорошо готовят, всегда весело, и хозяин строго следит за порядком в зале. А нам, Лалия, как раз и нужно с тобой, чтобы было весело!
Еще один внимательный взгляд на меня. И ни грамма возражений с моей стороны.
– А потом, когда мы выпьем по стаканчику наливки и устанем от приятной компании ребят… – Она сделала паузу, но и здесь я смолчала. – Мы зайдем в лавку почтенного мастера Рувуса и купим тебе самое красивое платье на зимний бал. Только, пожалуйста, Лалия, не отказывайся! Те платья, что у тебя есть, вышли из моды как минимум два года назад, еще до того, как ты поступила в Академию Проклятий!
Подтверждая свои обвинения, Ксана подошла к шкафу в нашей комнате, распахнула его и ткнула пальчиком с черным коготком в правую часть, где разместился мой гардероб. По мне, так довольно симпатичные вещички, и вполне современные.
Но Ксана, моя подруга по комнате и вообще единственная подруга в академии, считала, что молодые девушки так теперь не одеваются. И если раньше, по ее словам, мой внешний вид еще можно было терпеть, то теперь все. Темная Богиня в свидетели – всему есть предел! Она и так неприлично долго терпела!
Почему чаша ее терпения переполнилась именно сегодня? Можно было бы сказать, что это обычный, ничем не примечательный день, если бы не два маленьких «но». Сегодня – день моего рождения. И к тому же в полночь мне исполнится восемнадцать лет.
– Лалия, а может… – Ксана с любовью взглянула на вторую половину шкафа, где преобладали длинные пышные юбки и корсеты разнообразных мрачных расцветок. – Может, наденешь что-нибудь из моего?
– Нет, – решительно возразила я. – Хватит с меня и той развлекательной программы, которую ты уже озвучила.
– Ну наконец-то! – обрадовалась подруга, расцветая белозубой улыбкой. – Наконец-то живая реакция, а то я уже начала подозревать какой-то подвох… Удивительная покладистость… А точно подвоха нет?
Усмехнувшись, я качнула головой, но подруга все еще пребывала в сомнениях и смотрела на меня с недоверием.
– Ты же уверяла, что дроу вашего рода солгать невозможно? – напомнила я.
– Солгать невозможно, – подруга расстроенно вздохнула, пытая меня строгим взглядом, – а вот не открыть тайные помыслы…
Чтобы развеять ее сомнения, я подошла к шкафу, взяла голубое платье, которое Ксана когда-то признала у меня самым сносным, и принялась одеваться.
Подруга поняла, что намерения у меня серьезные и что я действительно согласна пройти через намеченные ею испытания, и поспешила тоже принарядиться. Всего через полчаса мы обе были готовы и предстали перед большим зеркалом. Ксана – высокая темная эльфийка с золотистыми локонами, поэтому длинное фиолетовое платье с золотой вышивкой на подоле и у линии глубокого декольте ей удивительно шло. Несмотря на критику подруги, мое голубое платье тоже меня не портило – у людей, в отличие от других рас, принято одеваться строже, и мой наряд не демонстрировал фигуру так откровенно, но позволял понять, что она есть и с ней все в порядке. К тому же голубой цвет брюнеткам особенно идет.
– Время вышло! – объявила Ксана, и я невольно вздрогнула от ее слов.
Уж слишком они совпадали с моими мыслями. Время вышло… почти вышло… все…
– Лалия, отступать поздно! – предупредила она и, сама того не подозревая, снова попала в точку.
– Ты права, – согласилась я и, обув сапожки, надела пальто с капюшоном.
Подруга уже стояла в зимней обуви и длинной шубке с огромным воротником.
Закрыв дверь, мы вышли из комнаты. Сегодня женское общежитие радовало глаз длинным пустым коридором. Еще бы! Воскресенье, а на улице с утра идет пушистый снег, настраивающий на романтичные прогулки. К тому же в следующую пятницу в академии будет зимний бал, и, подозреваю, большинство адепток как раз атакуют лавку мастера Рувуса. Так что вряд ли нам удастся выбрать из остатков какой-то шикарный, модный наряд. А на меньшее Ксана, мечтающая обновить мой гардероб, была не согласна.
– Лалия? – заметив мою улыбку, прищурилась подруга.
– Настроение улучшается, – честно ответила я.
И причиной тому была не только перспектива остаться без ненужной покупки. Снег, который встретил наше появление на улице… С ним у меня были связаны одни из самых теплых воспоминаний, и я с удовольствием подставила и лицо, и открытую ладонь снежинкам.
Ксану же погода расстроила – капюшона нет, прическа, на которую она потратила два часа времени в салоне и прилично средств, могла пострадать, а воротником можно прикрыть только шею и нос.
– Берем извозчика! – объявила она, спеша выйти за ворота академии и поймать повозку.
Я неторопливо двинулась следом, вдыхая морозный воздух и любуясь белоснежной красотой, которую сегодня щедро дарила природа. Но даже когда спустя пять минут вышла с территории академии, подруга топталась у ворот и ежилась от падающих с неба снежинок.
– Ни одного! – воскликнула она и посмотрела на меня с таким праведным возмущением, будто заподозрила в ночном отлове кентавров.
– Пойдем пешком, – предложила я.
В полной уверенности, что стоит ей достать из кошеля сумму, равную тройной оплате, и тут же откуда-то из-за угла обязательно выскочит коварный и жадный кентавр, Ксана идти не спешила. Деньги она извлекла. Потрясла ими в воздухе. Но чуда не произошло. Даже когда она добавила еще одну купюру и громко объявила о повышении ставок, никто и близко копытом не застучал.
– Пешком так пешком, – смирилась она.
Всего через сорок минут, заснеженные от макушки до пят, мы были у таверны мастера Бурдуса.
– О! – громким возгласом отметил наш приход один из посетителей, осушая стаканчик со спиртным. – Новый год через две недели, а уже чудеса! Снеговики оживают!
– И нападают на тех, кто к ним пристает, – многозначительно посмотрев на него, сказала я.
– Вот уж и сказать ничего нельзя! – обиженно проворчал мужчина и, заказав еще стаканчик, на всякий случай повернулся так, чтобы уж лучше рассматривать стену, чем таких воинственных посетителей.
Тихо рассмеявшись, мы с Ксаной отряхнулись от снега и прошли к стойке.
– Добрый вечер, – поздоровалась я с новенькой подавальщицей. – Нам бы столик, где-нибудь в углу…
Услышав дружный мужской смех за спиной, обернулась и увидела двух ребят за центральным столиком. Они с интересом посматривали в нашу сторону. Машинально отметила, что оба дроу, симпатичные, лет на пять-шесть старше нас; задержала взгляд на эмблеме Школы Смерти и отвернулась.
– У нас уже есть столик, центральный и очень приметный. – Подруга разочарованно взглянула на меня, на стол, где сидели незнакомые дроу, и снова на подавальщицу. – Можно нести горячее, все гости в сборе. Лалия…
– Не трудись уточнять, кто эти таинственные все, – остановила я подругу в самом начале намечающегося монолога.
Она быстро сориентировалась, что я не собираюсь закатывать скандал или сбегать, поэтому вместо привычных нотаций, что хватит сторониться интересных мужчин, ограничилась улыбкой и пояснением:
– Вот. Заметила твою маленькую слабость и специально познакомилась с ними. – Она кивнула на ребят, которые притихли и, по-моему, прислушивались к нашему разговору.
Ну да, точно, они слышали каждое слово. То-то у них теперь лица такие озадаченные. Никак не могут сообразить, в чем связь между ними и моей слабостью. То ли дело в том, что мне нравятся исключительно дроу, то ли в том, что они на пару лет старше меня, то ли в том, что их двое, а я поклонница утех на троих…
Судя по внимательным взглядам и обмену улыбками, они предпочли уверовать в третий вариант.
Любвеобильность дроу могла бы меня поразить или испугать, если бы я не жила два года бок о бок с одной из представительниц этой расы. А так я знала, что дроу были очень самоуверенны и горды, но втягивали в свои любовные игры лишь по согласию и при взаимной симпатии.
А я, даже если бы и захотела, не могла ответить взаимностью ни им, ни кому-нибудь из других мужчин. Но я и не думала об этом. Мне только было безумно жаль, что проклятие, которое однажды сорвалось с моих губ, затронуло не одну меня…

* * *

Нэш и Лаверн – дроу, которых подруга пригласила на мой день рождения, – оказались довольно забавными и, что немаловажно, понятливыми. Хватило недолгого обмена репликами, чтобы они оставили попытки по-быстрому очаровать меня и так же по-быстрому соблазнить.
Будучи закадычными друзьями, они подтрунивали друг над другом, теша нас историями из своего обучения. Слушая их, мы с Ксаной то и дело смеялись. А может, виной тому вишневая наливка, по стаканчику которой мы уже выпили? Не знаю. Но нам было весело, и иногда я замечала немного завистливые взгляды других посетителей.
– Ну как? – улучив момент, когда дроу разговаривали с подавальщицей, спросила подруга.
– Не жалею, что пришла, – честно ответила я.
– А если решишься и более благосклонно посмотришь на Нэша, тебя ждет море приятных открытий! – зашептала она доверительно, но, заметив мою усмешку, с горячностью добавила: – Я знаю, что говорю! Лалия, он с тебя глаз не сводит!
Я бросила взгляд на дроу и получила в ответ многозначительную улыбку: мол, да, все слышал, согласен и ко всему готов. Вздохнула и, щадя его гордость, едва заметно качнула головой: все поняла, но со мной ему ничего не светит. Дроу притворился, что ничего не заметил, и присоединился к беседе приятеля с подавальщицей. Что ж, хочет тешить себя иллюзиями – его личное дело, а я сразу расставила все точки над «i».
Пока дроу решали, какое блюдо заказывать, я обвела взглядом таверну. Уютно здесь, хорошо, и, пожалуй, я буду скучать по ней не меньше, чем по академии.
Внезапный порыв холодного ветра заставил поежиться и оглянуться на двери таверны. Оцепенение от нежданной прохлады прошло, когда я рассмотрела, что в помещение вошла смеющаяся пара – явно влюбленные, видят только друг друга, а остальной мир для них – просто фон.
На этот раз коготки зависти царапнули и меня, потому что со мной, увы, такого никогда не будет…
Дверь уже закрывалась, когда в таверну, с очередным порывом зимнего ветра, влетела поземка. Подобно заговоренной змейке она ловко нырнула вперед и рассыпалась у моих ног белыми искрами снега. А я улыбнулась, вспомнив, что однажды такое было…
Дроу принялись рассказывать очередную веселую историю, связанную со Школой Смерти, но я мысленно отдалилась от них. И с каждой секундой уходила все дальше в воспоминания, возвращаясь в тот день, когда в помещение вот так же ворвалась белоснежная поземка…
Маленькое, но удивительное совпадение. Тогда тоже был день моего рождения, вот только я с куда большим энтузиазмом ждала, когда часы покажут без пяти минут полночь. Еще бы, мне ведь исполнится восемь лет!
– Ну вот, ты уже совсем взрослая девочка, – поздравила меня утром мама.
– А зачем тогда этот бант?
Я без удовольствия посмотрела на желтое пушистое безобразие, которое она принесла в мою комнату.
– Тебе очень идут банты, Лалия, – заверила мама. – И несмотря на то, что теперь ты совсем взрослая, как и мечтала, ты все равно моя маленькая девочка. Мое солнышко. Тебе бантик совсем-совсем не нравится?
Бант мне не нравился категорически, и потом, я считала, что вышла из детского возраста, но мама смотрела с такой надеждой…
– Ладно, – вздохнула я, рассудив, что восемь мне исполнится почти в полночь, а до тех пор, если совсем по-честному, мне пока еще семь. – Но это в последний раз.
– Спасибо, – искренне поблагодарила мама, и на моей макушке примостился желтый невесомый комок. – Солнышко мое, я запомню этот день на всю жизнь.
– Так не бывает, – улыбнулась я. – Ты точно забудешь!
– Бывает, Лалия, – заверила мама. – Бывают такие моменты, которые из памяти никогда не сотрутся.
Я рассмеялась, а потом в комнату зашел папа, тоже поздравил и на всякий случай напомнил, как ведут себя по-настоящему взрослые девочки. В первый раз, когда папа озвучил мне эти правила, я пыталась ему намекнуть, что сам он никогда девочкой не был, а потому ошибается. Взрослые девочки все равно остаются живыми девочками и не ведут себя как пустые куклы. Но папа подключил к разговору маму, и мама подтвердила, что папа прав. Правда, добавила, что соблюдать эти правила мне надо только во время визита гостей. С этим пришлось смириться.
Итак, сегодня мне полагалось не шуметь, не бегать, как маленький гоблин, по ступеням лестницы и не выражать буйного восторга, если мои подружки справятся с простудой и все-таки приедут. Мне предлагалось быть вежливой, изображать радость, даже если подарки гостей не понравятся, и как можно чаще улыбаться.
Но с улыбкой с самого утра возникли проблемы. Во-первых, бант. Он меня все-таки раздражал. Во-вторых, родители уже вручили подарки и среди них не было того, о котором я давно мечтала. В-третьих, мой брат Кимбол прислал письмо, что ему, к сожалению, не удается отпроситься из Школы Смерти. И я действительно сильно сожалела об этом, потому что раньше он всегда приезжал на день моего рождения. А еще меня огорчало, что я не смогу попасть на свой собственный бал.
Мне казалось, что это нечестно! Приглашены все соседи, приготовления длились около двух недель, приехали музыканты, и бал в мою честь, а я… А мне предстояло отправиться спать в девять вечера!
И вот как я могла улыбаться? Правильно – никак!
– Ну что с тобой, Лалия? – спросила мама, заметив мое состояние.
– Много чего, – честно ответила я.
– Расскажи мне.
– Не поможет, – вздохнула я. – Я ведь уже когда-то говорила, но ни папа, ни ты меня не услышали.
– Ты о подарке?
– И о нем тоже.
– Прости, солнышко, но ты сама понимаешь, ты у нас уже взрослая… И папа, и я с радостью исполнили бы любой твой каприз, но не этот. Давай побережем папу?
– Это не я капризничаю, – я тяжко вздохнула, – это у меня детская мечта очень навязчивая.
– А что еще расстраивает мое солнышко? – с улыбкой спросила мама. – Может быть, хоть это мы сможем исправить?
– Хорошо бы. А то меня сильно огорчает, что взрослая я, только когда это касается поведения и невозможности исполнить мою мечту. А когда речь заходит о бале…
– Тебе будет там скучно, – попыталась уговорить меня мама, но я хотела в этом убедиться сама, и она придумала компромисс: – Хорошо, ты побываешь на балу, но целый день будешь настоящей леди, как просил папа. Договорились?
– Обещаю! – выпалила счастливая я.
И действительно вела себя так, как они научили. Терпеливо стояла рядом с родителями у двери, когда приехали гости. Улыбалась, получая очередную ненужную куклу. Прежде чем передать подарок служанке, трепетно прижимала его к себе, чтобы гости поверили в мою радость. Молчала, когда они с умилением нахваливали мой бант. Делала вид, что не слышала хихиканья их отпрысков по поводу яркого украшения на моей голове. И, как послушная девочка, отправилась ужинать не с родителями и гостями, а с детьми.
К сожалению, мои подружки все еще чувствовали себя плохо и приехать не смогли, поэтому мне было грустно. К тому же Стикс, дочка наших ближайших соседей, всячески пыталась вывести меня из себя. То чихнула на мою тарелку, где был вкусный торт, то сделала вид, что перепутала наши стаканы, и выпила из моего. А потом она придумала игру, но по ее правилам там можно было участвовать только восьмерым, а девятый участник – вот именно я – был лишним.
Делая мелкие пакости, Стикс то и дело посматривала на меня: «Ну как? Достала тебя? Теперь точно достала или еще постараться?»
Я очень хотела открыть окно и выбросить ее со второго этажа в пушистый сугроб, но сдерживалась изо всех сил.
– Играйте, – сказала я вежливо и поднялась из-за стола. – Не буду мешать вашему веселью.
Я уже была у двери, когда услышала оклик Стикс:
– Лалия!
Обернувшись, я посмотрела на эту симпатичную девочку, которая вместо того, чтобы дружить, предпочитала со мной воевать. Я думала: она скажет, что изменила правила и теперь я могу играть вместе с ними…
– Ты права, – рассмеялась она, и ее поддержали другие дети. – Нам будет весело без тебя!
Обидным было даже не то, что от меня избавились в мой праздник и в доме моих родителей. А то, что все это видела служанка и она искренне пожалела меня. Я видела: ее глаза были полны сочувствия. В результате и к моим стремительно подступили слезы.
Я поспешила уйти. За дверью выдохнула. Еще раз. Жестко напомнила себе, что мне нельзя плакать сегодня. У меня праздник. И я взрослая. Мне нельзя. Только не плакать! И не сегодня!
Помогло. Успокоилась. Вот только не представляла, куда себя деть. Идти в свою комнату? Слишком рано. И потом, вдруг я усну? А мне очень хотелось побывать на балу.
Так ничего и не придумав, я начала спускаться по лестнице. Мелькнула мысль: может, одеться, выйти на улицу и слепить снеговика? В эти два дня выпало столько снега, что хватит даже на снежный замок! Но окна столовой, где собрались взрослые, как раз выходят во двор, и велика вероятность, что кто-то заметит меня и скажет маме. А она поймет, что меня практически выгнали с собственного праздника, и расстроится.
Нет, значит, на улицу не пойду. Но где бы тогда отсидеться до бала? А что, если?..
Я куда бодрее продолжила спуск по лестнице, решив, что посижу в кухне, когда неожиданно открылась входная дверь. И в дом, весь в снегу и смеясь, ввалился Кимбол!
Это было невероятно, и я моргнула, прогоняя виденье. Однако Кимбол никуда не исчез. Чтобы увериться окончательно, протерла глаза и еще раз посмотрела – он был все еще здесь! Брат тоже заметил меня и развел руки, предлагая поспешить и обнять его!
– Кимбол! – бросилась я к нему с радостным визгом.
И была немедленно подхвачена, расцелована, потрогана за бант и поставлена на пол.
– А я и забыл, какая ты красавица! – рассмеялся он и, не удержавшись, вновь потрогал мой бант.
– Кимбол! – насупилась я.
А потом заметила, что дверь снова открылась и в нее влетала поземка. Покружившись, она замерла у моих туфелек.
– Ты не один? – взглянула я с интересом на брата.
– Конечно, у меня есть подарок. Как ты могла подумать, что я без него?
Он начал расстегивать пальто со странной эмблемой и полез в карман.
А я завороженно наблюдала за тем, как в приоткрытую дверь, отфыркиваясь от снега, входит огромный кот. Черный, как уголек, с горящими янтарными глазами. Кот осмотрелся и медленно и осторожно, как и сама поземка, начал приближаться ко мне. Отойдя от шока, я поняла, что это даже не кот, а пантера, и… с благоговением взглянув на брата, сделала шаг к животному.
– Спасибо!!!
У меня не было слов, чтобы объяснить Кимболу, как я ему благодарна.
Я сделала еще один шаг вперед.
Пантера наблюдала за мной хитрым взглядом, как будто проверяя, решусь ли я подойти близко или струшу. Но кто бы сумел остановить меня на пути к мечте? Подойдя к пантере, я опустилась на колени и, обняв ее, посмотрела на брата. И вот не хотела же – не в этот момент, не сегодня, – но на глаза навернулись предательские слезы. И я не смогла их остановить.
– Спасибо, – повторила, глядя на чем-то расстроенного Кимбола. – Ты настоящий брат! Ты не забыл, ты исполнил…
– Лалия… – Он качнул головой, но я отвернулась, чтобы он не увидел, как плачут взрослые девочки, и взглянула в янтарные глаза пантеры.
– Ты – мой, – сказала я животному.
Тот вздохнул. Исподлобья взглянул на Кимбола.
– Лалия…
Брат подошел ко мне, присел на корточки, снова потрогал мой бант, но я теперь ему все позволяла. Я бы даже ходила за ним следом весь день, чтобы он трогал мой бант в любой момент, когда захочет.
– Кимбол, ты… – Я поняла, что могу разрыдаться в голос, и уткнулась лицом во влажную от снега, но приятно пахнущую короткую шерсть пантеры.
– Это даже лучше… Это намного, на премного лучше, чем кот! О таком подарке я и мечтать не могла!
– Лалия… – Брат попытался отодвинуть меня от зверя, но я не желала его отпускать.
Теперь – никогда!
– Лалия…
Брат вздохнул, помолчал, снова вздохнул и после рыка пантеры, на который я даже не обратила внимания, разбил мое хрупкое и недолгое счастье: – Прости. Это не твой подарок. И не просто пантера. Это оборотень. И мой друг – лорд Гэйлорд Аликтон.

* * *

Мама права: действительно бывают такие моменты, которые из памяти никогда не сотрутся.
Прошло много лет, но я до сих пор помню каждую секунду того нелепого случая. И как расстроилась, и как не желала отпускать пантеру, даже когда кто-то из слуг позвал маму и папу. Помню отчаяние, с которым цеплялась за влажную шерсть животного и сбивчиво твердила тем, кто пытался нас разлучить:
– Кот мой! Пантера моя! Он – мой!
Я думала, что если повторить эти слова много-много раз, то мне поверят – и мама с папой, и слуги, и брат, и самое главное, тот, кого я считала своим.
– Лалия…
Мама присела рядом и обняла меня, но я покачала головой и сильнее прижалась к животному.
– Лалия, посмотри…
Я снова помотала головой, не желая оборачиваться. Брат уже предлагал променять пантеру на подарок, который привез: он уверял, что мне понравится, что я буду радоваться и благодарить, но я не поверила. И не сдавалась. Зачем мне что-то другое? И как я могла отвлечься, когда у меня пытались отнять мечту?
– Солнышко, – позвала ласково мама. – Солнышко, ты делаешь ему больно.
И я поверила. Ей поверила. Наверное, потому что это мама, а она никогда меня не обманывала.
Разжала пальцы, чуть-чуть отодвинулась от пантеры. Еще была надежда, что маме показалось, что она немножко преувеличивает. Но, увидев злой светящийся взгляд животного, я отпустила его. Совсем. Мне больше не за кого было бороться.
Мама хотела помочь мне подняться, но я встала сама. Осмотрелась – казалось, в холле собралось куда больше людей, чем приехало на мой день рождения. И они смотрели так, что не оставалось сомнений: теперь они действительно видели меня, а не мой бант.
За спинами взрослых, разинув рты, стояла детвора; чуть поодаль от них с кислой миной застыла Стикс. Ну что ж, потешу и их минутой своего позора…
Отвернувшись, я смахнула остатки слез и посмотрела на пантеру, пронзающую меня янтарными глазами. Стянув с волос детский бант, я сказала вежливо и почтительно, как полагается взрослым:
– Лорд Гэйлорд Аликтон, примите мои извинения.
Все взгляды присутствующих сосредоточились на нас двоих, и я ощущала их, как укусы десятка ос, а лорд оставался все так же невозмутим. Он не сказал ни слова и не сменил звериную сущность на человеческую. Он молча смотрел на меня. А мне вдруг захотелось передать этому гордецу хоть чуточку своего неприятного, жалящего чувства, и я сделала шаг к пантере.
– А знаете, – склонившись к ее чуткому уху, по секрету шепнула я, – вам повезло, что вы – лорд и друг Кимбола. Иначе вам бы пришлось ночевать на улице. Да-да, я не лгу. Несмотря на снег и на то, что уже почти ночь.
Пантера недоверчиво рыкнула, и я, раскрыв ее ухо пошире, чтобы она не пропустила ни слова из моего откровения, шепнула:
– Дело в том, милорд, простите, но так уж вышло… мой отец чихает и чешется, стоит ему оказаться рядом с кошкой!
Пантера насмешливо фыркнула, но позади меня очень вовремя послышался громкий чих.
– Будь здоров, папочка! – обернувшись, пожелала я ему.
– Спасибо, – выдавил он, начиная тереть глаза от подступающих слез и удерживаясь от того, чтобы снова не чихнуть.
Подойдя к нему, я отдала бант. Теперь его можно использовать как угодно, даже в виде платка – все равно не надену больше.
– Раз вы все здесь, видимо, игра была не такая и интересная? – опередила я поток насмешек, обведя взглядом детвору и посмотрев в глаза заводиле. – Возможно, в следующий раз, Стикс, ты придумаешь что-нибудь действительно увлекательное?
Я знала, что взрослые так себя не ведут – они терпят гостей, даже если те скучны, лицемерны, съели половину продуктовых запасов, замучили слуг капризами, а у хозяев не вызывают ничего, кроме раздражения и зевоты. Но это был тот момент, когда я радовалась, что мне только семь. И я могла позволить себе уйти в комнату, ни с кем не прощаясь. И могла никуда больше не выходить.
Могла – и позволила!
Сначала я долго стояла посередине своей комнаты, ожидая, что появится папа, повторит правила поведения, а потом заставит спуститься вниз. Но никто не приходил. Перестав ждать подвоха от близких, я взобралась на подоконник и залюбовалась снежинками. Не знаю, сколько я так просидела, но у меня затекли ноги, глаза уже почти слипались, и я собиралась спрыгнуть вниз, когда в дверь постучали.
– Не спишь?
В комнату вошла мама.
– Подумываю об этом, – сообщила я.
– А бал? – Заметив мою растерянность, она улыбнулась: – Или ты расхотела?
– Я? Нет! Но я думала… – Я запнулась, слова извинения ершистыми комками застряли в горле. – Мам…
– Солнышко мое, не переживай.
Мама подошла ко мне и обняла, ласково погладив по распущенным волосам, а потом быстро и красиво заплела мои непослушные пряди в косы.
– Сегодня твой праздник. Твой, а не тех, кто приехал на него. Я не хочу, чтобы ты расстраивалась. К тому же иногда эмоциональная встряска полезна.
– Правда? – доверчиво взглянула я в родные глаза.
– Правда.
– Никто не почувствовал себя оскорбленным и не уехал? Даже мама Стикс?
– Ты шутишь? – Мамин смех колокольчиками зазвенел в комнате. – Госпожа Рундол, узнав, что в нашем доме будет гостить настоящий лорд, сослалась на плохую погоду и попросила о ночлеге.
– Зачем ей лорд?
– Для солидности. Будет чем гордиться перед другими соседями.
Будь моя воля – я бы с радостью переселила лорда в дом госпожи Рундол, но подозревала, что и сам лорд, и брат будут против. А брата расстраивать не хотелось – он и без того опечалился, что так вышло с подарком.
– А тебе будет чем утереть нос Стикс и другим детям, – сказала с улыбкой мама. – Ведь никого из них на бал не пустят.
– Даже Стикс? – усомнилась я. – Она ведь старше меня.
– Всего на два года! Это такая малость. И это наш дом, наш бал и наши правила. Идем?
– Конечно!
Я спрыгнула с подоконника и поспешила выйти из комнаты. Даже если бы я не знала, где будут танцы, звуки волшебной мелодии все равно бы меня туда привели. Какое-то время я не решалась войти в танцевальный зал: стояла у двери, слушала музыку и наслаждалась. Мой первый бал… первый бал…
– Пойдем, солнышко!
Открыв дверь, мама взяла меня за руку и ввела в сказочный мир.
Казалось бы, что особенного? Те же гости и те же наряды, в которых я их уже видела. Только теперь большинство гостей кружились под музыку. Но я почти перестала дышать, наблюдая за ними. Все казались мне красивыми и какими-то необыкновенными. И я… я тоже была причастна к этому волшебству!
– Хочешь потанцевать? – заметив мой неприкрытый восторг, предложила мама.
– Да! – выпалила я, а потом расстроенно покачала головой: – Нет, не хочу…
– Почему? – удивилась она.
А я еще раз обвела взглядом гостей – таких взрослых – и провела рукой по своему детскому платью.
– Не с кем, – вздохнула я.
– Я знаю как минимум двух подходящих кавалеров, которые будут счастливы пригласить тебя.
– Правда? – с надеждой взглянула на маму, а потом проследила за ее взглядом и рассмеялась, заметив у дальней стены брата и папу. – Хочу! Хочу танцевать!
Не подозревая о наших коварных планах, они разговаривали с темноволосым молодым человеком. Он был примерно одного возраста с Кимболом, и я видела его впервые, так что не составляло труда предположить, кто это.
– Лорд Гэйлорд Аликтон, – шепнула мне мама.
– Я уже догадалась, – тяжко вздохнула я, еще раз прощаясь с мечтой. – Пантерой он мне нравился больше.
И в этот момент лорд повернул голову и посмотрел на меня – недоверчиво, пристально, с прищуром. Его глаза сверкнули яркими янтарями, и я сильнее сжала ладонь мамы, принудив ее склониться ко мне.
– Он мог нас услышать? – прошептала я, едва шевеля губами.
– Вряд ли, – успокоила она меня и строго посмотрела на молодого человека.
Прежде чем отвернуться, он – могу поклясться Темной Богиней! – фыркнул, как самая настоящая кошка!
– Пойдем, Лалия, – все так же держа меня за руку, мама, ловко лавируя, провела меня через пары вальсирующих и тех, кто стоя подпирал стены танцевального зала.
Пока мы шли к папе и Кимболу, я немного измяла платье, потому что волновалась, как никогда, и нервно теребила его. Представив лица мужчин, когда они услышат мамину просьбу, я оставила платье в покое и едва сдерживалась, чтоб не захихикать. А потом вдруг испугалась, что они откажутся, и начала поспешно придумывать, как их уговорить.
У папы были все шансы отказаться убедительно – он мог сослаться на возраст и на то, что его партнерша на балу – мама. А вот Кимболу я не дам ни единого шанса! Напомню, что подарок он мне все еще не вручил, и скажу, что танец с ним – единственное, чего я хочу!
Фух, успокоилась…
Мама не сразу завела разговор о главном. Как вежливая хозяйка дома, она сначала поговорила с гостем. Поинтересовалась, как ему у нас, все ли нравится, подошла ли комната, в которой его разместили. Потом она начала расспрашивать его о других мелочах, таких важных для лордов, а я нетерпеливо смотрела на Кимбола и чувствовала, что все-таки улыбаюсь и моя улыбка расползается все шире от уха до уха.
– Ну что, сестренка, – склонившись надо мной, спросил он, – нравится тебе бал?
– Очень! – выдохнула я восхищенно и поделилась секретом: – Но скоро понравится еще больше!
– Ага! Ты надеешься, что я захватил с собой твой подарок!
Он рассмеялся и полез в карман жилета, видимо, за тем самым подарком, но я поспешно остановила его:
– Потом, Кимбол! Этот подарок потом!
– То есть ты рассчитываешь на два. Я правильно понял?
– Не совсем. Я рассчитываю на второй. Но если ты потом подаришь и первый, я против не буду!
– Интересно… – хмыкнул он. – И чего же желает моя маленькая сестренка?
В этот момент, желая, чтобы он согласился, я простила ему даже такое унизительное обращение. Маленькая… Тоже мне, нашел маленькую… Это раньше он мог меня так называть, а сегодня все – время вышло…
– Кимбол, – я снова нервно подергала свое платье, а потом аккуратно расправила складочки. – Кимбол, я хочу…
– Лалия! – окликнула мама и чуть сжала мою ладонь.
А я смутилась. Оказывается, все это время я так волновалась, что все еще держалась за нее. Совсем как маленькая – Кимбол прав.
– Лалия, – мама взяла меня и за вторую руку и взглянула в глаза, просто ослепляя счастливой улыбкой. – Лалия, солнышко, я нашла тебе самого лучшего партнера для танца! Лорд Аликтон любезно…
Я резко обернулась к гостю и успела увидеть взгляд, брошенный на меня. Глаза лорда на миг сверкнули огненным янтарем и сразу же притворились обычными, человеческими. Да, он почти удержал на лице невозмутимую маску и любезно кивнул моей маме, но явно был не рад предстоящему действу. Более того, он был в гневе!
Мама говорила что-то еще, но ее слова доносились сквозь шум и странный шорох.
– Лалия, ну что же ты? – услышала я отчетливо ее голос и, взглянув на лорда еще раз, качнула головой.
Как мама не видит?.. Как они все не видят, что он – против?! Он не хочет со мной танцевать! Ему претит сама мысль об этом!
– Солнышко, – мама обеспокоилась, заметив мое состояние, но почему-то по-прежнему не замечала, с каким раздражением за мной наблюдает их важный гость. – Ты передумала? Не хочешь танцевать?
– Хочу… – выдавила я чуть слышно. – Но не буду.
– Почему?
Я не выдержала – посмотрела еще раз на своего предполагаемого партнера по танцу, а тот опять спрятал взгляд хищной пантеры за маской учтивости.
– Простите, – извинилась за меня мама, и мне стало так плохо на душе, я вновь чуть не расплакалась.
– Ничего страшного, она еще очень маленькая, – улыбнулся оборотень и снисходительно взглянул на меня. – Возможно, мы станцуем через год, на ее следующий ее день рождения?
То, что никто не замечал его настоящих эмоций, а еще больше этот высокомерный взгляд, вывело меня из себя. Я почувствовала странную вспышку злости, а еще покалывание в кончиках пальцев – словно погладила ежика.
– Нет! – выпалила я, глядя на лорда, а потом, как ни хотела, не смогла уже остановиться: – Мы с вами не будем танцевать через год. Много-много лет вы будете танцевать с другими девушками, взрослыми и красивыми, платья которых не будут такими детскими, как у меня, но…
– Лалия! – воскликнула потрясенная мама.
И мне бы взять себя в руки, но слова рвались из меня, как измученные птицы из клетки.
– Но каждый раз, лорд Гэйлорд Аликтон, во время каждого бала, – продолжила я в тишине, установившейся в зале, – вы будете сожалеть, что не захотели сегодня со мной танцевать. И танцы с другими не будут вам доставлять никакого удовольствия.
Все взгляды присутствующих были прикованы ко мне, но никто не произнес ни слова. Даже мама. И даже лорд Аликтон.
В полном молчании я вышла из зала, закрывая за собой дверь в детскую фантазию. И не зная, что делать с этим, новым волшебством, которое только что постучалось ко мне.
Мне было страшно. Безумно страшно. Потому что вот так – просто и внезапно – во мне проснулся бабулин дар.

* * *

Помню, что долго не могла прийти в себя и, сидя на кровати в праздничном платье, отстраненно наблюдала, как суетится возле меня мама, а папа меряет шагами новый ковер. Кажется, я что-то пила, не чувствуя ни вкуса, ни запаха, а потом в комнату вошли двое – брат и лорд Аликтон, и мир снова стал прежним, наполнившись ощущениями, вкусом и запахами.
– Не переживайте, – сказал брат родителям.
А они все равно ужасно волновались, я видела: папа ускорил шаги, а мама нервно сжимала пальцами свое платье – совсем как я на балу.
– Кимбол, я не уверен, что это хорошая идея, – строго заметил папа.
– Маг из города не приедет – порталы строить он не научился, а так не доберется. Ты сам видел, какая на улице метель. Мы с Гэйлордом вообще остаток пути вынуждены были идти пешком. Ему хорошо, у него есть сущность пантеры, и в ней, кроме натуральной шубы, в наличии имеются четыре ноги. А у меня только две! Мы еле дошли, особенно я, а вы – танцы…
– Ты об этом не говорил! – возмутилась мама.
– И сейчас бы жаловаться не стал, – хмыкнул Кимбол. – Но прекрасно знаю, что папа не поверит, пока не убедится на живом примере. Так вот ему живой пример: я и Гэйлорд.
– Насколько я понял из твоего запоздалого рассказа, у лорда Аликтона пока тоже с порталами… – Папа помолчал, а потом сумел подобрать слово подипломатичнее: – Затруднения? Иначе вы бы не шли пешком.
– Зато у него нет проблем с тем, что нам сейчас нужно! – выкрутился Кимбол и кивнул другу, которого я предпочитала не замечать.
И, кстати, мне это вполне удавалось. А потом лорд Аликтон стремительно подошел ко мне, наклонился и закрыл весь обзор, невольно заставив смотреть на него.
– Потерпи, – сказал он, и, прежде чем я успела понять, что он имеет в виду, его теплая ладонь легла на мою макушку. Я дернула головой, пытаясь сбросить эту обузу, но мне с едва слышным рычанием повторили: – Потер-рпи!
Я снова упрямо мотнула головой, но засмотрелась на то, как его глаза чернеют, а потом словно покрываются янтарной пленкой и начинают невыносимо ярко сверкать. Хотелось зажмуриться, но я не смогла. А спустя секунду ощутила сонливость и поняла, что проваливаюсь в сон, вот так, в одежде и не умываясь…
– Дар есть, нестабильный, что естественно, и для меня пока незнакомый, что поправимо, – закрыв глаза и ощутив под щекой подушку, услышала я голос Аликтона. – Несмотря на ваши объяснения, уверен, что это не связано с проклятиями. У меня есть несколько друзей среди проклятийников, поэтому я в курсе, что там не нужны ни дар, ни магия. Достаточно усидчивости, хорошей памяти, логического мышления и везения. К тому же они используют четкие формулы и заклинания, и что они несут, иногда понимаешь только из последствий. А все слова именинницы я прекрасно понял.
– Надеюсь, и осознал, – ворчливо добавил Кимбол.
Лорд промолчал, и некоторое время никто не мешал мне плавно погружаться в сон, а потом я услышала голос мамы:
– Но моя мама, еще когда Лалия только родилась, сказала, что девочка пойдет по ее стопам… А моя мама, если уж что говорила, все было в точку. Она также предупредила, что Лалии надо будет нанять в наставники мага, а потом обязательно учиться, и даже назвала конкретное учебное заведение.
– Какое же? – заинтересовался гость.
– Она советовала поступать Лалии в Академию Проклятий в Ардаме.
– Ну что ж, – задумчиво протянул оборотень, – с приходом в Академию нового лорда-директора это заведение стало очень престижным. И если девочка захочет…
– Лорд Аликтон, а что нам делать сейчас?
– А сейчас пусть девочка спит. С ней все в порядке. Даже если она проспит долго, не будите ее. Завтра она будет много есть – не удивляйтесь. Ей надо восстановить силы.
– Хорошо. А теперь скажите: как мы можем загладить нашу вину? – спросил деловито папа. – Мы постараемся…
– На мне нет проклятия, – остановил его лорд.
– Но… вы уверены? – усомнилась мама.
– Да, – заверил лорд, а услышав мой тихий и полусонный смешок, склонился надо мной и шепнул: – Это попросту невозможно. Спи, маленькая.
После чего я мгновенно, не успев приоткрыть ресницы и посмотреть на него, нырнула в манящую темноту.
Когда я проснулась, комната была окутана мраком. Не зажигая света, я приподнялась и поняла, что лежу в ночной сорочке. Облегченно выдохнула, а потом с удивлением ощутила такой дикий голод, что подскочила, накинула длинный халат, обула тапочки и приоткрыла дверь. К моему счастью, в коридоре никого не было, да и вообще в доме было тихо, поэтому я спокойно спустилась на первый этаж, зашла в кухню, соорудила себе бутерброд и пошла обратно.
Проходя по холлу, глянула на часы: их стрелки в темноте отчетливо светились, и я рассмотрела цифру «три». Хорошее число, почему-то решила я. Вернулась в кухню, сделала еще два бутерброда и отрезала огромный кусок торта. Подумав и прислушавшись к себе, отрезала еще один, чтобы не возвращаться. Поставила припасы на поднос и снова вышла в холл.
Как только направилась к лестнице, услышала странный звук у двери – очень было похоже, что кто-то в нее скребется. Причем с внешней стороны. И вот что это? В дом и тепло просятся огромные крысы?
Поставив поднос на ступени лестницы – не нести же крысам с собой угощение! – я подкралась к двери. Прислушалась – полная тишина. Но ведь не зря же я сюда шла?!
– Кто там? – спросила я шепотом, чтобы не разбудить слуг.
Если бы на лестнице меня дожидалось чуть меньше еды, а так… будет стыдно, если проснутся.
В задней части дома открылась и закрылась дверь, я поняла, что кто-то из слуг не спит и все-таки может прийти сюда, поэтому торопливо повторила:
– Кто там?
На этот раз я отчетливо услышала хруст снега, казалось, кто-то стремительно бежал к двери, а потом раздался прежний царапающийся звук и тихое рычание.
– Лорд Аликтон? – выдала я внезапное и явно нелепое предположение.
А в ответ услышала рычание громче прежнего, и сквозь него человеческий и вполне узнаваемый недовольный голос:
– Я.
Спустя долгую паузу, во время которой я пыталась понять, зачем в снежную ночь лорду понадобилось бродить возле нашего дома, с той стороны двери послышалось фырканье и мурчание:
– Впус-стишь?
Какие бы ни были у лорда причины для полуночных прогулок, впускать его не хотелось. Но пантеру, даже несмотря на то, что у нее натуральная шуба и четыре ноги, которым позавидовал Кимбол, было искренне жаль. Открыв дверь, запертую слугами на три мощных засова, я впустила животное.
– С-спасибо, – важно кивнув, пантера отряхнула от снега лапы и, осмотревшись, прошла через холл.
Начав подниматься по лестнице, она остановилась, повела носом и завороженно уставилась на поднос.
– Прекрасно тебя понимаю, – закрыв двери, я подошла и остановилась подле пантеры, – но это не для тебя.
Та хмыкнула: мол, и не надо, и не очень-то и хотелось. Дернула хвостом и даже сделала шаг…
А потом оглянулась недоуменно: я что, все еще не приступила к уговорам, чтобы она соизволила все это съесть?! Я все еще не начала уверять, как буду счастлива, если котик утолит голод?!
– Нет, – еще раз повторила я для непонятливых, но, услышав звук шагов со стороны комнат слуг, подхватила поднос и рванула вверх по ступеням.
Пантера бесшумно понеслась вслед за мной, и остановились мы только у двери моей комнаты.
Вот теперь, когда не было опасности быть пойманной за ночным обжорством, я поставила поднос на пол, подошла к перилам и глянула вниз. По холлу, стараясь не шуметь, кралась одна из наших служанок. То и дело осматриваясь, она подошла к двери и поскреблась в нее. Потом, к моему удивлению, повторила этот маневр. А вслед за тем распахнула дверь и пропищала взволнованно:
– Где ты? Где ты, мой ненаглядный? Где ты, мой ненасытный?
– Рановато что-то, – оглянувшись на странно захрипевшую пантеру, поделилась я с ней впечатлениями. – Обычно девушки в канун Нового года гадают и суженого зазывают, а она…
Я с подозрением взглянула на пантеру – она выглядела так, будто ее только что в чем-то уличили.
– Понятно, – посмотрев на поднос, осознала я самое очевидное и даже слегка обиделась: – Не мог меня подождать?!
– Долго. – Мордочка зверя опять изобразила нечто непонятное, но у меня не было ни времени, ни желания наблюдать за его ужимками.
– Так, – открыв дверь в свою комнату и подхватив поднос, кивнула я пантере, – входи.
Та как раз поднималась, видимо, готовясь величаво уйти, но пораженно плюхнулась задом на пол.
– Входи, – повторила я, – кормить тебя буду. Слуги все спят, а самостоятельно найти что-то на кухне умеем только я и Кимбол. Этого даже мама с папой не могут, хотя и живут в этом доме дольше, чем мы.
Насмешливо фыркнув, моя ночная гостья медленно вошла в комнату. Лунный свет проникал сквозь тонкие занавески на окнах, но животное передвигалось неспешно, словно боясь оступиться.
– Включить свет? – спросила я.
В ответ на меня насмешливо взглянули янтарные глаза.
– Понятно, мне тоже не надо, – буркнула я и обиженно ойкнула, ударившись о ножку кровати. – Какая-то луна сегодня тусклая…
Послышался щелчок, в комнате зажегся приглушенный свет ночника, и я остановилась, опустив голову и ожидая насмешек или фырканья. Еще бы, такой расчудесный повод! Мне уже целых восемь лет, а у кровати все еще есть ночник!
И я не стану… не стану объяснять, что папа собирался убрать его завтра утром…
Но ни насмешек, ни фырканья не было, и я взглянула на пантеру. Она вольготно разместилась в центре ковра и поджидала меня. Улыбнувшись, я приблизилась к ней, опустилась на ковер и, позабыв все грустные переживания, с благодарностью посмотрела на ночник, зажженный магом.
И тут же отбросила эту мысль – здесь мага нет! Здесь только я и пантера. Безумно красивая пантера – мои руки так и тянулись ее погладить. И покормить.
– Ешь, – подвигая к ней бутерброд, предложила я.
Пантера не стала строить из себя важного лорда и съела не только колбасу, но и хлеб. Она так же не воспротивилась второму бутерброду, и даже позволила себя погладить. А когда мы доели и бутерброды, и торт, пантера подмигнула, благодаря за ужин, лизнула меня в лицо и направилась прочь.
– И все-таки жаль… – открывая ей дверь, со вздохом сказала я. – Жаль, что к такой чудесной пантере прилагается такой…
Наткнувшись взглядом на горящие янтарем глаза, не дрогнула, но, во избежание ссоры в такую чудесную ночь, решила закончить, как папа, дипломатично:
– Такой… лорд Гэйлорд Аликтон.
И так же очень дипломатично я подвинула тапочкой хвост пантеры. И только после этого закрыла дверь прямо перед удивленной усатой мордой.

* * *

Лорд Гэйлорд Аликтон гостил в нашем доме еще пять дней, и все эти дни я делала вид, что не замечаю его. Здоровалась при встрече, терпела на общих трапезах – и все, на этом наши пути расходились.
Большую часть дня он проводил с моим братом: они подолгу отсутствовали, иногда вообще появлялись лишь к ужину. Полагаю, Кимбол хвастался перед ним своими поклонницами – у него их хватало. А может, спасал друга от общества госпожи Рундол. Мама Стикс почему-то уверовала, что лорда в наши края привела сама Судьба и Судьбу зовут в точности, как ее дочь.
Как-то лорду Аликтону не удалось вовремя выбраться из дома. Его буквально у выхода перехватила госпожа Рундол и, сославшись на свой возраст, начала делиться житейской мудростью. Я как раз вышла из комнаты, собираясь на прогулку, поэтому не только все слышала, но и видела, стоя у перил лестницы.
– Вам всего восемнадцать лет, – начала госпожа Рундол с таким вздохом и печалью в глазах, будто лорду было под двести и он улегся в могилу, пригласив всех проститься. – К сожалению, в этом возрасте все еще видится в романтических красках, а многие молодые мужчины даже не задумываются о женитьбе…
– Я в их числе! – Лорд попытался легко, только одним этим признанием, отделаться от беседы.
Но куда там!
Его не спасло даже то, что мой брат наконец-то собрался, поспешно спустился в холл, подмигнув по пути мне, и громко сообщил всем, а в первую очередь госпоже Рундол, что у них срочные дела и им пора ехать.
– Ах, все это пустое, – не смутилась она, но, заметив мрачные взгляды, перешла от нудного вступления к сути: – То, что моей дочери всего десять лет, – не преграда для брака, а маленький недостаток, который с годами исчезнет. Но если он вас сильно смущает, мы можем заключить предварительный договор… о намерениях… и моя дочь будет хранить вам верность и ждать вас столько, сколько потребуется…
– О нет. – Лорд даже поперхнулся от неожиданного предложения. – Нет, я так не могу. Это будет нечестно по отношению к девушке. Видите ли, сам я – и в этом особенность моей второй сущности, которая преобладает над первой, – не могу гарантировать верность. Мои намерения в отношении брака очень и очень туманны. Нет-нет, я не стану на пути счастья вашей дочери!
– Какого счастья? – опешила от таких откровений госпожа Рундол.
– Которое она обязательно встретит, – сказал лорд вполне убедительно.
Но только не для мамаши, которая мысленно уже пристроила дочь в надежные и титулованные руки.
– Но почему не вы?! – почти возмутилась она. – Если вы одумаетесь и остепенитесь…
– Ах, если бы, но… – Лорд вздохнул, и я увидела, как его ноги обвил черный хвост, который тут же исчез.
После изумленного восклицания госпожи Рундол он проникновенно заверил ее:
– Я просто уверен, что ваша дочь встретит счастье гораздо раньше, чем я одумаюсь и остепенюсь.
Госпожа Рундол готова была поспорить и выдвинуть новое предложение, но сверкнувшие янтарем глаза хищника, а не обычного человека, остановили ее.
Я хихикнула, но как только наш гость скосил глаза в мою сторону, отвернулась. Какое мне дело до лорда? Правильно. Никакого. Я вообще не вижу его. И меня здесь нет…
Мой брат и его приятель ушли по делам, а я погуляла у дома. Но без подруг, которые все еще болели, мне было скучно, и я быстро вернулась. К счастью, Стикс практически не выходила из комнаты и не портила мне настроения. Оно и без того было как маятник, иногда я ловила себя на том, что готова вспыхнуть, но, вовремя останавливалась.
Я помнила, что говорила бабуля: дар необходимо не только развивать, но и контролировать. И если с первым без наставника я пока справиться не могла, то второго пункта старалась придерживаться, потому что дар был коварен. Бабуля говорила, что многие расценивают его как проклятие и что для многих он именно такой стороной и оборачивается. Кое-кто обращался к бабуле, просил, уговаривал, а потом кричал, прокляла, мол. Та не отпиралась, потому что и сама не считала свой дар подарком Темной Богини.
– Проклятие и есть, – говорила она. – Так что надо быть осторожной, Лалия. Проклятие… Ибо сказанного – не воротишь. Захочешь – а не изменишь.
Но, несмотря на страхи и опасения, которые тревожили меня в тот момент, это были удивительные, незабываемые дни.
Днем я делала вид, что Аликтона не замечаю и мне нет до него никакого дела, а вечерами ждала, когда приоткроется дверь в мою комнату и, важно ступая, войдет пантера. Мне нравилось разговаривать с ней, нравилось, что она внимательно слушает и молчит, нравилось, что позволяет гладить себя и кормить. Я радовалась, что она так не похожа на лорда Аликтона, обиду на которого я все еще не могла забыть.
Визиты зверя были нашей маленькой тайной на двоих.
Но как водится, все тайное становится явным, и однажды Кимбол, войдя в мою комнату, увидел нас сидящими на ковре и просто взбесился. Он кричал что-то непонятное для меня, но обидное для пантеры, потому что она стала рычать и нервно бить по ковру хвостом. Я разобрала только про юный возраст и что я маленькая сестренка, его маленькая сестренка, а потому меня обижать нельзя никому, иначе…
– Кимбол! – Я поспешила к нему и обняла крепко-крепко. – Кимбол, меня никто не обижал. Пантера добрая! И мне с ней так интересно! Пожалуйста, не ругай ее! И я немного не разобрала, но… Мой брат – только ты! Только ты, даже не сомневайся!
– Это-то и напрягает, – буркнул ворчливо Кимбол и, прекратив поток обвинений, обнял меня в ответ, а потом подхватил на руки и требовательно взглянул мне в глаза: – А пантера всегда приходила к тебе в образе зверя?
– А в каком же еще? – хихикнула я.
Кимбол взглянул на пантеру, та возмущенно рыкнула: мол, что за нелепые подозрения?!
– Ладно, солнышко, – чмокнув, брат поставил меня на ноги, – ложись спать, а нам с твоей гостьей пора.
– Куда? – заинтересовалась я.
– Ты уже сонная, вон глаза слипаются, а мне не спится. Так что я буду не против доброго и интересного собеседника.
Друзья ушли, я легла спать, а когда проснулась, узнала, что и Кимбол, и его приятель рано утром уехали. А значит, пантеру я больше не увижу…
Я безумно расстроилась. Даже подарок Кимбола, который он все забывал подарить, а теперь оставил в моей комнате, настроения не улучшил. Открыв шкатулку с множеством удивительных заколок, я долго перебирала их, примеряла и все равно то и дело вздыхала. Почему не простились? Почему ушли почти тайком?
Небольшим утешением стало то, что следом за ними наш дом покинуло и семейство Рундол.
Итак, день рождения прошел, гости разъехались, и все вернулось в привычное русло.
У нас тянулась зима, Кимбол продолжал учиться в Школе Искусства Смерти, и когда их уважаемый деспот и тиран магистр Эллохар снисходил до того, чтобы позволить адептам иметь свободное время, писал письма домой. Почти в каждом упоминалось о его друге лорде Аликтоне, и ни в одном не было даже строки о пантере.
Как-то я не выдержала такой несправедливости и написала об этом брату. Нет, ну правда: лорд Аликтон сам говорил, что пантера – сущность, которая преобладает над человеческой! А из писем выходило, что пантеры будто и не существует вовсе! Можно ведь написать о ней хоть несколько строчек? Логично, что сама она этого сделать не сможет, но я хотела получить хоть какое-то упоминание, что у нее все в порядке…
И каково же было мое изумление, когда в следующем письме от Кимбола внизу страницы я увидела отпечаток огромной лапы черного цвета, а под ним надпись, сделанную незнакомым почерком: «Я тоже о тебе помню, маленькая…»

* * *

Хотела бы я сказать, что в следующий раз, когда увидела лорда Аликтона, не узнала его.
Увы и ах.
С нашей последней встречи пролетело семь лет, но едва в наш дом, отряхиваясь от снега, вошел темноволосый мужчина, я поняла, что это именно он. Лорд Гэйлорд Аликтон. Покоритель женских сердец, капитан Ночной стражи и один из лучших танцоров Темной империи. И если первые два звания были исключительно его личной заслугой, то последнее я приписывала себе, прекрасно понимая, что все танцевальные «па», которыми так восхищалась империя, он выделывал назло мне!
Я была бы рада не знать о некоторых особенно ярких подвигах лорда, но брат все так же считал его своим лучшим другом и почти в каждом письме упоминал про него. Полагаю, именно по этой причине спустя годы лорд-оборотень вновь появился в холле нашего дома.
У Темной Богини своеобразное чувство юмора, потому что второй визит лорда вновь пришелся на мой день рождения. Правда, на этот раз я уже не была наивной маленькой девочкой, которая считала, что пантера и лорд – совершенно две разные сущности. Да и внешне я больше не выглядела ребенком.
Еще год назад у меня появились женихи, которые пытались за мной ухаживать, теша себя иллюзиями, что вместо обучения в академии я предпочту замужество. Они знали, что я занимаюсь с магом-наставником, и я честно говорила, что у меня совершенно другие планы, но женихи не отчаивались и не отсеивались.
Их напор не только настроил Стикс против меня еще больше, но едва не лишил двух лучших подруг. Они почему-то однажды решили, что причина моей популярности среди ребят – это мой дар. И если Стикс предпочитала просто беситься, подруги явились открыто с уговорами сварить им порцию приворотного зелья.
Поначалу, когда я сказала, что у меня его нет и я понятия не имею, как оно варится, сильно обиделись. Потом простили, что отказала. Потом поверили, что не лгала. А потом попросили совета: что им делать, чтобы женихи появились?
– Больше гулять и не есть столько сладкого, – ответила я, отметив очевидное даже для того, у кого нет никакого дара.
Девчонки прислушались, взялись за себя, и первые результаты стали видны уже через пару месяцев, когда они заметно похудели. Долгожданные ухажеры тоже не замедлили появиться.
Спустя время почти с таким же вопросом ко мне обратилась госпожа Рундол. Как Стикс покорить нужного жениха, если ее фигура копирует форму яблочка, а лицо почему-то в прыщах? Но когда я дала ей тот же совет о прогулках и меньшем употреблении сладкого, она не поверила и разозлилась. Долго третировала меня, чтобы я сварила ей зелье, пыталась давить на меня через родителей: мол, я такая плохая, а наши семьи ведь связывает крепкая дружба!
Успокоилась лишь тогда, когда папа ей прямо сказал, что дружбы нет, а те отношения, что якобы нас связывают, он готов с легкостью разорвать.
Подозреваю, госпожа Рундол ни слова не передала дочери из нашего разговора, потому что Стикс так и не постройнела и не избавилась от своих «украшений» на лице. И если саму девушку это смущало, злило и выводило из себя, то ее мамаша предпочла больше не замечать того, что ей не по нраву. Например, недостатки дочери. Ну и меня, разумеется.
Зато, случайно проходя по холлу и заметив вошедшего лорда Аликтона, она, забыв о солидном возрасте, которым не раз прикрывалась, вприпрыжку бросилась навстречу.
– Лорд Аликтон! – попыталась она обнять его как родного, но наткнулась на взгляд янтарных глаз и сделала вид, что просто ей душно и она вот так, широко разводя руками, обмахивается. – Как замечательно, что вы тоже здесь! А мы и не знали, что вы приедете!
– Кто «мы»? – Гость отдал слуге пальто, тряхнул волосами, избавляясь от подтаявших снежинок, и окинул женщину равнодушным взглядом. – Мой друг, который меня пригласил, естественно, в курсе. Как и его родители. Других я предупреждать не обязан.
Кстати, меня о его визите тоже не предупредили, но я, в отличие от госпожи Рундол, не была так поражена этим фактом.
– Ах, конечно! – быстро сориентировалась хитрая интриганка, поняв, что перед ней уже не юноша, который предпочитал отшучиваться, если ему что-то не нравилось, а мужчина, который на то, что не нравится, времени не тратил. – Надеюсь, что вечером, на балу, вы сможете потанцевать с моей дочерью, Стикс… Она так давно об этом мечтала… так ждала…
– Меня?!
И снова холодный взгляд, не оставлявший сомнений: он раскусил ее ложь.
– Мм-м… – стушевалась женщина и неожиданно для всех нас, и для лорда – и для меня, ставшей невольной слушательницей этого разговора, да и для себя, наверное, тоже – сказала чистую правду: – Стикс – моя единственная и любимая дочь. Я не могу позволить ей общаться с кем попало! Если с ней станцует сам лорд, возможно, к ней присмотрится тот, кого для дочери давно присмотрела я?
– Хорошо, – после недолгих раздумий пообещал лорд Аликтон. – Я приглашу ее на танец.
Госпожа Рундол рассыпалась в благодарностях, но ее собеседник уже утратил к ней интерес и отвернулся.
И увидел меня.
В янтарных глазах мелькнуло узнавание, на губах появилась хищная усмешка – такое ощущение, что сейчас на меня смотрел не тот холодный и высокомерный лорд Аликтон, что говорил с госпожой Рундол, а… пантера.
Моя пантера, по которой я иногда все еще сильно скучала.
Наверное, из-за этого мое сердце пустилось вскачь и начало отплясывать неизвестный даже такому завсегдатаю балов танец. А все звуки вокруг меня исчезли, заодно размывая и краски и выбрасывая меня из реальности.
Я видела, что в холле нашего дома стоит высокий мужчина, но черты его лица были нечеткими. Только глаза… они притягивали… Я слышала, что госпожа Рундол что-то бормочет, нечто довольно бессвязное, не получалось уловить даже сути… Только дыхание… чье-то громкое дыхание, как будто кто-то долго бежал или забыл, как дышать… оно казалось желанным, моим и…
Вздрогнула, когда поняла, что так и есть. Это мое дыхание.
Зажмурилась на секунду, смиряясь с тем, что произошло, и настраиваясь дать отпор лорду, если он станет язвить, что я пялилась на него, что я – как все, кого он уже покорил.
– И этого околдовала! – Женский голос, пропитанный злобой, вернул меня из забытья и помог быстрее переключить эмоции. – А сегодня такой важный бал…
– Не переживайте, госпожа Рундол, – окинула я ее насмешливым взглядом, – я не стану умолять лорда Аликтона танцевать со мной.
– Это правда? – Она расцвела на глазах.
– Да.
– Твоя бабка никогда не лгала…
– Знаете, – прервала ее попытку манипулировать, – когда мой папа сказал, что не дорожит отношениями с вашей семьей, он тоже говорил чистую правду.
Женщина намек поняла и в мгновенье ока покинула помещение. В просторном холле остались я и лорд Аликтон.
– Ну, здравствуй, маленькая, – сказал он с коварной усмешкой, которая меня испугала до странной дрожи в коленях, и начал медленно подниматься по лестнице… вверх… ко мне…
А меня почему-то начало лихорадить, да так, что я спокойно стоять не могла. Схватилась рукой за перила лестницы, взглянула на дверь – может, открыта, и сильный сквозняк…
Посмотрела на лорда, который был уже близко, так близко, что сверкающие глаза ослепляли…
Зажмурилась, злясь на себя, потому что пришло понимание…
Ну нет!!!
Секунды хватило, чтобы вспомнить о подвигах лорда, в которых любовные достижения занимали такое же почетное место, как и служебные. Вот так… Ничего у вас, лорд, не получится…
Смело взглянув на него, усмехнулась. Я смогла унять странную дрожь, вот только маленький шаг назад…
Не знаю, зачем его сделала, когда лорд стал ко мне слишком близко. И еще один шаг. И еще, такой же медленный, как и его.
– Хм… – Он усмехнулся, глаза прищурились и сверкнули. – А если так?
И не успела я даже подумать, о чем это он, как ко мне шагнул уже не человек, а пантера.
От удивления я шагнула вперед. И еще один раз. И еще.
Взгляды встретились.
Пантера ждала.
Я знала, что это лорд Аликтон, только в другом обличье. Прекрасно понимала, что суть не изменилась – это все тот же покоритель женских сердец и один из лучших танцоров империи, но…
Не смогла удержаться от соблазна и, присев рядом с пантерой, погладила ее. Услышав одобрительный рык, прикоснулась еще раз, зарываясь пальцами в короткую шерсть. Обняла ее – совсем как в детстве – и рассмеялась, когда она лизнула меня в лицо.
– Привет… – шепнула ей, только ей, а не лорду, который, увы, тоже слышал, – мне так тебя не хватало.
Пантера тяжко вздохнула: мол, понимаю, сочувствую, разделяю твою тоску, и в утешение снова лизнула меня.
– Перестань, – улыбнулась я, стирая с щеки влажный след, который тут же был обновлен. – Эй, перестань хулиганить!
– Перестань! – повторил за моей спиной голос брата. – Гэйлорд, прекрати целовать мою маленькую сестренку!
– Кимбол! – возмутилась я, услышав про возраст и поцелуи.
Не отпуская пантеру, взглянула на брата… И поняла, что он не просто серьезен – взбешен. Никогда не видела, чтобы он злился. Мой брат, как и папа, – сама доброта!
– Пожалуйста, не сходи с ума, – попросила его, но он сделал вид, что не слышит.
Он даже не смотрел в мою сторону. Сжав челюсти, сцепился взглядом с зарычавшей пантерой.
– Это моя сестра, Гэйлорд. Ей только пятнадцать лет. Я не хочу, чтобы она стала очередной… – Он перевел дыхание и уже тише, хотя не менее нервно добавил: – Как друга тебя прошу!
Наступила недолгая пауза.
Пантера, мотнув головой, высвободилась из моих объятий. И, даже не обернувшись, двинулась вдоль коридора.
– Вот, значит, как, – проследив за ней взглядом, обиженно прошептала я. – Значит, дружба с Кимболом крепче, чем наша?..
Пантера дернула ухом, ее хвост метнулся из стороны в сторону. Повернув голову, она наградила меня внимательным взглядом и скрылась за поворотом.
– И как это понимать? – спросила я брата.
– Никак, – ощетинился тот, а потом легонько щелкнул меня по носу и улыбнулся: – Рано тебе в таком разбираться, солнышко. Танцы, подружки, эти твои женихи – кто угодно! Но даже думать забудь об Аликтоне!
– Что?.. – пораженно ахнула я.
– А вот чтобы он тоже не думал… – пробормотал задумчиво брат и ушел вслед за приятелем.

* * *

Не знаю, что сказал брат своему другу, но тот даже не смотрел в мою сторону. И за ужином, и на балу. А если его взгляд случайно обращался в ту часть комнаты, где была я, он скользил равнодушно, как будто вместо меня была стена или пустота.
Он даже подарок вручил с таким видом, будто положил его на тумбочку или на стол.
Конечно, я не подавала вида, что меня это задевает. Не потому, что папа провел со мной беседу о правильном поведении – в этом он мне теперь полностью доверял. Просто не хотела доставлять удовольствия лорду Аликтону, теша его самолюбие.
Брат прав: за его другом такой густой кровавый след из разбитых сердец, что, если станет кровоточить еще одно, он может и не заметить.
Как знать, быть может, я бы и пала жертвой его обаяния, не будь у меня такого защитника, как мой брат, и времени, чтобы одуматься, тысячу раз упрекнуть себя за легкомыслие и разложить все по полочкам. А так, нацепив на себя маску равнодушия под стать лорду, я приняла от него подарок и, не раскрывая, передала слугам. Проигнорировав янтарную вспышку недовольства в его глазах, отвернулась к женихам, которые меня развлекали на этом балу.
И совершенно без эмоций следила за тем, как лорд Аликтон позволяет госпоже Рундол взять себя в оборот, а потом так искренне улыбается представленной ему Стикс. Танцует с ней. Что-то говорит. А она смущается, отчего ее прыщи еще сильнее краснеют, отводит взгляд и часто сбивается с такта.
Ах, как я радовалась, увидев, сколько раз она прошлась по ногам своего партнера! И загрустила, заметив, что он шепнул ей что-то утешительное и пригласил на второй танец, тем самым продемонстрировав явный интерес.
К ней.
Ну что же…
– Потанцуем, Лалия? – услышала я чье-то предложение.
Не разбирая, кто это был из женихов, я приняла руку и с улыбкой отдалась танцу. Какая разница кто? Даже брат сказал: никакой разницы. Так что мне? Один из поклонников. Один из тех, кто, по слухам, мной околдован.
Лгут! Все лгут! Если бы я могла колдовать, не обнимал бы сейчас лорд за плечи другую партнершу, расточая медовые улыбки… И не кружилась бы я в танце с другим…
– Еще один танец? – с надеждой попросил мой партнер, когда закончилась музыка.
– Извини, – улыбнулась, я смягчая отказ, – я немного устала.
– От одного танца?!
– Волновалась, ждала гостей, принимала подарки, а вечером их еще разбирать, – перечислила я, и парень, сочувственно покивав, рассмеялся.
Его смех был таким заразительным, что я невольно ответила ему тем же. А потом осмотрелась, ища подруг и родителей, и наткнулась на взбешенный взгляд лорда Аликтона. Посмотрела по сторонам, желая знать, кому так не повезло его разозлить, но никого, кроме себя и своего партнера, не обнаружила. Не могла же лорда вывести из себя стена, которая находилась прямо за нами?!
Впрочем, наверное, у кошачьих бывают не только периоды серьезных загулов, но и спонтанные вспышки агрессии. Впал же недавно у одного из наших соседей кот в бешенство…
А и правда, интересно, какие черты лорд перенял от своих пушистых сородичей?
Усмехнувшись, я снова наткнулась на пристальный взгляд и, чтобы ему не мешать, отошла от стены. Пусть смотрит на нее и любуется – не жалко!
Бал продолжался, вокруг проносились пары, часто перед глазами мелькал лорд Аликтон, и не раз в его объятиях появлялась Стикс. Вид этой пары окончательно испортил мне настроение, и я не могла больше находиться у всех на виду.
– Конечно, солнышко, – ответила мама, когда я спросила, могу ли пойти к себе. – Отдыхай. Здесь столько гостей, что никто и не заметит ухода. Кроме нас с папой, естественно.
Мама ошиблась. Когда я выходила из бального зала, мою спину от чьих-то взглядов жгло так, будто ее подпалили. Женихи, отмахнулась я и ускорила шаг, покидая душное помещение.
Взглянув на лестницу, раздумывала всего секунду, а потом попросила служанку принести мое пальто и вышла из дома. Мне хотелось вырваться, хоть ненадолго… Откуда и почему вырваться, понятия не имела. Наверное, просто хотелось побыть одной, в тишине, без мелькания перед глазами некой навязчивой пары…
Снег искрился от льющегося из окон света, мешая уединению, и я свернула за угол дома. Здесь было тише, музыка едва доносилась, было уютно в сумерках ночи и, несмотря на время года, тепло.
Так странно: тепло – хоть пальто снимай. Усмехнулась удивленно и даже прикоснулась рукой к вороту, ища пуговицы, но…
Рука безвольно опустилась, когда из-за угла, с противоположной стороны дома, ко мне кто-то шагнул. Лицо надежно скрывали ночные тени, а вот глаза… впрочем, даже если бы они были закрыты, я бы узнала его. Лорд Аликтон. Гэйлорд…
Со стороны черного хода послышался женский смех и тихий голос, зовущий кого-то, но я знала, что оборотень идет ко мне. И что изначально он шел ко мне, а не к кому-то другому.
Бесшумно, как кошка. Крадучись, как хищник. И в то же время уверенно, как мужчина, который принял решение.
Остановился напротив. Упер руки в стену по обе стороны от меня, чтобы не убежала. А когда я опустила голову, прячась от жаркого взгляда, убрал блокаду с одной стороны, приподнял мой подбородок и заставил смотреть прямо. И видеть. И чувствовать. Его усмешку. Его терзания. И желание, с которым он не в силах бороться. А еще нечто странное, запредельное для меня, то, что я не готова была увидеть.
Я прикрыла ресницы, на секунду прячась от такой откровенности, а потом набралась храбрости и взглянула в упор. Позволяя ему увидеть, и почувствовать, и узнать. Мои страхи, мои сомнения, мое желание никому не верить, кроме него… А еще нечто странное, новое для меня, неизведанное, но, несмотря на опаляющий душу жар, уютное и родное.
– Лалия! – услышала я где-то вдалеке голос брата.
И, вздрогнув, рванулась прочь. Разрывая тем самым контакт с мужчиной, к которому притягивало и от которого хотелось бежать, бежать, пока еще есть возможность…
Он не удерживал. Это я, сделав всего пару шагов, обернулась.
– Маленькая, – как-то вымученно выдохнул он и, шагнув ко мне, медленно, боясь спугнуть, прикоснулся к лицу. Обвел пальцем скулы, подбородок, очертил брови, неспешно провел по верхней губе. – Кимбол прав, ты действительно солнышко… маленькое яркое солнышко…
– Не смейте так меня называть! – возмутилась я и, мотнув головой, избавилась от изучающих лицо пальцев. С вызовом посмотрела в глаза, которые стали сверкать еще ярче. – Я не разрешаю!
– Какая воинственность! – В голосе лорда послышалось восхищение, и, пока я обескуражено рассматривала его, он оттеснил меня к стене дома и снова взял в плен рук. – А что еще ты мне не позволишь? Что еще, по-твоему, я не посмею сделать?
– Ничего не позволю, – заявила я уверенно, радуясь, что вернулся рассудок. – И вы ничего не посмеете!
– Вот как?
– Именно так! – кивнула я для убедительности. – Я не позволю поиграть с собой и оставить рыдать две ночи подряд, как ту служанку, которая, как я потом поняла, и не гадала вовсе на жениха, а думала, что нашла его! Я не буду…
– Что сейчас с той служанкой? – перебил Гэйлорд.
– Какая вам разница? – усмехнулась я едко, но, увидев серьезный взгляд, все-таки пояснила: – Дозвалась она все-таки суженого: в тот же год вышла замуж и перебралась в другое поместье.
– Хорошо. Можешь продолжать, – разрешил лорд.
– Спасибо, – машинально поблагодарила, открыла рот и… – Что?!
– Ну давай, я хочу послушать.
– Ах так? Как будет угодно высокому лорду! – разозлилась я такому надменному спокойствию и продолжила: – Я не буду одной из тех дурочек, которых вы покорили и чьи сердца растоптали! И самое главное и основное – я не буду вашей очередной!
Я замолчала, вспоминая, все ли сказала, а лорд воспользовался моментом, и его пальцы снова стали исследовать мое лицо.
– Каждый раз, когда я с кем-то танцевал на балах, – он улыбнулся, – я вспоминал о маленькой девочке, которая была уверена, что прокляла меня. И всегда сожалел, что отказался танцевать с ней. Все, как ты и сказала, хотя это все-таки не проклятие… Нет, Лалия, не спорь. У нашего рода особая защита, и нас проклясть невозможно.
– Для тех, у кого нет дара, – вздохнула я.
– Для любого. – Гэйлорд упрямо стоял на своем. – Суть не в том. Каждый раз, приглашая на танец других, я видел перед глазами маленькую девочку в желтом платьице. И только сегодня весь вечер, танцуя или просто разговаривая с кем-то, даже не делая ничего, не думая, казалось бы, ни о чем, я видел только тебя, Лалия. Со мной. И без платья…
– Сумасшедший! – Я нервно поправила ворот и даже приметила какой-то камень неподалеку.
– Лалия, Лалия… Ты сейчас похожа на маленького воина, только кинжала и не хватает, чтобы вырезать мое сердце, – с теплой усмешкой наблюдая за мной, сказал лорд. – Мне кажется, тебе бы этого хотелось, да, Лалия? Не просто заполнить собой и сжать, как тиски, а вырезать…
Я смотрела ему в глаза и молчала. И млела от таких невинных, но трогательных прикосновений его пальцев – к моим скулам, губам…
– Маленькая… – шепнул тихо. – Какая же ты еще маленькая…
– Кажется, я уже говорила: вы мне не брат, чтобы так меня называть, – напомнила я также шепотом.
– Не брат, – повторил послушно Гэйлорд и приподнял мой подбородок, заставляя тонуть в светящихся янтарях. – И это для тебя очень и очень плохо, маленький воин. Потому что, будь я твоим братом, я бы никогда так не сделал…
Не успела я даже подумать, что он имеет в виду, как его губы прикоснулись к моим, и…
Думать о чем-то стало поздно.
Совсем.
Как и убеждать себя, что мои чувства к лорду Аликтону, покорителю женских сердец, капитану Ночной стражи и одному из лучших танцоров Темной империи, – это детство, про кошек и совсем не любовь.

* * *

От поцелуев Гэйлорда полночи горело лицо, а на губах играла улыбка. И еще я впервые узнала, что такое бессонница.
Лежа в постели, я смотрела в темноту комнаты, где дрожащие от луны сгустки тени рисовали две фигуры влюбленных.
Меня и Гэйлорда. Гэйлорда и меня.
Гэйлорд…
Не представляла, как смогу смотреть на него, не смущаясь и не вспоминая, как мучительна его нежность. И тем не менее безумно ждала, когда же придет рассвет.
Я знала, что не смогу обнять Гэйлорда, не при всех, не в доме родителей, но… мне хотя бы увидеть его… убедиться, что все не сон, не иллюзия. Потому что с каждой минутой, что мы не вместе, все сильнее казалось, будто что-то произошло. Что-то, что нас разлучит…
Устав крутиться, встала с кровати, зачем-то накинула поверх сорочки халат, прошлась по комнате, не зажигая свет. Бродила, то и дело сопротивляясь желанию посмотреть в окно.
Нет. Не хочу.
Казалось бы, что я могу там увидеть ужасного? Снег, темнота – вот и все. Гости давно разъехались, все в доме спят, даже слуги. Сделала шаг к окну и замерла. Сглотнула комок в горле. Превозмогая нервозность и накатившую слабость, сделала еще один шаг. Прикоснулась пальцами к подоконнику, погладила, принялась выводить узоры – все лишь бы отвлечься, лишь бы не смотреть, лишь бы не видеть…
А вот не видеть чего?
Пока не знала. Боялась узнать.
На глаза навернулись слезы, и я моргнула, избавляясь от них. Нет, нет… это неправильно, так не бывает…
Подушечки пальцев стало покалывать, в ногах появилась противная слабость, а потом как вспышка мелькнуло видение. Странное. Непонятное. Будто я стою в незнакомой комнате, свет приглушен, в моих руках желтая чаша, кинжал и… кровь… отчетливо виделась кровь…
Покачнулась, сильнее схватилась за подоконник, выдохнула, набираясь храбрости, чтобы взглянуть в окно, но услышала тихий стук в дверь.
– Лалия? – послышался напряженный голос брата.
– Да? – отозвалась я, чувствуя, как замерло сердце.
Кимбол вошел. Увидев меня у окна, задумчиво кивнул, присмотрелся к моему лицу и, не найдя того, чего опасался, заметно расслабился.
– Видела? Это хорошо, что ты уже знаешь и у тебя такая реакция.
Он подошел ближе и по-доброму улыбнулся.
– Я опасался, что он успел вскружить тебе голову. Рад, что все обошлось. Лалия, он не тот, кто женится на тебе. Понимаешь? Он не создан для брака. К тому же он, – лорд, и он оборотень, а наша семья, несмотря на достаток… Мы простые смертные, люди.
– Но все это не мешало тебе с ним дружить, – обронила я, внимательно наблюдая за братом. – Я ведь правильно говорю о вашей дружбе в прошедшем времени?
– Нет.
– Странно…
От обиды, что лорд Аликтон снова выбрал брата, а не меня, стало больно.
Слезы вновь попытались вырваться на свободу, но сейчас не до них. Сейчас не до слабости. После. Когда все выясню и останусь одна…
– Ты нас видел, – сделала я вывод.
– Да.
– Почему ничего не сказал? Не верится, что ты стоял, наблюдал и молчал!
– Так же, как мне не верится, что ты выросла, но вместо того, чтобы поумнеть, позволяешь себе детские выходки! Лалия! Вот тогда, когда в восемь лет ты дала лорду отпор – тогда ты поступила более мудро! А сейчас… – Он перевел дыхание и продолжил намного спокойней: – Я не смотрел, как вы с ним целуетесь. К сожалению, я нашел тебя позже, ты уже уходила. Но мне хватило взгляда на твои припухшие губы, чтобы понять, что между вами произошло. Понять и принять решение.
– И? – поинтересовалась я с вызовом. – Какие ты сделал выводы?
– Ты не будешь больше с ним целоваться!
– Это ты так решил?! – Я вскипела, покалывание в пальцах заметно усилилось, почти причиняя боль. – Если ты…
– Так решили мы оба, – сделав шаг назад, брат достал из кармана жилета письмо и передал мне.
Я взяла его. Не разворачивая, взглянула на Кимбола, уже зная, чувствуя, понимая, что интуиция не лгала, да и дар не зря встрепенулся, мешая спать.
– Где он, Кимбол? – Я едва узнала свой голос, так хрипло он прозвучал. – Пожалуйста, пожалуйста, скажи, что он не ушел!
– Лалия, – руки брата легли мне на плечи, он прижал меня к себе и обнял, утешая, – прости, солнышко, он ушел и… Пойми, сестренка, так будет лучше… В письме он написал тебе то же самое, что я говорю, поэтому, если ты не хочешь его читать…
– Нет. Пожалуйста, Кимбол, отпусти меня и включи свет.
Когда комната осветилась, я отвернулась к окну, смахнула слезы, прорвавшие все же мою оборону, и прочитала послание:

«Лалия, маленькая моя…
Твой брат прав. Пока расставание будет действительно лучшим выходом.
Это не значит, что я забуду тебя. Это невозможно, я уже пробовал. Когда ты вырастешь, я вернусь за тобой. И тогда никто не сможет отнять тебя у меня. Никто. Только если ты не захочешь этого. Но я буду надеяться, что ты сумеешь меня простить.
До встречи, маленькая.
Считаю дни, когда приду за тобой…»

Внизу записки была поставлена какая-то подпись, но капли талой свечи ее спрятали. Впрочем, пусть, что там было написано, волновало меня меньше всего. В самом деле, вряд ли лорд Аликтон, бросая меня, вывел нечто романтическое – например «Твой Гэйлорд», как мне вдруг померещилось.
Пальцы стало колоть практически невыносимо, голова слегка закружилась, и я знала, что это значит. Это значит, что тот, кого избрало проклятие, недалеко и может его услышать.
Как хорошо слышат оборотни?
Не знаю, но у дара сомнений не было. Он знал, что его услышат. Он хотел этого. Требовал.
Не помня себя от обиды и злости, не в силах контролировать то, что рвалось наружу, я распахнула окно, выкрутилась из объятий Кимбола, принявшегося меня успокаивать, и крикнула что есть силы в зимнюю ночь:
– Поздно! – Сорвавшийся ветер пытался заглушить мой вопль, но я не сдавалась: – Помнить будешь всю жизнь! Тосковать будешь по мне! В каждой, кого увидишь, тебе буду мерещиться я! Но прийти за мной не успеешь!
Странный звериный рев где-то вдали, и слабость, которая утащила меня в темноту, стали сигналом, что проклятие услышано и вступило в силу…

* * *

Не раз я сожалела о словах, которые сорвались с моих губ. Если бы я так не злилась, если бы не чувствовала такого разочарования от того, что меня предали…
К пятнадцати годам благодаря наставнику-магу я поняла, что собой представляет мой дар, и научилась не позволять ему управлять собой. Мне просто надо избегать сильных эмоций, и тогда все происходит, как в случае с подружками и госпожой Рундол. Я просто вижу оптимальный ответ на вопрос. И нет необратимых слов. Нет никаких последствий, если они не воспользуются советом.
В случае же с лордом Аликтоном…
Я не понимала, куда и почему он не успеет за мной прийти, но уже знала, что так и будет. И что видеться ему буду в каждой – всегда, даже после… тоже не сомневалась. А вот после чего?
Это так и оставалось загадкой.
Я помнила видение, мелькнувшее перед проклятием: чаша, кинжал и кровь, но уверена была, что подобной глупости не совершу. Да, мне было больно. Да, сердце казалось чужим и ныло, и мешало спокойно жить. Глупое, оно надеялось, что все обойдется… Но я не собиралась заканчивать жизнь самоубийством. О нет, очень даже наоборот. Я пыталась жить так полно, как не жила до сих пор.
Веселилась с подружками, более благосклонно принимала ухаживания женихов, даже целовалась с двумя из них, чтобы сравнить… Их поцелуи были отвратительны, на губах долгое время оставался странный горький вкус полыни, но я надеялась, что к тому моменту, когда решусь кого-нибудь выбрать, они наберутся опыта в этом важном вопросе.
Поначалу от лорда Аликтона приходили письма, но, не вскрывая, я просила отсылать их назад. Он сделал свой выбор. Если Кимбол ему дороже, я не стану на пути у их дружбы.
Спустя примерно полгода писем от лорда-оборотня не стало. Никому не призналась бы, как больно было видеть новую корреспонденцию в доме и ждать и… понимать, что для меня ничего нет.
Пыталась убедить себя, что так лучше и что я поступила правильно, проявив гордость, но сердцу было наплевать на нелепые отговорки. Оно по-прежнему не забывало. И на мой шестнадцатый день рождения заставило подскочить ни свет ни заря и бродить у окон с надеждой. Я знала, что Кимбол возьмет отгулы на службе и приедет, и надеялась…
Зря надеялась.
Лорд Аликтон не появился.
Кимбол пытался передать от него подарок, но я не взяла. Рассмеялась в лицо, сказала, что от кошачьего оборотня мне ничего не нужно, и ушла, весь вечер проведя в своей комнате. Какой бал? Какие гости? Я не могла никого видеть. И я не хотела ловить на себе обеспокоенные взгляды родителей. Они все понимали, догадывались, но… я не могла говорить с ними об этом, ни с кем не могла говорить о Гэйлорде, даже с любимой мамочкой.
Брат не настаивал, чтобы я приняла подарок от его друга, и вообще всячески выражал поддержку моей решительности, а вот когда уезжал…
– Знаешь, сестренка, – сказал он в дверях, – не могу больше молчать. Глядя на тебя, на Аликтона… Мы служим с ним вместе, и я замечаю… Да и тогда… Если бы Аликтон выбирал между дружбой со мной и отношениями с тобой, он бы выбрал тебя, сестренка. Но я ему не оставил выбора.
– Зачем ты его оправдываешь? – поразилась я. – Он мог остаться, мог поговорить со мной сам, даже если причина была только в том, что я еще маленькая, он мог…
– Не мог, – прервал меня Кимбол. – Ему не позволил долг чести, который я с него стребовал.
– Что?.. Какой долг, Кимбол?
– Мы – Ночные стражи, сестренка, и случается всякое. К тому же звания не дают просто так. Однажды я спас ему жизнь. А в тот день, когда ты его прокляла, потребовал, чтобы он вернул мне свой долг. Я хотел тебя защитить… Единственное, что я позволил ему, – это письмо. Иначе он отказывался уходить, он был даже готов принять на свой род позор. Я… Это я не дал вам поговорить и проститься. А теперь, видя, что происходит с ним и тобой… Я был уверен, что это не настоящее, но… Прости, Лалия. Я ошибался. Пожалуйста, маленькая, прости меня.
Все время, пока брат говорил, я молчала. У меня не было слов. И я держалась. А когда он сказал «маленькая»…
– Как он закончил письмо? – сквозь пелену слез спросила его.
– «Твой Гэйлорд», – ответил Кимбол.
И я, облегченно расплакавшись, обняла брата. За то, что признался. За то, что все объяснил. За то, что помог воскресить мое сгоревшее сердце. И за его любовь, которая безгранична.
Он передал мне подарок от Аликтона и уехал. Нетерпеливо вскрыв коробочку, я увидела красивые длинные серьги, украшенные россыпью янтаря. Долго стояла у зеркала, любуясь мерцающим отражением, и вспоминала, и плакала от счастья, и смеялась тоже от этого светлого чувства…
В тот же день захотела написать лорду Аликтону письмо – просто так, убеждала свою боязливую гордость, поблагодарить за такой чудесный подарок. Но поняла, что не знаю, куда писать. Тогда написала Кимболу и терпеливо ожидала несколько дней ответа, но, увы, он написал, что Гэйлорда срочно отправили на какое-то задание и адреса пока нет.
А потом случились сразу две вещи одновременно, и адрес стал больше не нужен.
Стикс… Всегда догадывалась, что эта девушка в моей жизни существует не просто так, но не подозревала, насколько сильно она изменит ее. Однажды она пришла якобы с визитом вежливости и показала мне два письма. Одно было от ее брата, который учился в Ардаме в Школе Искусства Смерти, второе – от одной из ее троюродных сестер, тоже из Ардама. В обоих письмах упоминался некий лорд-оборотень, капитан Ночной стражи, который был красавчиком, любимцем у дам и танцором лучшим в империи, а тут вдруг стал чахнуть, спал с лица, утратил ко всему интерес, о танцах и думать забыл и нарывается на все опасные и практически невыполнимые задания, словно смерти ищет. А на любовь у него уж и силы нет. Его знакомые стали поговаривать, что все дело в какой-то ведьме, которая его прокляла. И, увы, снять проклятие невозможно, а вот сколько еще лорд протянет… никто не знал.
Тогда я рассмеялась. Не хотела, чтобы Стикс видела, какое впечатление на меня произвели эти письма. Быстро написала письмо брату и попросила сообщить, как там лорд Аликтон. Ответ привел меня в шок: «Похудел, осунулся, как говорят. Но это нормально, он все еще на задании и вернется нескоро. А что, соскучилась? Невмоготу ждать еще два года? Учти, раньше я тебя ему не отдам!»
Я ответила брату что-то в шутливом духе, но меня буквально скрутила тревога. Не отдаст он меня Гэйлорду раньше, чем через два года… А где гарантии, что тот проживет эти годы?!
Я металась по дому, как птица в клетке, а потом приняла решение. Я усиленно занималась с магом-наставником, работала над контролем дара, много читала, в том числе и бабулины дневники. Маг со мной на такие темы говорить смущался, и именно из бабулиных дневников я узнала, что это не женихи мои так плохо целовались, это я поймала откат от проклятия, которое выпалила вслед лорду Аликтону.
У каждого проклятия есть свои последствия и свой вкус. Мой был с привкусом полыни от расставания.
В данном случае я справедливо считала свои слова именно проклятием, потому что они несли неизбежное зло, и последствия уже сказывались на моем любимом мужчине. Только один обряд мог спасти его, помочь ему стать прежним. Увы, прибегнуть к нему я могла лишь после восемнадцати лет, но подготовку начала не откладывая. Первым делом купила чашу, она оказалось точь-в-точь, как в моем видении. Потом купила свечи, ритуальный нож, и…
Оставалось только ждать и много молиться Темной Богине.
Ждать…
Это длилось мучительно долго, потому что писать лорду я теперь не считала нужным. И сам он, видимо, полагал так же…
Я заставляла себя дышать, двигаться, жить, я поступила в Академию Проклятий в Ардаме, как и хотела бабуля. Втайне я надеялась на случайную встречу с Гэйлордом, зная, что он служит в Ночной страже именно этого города. И всеми силами боясь, что встреча с ним состоится.
Каждый день я зачеркивала в календаре еще одну цифру, которая приближала меня к тому, чтобы принести кровавую жертву. Я не могла даже думать о любви или о поцелуях. Если бы мне даже и хотелось ощутить вкус поцелуев с кем-то помимо Гэйлорда, я не могла позволить себе разбить чье-то сердце.
В моей будущей жизни не было места любви. Я собиралась посвятить себя молитвам и Темной Богине, стать ее жрицей… Лишь это снимет проклятие с Аликтона. И только это меня волновало. А день рождения, весельчаки дроу, покупка платья…
Я устала от длинного вечера. Приятно и немного больно стало от вихря воспоминаний, которые вызвала маленькая поземка…
– Ксана, – я подняла голову, чтобы сказать подруге, что ухожу, и…
Если бы я не сидела, я бы точно упала. Потому что как можно спокойно принять идущее к тебе волшебство?
Как можно оставаться в своем уме и сознании, когда ко мне от входа в таверну крадучись шла большая пантера? Смертельно исхудавшая, с невозможно знакомыми сверкающими янтарными глазами…
Слезы навернулись мне на глаза, любуясь увиденным и мешая сделать то же самое мне.
Черная пантера. А в зубах у нее какой-то сверток с желтой ленточкой или… Не ленточка – бант. Мой желтый бант, тот самый… Но как?!
Или снова все звуки исчезли, или ни у кого не было слов, как и у меня. Только дыхания со всех сторон. И удивленный сдавленный выдох – мой.
Пантера остановилась напротив меня. Сверкнула глазами в сторону, и я услышала звук отодвигаемых стульев. Кажется, я осталась одна. Одна с ней… с ним…
– Ты… – прохрипела я и схватилась за горло, не в силах вымолвить ни слова.
Пантера положила мне на колени сверток, выжидающе сверкнула глазами и замерла. Сверток я раскрывала, наверное, слишком долго – так тряслись мои руки, а когда раскрыла…
Всхлипнула – не смогла удержаться, увидев кинжал, который мелькал раньше в видении. Но что это значит? Он знает, что для ритуала нужен именно этот кинжал, и…
– Помнишь, – услышала я над собой голос мужчины, который занимал все мои сны. – Помнишь, что я спрашивал у тебя, маленький воин? Примешь ли ты мое сердце вместе со мной? Согласишься ли стать моей половинкой? Или захочешь вырезать его и убедиться, что оно только твое? Выбери, маленький воин.
Когда я смахнула слезы, увидела напротив заметно похудевшего, но такого родного, такого любимого Гэйлорда. В форме Ночной стражи, позволяющей рассмотреть, что передо мной уже не капитан – нет, майор! Так быстро, всего за каких-то бесконечных три года разлуки…
– Но, Гэйлорд, я… – Замолчала, не в силах признаться, сказать, что я ведь хотела его спасти, а он…
– Проклятия нет, маленький воин.
Меня подхватили и обняли, чтобы могла стоять. Вытерли слезы.
– Я уже говорил, что наш род проклясть невозможно. Но твое предсказание я запомнил. И все эти адовы годы я следил за тобой, ни на минуту не упуская из виду. Я знаю, что ты задумала, но пусть простит меня Темная Богиня, я оставлю тебя себе!
– Себе? – потрясенно спросила я и сбивчиво прошептала: – А как же… ты же говорил, что у тебя… и твоя сущность пантеры… Гэйлорд, я не хочу… не могу стать для тебя одной из… и очередной я тоже не могу…
– Отлично, – он прижал меня к себе еще крепче, – это как раз то, чего я хочу. Стань для меня единственной!
– Кхм… – послышался голос Ксаны.
Я перевела потрясенный взгляд с Гэйлорда на нее. Подруга накинула на себя шубку, взяла под руки двух наших знакомых дроу и нацелилась к выходу.
– Мальчики, здесь все понятно, а у нас дела! Мы с вами идем выбирать красивое платье!
Дроу взвыли, попытались вырваться. Но кто бы их отпустил?
– Жду вас на балу! – оглянувшись у самой двери таверны, подмигнула мне подруга. – Лалия, ты задолжала мне серьезный разговор. И прямо сейчас предупреждаю тебя: мы будем говорить с тобой о твоих тайных помыслах! Я хочу знать подробности!
Она и дроу ушли, а я посмотрела на лорда, на кинжал, который сжимала в руке, и…
– Я буду беречь твое сердце, Гэйлорд, – пообещала ему.
И когда он поцеловал меня, сдержала слово и отвела руку себе за спину, чтобы даже случайно не ранить его…

P.S.

Кстати говоря, и кинжал, и чаша пригодились этой же ночью. Едва часы отбили полночь и мне исполнилось восемнадцать, Гэйлорд налил в чашу вина и, сделав надрезы на наших ладонях, выдавил в него несколько капель нашей крови. А потом мы выпили напиток и…
И, в общем, я вышла замуж.
Через три дня, когда Гэйлорд смог успокоиться, а я унять стыдливость, мы съездили к родителям и сообщили о случившемся. Мама, как и я, расплакалась от счастья. А папа сказал, что рад, что бант пригодился и что так и быть, и раз уж я согласилась, мой муж – единственный кот, для которого двери этого дома всегда открыты.
Бедный папочка, ему, как и мне, еще только предстоит познакомиться с многочисленными родственниками Аликтона!
Но ничего, справимся, переживем.
Погостив у родных, мы успели вернуться на бал в академии, и я узнала, каково это танцевать с одним из лучших танцоров империи, который меня обожает. И которого я – да простит меня Темная Богиня! – просто боготворю.

P.P.S.

Ксана запала на одного из дроу. Бедняга еще трепыхается, но я знаю, я видела: у него нет ни единого шанса. Так что надо все-таки зайти к почтенному мастеру Рувусу и присмотреть подходящее платье…

Таша Танари
Ловушка для василиска

– Шанс! Это твой шанс, слышишь меня, влюбленное недоразумение? – с видом вышедшего на охоту вампира убеждала меня Айрана. – Я тебе дело говорю! Сколько можно по нему сохнуть? Пришла, увидела, сделала так, чтобы тебя победили.
Подруга запихала в рот сразу весь пончик и временно прекратила подстрекательскую деятельность. Я обвела взглядом практически всегда пустое в это время помещение таверны «Зуб дракона», вздохнула.
– Все ты со своим «Клео-лапонька, будь добренькой, выручай – дело жизни и смерти», – передразнила я Айру, пользуясь ее временной неспособностью возражать. – Дурацкая была идея подменить тебя. Подумаешь, прогул бы отработала на кухне, тоже мне трагедия.
Айрана сделала страшные глаза и торопливо сглотнула.
– Если бы только кухня! Он же зверь, он бы меня заставил в лаборатории самые вонючие зелья в порционные колбы разливать перед практикой или еще чего похуже выдумал.
Я поморщилась: магистр Вейсс, конечно, добрым нравом не отличался, но «зверь» – это перебор. Стало обидно за предмет обожания:
– Он просто не терпит безответственного отношения к учебе.
– Да кто спорит? Зато теперь у адептки Варлоу безупречная репутация и допуск к экзамену, – хихикнула вредина. Я с сомнением покачала головой:
– Ты уверена, что он не заметит подлога?
Она беспечно махнула рукой:
– Я ведь тоже на занятия ходила, просто нерегулярно. Да он ни на кого особо и не смотрит, сама знаешь, перекличку проведет и весь в лекцию погружается.
Я мечтательно закатила глаза, вспоминая восхитительный профиль магистра Вейсса и его чуть расфокусированный взгляд, когда он рассказывал истории создания рецептов проклятийных зелий. Подруга щелкнула пальцами у меня перед носом:
– Эй, спускайся с небес на землю. Если он тебе нужен, бери судьбу в руки и действуй.
– Кто я и кто он? – Я залпом допила чай и отставила чашку. – Его сам лорд-директор назначил, он тоже из ордена Бессмертных, и… я… вот, – выразительно показала на себя.
– Тьфу, – скривилась Айрана и поднялась: – Идем, а то опоздаем.
Мы шагнули на мостовую медленно просыпающегося Ардама.
– Слушай внимательно, последний раз объясняю, – подруга дернула меня за рукав плаща, в который я зябко куталась. По утрам все еще было свежо, несмотря на стремительно ворвавшуюся в Темную империю весну. – То, что ваш старичок Гардис слег с зеленой лихорадкой и магистра Вейсса назначили его подменять, – настоящая удача! Видишь, даже звезды тебе благоволят. Осталось лишь перестать изображать собственную тень и начать действовать.
– Как? – уточнила я, внимательно глядя под ноги.
– Не знаю, урони на него что-нибудь – завяжется непринужденный разговор, слово за слово, глядишь, а тебя уже ведут на свидание.
Я расхохоталась.
– Дурища ты, Айра, как есть. Это только ты «слово за слово» и сразу на свидание.
– И тебе пора начинать.
Мы уже подходили к воротам академии, как дорогу нам перебежал огромный черный кот. Сплюнув через плечо, мы задом наперед пересекли невидимую черту и продолжили путь.
– Может, проклясть? – нарушила воцарившуюся тишину подруга. – Говорят, нашего лорда-директора именно так и…
– Ты бы сплетни меньше собирала, – строго оборвала я. – Проси лучше Бездну, чтобы Вейсс наш маскарад не вычислил. Иначе обе будем мыть вонючие пробирки, и прощай допуск.
Айра фыркнула и задрала подбородок:
– Если до сих пор не раскусил, то теперь уже и не вспомнит. Артефакт Туманного Морока меня за всю жизнь еще ни разу не подводил. Он от бабушки остался, а та его у вампиров Приграничья за какие-то услуги выторговала. Страшная женщина была, ух!
– Ладно, пойду я, – сглотнула ком в горле.
Первым занятием стояла практика по «Снятию проклятий». Было страшно появляться перед любимым магистром под своим собственным именем и обликом.
– Не дрейфь, – напутствовала подруга, – я обязательно что-нибудь придумаю.
Я скривилась и побежала в учебный корпус. Еще не хватало опоздать и с первых же минут привлечь к себе внимание.
По дороге, конечно же, не обошлось без заминки – закон подлости в действии. На подходе к лестнице, ведущей в крыло с нужной аудиторией, ко мне прицепился Хныкс – младший дух-хранитель и по совместительству главный пессимист академии. Попасть в поле зрения вечно раздавленного необъяснимым горем страдальца приравнивалось к проклятию первого уровня – настолько он мог заморочить голову. Но я, к счастью, знала его не первый год и умела отбиться, не вызвав гнева мстительного, как и все духи, Хныкса. Он спикировал на меня и протяжно вздохнул:
– Нет в жизни счастья.
Ясно, прелюдия первая. Игнорировать ни в коем случае нельзя, ибо чревато. Нервно озираясь в поисках обходных путей, я осторожно заметила:
– Совершенно верно, уважаемый Хныкс, но вы же вроде как и не живете.
– И то правда, – опомнился дух и даже заклубился чуть более светлым облаком. Я облегченно вздохнула. Неужели обошлось и я отделаюсь малой кровью?
– У меня кот пропал, – разрушил мои робкие чаяния грустный хранитель. Это еще повезло – сразу перешел к сути дела: – Уж я его как любил, как ухаживал, а он… Шкура неблагодарная. – Прелюдия вторая.
– Наверняка он не сам убежал. – Я осторожно протиснулась вдоль перил и сделала пару шажочков в направлении к цели.
– Нет, наверняка сам! – взвизгнул Хныкс и громко высморкался в выдранный из чьей-то тетради лист. – Ужастик всегда отличался скотским нравом.
Лихорадочно соображая, что бы такого ответить, я заметила идущего по коридору магистра Вейсса. Он уже был наверху, и это значило, что попасть на занятие раньше преподавателя мне не удастся. Вот же ж пакость! Игарру Болотную хранителю в источник. Точно, нет в жизни счастья.
– Я видела сегодня какого-то кота у ворот академии, – ляпнула первое, что пришло на ум. Дух перестал преграждать мне путь и с любопытством уточнил:
– Черного, с маленькими крылышками?
Пользуясь удачей, я одним махом преодолела половину лестницы. Мимо, топая, как орда троллей, пробежали опаздывающие одногруппники.
– Да-да, именно такого и видела, он… э-э… выглядел очень несчастным.
– Несчастным – это хорошо, – повеселел Хныкс и окончательно побелел. – Уверен, его украли адепты для опытов, – следуя непонятной логике, заявил он.
– Скорее всего, – рассеянно подтвердила я, завершая бесконечный подъем, и только потом сообразила, о чем речь.
– Тебе что-то известно? – с подозрением наставил на меня призрачный палец младший дух.
– Если бы, – картинно всплеснула руками, – я бы вам тогда сразу все рассказала. Думаю, – обходя по дуге Хныкса, я уже видела заветную дверь, в которой ранее скрылся магистр, – вам стоит расспросить привратника. Кота же у ворот видели.
– Адептка Кирана, а ты соображаешь, – похвалил Хныкс и добавил: – Жаль, не доучишься. – Я опешила:
– Это еще почему?
– Все вы одинаковые. Лишь бы какого-нибудь лорда соблазнить, а потом и трупов не хорони, вам уже все нипочем.
– Ну, знаете! – Я всерьез обиделась. Хныкс пакостно захихикал:
– Шучу, иногда вдруг веселье накатывает. Убьют тебя раньше, чем замуж выйдешь, вот и не доучишься. Не расстраивайся, все там будем. Все тлен, выхода нет, скоро… О! – От его неожиданного вопля я подпрыгнула. – Ты-то мне и нужен.
Хныкс утратил ко мне интерес и метнулся к пробегающему по первому этажу гоблину-привратнику. Фух, отстал! И я молодец – нашла, кого слушать. Когда это Хныкс чего хорошее посулил? Опомнилась и побежала в аудиторию, чтобы заскочить в нее одновременно с разразившимся громкой трелью звонком.
– Адептка… хм?
– Кирана, – пискнула я, глядя в темно-синие глаза магистра Вейсса. – Темнейших вам.
– Опаздываете, адептка Кирана, – сухо обронил он. – Садитесь и в следующий раз точнее рассчитывайте свое время. – На поднявшиеся шепотки добавил: – Всех касается.
Тенью шмыгнула на свободное место и попыталась слиться с обстановкой. Эпическое в моих личных масштабах знакомство состоялось, увы, не самым приятным образом. Радовало одно: преподаватель меня не узнал, а значит, артефакт Айраны действительно хорошо маскирует и внешность, и ауру.
Тем временем магистр Вейсс пристроился на краешке преподавательского стола, скрестил ноги и задумчиво обвел взглядом аудиторию. Мы ждали. Смотрели на него, как выводок крольчат на сытого удава, и не знали – всем на этот раз повезет или нет. Несмотря на расслабленную позу, магистр вызывал опасения на уровне интуиции. От него словно бы расходились во все стороны незаметные обычному глазу волны пока ласковой Тьмы. Пока. Ровно до момента, как он не решит использовать ее в ином качестве. Я уже сталкивалась с подобным воздействием лорда Вейсса и знала – он исследует общее энергетическое поле группы, порождаемое излучениями наших аур. Ничего страшного, просто знакомится с подопечными, но все равно непроизвольно втянула голову в плечи.
– Итак, – приятный баритон преподавателя вывел нас из оцепенения, – как вы уже знаете, магистр Гардис заболел и временно не будет посещать занятия. Можете смело обращаться ко мне с любыми вопросами по предмету. Помогу, объясню.
Он чуть изогнул губы, намечая улыбку, однако его глаза по-прежнему оставались пронзительно-холодными.
– Представлюсь. Лорд Лертран Вейсс, магистр Искусства Боли.
По рядам адептов пошла рябь и тихий обмен впечатлениями. К моему уху склонилась Ирма Скроул и с благоговением прошептала:
– Говорят, он состоит в ордене Бессмертных и до перевода в академию работал в службе безопасности империи.
Я закатила глаза. И так очевидно, что у полуоборотня-василиска не может быть такого темного цвета глаз от природы. Естественно, он из Бессмертных – это единственное логичное объяснение. Не опознать же в нем полуоборотня вообще нереально, слепотой вампирша вроде бы до сегодняшнего дня не страдала. Соседка по парте продолжила:
– Еще я слышала, он проводил совместные рейды с имперскими гончими в подразделении Полуночных Теней.
Она что, досье на него собирала? Я не удержалась и фыркнула, о чем мгновенно пожалела, так как в наступившей тишине сие прозвучало довольно заметно. В ту же секунду магистр Вейсс наградил меня очень внимательным взглядом. Вот же… свет! Хотелось опустить глаза в пол, только с василиском такой прием не работает. Пришлось честно выдержать невербальный контакт с объектом обожания, пытка длилась недолго, едва ли кто-то, кроме нас, что-либо заметил, но мне она показалась вечностью. И чего, спрашивается, его так во мне заинтересовало? Бездна.
– Есть ли у вас вопросы? – хищно улыбнулся магистр Вейсс.
Все разом подобрались. Вопросы, может, и имелись, но озвучить их никто не решился.
– Отлично, – кивнул своим мыслям магистр, развернулся и взял палочку для начертания символов на доске. – Тогда записывайте: «Первичные и вторичные признаки проклятий узкой направленности у различных рас».
Мы послушно раскрыли тетради и обратились в слух. Хоть я уже не раз присутствовала на занятиях магистра Вейсса, сегодня не покидало ощущение, что все идет как-то иначе. Будто без поддержки артефакта Туманного Морока я осталась беззащитна и вся как на ладони у магистра. Нет, он не смотрел на меня больше и вообще не обращал ни на кого особого внимания, по обыкновению чаще устремляя взор за окно, нежели на нас, но я чувствовала его невысказанный интерес. Или, может, просто воображение расшалилось, растревоженное знанием о собственных темных делишках?
Почти всю лекцию я промаялась как на иголках, вполуха слушая магистра и думая о своем. Впрочем, это не помешало исправно законспектировать новую информацию – выучу позже. И только звучный низкий голос полуорка Гайрана, нашего старосты, вывел меня из состояния «ушел в себя, вернусь не скоро»:
– Как отличить фантомные проклятия третьего уровня от проклятий стихийного действия шестого уровня, если в обоих случаях нельзя выявить причинно-следственные связи между их действием на проклятого и смыслом, вложенным проклинающим?
– Хороший вопрос, – похвалил магистр и окинул нас веселым взглядом. Стоило бы уже тогда насторожиться, увы, блажен, кто не ведает. – Фантомные проклятия, как вы знаете, нестабильны, обратимы и действуют ограниченное время. Неважно, успеет проклятый пострадать или нет, оно развеется, не оставляя следов. Стихийное проклятие схоже по структуре кристаллов, так же непредсказуемо, но должного результата проклинающий добьется в любом случае.
Магистр Вейсс подмигнул, причем исключительно мне. Сразу почувствовала себя крайне неловко и, судя по ощущениям, позорно покраснела.
– Вот только эффект может быть ну очень неожиданный даже для самого проклинающего.
Магистр переплел в замок красивые ухоженные пальцы, улыбнулся шире и произнес:
– Артаэно катташи аль эраон.
Мы и понять ничего не успели, только вдруг по позвоночнику холодок пробежал, и на душе стало подозрительно неспокойно. Ой, не к добру магистр так радостно улыбается, не к добру. Он же невозмутимо продолжил:
– У вас в группе есть все представители с примесью крови пройденных сегодня рас, заклинание подобия будет действовать ровно трое суток. То есть в течение этого времени вы испытаете те прелести, которые бы получили, вздумай я вас действительно проклясть, но с сильно сниженным коэффициентом деструкции. – Не знаю, как остальные, а я напряглась еще сильнее.
Магистр перестал веселиться и достал из ящика стола черную шкатулку, открыл ее и в два неуловимых пасса отправил в полет горстку разноцветных шариков. Они зависли перед нами, бледными и обалдевающими от стремительного развития событий. Один шарик – один адепт. Я сглотнула, зажимая в ладошке сапфировый, цвета глаз моего обожаемого магистра, шарик. По телу прошлась ласковая, чуть щекочущая волна удовольствия. Неожиданно.
– Берите-берите, не стесняйтесь, – подбодрил преподаватель, снова весело разглядывая нашу группу. – Домашнее задание: определить, какой вид псевдопроклятия заключен в вашем персональном носителе.
Мы, не сговариваясь, злобно посмотрели на удрученного старосту – не мог помолчать? Он робко проблеял:
– Но вы не ответили на вопрос. Как их отличить?
Лично я подумала о том же самом. Задавайте вопросы, говорил он, помогу, чем смогу, говорил он… Угу, и сразу проклял, пусть и не по-настоящему. Очень стимулирует.
– Поверьте, адепт Гайран, – продемонстрировал превосходную память магистр, – ощутив на себе действие наложенной иллюзии проклятия, вы сами ответите на свой вопрос, а заодно отлично усвоите их разницу. И спустя годы с одного взгляда отличите фантомное от стихийного.
Оптимистично – нет слов, нам уже начинать радоваться свалившемуся счастью? Переглянулась с одногруппниками: похоже, думали мы сейчас примерно одинаково. Магистр довольно прищурился и начертил в воздухе вспыхнувший алым символ. Я шумно выдохнула, отлично представляя, что за этим последует. Вновь моя несдержанность стоила мне внимательного взгляда магистра Вейсса. Великая Бездна, когда уже звонок?
Взметнулось черное пламя, и из него вышел лорд Рашшас, начальник Ардамского отделения Ночных стражей и по совместительству мой дядя. Я понятия не имела, что он дружен с магистром Вейссом, да еще настолько, что тот может так запросто его вызвать. И уж тем более мне это не понравилось в свете наличия нежных чувств к обозначенному магистру.
Двенадцать пар глаз жадно следили за разворачивающимися событиями. С тех пор как некогда захудалая Академия Проклятий получила новый статус и стала престижнейшим местом обучения, здесь часто появлялись выдающиеся личности, известные всей империи. Поэтому никого не удивило эффектное появление главы Ночной стражи. Чернильные всполохи огня опали, его гул стих, и в воцарившейся тишине прозвучал недовольный голос:
– Вейсс, ты бы совесть-то поимел!
Восхитительно притягательный инкуб – будто они бывают другими – отряхнул несуществующие пылинки с рукава пестрого халата, перекинул через плечо длинные зеленые волосы и пробурчал, заталкивая глубже в карман провокационно выглядывающий предмет, несомненно, женского гардероба:
– Я как бы днем обычно… О! Как интересно… – Лорд Рашшас мигом перестал возмущаться и засиял, словно ему гарем красоток из Светлых земель для экспериментов подарили. – И что тут у нас? – Обвел хищным взглядом присутствующих, не задерживаясь, мазанул по мне, подытожил: – Недурно.
– Да. У нас группа псевдопроклятых – фантомы и стихийные. И все это великолепие скоро выйдет на улицы Ардама. Предупреди ребят обеих смен, что это всего лишь часть учебного процесса, пусть внимания не обращают, если заметят наших адептов в эпицентре событий.
– Не вопрос, – сложил руки на груди лорд Рашшас, ничуть не смущаясь домашнего наряда. – Но ты же меня не для этого позвал?
– Да, погоди, я сейчас закончу.
Магистр Вейсс обратился к нам:
– Скоро вы обнаружите на себе признаки наложенного проклятия, те самые, которые сегодня прошли. Коллективная помощь не возбраняется, заодно закрепите в памяти расовые особенности. Дальше все в ваших руках. Кто верно распознает группу проклятия и вычислит его название, милости прошу ко мне – покажу, как избавиться раньше срока. Тем, кто снимет защитное заклинание со своего носителя, поставлю зачет.
Я перестала сползать под стол и с надеждой воззрилась на лежащий передо мной шарик, вздохнула. Так просто он на зачет бы не расщедрился, поди, и тут подстава, вон какой довольный. Прозвенел звонок.
– Свободны, – закончил магистр и утратил к нам интерес. Подошел к лорду Рашшасу.
О чем они говорили, я не слышала, но когда Гайран с грохотом вывалился в коридор, споткнувшись о порожек на выходе из аудитории, до меня отчетливо долетел веселый голос дяди:
– Оп, уже подействовало. Решил собрать материалы для диссертации?
Я замешкалась, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Вроде все как обычно, пожала плечами. Теперь к моей паранойе добавится еще и псевдопроклятие. Вот Бездна! Сразу вспомнился и черный кот, и несущий одни неприятности младший дух-хранитель. М-да, стоит ли удивляться такой везучести после столь паршиво начавшегося дня? Поймала удивленные взгляды обоих лордов и поняла, что в аудитории, кроме нас, никого не осталось, подхватила сумку и метнулась прочь. Надо забежать в общежитие и переодеться на физподготовку. Минут через двадцать я стояла перед двустворчатыми дверями, ведущими в тренировочный зал. Взметнувшееся темно-фиолетовое пламя преградило путь.
– Клео, малышка, помощь не требуется? – Дядя сверкал ослепительной улыбкой в сто зубов. Разулыбалась в ответ, не способная противостоять его обаянию. Но это не помешало строго ответить:
– Не понимаю, о чем вы, лорд Рашшас? Я спешу.
– Ой, ладно, – заговорщически понизил он голос и мурлыкнул: – А то я не почуял исходящие от тебя флюиды ну очень специфического характера и направленности.
Я вспыхнула и тихонько застонала – инкуб же, ну ясно, сразу просек мой интерес к магистру Вейссу. Дядя ухмыльнулся, и не скажешь, что перед тобой грозный начальник Ночных стражей.
– Только попробуй выдай меня, – прошипела я.
– А что, если уже? – поиграв бровями, осведомился он. Задохнулась от возмущения и ткнула пальцем ему в грудь:
– Ты бы не стал, нет.
– Уверена?
Фыркнула. Уж что-что, а дядя у меня надежный, как крепость Приграничья. Мы все-таки семья.
– Легче, лапонька. – Он мягко отодвинул упирающийся в него палец и, правильно истолковав мою реакцию, похвалил: – Умница.
Правда, двусмысленно улыбаться не перестал, повторил вопрос:
– Так надо помогать?
– Обойдусь, – буркнула я, пряча взгляд.
– Ладненько-чудненько, – миролюбиво протянул дядя. – Ой, весело, я чую, будет, – хохотнул он. – Нарочно не придумаешь, влип Лертран по самый хвост.
– О чем ты? – с подозрением уточнила я. Но вредный родственник поднял вверх руки и напомнил:
– Сказала, обойдешься, – удачи! Я в сторонке понаблюдаю.
– Р-р-р, – выдала я нечто, не подходящее леди. – Исчезни, пожалуйста, а?
Он чмокнул меня в нос и скрылся в чернильном пламени. Поозиралась – вокруг ни души. Повезло, хоть с дурацкими вопросами не пристанут. Толкнула дверь и до поры до времени выбросила из головы постороннее. Дальше день потянулся обычно и без потрясений, беспокойное утро мало-помалу отошло на второй план.
После вечернего построения я приползла в комнату чуть ли не на четвереньках – куратор нынче зверствует. И вот уже второй час изучала темно-синий шарик, заключающий в себе подобие настоящего проклятия. Как же снять с него защиту? Остальные уроки давно были выполнены, а по поводу задания магистра Вейсса ничего путного в голову не приходило. Что знала, перебрала еще в первые полчаса, как засела за домашку, дальше перелопатила учебник – ничего. Вязь чар с одной стороны дразнила знакомым узором, а с другой – в ее структуру явно вплели какое-то искажающее и служащее маскировкой заклинание. Хитрый, хитрый василиск!
– Привет, чего кислая? – в комнату ввалилась Айрана с двумя огромными букетами, коробкой конфет под мышкой и пакетом сладостей из кондитерской мастера Меллоуина, который она с трепетом прижимала к груди оставшейся незадействованной частью руки. – Сейчас мы тебя взбодрим, – пообещала подруга, пытаясь не растерять свою добычу. Признаться, ее слова прозвучали больше как угроза.
– Ну и улов, – восхитилась я, разглядывая сияющую Айрану. – Когда-нибудь они прознают о существовании друг друга, и огребешь проблем.
– Они знают. – Айра протянула мне пирожное и проказливо улыбнулась: – Тут ведь главное, как подать.
– Ну да, ну да, – покивала я, пытаясь выглядеть серьезной. Не получилось.
– Верь, у меня опыт! Научить?
– Пожалуй, воздержусь.
– Зря, – пожала она острыми плечиками. – Между прочим, я и для тебя стараюсь.
Я рассмеялась, что с набитым ртом вышло не особенно здорово.
– Даже спрашивать не буду, при чем тут я.
– И правильно, – хитро подмигнула подруга. – Так над чем помираешь?
Вкратце обрисовала ей сегодняшнюю лекцию с магистром Вейссом и домашнее задание.
– Ого! – впечатлилась она. – И чего придумала?
– Да в том-то и дело, что… – Я осеклась и принюхалась: – Мятой пахнет, странно.
Айрана вытаращила на меня голубые глазищи и с сомнением повела носом:
– Уверена? Розами – да, лилиями – тоже, еще духи мои, но там мяты нет.
– Еще как пахнет! – Я подошла к одному букету, глубоко вдохнула, ко второму – аналогично. Подтвердила: – Мятой несет, точно.
Айранка захихикала и дурным голосом пропела:
– Поди, твое проклятие, нет? Забавный эффект, хотя во всем можно найти положительные моменты – кому-то ворох неудач, кому-то болезни, а тебе всего лишь кошачью радость.
Я мрачно посмотрела на шутницу:
– Да ну тебя. Бред. Где ты такие последствия видела?
– Я – нигде, – гордо ответила подруга и снова расплылась в улыбке: – Но теперь с удовольствием пронаблюдаю.
– Тьфу на тебя! – Я подхватила кофту со спинки стула и поспешно натянула ее. – Схожу-ка в библиотеку, все равно собиралась, заодно и про это поищу.
Айрана вдруг всполошилась:
– Ты надолго?
– Как получится, а что?
– У меня на тебя сегодня планы, – жеманно произнесла она. И это значило, что у нее Очень Большие и Важные Планы, и никак иначе. Я тяжко вздохнула:
– Серьезно? Давай завтра, я устала, и настроение не очень.
Подруга состроила умильную рожицу и посмотрела взглядом демона-искусителя, коим она, к слову, на одну восьмую и являлась.
– Пойде-е-ем, – заканючила хитрая бестия, – мне очень надо, а одной грусть-тоска. Ну, Клео, будь лапкой.
– Ладно-ладно, – замахала я руками, зная, чем все кончится. Все равно ведь уболтает. – Потом расскажешь. Побегу, пока библиотека не закрылась. – Айра довольно потерла руки и сунула в рот сахарный орех.
– Класс! Будешь? – Я с сожалением глянула на деликатесы – резкий запах мяты отбивал аппетит и вызывал легкое головокружение.
– Потом съем, оставь мне.
– Ничего не могу обещать, – разгрызая очередной орешек, пробормотала сладкоежка.
Пройдясь по улице, я почувствовала себя значительно лучше – мятное преследование отступило. Бодрой рысью миновала пару лестничных пролетов и широкую галерею славы с портретами выдающихся магов Темной империи, которых разбавляли и наши выпускники. До библиотеки оставалось всего ничего, когда из-за ближайшего поворота до меня донесся возмущенный голос магистра Вейсса:
– Зря беспокоишься, не сунется он в Ардам – слишком опасно. Перестраховка излишня, с утра я еще вполне мог о себе позаботиться.
И в ответ, не менее эмоционально, от лорда-директора:
– Он отступник, Лертран! И ему помогают кровососы, причем, заметь, из дома, входящего в первую десятку.
Встречаться с уважаемыми лордами в мои планы не входило, а послушать было любопытно. Что же получается, моей змеечке угрожают какие-то… хм-хм, ну пусть несвежие умертвия? Огляделась и нырнула в темную нишу, потеснив постамент с бюстом основателя Академии Проклятий. Ну как, потеснив, его запросто не сдвинешь, конечно же, но мне места хватило, чтобы в аккурат притереться между представителем императорского рода Анаргат и стеной почти родных пенатов. Затихла и даже задышала реже.
– И что, предлагаешь, сидеть в безопасных стенах академии и носа не высовывать? Я пять лет его по миру гонял, а сейчас бояться начну, да? – не унимался раздраженный магистр.
– Не передергивай! – рыкнул явно злой директор. – Я не смогу тебя подстраховать, буду в Мирах Хаоса, и ты это знаешь.
Я вздрогнула, но не от сурового тона директора, хотя и от него пробирал мороз по коже, просто о мою ногу вдруг что-то потерлось. Что-то теплое и вроде как мягкое. Закусила губу, подавив вскрик – жутковато все же. «Мр-р-р, мя» – тихий мявк вызвал облегченный вздох. Фу-у-ух, всего лишь кошка, вот что значит – у страха глаза велики. Толстенькая черная тушка с мелкими крылышками снова любовно потерлась об меня, хрипло помуркивая. Боясь, что он выдаст мое укрытие, аккуратно подтолкнула животное проходить не задерживаясь. Куда там, кошак упорно усеивал мои штанины шерстью и норовил куснуть. Что ж такое, мятой ему тут намазано, что ли? Тут же замерла от собственной догадки – мята! Вот же ж Бездна.
– Рашшас сказал, это не займет много времени, мы только проверим тварюжек и… апч-хи! – смачный чих разнесся по пустынному коридору административного крыла. Затем послышалось чуть насмешливое лорда-директора:
– Платок?
– Погоди-погоди… а-а-апчхи! Какого лысого тролля? – Это уже магистр.
– Простыл? А все на амбразуру лезешь.
– Да при чем тут простуда? Здоров я… ах-ах… пчху!
Короткий смешок собеседника несчастного преподавателя.
На мое плечо опустилась невесомо легкая ладонь. Я вновь подавила удивленный вскрик и сосредоточилась на неизвестном, перестав вслушиваться в разговор лордов. Впрочем, неизвестный был очень даже знаком.
– Адептка Кирана, – прошелестел дух, видно, тоже не желая выдавать своего присутствия, – а что это мы тут делаем? Подслушиваем? – Он недобро прищурился.
– Я… это вот, – взгляд скользнул по почти прогрызшему мою штанину коту, – кису вашу нашла. Она же ваша?
Хныкс оторопело вытаращился, потом спустился мне под ноги, растекся там туманной дымкой. Обиженно пробубнил:
– Ужастик, шкура плешивая, я тебя обыскался, а ты… Пр-р-редатель!
Я наклонилась и подобрала котейку удивительно флегматичной наружности, он заурчал громче. Дух скис и даже посерел.
– К адептам ластиться начал, – горестно констатировал он, – сроду за ним такого не водилось. Опыты? – Ужастик демонстративно облизал мои пальцы.
– Вообще, – тихим шепотом заметила я, – он у вас очень нетипичный кошачий, они же духов терпеть не могут.
Хныкс махнул прозрачной рукой, неприятно пройдя при этом сквозь мое тело, затем уплотнился и стал практически осязаем.
– О, это очень интересная, но крайне печальная история, – начал он вдохновенно вещать, и я мысленно помянула Хаос. В моем случае следовало бы поскорее и незаметно убраться подальше, а уж никак не подставлять уши для нещадной эксплуатации всем кому не лень. – Когда-то, когда я его нашел, это был кро-о-ошечный…
– Знаете, – перебила я духа, – сейчас неподходящее время для погружения в воспоминания. Я бы с удовольствием продолжила путь, темных ночей вам. – Хныкс побагровел от негодования. Честное слово, он как будто красноватый оттенок принял.
– Какие мы смелые, посмотрите-ка на нее. – Он попытался выдрать у меня из рук кота. – Отдай, пигалица несчастная.
Я вцепилась в Ужастика мертвой хваткой, не знаю зачем, наверное, из вредности. И, поражаясь собственной наглости, глупости или что там за помутнение на меня нашло, так же тихо прошипела:
– Ваша беда в том, уважаемый Хныкс, что вы слишком много ноете о своей нелегкой судьбе и пристаете к совершенно незнакомым людям, которым ваши печали до звездочки. Попробовали бы хоть раз поинтересоваться у других, как им живется, – обзавелись бы друзьями-приятелями. Порою, чтобы тебя с интересом слушали, нужно и самому научиться это делать.
– Помниш-ш-шь, я пошутил, что ты не доживешь до окончания учебы? – с присвистом выдохнул младший хранитель. – Теперь точно не доживеш-ш-шь. Дай сюда кота.
– Что, правда глаза колет? – не унималась я, перетягивая Ужастика на себя. – Вы бы попробовали для начала, да хотя бы из любопытства. Потом еще благодарить будете.
Хныкс изумленно смотрел на меня, беззвучно открывая и закрывая призрачный рот. Да, чего-то я хватила через край. С какого перепугу мне приспичило воспитывать крайне мстительного и зловредного духа академии? Мне тут еще учиться вообще-то! Определенно, сегодня не мой день. Вдруг он резко выпустил продолжающего оставаться безучастным к своей судьбе Ужастика, которого, похоже, интересовал исключительно вкус моих пальцев, и взмыл под потолок. Там же и растворился, оставляя меня в недоумении хлопать ресницами.
Впрочем, длилось это недолго. За спиной громко чихнули, и я подпрыгнула, пребольно ударившись макушкой обо что-то твердое. Развернулась, уже подозревая неладное. О Бездна! Потирая ушибленный подбородок, на меня очень и очень недобро смотрел магистр Вейсс. Его слегка мерцающие в сумраке глаза с вытянутыми зрачками медленно, но неотвратимо погружали в оцепенение. Я сглотнула тугой ком в горле и пискнула:
– Кошмарного вечера.
Сердце в груди затрепетало, как лепесточки на ветру, то ли от страха, то ли от того, что он стоял так близко и…
– Апчхи! – очень оригинально оборвали мои пропитанные романтикой мысли. И снова: – А-а-апчху.
Ну и ладно, зато весьма отрезвляет. Вжала голову, ожидая, когда кончится чихательный приступ и мой любимый магистр начнет издавать более информативные звуки. А что начнет, я даже не сомневалась, ибо ситуация обязывала. Дождалась:
– А-а-адептка… пчи, Ки-и-ирана… пчха, какого, к Бездне, упыря вы тут делаете? Ачхи!
Он перестал буравить меня взглядом и утер выступившую на покрасневших глазах влагу. Я поозиралась в поисках подмоги, не обнаружила и следа от предателя Хныкса и ткнула Ужастика в нос магистру:
– Кота спасаю, он потерялся.
Невнятные ругательства разбавил угрожающий свист, вырвавшийся из груди Вейсса. Ой-ой. Наконец он справился с эмоциями и хрипло, выделяя каждое слово, произнес:
– Немедленно выкиньте эту гадость.
Вы это слышали? Чего вдруг сразу гадость? Я обиделась за ласкающегося ко мне котишку.
– Знаете, вы очень-очень замечательный преподаватель, и мужчина потрясающий, и маг сильный, и вообще просто мечта, но при всех достоинствах нельзя так наплевательски относиться к тем, кто в вас нуждается. – Брови магистра уползли на макушку, он даже чихать перестал. Затем в глазах мелькнуло понимание, губы расплылись в широкой улыбке.
А я… я пребывала в странной прострации, обалдевая от самой себя. Внутренняя Клео сейчас таращила глаза размером с колесо повозки кентавра и выразительно крутила пальцем у виска, а внешняя – набрала полные легкие воздуха и попыталась исправить оплошность:
– Я о коте говорю, чтоб вы понимали. Смотрите, как я ему нравлюсь. – И я повторно сунула крылатый комок шерсти в лицо преподавателя. Того перекосило.
Не знаю, чем бы кончилось дело, но в наше милое выяснение отношений беспардонно ворвался скрипучий голос лестницы, ведущей в подземелья. Она находилась в аккурат напротив ниши, где я пряталась, и, видимо, наблюдала, а теперь вдруг решила высказаться:
– Знамо дело, сначала ходют тут, топчутся, якобы по делу, а сами нырк-нырк по углам, да непотребством всяким занимаются.
Я возмущенно воззрилась на говорунью, в голове вертелось многое, но при преподавателях леди не выражаются. Живая вредность не унималась:
– Еще и чахоточные всякие приползают. Выпей яду, болезный!
Ах-ах, я с трудом подавила смех, глядя на то, как у магистра вытягивается лицо. По всему было видно, что мысли у нас одинаковые, только и ему воспитание при посторонних высказаться не позволило.
Магистр у нас относительно недавно работает, вот дух кастелянши, вселенный в лестницу, его и не признал. Это она, конечно, зря. Глаза Лертрана Вейсса опасно замерцали тьмой. Правда, первое, что он сделал, – выдрал у меня из рук кота и сурово гаркнул:
– Хныкс! – Тишина. – Р-р-развоплощу, – пообещал магистр.
– Не имеете права, – откликнулся потолок.
– Проверим? – Дух проявился и понуро спикировал вниз. – Убери это.
Само «это», держа за шкирку, Вейсс протянул хозяину. Интересно, он знает, что Ужастик Хныксу принадлежит, или просто в удачный момент засек духа? Сия тайна осталась во мраке, ибо обладатель мехового имущества раскрывать карты не собирался, а по-быстрому подхватил котика и исчез, подарив мне напоследок злорадный взгляд. Гад.
Магистр чихнул, и лестница вновь оживилась:
– Да когда ж ты уже исчезнешь, здесь не лазарет, а ну брысь отседова!
Я зажмурилась, ожидая страшную кару Бессмертного. Вместо этого мне на плечо легла теплая ладонь, над ухом раздалось тихое, почти заговорщическое:
– Это еще что за чудовище без малейшего инстинкта самосохранения?
Хихикнула и пояснила. Меня выслушали, покивали, взяли под локоток и вывели на простор. Кстати, чихать магистр Вейсс перестал. Может, потому и подобрел?
С выводами я поспешила, добротой там и не пахло:
– Уважаемая, раз вы так сильно радеете за чистоту и порядок, я пришлю к вам на генеральную уборку третий курс криминалистов. Они ребята въедливые и бесстрашные, много чего уже знают. – Лестница сдавленно кашлянула. Магистр, не моргнув, продолжил: – Вот-вот, вам тоже лечение не повредит, все ж не первой молодости уже, в смысле, столько лет без капремонта. Не беспокойтесь, всем выдам разрешение на вмешательство второго порядка и…
– Кхе, я ж того… не признала я… мне и так… э-э-э… неплохо.
– Иммунитетом от вашего воздействия на время проведения работ обеспечу, – непреклонно закончил суровый магистр и весело мне подмигнул.
Я заулыбалась, чувствуя, как краска заливает щеки. Мрак непроглядный, я ж ему столько всего сейчас наговорила.
Лестница взвыла:
– Я буду жаловаться! Это беспредел! Караул! По какому такому праву?
– Все сказали? – сухо поинтересовался магистр. Напротив нас настороженно посопели, он кивнул. – Позвольте поинтересоваться, кому и на что вы собрались жаловаться?
– Знамо кому, директору нашему, – неуверенно, словно чуя подвох, откликнулась лестница.
– А, ну так довожу до вашего сведения: с завтрашнего дня, фактически и сегодняшнего, временно я исполняю обязанности директора академии. Претензии можете адресовать секретарю, позже я внимательнейшим образом изучу их и вникну. Всего вам гнусного.
Стало так тихо, что было слышно, как в соседнем крыле народ топает в столовую. Незадачливый дух со склочным характером, видимо, пребывала в глубоком обмороке и молчала, меня все так же за локоток повели прочь. Я не сопротивлялась, все еще обдумывая случившееся и свой прокол. Неожиданный вопрос застиг врасплох и без того разбегающиеся мысли:
– Так что ты там говорила про потрясающих мужчин и мечты?
– Э… м-м-мечты?.. Ну я… ну как бы… – закашлялась.
Мечта у меня сейчас была одна – испариться, провалиться, что угодно, лишь бы не стоять, как дурочке, под смеющимся взглядом магистра Вейсса. Хорошо дяде с его умением быстро перемещаться – в непонятной ситуации может сделать ноги. Рашшасы сохранили наследие крови великих родов темных лордов, пусть и разбавленное кровью выходцев из Миров Хаоса. Может, потому и сохранили, что кровь демонов сильна как ничья. Род Кирана подобными привилегиями похвалиться не мог, и та крошечная примесь, доставшаяся мне от инкубов, не спасала положение. Разве что при желании я могла вызвать необъяснимую симпатию, не более.
И вот стою я напротив предмета своего обожания, разглядываю его сильную руку, бережно сжимающую мой локоть, и судорожно подыскиваю слова. Магистр так близко, и глаза такие веселые, а губы… Губы очень-очень манящие. По позвоночнику опять теплая приятная волна пробежала. Я еще успела заметить, как магистр улыбаться перестал и отчего-то напрягся, сглотнул, вроде даже задышал чаще. Все, меня понесло:
– Магистр Вейсс, я вас люблю! Сильно и давно, ну-у-у, относительно.
Внутреннее «я», отчаянно жестикулируя, достало плакаты с надписями «Тупица», «Что ж ты творишь?» и «Прибейте ее кто-нибудь, чтоб не мучилась».
Магистр руки от меня убрал и назад шагнул, а я наступаю, напрочь игнорируя агонию здравомыслия:
– Не молчите, магистр. Так хочется вас поцеловать. Вы не откажете мне в этой малости?
– Вы сейчас шутите, должно быть? – хрипло уточнил он, пряча руки за спину.
– Что вы, подобными вещами не шутят. Я очень серьезно, правда. Вы мне снитесь каждую ночь, вы заполнили все мои мысли.
Внутренне «я» хлопнулось в обморок, а спятившая адептка Клео Кирана сделала еще один шажок навстречу гибели и выдохнула в шею магистра:
– Лертран?..
Я бы и в губы выдохнула с удовольствием, но он выше ростом был. Самое невероятное, что после устроенного безумия магистр схватил меня за плечи и с тихим полустоном-полурыком придавил к стене, а затем сам же и поцеловал. О Бездна, как он целовался! Я забыла как дышать, одной рукой обвила его шею, другую запустила в волосы. Магистр обнял меня за талию, крепко сжимая в объятиях. Чуть погодя я почувствовала, как его ласковые пальцы медленно движутся к груди, поглаживая все, что встречали на пути. Укрепилась в мыслях, что он самый невероятный мужчина, которого я когда-либо встречала.
Одно «но» – а чего это он столь внезапно воспылал ко мне страстью, а? Слизь болотная, и почему дурацкие вопросы всегда приходят на ум так не вовремя? Чтоб им позже приплыть? В итоге удовольствие было испорчено, и я с сожалением отстранилась от любимого преподавателя. Ну как отстранилась – попыталась, он рыкнул и усилил напор. Э-э-э, вот и приехали.
– М-м-магистр Вейсс, хватит, остановитесь, что вы делаете? – пропищала я, совсем уже отрезвленная.
Он замер, несколько мгновений прошло в напряженной тишине, после неверяще отстранился и заглянул мне в глаза. Почти беззвучно выругался на неизвестном языке и резко отступил.
– Что это было? – раздраженно вопросил магистр. Я от удивления дар речи потеряла. Вот так наглость! – Ну?! – поторопил он.
– Полагаю, поцелуй, – робко ответила я, а потом разозлилась. Что за наезды, в самом деле? Можно подумать, я его силой скрутила и принудила. Ехидно добавила: – Очень страстный поцелуй.
У магистра Вейсса желваки заходили и взгляд помрачнел. Потом он тряхнул головой, будто отгоняя неприятные мысли, гораздо спокойнее произнес:
– Ерунда какая-то… Бред. – Вдруг его лицо озарилось догадкой, с обреченностью в голосе магистр уточнил: – Ты суккуб? Но ведь я вас всех проверял на расовую принадлежность. Не понимаю.
– Это рецессивный ген, его информация в ауре не отражается. Слишком разбавленная кровь.
– Вот Бездна, – простонал магистр. – Испугалась?
– Да, в общем, нет. – Распробованный на вкус предмет обожания хмыкнул – ну да, ответ ни разу не конкретный. Пояснила, чувствуя, как предательски пылают щеки: – Я же… мм-м… сама начала.
Заметила, как растерянность и злость на лице любимого преподавателя сменяются многозначительной улыбкой, потупила взгляд. Начинаю верить в скорое исполнение пророчества Хныкса – такими темпами я и до завтра не доживу, умру от переизбытка впечатлений и душевных терзаний.
– Да, как-то с обеих сторон двусмысленно вышло, – согласился магистр Вейсс. – Ну, пошли, что ли?
– Куда? – вскинулась я, терзаемая смутными подозрениями.
– Ко мне, конечно, – совершенно спокойно заявил он.
– З-з-зачем? – Он меня, как лестницу, того самого, за вольности, да?
– Не в коридоре же этим заниматься, – пожал плечами магистр.
Мне резко поплохело и во рту пересохло. Я, конечно, питала к нему нежные чувства и сама нарвалась, но вот чтобы так…
– Адептка, что с вами? – вывел из ступора голос магистра.
– Простите, не знаю, что на меня нашло. Давайте обойдемся без этого? Готова понести любое наказание, только не надо к вам. Пожалуйста, – выпалила на одном дыхании и зажмурилась.
– Странная вы, думал, только рады будете. Чего тянуть-то?
Помотала головой, прошептала:
– Не хочу… чтобы так.
– Да чего уж там, – хмыкнул он, – обещал же…
Наверное, на моем лице что-то такое было написано, что заставило преподавателя замолчать, а через мгновение угрожающе рявкнуть:
– Вы в своем уме, адептка Кирана?
– Не уверена, – честно призналась я.
– Оно и видно, – мрачно констатировал магистр Вейсс. – Я всего лишь хотел освободить вас от иллюзии проклятия, полагая, что теперь вы сообразили, что к чему. Переоценил ваши умственные способности.
Вот это сейчас было обидно. Мало того, что выставила себя перед ним полной дурой, так еще лишилась возможности получить зачет между делом, а ведь счастье мерцало так близко. В довершение всего я не знала, куда деваться со стыда.
– Простите, я не то… я… – «Молчи, Клео, молчи», – одернула себя и умолкла.
– Понял уже. – Магистр скептически выгнул бровь: – Вы серьезно обо мне такого мнения?
И что ответить? Он сейчас про признания или про нарисованные буйной фантазией сцены продолжения начатого в коридоре? Неопределенно потопталась на месте, размышляя, когда же закончится эта пытка. В страшные глаза магистра смотреть избегала.
– Идите уже, – устало вздохнул он. – И постарайтесь в ближайшее время не попадаться мне.
Я кивнула и поспешила ретироваться. В спину донесся его насмешливый голос:
– Лекцию все же на досуге полистайте, и учебник.
Пискнула прощальные слова и ускорилась, за углом прислонилась к шершавой стене и сделала несколько глубоких вдохов. Моя жизнь кончена. О том, чтобы пойти в библиотеку, не могло быть и речи – в Бездну все! Понуро поплелась в комнату, проходя мимо столовой, вновь ощутила навязчивый запах мяты. Чтоб вас, дорогой мой магистр, летучая мышь укусила. Настроение скакало между желанием разреветься или самой кого-нибудь от души проклясть, причем и то и другое я позволить себе не могла. Отвратительный день. Однако стоило переступить порог своего скромного жилища, как ураган по имени Айрана смел мои тревоги в самый дальний угол сознания.
– Вот и отлично! Молодец, что не стала долго копаться. Собирайся, нужно выглядеть очень красивыми.
– А…
– Все потом, по дороге объясню. Шевелись, лапонька.
Подруга усеяла все доступные горизонтальные поверхности нарядами, между которыми в художественном беспорядке примостились бусы, заколки, перчатки, шляпки и прочие мелкие радости леди. Сама Айра вихрем носилась к зеркалу и обратно, источая такой заряд энтузиазма, что я невольно улыбнулась. Пусть все катится в Бездну, не стану я коротать вечер в страданиях по загубленной жизни, не дождутся. Подумаю-ка я о том, как выкручиваться, завтра – когда эмоции улягутся, а мозг работать начнет.
– Нашла что-нибудь? – поинтересовалась подруга.
Ага, приключений на пятую точку. Рассказать или не стоит?
– Не-а, вернее, я даже до библиотеки не добралась.
– Да-а-а? – Айра отвлеклась от разрисовывания глаза и с подозрением прищурилась: – Где тогда пропадала столько времени?
– С магистром Вейссом целовалась, – с совершенно дурной улыбкой, судя по отражению в зеркале, призналась я.
Айра аж подпрыгнула на месте, мигом позабыла о сборах, подбежала ко мне и пощупала лоб. Я быстренько пересказала самое интересное. Опустила лишь некоторые детали и причинно-следственные связи, туманом ускользающие и от меня самой. На самом деле вопросов имелось море, но для их решения требовались тишина и сосредоточенность, так что все потом.
– Тролль мохнатый, вот это смелость! – выдала потрясенная подруга. – Хотя, знаешь, оно и правильно, давно было пора его за жабры взять.
Я бросила в нее перчатку:
– Прокляну!
– Ой, не могу. Уймись, хватит с тебя на сегодня проклятий, – окончательно развеселилась Айрана.
– Между прочим, жабры у василисков отсутствуют, неуч.
– Тебе, конечно, виднее, – захихикала она. Устремила мечтательный взор к потолку и добавила: – Зато будет что вспомнить, это так романтично.
– Будет мне романтично ему экзамен сдавать, – пробурчала я.
– Интересно, он теперь на тебя все три дня так реагировать будет? – Она втиснулась в узкие облегающие штаны, а мне бросила платье. – Ты не тормози, одевайся параллельно.
Я вздохнула – с Айраной не забалуешь, она бдит. Рассмотрела предложенный лоскут ярко-алого цвета длиной едва ли до середины бедра.
– Э-э-э… куда мы, говоришь, идем?
– Лечить твои душевные раны, – туманно отозвалась подруга и сменила тему: – И ты не поняла, чем он тебя наградил, да?
– Мне, знаешь ли, пока некогда подумать было, – возмутилась я. – Вот сейчас засяду за тетради. Эх, опасно витать в облаках на лекции, все прослушала. Но кто же знал?
– Не-не-не, потом разберешься! Насколько я поняла, там ничего смертельного. Котики и воспылавшие страстью магистры – не самое страшное наказание. Одевайся.
– Давай я надену что-то скром…
– Нет, – перебила Айра, – так надо, все нарядные будут, и вообще. – Она прицелилась в меня кисточкой: – Сейчас мы сделаем из тебя конфетку.
Спустя час нас с подругой было трудно узнать. Она таки убедила меня напялить провокационное платьице, соорудила прическу и умело подчеркнула косметикой все достоинства моей ленивой для подобных экспериментов физиономии. Остатки плохого настроения истаяли, как прошлогодний морок. И вот мы вышагивали по вечерним улицам Ардама, стуча высокими каблучками, я слушала веселый щебет подруги и радовалась моменту. Повсюду зажигались уютные огоньки, слышался перестук колес и цоканье копыт, иногда среди прохожих встречались знакомые, и мы шутливо раскланивались.
В расслабленный поток сознания ворвался грохот разбитой посуды. С летней веранды чайной «У Горы» почтенного мастера Шуттана донеслась отборная ругань. Не сговариваясь, мы повернули головы и заметили гневно жестикулирующего гнома, пространно и витиевато выговаривающего кому-то свои претензии. Я присмотрелась и опознала в ссутулившем плечи полуорке нашего старосту.
– Вот же остолоп криворукий, – разорялся обычно спокойный мастер Шуттан. – Посмотри, сколько убытка! Кому теперь нужен наполовину целый эльфийский сервиз? – Ну да, даже по гномьим меркам эльфийский фарфор стоил дорого, а уж по меркам простого адепта Академии Проклятий… На возмещение расходов не одна стипендия уйдет.
– Я отработаю, я не хотел, – оправдывался Гайран и попытался собрать осколки.
Тут же зацепился рукавом за спинку резного стула, опрокинул его, покачнулся сам, невероятным образом умудрился запутаться в собственных ногах и, прежде чем мы с Айраной издали одновременное «Ой!», с воплем рухнул на мастера Шуттана.
– Староста наш, – поделилась я с подругой, – не замечала за ним подобной неловкости.
Меня потащили дальше по улице, вскоре суматоха осталась далеко позади.
– Симпатичный, ну для орочьего полукровки, конечно.
Я закатила глаза – вот кто о чем, а подруга о вечном. Тут пришла догадка, вспомнилось спотыкание старосты после лекции и ехидное дядино «уже начало действовать».
– Его прокляли, Айра, – уверенно заявила я. – Наш любимый магистр постарался.
– Твой, – придирчиво уточнила вредина. – Не повезло. Радуйся, тебе-то куда больше удача посветила.
– Угу, – буркнула я, искренне жалея и себя, и старосту.
Мы свернули с улицы Мертвого Висельника и вышли на главную городскую площадь, когда кто-то совсем невежливо ухватил меня за локоть.
– Девчонки, – расплылся в довольной ухмылке высокий широкоплечий дроу, сверкая желтыми глазищами, – а куда это вы такие нарядные?
– Может, лучше нам компанию составите? – подхватил его товарищ, отличающийся от первого только чуть более светлой кожей – полукровка, и беззастенчиво облапил Айрану.
– Шли бы вы лесом! – громко возмутилась я, не очень-то испугавшись. Как адепты Академии Проклятий, мы были неприкосновенны и прекрасно защищены.
– Как грубо, – наигранно скривился первый дроу и весело мне подмигнул: – Ну, девчонки, идемте, мы угощаем!
– И повод хороший, – поддержал второй, перехватывая покрепче, кстати, не сопротивляющуюся подругу.
– Что за повод? – поинтересовалась она. Парни засияли.
– С вами познакомились, – не особо соригинальничал тот, что медленно, но верно увлекал меня в сторону двухэтажной таверны. Я притопнула ногой и грозно напомнила неисправимой Айране:
– Мы вообще-то спешили.
Вся троица подозрительно переглянулась, словно ища друг у друга поддержки.
– Ну-у-у, немного времени в запасе есть, – озираясь по сторонам, ответила подруга.
Не найдя что сказать, я с изумлением уставилась на переменчивую и, как подтвердилось, ужасно легкомысленную особу.
– Вот и отлично! – подытожил ее спутник. – А там, глядишь, и вовсе передумаете уходить, с нами весело.
Я хмуро оглядела весельчака, он проигнорировал и представился:
– Салар, а это, – кивнул в сторону другого златовласки, – Райгон.
Райгон отвесил шутливый поклон, бдительно не выпуская меня из железной хватки, и спросил:
– И как же зовут очаровательных леди?
Мое злобное сопение могло бы сойти за ответ, но коварный перебежчик в стан врага медовым голоском возвестила:
– Айрана и Клео.
– Чудесно, – ослепляя улыбкой, восхитился Салар, будто она ему старый долг вернула, не меньше.
Я набрала полную грудь воздуха, чтобы немедленно расставить все по местам и вразумить одну взбалмошную вертихвостку, но не успела. Раз – и от оглушающего взрыва мостовую тряхнуло, два – и из-за храма Бездны в небо хлынул ослепляющий столб огня. Глуповатые и чрезмерно веселые лица дроу мгновенно преобразились, взгляды стали холодными и цепкими. Айра недоуменно хлопала ресницами, а я вытирала выступившие на глаза после внезапной вспышки слезы.
– Что-то рановато они, – удивился Салар.
– Сдается, там другое… Девоньки, вынуждены извиниться и с прискорбием сообщить о срочном изменении планов, – резко разворачивая меня, сообщил Райгон.
– Но как же? – возмутилась Айрана, гневно буравя взглядом своего кавалера.
Происходящее нравилось мне все меньше, в душе поселилось нехорошее предчувствие. Площадь постепенно захватывала паника. Конечно, самое многолюдное время – теплый вечер после трудового дня в преддверии выходного. Истошно завизжала женщина, ее голос потонул в нарастающем гуле пространственной воронки. Значит, скоро здесь появятся Ночные стражи. Меня прошиб озноб: в памяти вихрем промчались подслушанные в коридоре обрывки разговора лордов. Лертран с дядей собирались проверять каких-то тварей, а лорд-директор упоминал об отступнике и… Вот Бездна!
– Салар, проводи леди до ближайшего безопасного места и возвращайся. Я пока узнаю, что случилось. Дежурный патруль появится с минуту на минуту, вдруг им помощь понадобится, – уверенный, лишенный нарочитой расхлябанности голос Райгона заглушил поднимавшийся во мне страх.
Дроу знали явно больше, чем можно было ожидать. Теперь уже я истосковавшейся по весне кошкой вцепилась в парня.
– Какую живность собирались инспектировать стражи? – заорала ему в ухо, перекрывая крики и шум толпы, врассыпную хлынувшей с площади.
– Сайрингов, – ошарашенно выдал Райгон и нахмурился: – А ты откуда?..
Выпустила его руку и неверяще отступила на шаг. Сайринги – почти вымерший вид магических полуразумных существ, в естественной среде обитающих только в Мирах Хаоса. Да чего там Хаоса, в нынешнее время они встречаются в единственном домене ДарХамене и занесены в закрытый реестр опасных и оберегаемых существ. Крылатых истребили из-за ценнейших свойств, которыми обладает практически любая часть их тела: клюв, перья, когти, язык, да все. Нам про них магистр Вейсс и рассказывал на «Истории создания зелий». В мою специализацию этот предмет не входит, я тогда как раз Айрану впервые подменяла, а Лертран…
Из храма Бездны, выбив стекла, вырвались три черных смерча и слаженно двинулись к той самой таверне, куда нас дроу упорно зазывали.
– Так, все! – рявкнул Райгон. – Девочки, бегом отсюда, и без вопросов.
Я не пошевелилась, напряженно следя за открывшимся переходом. Из него выходили Ночные стражи и целенаправленно брали в кольцо двухэтажное здание с подмигивающим черепом на вывеске. Если они не прилетели на ящерах, как на рядовой вызов, а воспользовались переходом, значит, действительно готовились, и, судя по количеству прибывших из Темной крепости, дело дрянь.
Дальше события понеслись с огромной скоростью. На булыжники мостовой из подрагивающего и гудящего портала шагнул Бессмертный, облаченный в мантию ордена. Его лицо скрывала темная непроницаемая маска. Райгон метнулся к оцеплению, Салар подхватил меня и Айру и потащил прочь. Мы не успели сделать и пары шагов, как впереди, преграждая путь, с треском ломаемых досок опрокинулась повозка кентавра. Высекая копытами искры, перевозчик чудом успел затормозить перед бегущим ему наперерез… Гайраном? Сегодня все с ума посходили? Полуорк с расширившимися от испуга глазами споткнулся на рассыпавшихся из повозки яблоках и растянулся на земле.
– Что ж ты творишь, полоумный?! – зло фыркая, заорал кентавр. И лицо у него было такое, будто он сейчас с удовольствием исправит оплошность и все же затопчет несчастного, но уже осознанно.
Столь плачевный итог во всеобщей сумятице не удивил, перепуганный народ беспорядочно разбегался во все стороны. Вновь запахло мятой. Перепачканный ошметками давленых яблок староста поднялся и, не обращая внимания на гневную лошадиную морду, сдавленно прохрипел, указывая пальцем нам за спины. Я обернулась и увидела страшную картину сражения – огромный василиск в боевой ипостаси отбивал атаки туманного сгустка, прорывающегося к огненной пентаграмме у подножия храма. Черная тень стремительно перемещалась, с каждым выпадом приближаясь к цели.
– Отступник, – округляя глаза, выдохнул Салар. Я почувствовала, как внутренности покрываются ледяной коркой ужаса.
Ночные стражи сдерживали натиск отряда вампиров, прорывающихся в таверну. Неизвестно, к какому клану те принадлежали, но раз упырей до сих пор не вывели из строя, то это кто-то из Первых домов. Меня трясло от страха и бессилия – Лертран один на один с магом-отступником. В том, что на площади сражался мой любимый магистр, я даже не сомневалась, стоило лишь сопоставить известные факты: подслушанный разговор, появление Бессмертного и затем василиска.
Взревело черное пламя. Я с облегчением выдохнула, когда заметила невозмутимого лорда Рашшаса, достающего любимые алзанские клинки. Дядя огляделся, оценивая ситуацию, но не бросился на выручку друга, как я от души надеялась. Он выискивал кого-то среди толпы. Да что же это?! Я отчетливо различала в творящемся хаосе его зеленоволосую голову.
– Кыш, пр-р-р, пошли вон, – взревел кентавр, отмахиваясь от налетевшей стайки разномастных котят.
Котики ровным строем рванули ко мне, но на полпути вдруг единодушно выгнули спины и зашипели.
– Проклятие! – синхронно выдали мы со старостой. Прижимающаяся к Салару Айрана тоже заозиралась, но молча.
Как адепты профильной академии, мы отлично знали столь характерную реакцию кошек на проклятия. Какой мощи должно быть заклинание, чтобы даже не обычных, а полукровок пробрало? Я проследила за полетом злобно урчащих кошек, которые по кривой дуге обогнули невидимое препятствие. И если до этого мне просто было очень страшно, то сейчас зубы разве что дробь выбивать не начали.
Неподалеку от нас никем не замеченный во всеобщей суматохе Заклинатель выводил символы вливания энергетического потока. Знак принадлежности клана гордо красовался на его плаще, маг даже не таился, а значит, был уверен в своей безопасности. На залитом непонятной жижей участке земли виднелась готовая схема заклинания, а рядом в шестиугольном символе смерти лежал нож со старыми, засохшими разводами крови. Заклинатель так увлекся начертанием, что совершенно не смотрел по сторонам, а ведь мы стояли достаточно близко.
Тут некстати отмер Салар и все-таки попытался утащить нас за угол близлежащего дома. Куда там!
– Клео, это же проклятие на крови, – прошептал Гайран, вытягивая шею.
Не имея сил ответить, я просто кивнула. В прошлом семестре мы писали курсовую по ритуалам, завязанным на проклятиях на крови, и знали, насколько страшные последствия они имеют. Выброс энергии, замешанной на проклятии, белой магии и эманациях крови, даже для Бессмертных несет угрозу. С кровавыми ритуалами вообще шутки плохи. Бессмертных… Лертран! В голове яркой вспышкой пронеслись слова магистра: «Я пять лет его по миру гонял, а сейчас бояться начну, да?» Я тихонечко застонала.
В следующий момент пришло решение. Некогда раздумывать, все мое существо желало спутать карты ублюдочному магу и тем, кто отвлекал сейчас внимание от главного засранца. Я дернулась вперед, нужно совсем немного времени. Попробую умыкнуть нож, пока Заклинатель дочерчивает символы. Вон же он, так близко. Гадский дроу держал крепко и выпускать не собирался, с каждым мгновением увеличивая заветное расстояние. Тогда я со всей силы вонзила каблук ему в сапог, парень охнул и с обидой и непониманием во взгляде разжал пальцы. Я рванула к Заклинателю, как раз сейчас стоящему к нам спиной.
– Куда?! Клео, стой! – заверещала Айрана, сообразив, что я совсем спятила.
Благо ее крик потонул во всеобщем гвалте. В обуви, совершенно не предназначенной для забегов на короткие, да вообще на любые дистанции, я мчалась к цели, чудом сохраняя равновесие. И ведь почти добежала, еще чуть-чуть – и протяни руку. Одного не учла: Гайрана. Бедовый староста, которого, в отличие от нас, никто не удерживал, с чего-то вдруг тоже решил погеройствовать. Как выяснилось, ломанулись мы с ним практически одновременно, но с его сегодняшним проклятым везением…
Полуорк меня обогнал, что не удивительно, затем поскользнулся на той самой ритуальной жиже и в очередной раз запутался в ногах. Краем глаза я видела, что Гайран падает на меня, но отклониться уже не успевала. Сосредоточила все внимание на ноже, молясь Бездне, чтобы успеть его перехватить. Успела. Сразу за безудержным ликованием пришел дикий ужас от возможных последствий собственного поступка – на что я надеялась, не ясно. Заклинатель, естественно, не дурак и уже заметил нас.
Вообще, казалось, что время тянется нарочито медленно, как вязкое желе, хотя на самом деле с момента падения старосты под ноги кентавра не прошло и пяти минут. Эта мысль промчались на запредельной скорости и исчезла, а я с удивлением ощутила усиливающуюся боль в руке. Заметила расплывающееся пятно свежей крови. Падая, Гайран все-таки врезался в меня, и, когда я хватала нож, кисть соскочила с рукояти. Тончайшее лезвие выглядевшего совсем старым клинка легко рассекло ладонь, с жадностью впиваясь все глубже.
– Аракаона хаэльнако тиаккаери! – вверху над головой раздался злой, с прорывающимся рыком голос дяди.
Вокруг нас вспыхнул мерцающий купол, отделяя от сплетающего боевое заклинание человеческого мага. В уплывающее сознание еще успело просочиться обидное: «Вот ведь идиотка малолетняя! Очнешься, собственноручно выпорю, не посмотрю, что уже здоровая вымахала», а дальше меня укутали мягкие объятия тьмы.
Первое, что я отметила, придя в себя, – мерный звук шагов и почти осязаемый взгляд, ощупывающий с ног до головы. С трудом разлепила веки, как бывает, когда много плакала, а потом уснула, проморгалась и подвела итог увиденному. Кабинет мерил шагами великолепный лорд Рашшас, правда, великолепие лорда сейчас портил свирепый вид. Сразу вспомнила его обещание и резко захотела вернуться в спасительное забытье. Сама я лежала на диванчике, напротив которого располагалась дверь, а слева от нее – письменный стол. Вот за ним-то и сидел обладатель чересчур пристального взгляда, ритмично постукивающий пальцами по столешнице. Куда он смотрит, я не сомневалась, несмотря на скрытое маской из черного тумана лицо. Вот это мощь!
Второй раз за сутки я захотела научиться прожигать пространство по собственному желанию. Идея прикинуться тихим умертвием также не давала покоя, но поздно – уважаемые лорды заметили возвращение заблудшей души в тело одной не в меру ретивой адептки. На меня синхронно нацелились два матерых хищника, во всяком случае, загнанной в угол дичью я почувствовала себя в самом прямом смысле.
– Кошмарных вам, – не придумав ничего умнее, а тишина все больше нервировала, пискнула я и села.
Дядя обворожительно улыбнулся, недобро так:
– И тебе не хворать, лапонька.
Что подумал Бессмертный, а что-то подсказывало мне, что за маской скрывается именно магистр Вейсс, я не узнала – он промолчал. Ну и тролль с его мыслями, главное, что живой. Поспешно обшарила взглядом его фигуру, затянутую в черный с высоким воротом свитер и черные узкие брюки. Вроде нормально все, увечий и испачканных кровью повязок не обнаружила. Выдохнула и совершенно неуместно улыбнулась. Не спускающий с меня глаз лорд Рашшас многозначительно кашлянул, возвращая в действительность. Совсем не радужную, между прочим.
– А поведайте-ка нам, адептка Кирана, за какой Бездной вам не сиделось в безопасном общежитии академии?
Улыбаться я, естественно, перестала, по тону дяди чувствуя, что его вкрадчивая доброжелательность крайне обманчива. Опустила глаза, поморщилась от вида разбитых коленей и порванных чулок. Присутствие молчаливого Бессмертного сильно нервировало, и тема внешнего вида беспокоила все больше. Я явственно ощущала его интерес, но не видела эмоций на лице. Теперь, когда опасность вроде бы миновала, в голову полезли разные глупости, отвлекая от насущных проблем. Между тем нависший надо мной лорд Рашшас никуда не делся и недовольно вопросил в пространство:
– Молчим?
Я вздохнула и тихо пробормотала:
– Он хотел ритуал с проклятием на крови провести, а я…
– Ну же, – язвительно подбодрил глава Ночной стражи, – а вы? – Я снова промолчала, и он сам закончил: – А вы решили, что без вмешательства двух недоучек-проклятийников четвертого года обучения в таком ответственном деле никак не обойтись, да?
Втянула голову в плечи и погладила широкую повязку, закрывающую рану на ладони. Выходило что-то несуразное и, наверное, до ужаса глупое, но тогда, на площади, среди столкновения врагов со стражами, шума сражения и леденящего душу боя василиска с отступником, казалось, я поступаю правильно. Кто же знал, что дядя как раз того Заклинателя и выискивал? Стало обидно – я ведь действительно хотела как лучше.
– С ребятами все в порядке? – тихо спросила я.
Дядя фыркнул:
– Да что с ними станется-то? Хорошо, офицер Салар Тангор рядом с вами каким-то боком оказался, дуракам везет.
Пока глава Ночных мне выговаривал, я украдкой изучала молчаливого магистра Вейсса, на скрытом темной дымкой лице которого постоянно останавливался мой взгляд. И его напряженная поза, и подозрительная неподвижность, если не считать нервно постукивающих по столу пальцев, вызывали в ответ смутное все нарастающее давление в глубине живота и груди. Будто нас не расстояние разделяло, а, наоборот, соединила упругая и прочная нить. Потом я заметила окровавленный нож, лежащий чуть в стороне от Бессмертного, и вздрогнула – тот самый, что так неосторожно я попыталась утащить, помешав Заклинателю.
– Слушай, – внезапно перевел внимание с меня на магистра Вейсса лорд Рашшас, – ничего, что я тут воспитательную беседу веду, взываю к отсутствующей совести и все такое?
Магистр молча пожал плечами. Дядя скривился и вернулся ко мне:
– И ты туда же? Вот не о том ты сейчас думаешь, лапонька.
С удивлением на него посмотрела – хорош до безобразия, и даже не скажешь, что недавно сражался со злейшими врагами Темной империи. Он закатил глаза:
– Нет, я с вами скоро на стену полезу. Ладно один, но двое! Я же не железный.
Нам дали немного времени осознать и проникнуться, не заметили реакции на свои слова и жалобно добавили:
– Да сними уже с нее к Бездне эту гадость! Всех мучаешь и себя в первую очередь.
– Нет, – хриплым, непривычно вибрирующим голосом ответил магистр.
Ну точно, он – Лертран Вейсс. Единственное произнесенное им слово, такое короткое, вызвало во мне бурю эмоций. Вдруг стало нестерпимо душно. Дядя скривился, как от зубной боли, потер виски и с негодованием покосился на друга.
– Лорд Рашшас, – осипшим голосом попросила я, – выйдите, пожалуйста. Нам с магистром нужно поговорить.
Глава Ночной стражи даже гримасничать перестал и, приоткрыв рот от изумления, несколько секунд просто молча смотрел на меня, потом все же высказался:
– Лапонька, а у тебя ничего не слипнется, нет? Что-то мне кажется, одна вконец обнаглевшая адептка жаждет получить хорошую взбучку.
Не могу сказать, что обманулась его шутливым тоном, любимого дядю я знала отлично. С сиятельной улыбкой, не повышая голоса, он мог наказать так, что прогулка в Миры Хаоса показалась бы пустяковой забавой. Но конкретно сейчас мне было все равно. И поэтому я повторила, дивясь своей наглости и прямоте:
– Вы, безусловно, правы и позже сделаете со мной все, что сочтете нужным, а сейчас оставьте нас. Мне очень хочется побыть наедине с… – замялась и кивнула на магистра.
Брови лорда Рашшаса поползли вверх, и он прошипел, тоже глядя на Вейсса:
– Твое своеобразное чувство справедливости порою совершенно невыносимо. – Подумал и добавил: – Юмор тоже.
– Выйди, – по-прежнему лаконично попросил в ответ магистр Вейсс.
– Что?! Да вы…
– Р-р-раш-ш-шас-с-с, – с присвистом перебил магистр, выдавая принадлежность к василискам, – я контролирую, выйди.
Дядя скептически оглядел нас, вздохнул, словно сдаваясь на милость обстоятельств, зачем-то накинул мне на ноги покрывало и строго предупредил, вроде как ни к кому конкретно не обращаясь:
– Я буду рядом, не увлекайтесь, вернусь в самый неподходящий момент. Ваш настрой я и через три стены почую, тут же вообще находиться невозможно. – На тихое шипение со стороны стола он невозмутимо пояснил, откидывая зеленую косу за спину: – Племяшка все-таки моя, единственная. Так что вот не надо меня запугивать, имею право, а ты сам виноват.
Он улыбнулся, подмигнул мне и, мурлыча под нос песенку, скрылся за дверью. Когда его шаги стихли, я набралась смелости и прямо посмотрела на магистра Вейсса. Чуть не вскрикнула, обнаружив, что черная дымка больше не скрывает его лица. Взгляд Бессмертного проникал в самое сердце, завораживая манящей тьмой, обещающей много чего неизведанного. Казалось, я смотрю в саму Бездну и в любой момент нужно ожидать приговора. Было страшно, но я сказала:
– Магистр Вейсс, я… Простите меня, я выдавала себя за другую и иногда подменяла ее на занятиях.
Не самое удачное время для подобных признаний? Возможно. Но когда на вас смотрят так, что в душе не остается ни одного потаенного уголка, очень хочется покаяться во всех грехах разом. Мучительное желание говорить правду, и только правду, жгло язык, выковыривая из воспоминаний даже старые детские шалости, которые когда-то удачно сошли с рук. Подозреваю, магистр рисковал остаться погребенным потоком моих откровений, но он не дал возможности продолжить. Загадочно улыбнулся и плавным движением, слишком плавным, как только василиски и умеют, оказался рядом со мной. Сердце замерло, а потом с утроенной силой заколотилось о ребра, теплые пальцы магистра накрыли мой рот.
– Тш-ш-ш, не надо, я понял, – голос, от которого мурашки по всему телу побежали. – Рашшас прав, пора заканчивать с балаганом, тем более признания я от тебя дождался, – тихий смешок, – даже двух.
Непонимающе посмотрела на хитрую полуулыбку магистра, его вытянутые зрачки. Думала, разозлится, узнав про наши с Айрой махинации, а он… Пришло осознание:
– Так вы знали?! Вы давно нас раскусили и просто… Вы и прокляли меня специально?
Картинка сложилась так ярко, что стало даже смешно, как я не догадалась обо всем раньше. Мы одновременно произнесли:
– Проклятие «Правдивых откровений».
Мой протяжный стон смешался с его смехом. Проклятие относится к стихийным и, в отличие от фантомных, со временем само по себе не развеивается. Вынуждает проклятого изобличать себя в самые неподходящие моменты, превращая жизнь в сплошное мучение. И хоть я в упор не помнила признаков, по которым его вычисляют, сильно подозревала, что для полукровки с преобладающими корнями оборотней-метаморфов в побочном действии окажется восприятие резких запахов, как одной усиленной компоненты основополагающего состава аромата собственного тела. Совпадение, что ранее почти неощутимые, летучие вещества, выделяемые моим организмом, обладают ярко выраженным мятным запахом, столь привлекательным для наших кошек. А вот то, что моя кровь разбавлена демонами Хаоса, обернулось против самого борца за справедливость.
С укоризной посмотрела на магистра, он перестал веселиться и пояснил:
– Да, я заинтересовался тобой, когда на лекцию вместо белокурой адептки, не таясь, пришла наглая девица со светло-каштановыми волосами, да и вообще… другая девица. Подумал, может, чего перепутал – ты так уверено заявила, что так же являешься адепткой Варлоу.
Я вспыхнула, сгорая от стыда. И ведь виду тогда не подал, что заметил. Бабкин артефакт – мощь, ну, Айра!
– Почему вы…
– Ты, – поправил магистр и пересадил меня к себе на колени. Я расстроилась, понимая, что его внимание продиктовано исключительно активированными проклятием инкубскими чарами.
– Почему ты раньше ничего не предпринял?
– Сначала удивился, решил посмотреть, как далеко вы с адепткой Варлоу зайдете, а потом меня впечатлили твои успехи в предмете, который на твоем курсе даже не преподают. Понравилось ответственное отношение к тому, за что берешься, и преданность подруге. Ну а когда возникла необходимость вести пары у вашей группы, тут уж сложно было удержаться и не спровоцировать тебя на признание.
Он провел пальцем по моей шее, спустился по плечу, вызывая дрожь в теле:
– Кто же знал, что тебе не только мой предмет понравился и что в род Кирана затесались инкубы.
Магистр неодобрительно покосился на дверь, за которой недавно скрылся лорд Рашшас. Я решила умолчать о том, что, собственно, любовь к предмету и была обусловлена его восхитительным преподавателем. Странное дело, умолчать получилось, а это значит…
– Ты снял проклятие?
Магистр кивнул, зарылся носом мне в волосы и выдохнул:
– Обещал же, как только догадаешься – уберу.
А я и не заметила. Принципиальности лорда Лертрана Вейсса можно позавидовать, ведь действительно снял только после правильного ответа на задание, а когда просил дядя – отказал. Но тогда напрашивался другой вопрос: почему я все еще сижу у него на коленях? И он ласково гладит мои… эм, ноги, как раз ту часть, где платье заканчивается. Заботливо накинутый дядей плед незаметно перекочевал на пол. Что-то я упустила по ходу дела.
– М-м-магистр?..
– Лертран, – снова поправили меня.
– Лертран, а что происходит? Если проклятие больше не действует, то и моя привлекательность в ваших… твоих глазах должна померкнуть. Разве нет?
– Логично, – с совершенно серьезным видом кивнул он, – если бы не одно «но».
Магистр Вейсс снял повязку с моей ладони и поцеловал почти затянувшуюся рану.
– Адептка Кирана, ваши чары тут совершенно ни при чем. Просто события развивались чуть стремительнее, чем обычно бывает.
– Да? – Я совершенно ничегошеньки не понимала.
Магистр сжалился:
– Если говорить о чувствах с моей стороны, то они уже имелись. Хотя, конечно, не в той мере, когда интересующий объект симпатии зажимают в коридорах учебного заведения и наглядно демонстрируют неравнодушие.
Я не удержалась и хихикнула, за что получила легкий щелчок по носу.
– Но твоя настойчивость в вопросах нашего сближения просто обескураживает. Видишь вон ту милую вещицу? – Лертран указал на окровавленный нож на столе. – Это родовой артефакт моей семьи, которым когда-то давно меня ранили в схватке. Долгое время я разыскивал того мага и нож, зная, что через него даже Бессмертному можно устроить прогулку в Бездну. Отступники припрятали в рукаве этот козырь и до поры затаились. А ты умудрилась не только перехватить артефакт, но и смешать свою кровь с моей. – Магистр хитро прищурился: – Знаешь, что это значит?
Отрицательно помотала головой, испытывая смутные подозрения. Магистр судорожно вздохнул и теснее прижал меня к себе.
– Это значит, милая, что я поймал тебя и больше не отпущу.
Столь урезанное объяснение меня не особо удовлетворило, но выпытывать подробности, ощущая его горячее дыхание на своей шее, резко перехотелось. Внутри словно упругий шарик лопнул, разливая приятную негу по венам. Потом все узнаю, главное, вот он – мой любимый василиск сидит рядом, нежно обнимает и говорит, что никуда не отпустит. Его рука двинулась вверх, неторопливо скользя по шелковой ткани платья. У меня перехватило дыхание.
– Это невыносимо, – хрипло прошептал Лертран, – Рашшас прав.
Лорд Бессмертный поднял самим же скинутый плед и завернул меня в него по самое горло. Кстати, о дяде.
– Магистр Вейсс… мм-м, Лертран, – исправилась я, заметив, как он напрягся, – не пойму, почему лорд Рашшас не хотел оставлять нас наедине? Думала, я вам все испортила и причина в том, что ты злишься, а так…
Короткий смешок, и он пояснил:
– Я тебе потом расскажу подробности. Твой неосторожный поступок связал нас на уровне тонких тел, а первые часы после анастазиса самые трудные – нашей сутью движут инстинкты. Вот он и опасался, но не бойся, мне все легче себя контролировать.
В подтверждение Лертран пересадил меня обратно на диванчик, хотя обнимать продолжил.
– Если на ритуальном клинке была твоя кровь, – у меня снова перехватило дыхание от осознания потенциальной опасности, – значит, они именно по тебе ударить хотели?
Глаза магистра заполнила тьма, он сжал челюсти и прошипел, как умеют только василиски:
– Они подготовили ловуш-ш-шку, хорош-ш-шо подготовили, но поймала меня ты.
Теперь Лертран улыбался, и мне стало легче, будто душу солнечные лучики обогрели.
– Теперь все в порядке? – на всякий случай уточнила я. – Вы их поймали, а мы не помешали? – На меня лукаво посмотрели. – Почему тогда лорд Рашшас сердится?
– Сама как думаешь? Могло ему понравиться то, что в гуще опасных событий он обнаружил любимую племянницу, необдуманно лезущую под удар? Тут я, кстати, согласен с ним полностью. Если бы Рашшас не знал, кого искать, или вовремя не среагировал… Клео, ты же должна понимать, насколько опасны Заклинатели! – жестко закончил Лертран.
Я опустила голову и прошептала:
– Я тогда ни о чем другом думать не могла, перед глазами ваш бой стоял, а когда поняла, что он собирается сделать, все как-то само собой получилось. Подобные ритуалы даже для тебя опасны, что уж говорить об остальных. Вы были заняты сражением и…
Он накрыл мои губы своими, останавливая поток оправданий, а когда прервал затянувшийся поцелуй, негромко произнес:
– Да понял я, и Рашшас понял, просто испугался за тебя.
Я уютно устроилась на теплой груди магистра, счастливая и бесконечно влюбленная.
– Одного не пойму, при чем тут сайринги?
Бровь Лертрана изогнулась в удивлении:
– Откуда?.. – вот и все, что он произнес.
Спрятала глаза, жалея о своем любопытстве, пришлось сознаться:
– Слышала ваш разговор с лордом-директором и потом сопоставила, вот.
– Сопоставила она. Я не называл их.
Он замолчал, о чем-то размышляя, а потом с угрожающими нотками в голосе произнес:
– Надо полагать, вы там всей шайкой не случайно оказались. Превос-с-сходно! Рашшасу стоит внимательнее приглядеться к чудесным образом знакомым вам офицерам Ночной стражи. У кого-то слишком длинные языки, как я посмотрю.
Я пожала плечами и, меняя тему, повторила вопрос:
– Так что с сайрингами?
Магистр укоризненно качнул головой, показывая, что все видит, но ответил:
– Мы давно выслеживали того мага-отступника и знали, что он не пройдет мимо столь лакомой наживки, как контрабанда сайрингов. Сети были расставлены, все спланировано, однако в последний момент враг поменял тактику, и в игру включился северный клан Заклинателей. Отряд из Полуночных Теней перехватил информацию о готовящейся многоходовке, но нам уже не хватало времени на подготовку, пришлось импровизировать.
У меня еще оставались вопросы, но распахнулась дверь, и на пороге, сверкая хитренькой ухмылочкой, появился глава Ночных стражей. Придирчивым взглядом изучил намотанный на меня плед, потом спросил:
– Соскучились по мне, голубки?
– Ты почему сразу не сказал, что адептка Кирана – твоя племянница? – обвиняющим тоном вдруг поинтересовался лорд Вейсс.
Дядя уселся на край стола и нагло уточнил:
– А должен был? Мы никогда о своем родстве особо и не распространялись. Кто же знал, что ты хвост свой чешуйчатый к моей лапоньке протянешь?
Магистр Вейсс возмущенно открыл рот, но сказать ничего не успел. Дядя просто не предоставил ему такой возможности, тут же продолжив:
– Да и забавно было наблюдать, как вы молча об одном и том же страдаете. С проклятием же ты сам нарвался.
Тут уж я захотела высказаться, лорд Рашшас снова не дал, наставив на меня указующий перст:
– Я помощь предлагал? – сурово вопросил он, кивнул и сам же ответил: – Предлагал. Ты отказалась. Сама так сама, вот я и вижу, – он задумчиво повертел в воздухе, не касаясь пальцами, окровавленный нож, – какой оригинальный способ ты выбрала.
– Я не…
– Ну и стоило так усложнять? – перебил меня любимый дядя, расплываясь в коварной улыбке. – Кстати, я придумал тебе наказание.
– За что?! Я ведь ничего не испортила.
– А могла, – ничуть не смутившись, продолжил глава Ночных стражей. – Чтобы впредь неповадно было соваться туда, где опасно! – уже серьезно закончил он. – Клео, это не шутки. Допрос трупа Заклинателя подтвердил, что…
– Хватит, – поморщившись, вмешался Лертран. – Я поговорил с ней об этом, а подробности здесь ни к чему.
– Конечно-конечно, – весело согласился лорд Рашшас, – после твоего допроса трупы не прочь были бы умереть повторно. Так о чем это я? О наказании.
Дядя неторопливо переплел конец косы и хитренько на меня посмотрел. Ну все, грядет мне полная и беспросветная Бездна.
– Я рассказал о твоей грядущей свадьбе бабушке.
– Лорд Рашшас, – мой голос сорвался. – Вы… вы… – Он даже вперед подался, демонстрируя готовность внимать. – Вы жестокий и бесчувственный, и совести у вас нет.
– Все так и есть, – покивал дядя. – Можно подумать, ты только сегодня узнала.
– Но свадьба?
Теперь рассмеялся магистр, приобнимая меня за талию:
– Я же сказал тебе, что не отпущу.
– Кто на кого ловушки тут ставил вообще?
Я судорожно обдумывала резкую смену статуса и вспоминала тяжелую бабушкину руку и характер. Полная Бездна – это как-то слишком мягко сказано. Зря Лертран веселится, ой зря…
– Правильно Хныкс обещал, что до конца учебы я не доживу.
– Что? – хором полюбопытствовали лорды.
– Да так, благодаря воспитательным методам магистра Вейсса я навлекла на себя гнев младшего духа-хранителя, доходчиво объяснив ему, в чем он не прав.
– О, об этом не беспокойся, – ласково потрепал меня по волосам Лертран. Посмотрела на него с недоверием, магистр пояснил: – Пока ты восстанавливалась, я побывал в академии и самолично видел, как Хныкс играл в шахматы с гоблином-привратником, выглядели они вполне довольными.
– Ничего себе!
– Полагаю, милая, что он благодарен тебе за совет. Ну, а если нет, мы всегда что-нибудь придумаем. Например, духам тоже не помешает проверка на профпригодность, как считаешь?
Лертран подмигнул и тепло улыбнулся. Я почувствовала себя очень счастливой, даже предстоящие объяснения с бабушкой больше не страшили. Прижалась к любимому и потерлась щекой о его широкую грудь.
– Вот и отлично, – подводя итог, вмешался в нашу идиллию лорд Рашшас. – И раз мы все выяснили, Клео, ты иди, а нам еще нужно кое-что закончить.
Дядя вновь стал серьезным и собранным, преобразившись в сурового главу ардамского отделения Ночных стражей. Я вздохнула и с неохотой выбралась из уютных объятий любимого магистра.
– Скоро увидимся, – шепнул он.
За дверями меня ждала бледная и взволнованная Айрана, которую вполголоса успокаивал тот самый, как выяснилось, офицер Салар Тангор. Заметив меня, она бросилась обниматься.
– Клео, лапонька, если бы я знала, если бы я только знала, – причитала она, попутно ощупывая меня на предмет повреждений. – Сильно тебе досталось от них? – кивок на кабинет, который я только что покинула. – Я всего лишь хотела, чтобы он увидел, какая ты красавица и что у тебя есть поклонники. Узнала от мальчиков, – кивок на расстроенного офицера, – что в таверне будет рейд у дежурной смены в сопровождении нашего магистра, но они не знали всех деталей и не предполагали, во что в итоге все выльется. Прости, милая, – уже чуть ли не плакала Айра.
А я стояла и глупо улыбалась, понимая, что подруга, сама того не ведая, помогла мне поймать моего василиска. Я обняла ее и прошептала:
– Тише, хорошая моя, ты все сделала правильно. – На ее полный недоумения взгляд улыбнулась еще шире и закончила: – Даже не представляешь насколько.

Диана Соул
Замуж в кредит, или Заем на счастье

Всем ипотечникам посвящается… 
– Мне срочно нужен муж, – именно с таким заявлением я зашла в кредиторскую контору и села за столик к дежурной демонессе.
Томная девица, сверкнув красными очами, равнодушно посмотрела на меня, тяжело вздохнула и придвинула ко мне табличку с прейскурантом.
– Ознакомьтесь, чтобы потом претензий не возникло, – не очень вежливо ответила она, при этом даже не сильно отвлекаясь от подпиливания своих острозаточенных коготков.
– Да что там читать! – не успокаивалась я. – Леди, мне Очень Срочно Нужен Муж!
Демонесса раздраженно оторвалась от маникюра и пронзительно взглянула на меня в упор:
– Человечка, двадцать лет от роду. Дурна собой, денег не имеет, – словно вердикт отчеканила дамочка, неведомо откуда считав информацию. – Отдавать-то проценты за пользование мужем чем будете? Мы организация кредитная, банк, можно сказать! Благотворительностью сирым и убогим не занимаемся!
– Счастьем личным, – тягостно выдохнула я, готовясь смириться даже с такой платой.
Демонесса еще раз просверлила меня взором, и ее очи налились кровью. Всем своим видом она выказывала раздражение от общения с несносной клиенткой.
– Счастья тоже в наличии не имеется. В замужестве отказано.
Стало обидно. Губы сами собой поджались, а подбородок задрожал. Я была готова разрыдаться прямо здесь и сейчас, заливая литрами горьких слез стол, пол и стены. Ну а как иначе? Мне очень срочно нужен муж. Иначе… иначе даже думать не хотелось.
– Все отдам, – взмолилась я проклятой Бездне. – Только выдайте меня замуж. Жизнью готова пожертвовать.
– Даже так? – заинтересовалась дежурная мамзель. – Уверены? День с мужем за три пойдет.
– Не важно! – обрадованно бросила я. – Где подписать?
Я едва ли не подскакивала от радости на стуле. У меня будет муж, идеальный, красивый, совершенный. Правда, недолго. Надолго он мне и не нужен. Неделька, две, потом разведусь.
Магический контракт лег на столешницу.
Мелкие буквы пестрили сотнями строк и дразнили ускользающим смыслом.
– Особенное внимание обратите на условия расторжения, – акцентировала демонесса, тыкая указательным пальцем в какие-то пункты.
– Ага, – отмахнулась я, уже предвкушая лица раздосадованных задир-девиц из академии, с которыми поспорила, что сумею к вечеру найти мужа.
Рука сама тянулась к перу – побыстрее поставить подпись и заполучить суженного.
Через пять минут дежурная работница кредитной фирмы «Уж замуж невтерпеж» вручила мне в руки экземпляр договора, поздравила с заключенной сделкой и проводила к дверям, напутствуя словами:
– Согласно условиям вы встретите своего благоверного ровно через двадцать минут. Именно столько занимает процесс изменения судьбы. Далее события будут развиваться довольно стремительно, вы, главное, не переживайте. Но уже к вечеру вам подарят кольцо!
Я мечтательно прикрыла глаза, представляя идеального красавца своей мечты, который поведет меня под венец.
Все, кто меня гнобил и унижал, обзавидуются.
– Идите. – Демонесса практически вытолкнула меня на порог и хлопнула дверью.
Я вдохнула полной грудью весенний воздух и радостно сделала шаг навстречу судьбе.
И только сейчас, по прошествии пяти лет, понимаю, какой я была идиоткой.

* * *

Своего темного лорда я действительно встретила через двадцать минут. Он мчался на коне по улице, куда-то спешил по служебным делам и сбил стоявшую истуканом меня.
Что поделать, если я так ждала встречи со своим суженым, что даже не заметила несущуюся на меня лошадь.
Конечно, было больно, от удара я едва не отдала душу Бездне. Однако та, видать засомневавшись, нужно ли ей такое страшилище, как я, передумала меня забирать.
Но что такое боль, когда я встретилась взглядом с ним. Со своим будущим мужем!
Высокий, статный, черноволосый. С лицом породистым, аристократичным и тьмой, плескавшейся в глазах.
– Твою ж мать, – невольно вырвалось у меня в качестве восхищения его красотой.
Он обеспокоенно посмотрел на меня и, словно пораженный молнией, замер.
– Уговорила. Моя мать обязательно будет на нашей свадьбе! – прорычал он и тут же собственнически добавил: – Моя!
Я едва не растаяла от этого голоса. Насыщенный баритон вызвал тысячу мурашек, бегущих по спине, и чувство победы в душе.
Теперь все, кто надо мной издевался, заберут свои слова обратно и подавятся змеиным ядом, которым, не жалея, сдабривали все насмешки в мой адрес.
– Твоя-твоя, – пролепетала я в тот день и потеряла сознание прямо на его руках.
Пришла в себя уже у него дома. На роскошной постели в окружении кучи слуг, хлопотавших и переживавших за мое здоровье. На руке тяжеленный браслет, который я тут же попыталась снять, но не получилось.
Как сейчас помню вспышку алого пламени, из которого вышел мой лорд, и обеспокоенное лицо будущего мужа.
– Как твое имя? – ласково спросил мужчина с внешностью идеала.
Я немного растерялась, от чего мой лепет вышел крайне тихим и невнятным:
– Ми-ми-мил… Милана, – наконец выдохнула я и тут же, набравшись храбрости, выпалила: – А ваше как?
– Лорд Лайонел Фрейм, – произнес он в ответ, не отрывая глаз от меня. – Ты что-нибудь хочешь? Я прикажу принести.
В тот миг я немного озадачилась. Столь странная гиперзабота меня настораживала, поэтому тактично отказалась, лишь уточнив:
– А что за браслет на моей руке? – Я потрясла перед лордом массивным украшением из темно-синего камня с серебристыми прожилками.
– Родовой артефакт, – коротко ответили мне, не утруждаясь на лишние пояснения. – Скоро появится моя мать, она принесет остальной комплект – кольцо и ожерелье.
Я немного нахмурилась. В моих мечтах кольцо мне дарил жених, а не его мать. А уж когда из очередной вспышки адского пламени появилась высокая, тонкая, быстрая, словно юла, леди и кинулась с ходу меня обнимать, я запаниковала.
– Деточка моя, – она вытирала на лице слезы счастья и умиления, – я так рада, что мой Лайон наконец встретил тебя. Ты чудо, посланное нам Бездной! Я уж всерьез опасалась, что никогда не стану бабушкой!
После этих слов я всерьез начала подозревать, что где-то в кредитном агентстве меня обманули. О муже условия были, а вот про свекровь я не уточнила, а уж про потенциальных детей тем более не подумала. Правда, демонесса про них у меня особо и не спрашивала.
Уже через час на моем пальчике красовалось очаровательное колечко, а будущая «свекровь» занималась планированием свадьбы. Мой лорд смотрел на меня с обожанием, приговаривая лишь крайне настораживающее «моя».
Свадьба была потрясающей.
Одна из лучших свадеб в империи, разумеется, после бракосочетания Дэи Риате и лорда Тьера. А уж сколько денег потратил на нее мой жених, было даже трудно представить.
Я смотрела в глаза своему будущему супругу и понимала, что развестись с ним мне будет ой как непросто. Сердечко трепетало при одной мысли о расставании, а тело просило прижаться к лорду посильнее и вдохнуть его запах. Лайонел был не просто шансом, подаренным мне в кредит под огромный процент, – темный разглядел во мне истинную пару. Ту самую, которая одна на всю жизнь.
Осложнялась ситуация тем, что я и сама не представляла, как смогу с ним расстаться. Но об этом предпочла подумать позже. После церемонии.
Свекровь лично вплетала черные цветы в мои волосы и успокаивала перед обрядом:
– Главное, не бойся, – поучала она. – Если Бездна признает вашу пару, все у вас будет хо-ро-шо. И внуков ты мне подаришь, а они – правнуков. Я уже представляю, какими они будут миленькими.
В этом я, признаться, засомневалась. Во-первых, рожать от Лайонела, будучи в разводе, я не собиралась, во-вторых, с моей внешностью милыми от меня могут родиться только жабы.
И это не художественное преувеличение. Все женщины в моем роду красотой не блистали. Прабабка говорила, что ее прабабка на какую-то ведьму нарвалась и шибко ее оскорбила за крючковатый нос и бородавку на щеке. Ведьма обиделась, да и прокляла весь наш род вплоть до седьмого колена. Теперь каждая последующая девушка будет страшнее предыдущей. Вот прям до ужаса.
И я, представительница шестого колена после прапрапрапра…, собрала в себе все черты некрасивости, которые только возможны.
Жиденькие, блеклые, почти бесцветные волосы, длинный нос с огромной горбинкой, глаза узкие, как у хрюшки с перепоя, губы тонкие, да и зубы кривые. Полное отсутствие того, что в приличном обществе называют грудью, кривые ноги и болезненная худоба.
В общем, та еще милашка.
Шансов выйти замуж без магии у меня не было никаких. Даже бабушка и мама признавались, что они обе и деда, и отца приворожили. А уж про меня и говорить нечего.
Обидно, конечно, но за годы привыкаешь к мысли об одиночестве.
Правда, глубоко в душе продолжала жить наивная мечта – снять проклятие, и для этого мне надо было поступить в академию. Поступила. Вот только еще хуже стало. На третьем курсе я окончательно и бесповоротно осознала, что снять подобное никто не в силах. Единственное, что могу, – это не обрекать на мучения своих потенциальных дочерей, ибо им придется еще хуже, чем мне.
Я зареклась искать отношения.
Только Тьма в очередной раз надо мной посмеялась, когда ржущие однокурсницы сначала вывели из себя, а потом я в сердцах крикнула, что мне не слабо за сутки найти мужа.
Язык я, конечно, тут же прикусила, вот только поздно. От меня тут же потребовали исполнения обещания.
Полдня я металась между «за» и «против», а после, махнув рукой на все принципы, кинулась в контору «Уж замуж невтерпеж».
И все ради того, чтобы сейчас идти к храму Бездны рука об руку с будущим мужем.
При взгляде на него мое сердечко замирало, а совесть просила ее убить, чтобы она не могла меня мучить. Ей беднягу-лорда было бесконечно жаль. Угораздило же его выбрать в истинную пару такое страшилище, как я. Но меня ей было жалко еще больше. Я ж вроде как за это удовольствие проценты плачу, грабительские. Так что на пару дней до развода немножечко счастья хапнуть я была вполне достойна.
В храме Бездна, как назло, отозвалась.
Она на то и Бездна, чтобы подкидывать лишних проблем таким человечкам, как я.
Едва я и Лайонел подошли к алтарю, черное сияние окутало наши силуэты, вызвав у присутствующих гостей шквал аплодисментов. Особенно ликовала мамаша мужа. Она рыдала от счастья и размазывала макияж платком по лицу.
– Я ждала этого момента тысячу лет, – всхлипывала она. – Лайонельчику наконец-то повезло!
Мой темный лорд тоже выглядел крайне довольным, я же запоздало решила уточнить:
– А сколько тебе лет?
Просто внешне для озвученного тысячелетия он очень хорошо сохранился, я бы дала ему лет тридцать. Ну, тридцать пять с натягом.
– Слегка больше, чем озвучила мать. Но надеюсь, мой возраст не сильно смутит тебя в нашу первую брачную ночь, – откликнулся он и, пока я переваривала ответ, побыстрее потащил совершать обряд.
Брачная ночь! Она была не расчетной величиной в моем первоначальном плане. Вот только отступать было поздно.
Уже вечером я долго стояла в подвенечном платье у зеркала, не решаясь раздеться, а уж тем более лечь в одну кровать с фактически незнакомым мужчиной, пускай и мужем.
Мой лорд все сделал сам.
Он вошел в спальню, прикрыл за собой двери, и свет тут же погас. В комнате остались зажженными лишь две свечи перед тем зеркалом, в которое я смотрелась.
Лайонел подошел и крепко обнял за плечи. Я с испугом следила, как он легко отбрасывает пряди моих бесцветных волос, обнажая шею, и проводит пальцами по тонким ключицам.
Мои глаза широко открылись от необычности зрелища. Такая некрасивая я, худая уродина, гадкий утенок, и такой идеальный он.
Судьба была по-настоящему зла к моему лорду, разрешив влюбиться в такую представительницу семейства козлячьих.
– Ты прекрасна, – прошептал он на ухо, невесомо касаясь мочки уха языком.
От неожиданности и сокровенности такой ласки я вздрогнула. Ощущения мне нравились и будоражили, а страх, легкий страх перед неизвестным интриговал.
– Ты меня боишься? – почему-то спросил темный лорд, заглядывая через зеркало в мои глаза.
Я нервно сглотнула и помотала головой. Может, и боюсь, но не настолько, чтобы отступать назад. Видимо, я была так уверена в действии магии контракта, что даже не допускала мысли о побеге или стеснении перед этим мужчиной.
– Спасибо. – Его теплое дыхание обожгло мою шею вместе с поцелуем.
Лайонел расстегивал крючки свадебного платья, одновременно касаясь моих обнаженных плеч губами. Мне оставалось лишь наблюдать за этим в зеркало сквозь ресницы полуприкрытых век. Я доверилась этому мужчине, откинула голову и позволяла целовать себя. Мне нравились его нежные касания.
Внизу живота ныло так приятно, что неожиданно захотелось попросить лорда не тянуть с раздеванием.
Платье было отброшено в сторону. Лайонел с силой развернул меня к себе лицом, чтобы решительно взглянуть в глаза.
Я утонула во Тьме, плещущейся в них, но продолжала любоваться своим мужем.
– Ты точно не боишься? Уверена? – еще раз спросил он.
Мой короткий кивок все расставил по своим местам. Да, мне было немного страшно, но любопытство и желание переполняли меня, заставляя откинуть все предрассудки и сомнения прочь.
Лайонел подхватил меня на руки, чтобы отнести в постель.
Первая ночь звала и манила, чтобы накрыть одним чувством на двоих.

* * *

Послесвадебная эйфория начала спадать через трое суток после брачной ночи. Коварная Бездна посмеялась надо мной, выдав замуж за идеального мужчину, с которым я не имела сил расстаться даже на минуту. Лайонел прочно поселился в мыслях, и мне хотелось находиться рядом с ним постоянно. Медленно, но верно я понимала, что ныряю с головой в омут и влюбляюсь в своего темного лорда.
Он носился со мной, словно с самой хрупкой вазой на свете, оберегая от пылинок и неприятностей. Впервые в жизни я чувствовала себя по-настоящему счастливой и желанной.
Вместе с тем становилось страшно. Если я останусь со своим лордом, то наша совместная жизнь рискует быть не очень долгой.
Сколько живут люди? Лет сто?! Так вот, простая математика подсказывала, что, если не расторгнуть контракт и остаться замужем, мне светит в лучшем случае пятнадцать-двадцать.
Запоздало сообразив перечитать контракт, я испугалась еще больше.
Во-первых, договор автоматически считался выполненным в случае моей смерти. Во-вторых, про условия никому, кроме заключивших его сторон, рассказывать было нельзя, и, в-третьих, возврату и обмену муж не подлежал.
Единственная лазейка, которую я обнаружила, внимательно изучив мелкий шрифт, – развестись с супругом на добровольной основе.
Вот тогда-то я и начала паниковать, осознав, что все пути отступления отрезаны.
А через несколько дней я решилась впервые заикнуться о разводе.
Однако место выбрала неподходящее: в постели сразу после утреннего пробуждения, будучи подмятой под мужское и крайне соблазнительное тело.
– Никакого развода, – сурово сказали мне и не менее строго взглянули в глаза: – Ты моя!
Пришлось нахмуриться и надуть губки. Пускай они у меня не мило пухленькие, а словно у жабки тонкие, длинные, но обиженное выражение я состроила:
– Лайон, ты не понял. Мне срочно нужен развод!
– Нет.
Его теплое дыхание пощекотало мне макушку.
Несмотря на понравившуюся ласку, я вывернулась из объятий и выскользнула из постели.
– Лайон, – умоляюще начала я. – Давай, это будет как бы игрушечный развод. Мы разведемся, но будет продолжать жить вместе и любить друг друга.
– Темные лорды не разводятся, – вымолвил мой лорд. – Только смерть может разлучить нас.
А вот это прозвучало страшно. Смерть вполне могла нас разлучить, причем очень-очень скоро. Как там сказала дежурная демонесса, день за три идет? Так вот у меня, выходило, уже прошел месяц моей жизни – неделя настоящая и три платы за кредит.
Я невольно схватилась за голову, из-за чего тонкие, жиденькие волосенки белесого цвета очень сильно растрепались.
– Почему ты завела этот разговор? – Муж вслед за мной встал с кровати, чтобы подойти ближе и обнять. – Если это из-за тех гадостей, которые о нас говорят, только скажи. Я уничтожу каждого сказавшего лишь одно плохое слово о тебе.
Я отмахнулась рукой:
– Нет, не в них. Я не могу рассказать причин. Лайонел, давай просто разведемся?
– Скажи честно, ты меня не любишь, поэтому просишь отпустить?
– Нет! – Я почти выла, пытаясь найти слова и оправдания, чтобы хоть как-то объяснить, в какую ловушка загнала себя с этим кредитом. – Люблю и именно поэтому прошу развода!
– Значит, все же дело в слухах, – сам решил он. – Убью! Всех убью!
Честно, плевать я хотела на все россказни, которые пошли в обществе. Ведь они были неудивительны и логичны.
Из-за моей жуткой внешности нашу пару прозвали «семейка монстров». Мое клеймо уродца перекочевало на идеального Лайонела, что очень сильно меня бесило. Особенно хорошо прозвища прижились в академии, куда я ежедневно продолжала ходить на занятия. Не единожды на переменах я слышала шушуканье и злобное:
– Болотнячка! А где своего кикимора потеряла?
Я тихо злилась, но один раз не выдержала и от души нажелала обидчику «всего хорошего». Не удивлюсь, если какое-нибудь особо вредное проклятие к нему после этого прицепится.
– Никакого развода, – в итоге отрезал мой лорд, сверкнув очами и показывая, что мне лучше даже не заикаться на эту тему.
И я притихла. Еще на месяц.
Потом еще на месяц.
Каждый раз поднимая больной вопрос, я получала в ответ твердое «нет». А через полгода после свадьбы поняла, что действовать надо иными методами.
– Я бесплодна, – заявила свекрови однажды утром. – Я не смогу родить вашему сыну детей!
Сделала это дерзко, словно хвалилась, чтобы нарочно взбесить мамашу любимого лорда. А у меня и выбора иного не было, время утекало словно вода.
Лайонел не собирался меня отпускать. Выслушивая все мои просьбы и выдумки о разводе, он кривил губы, хитро щурился и целовал.
Целовал так, что я тут же забывала о своих проблемах и таяла, словно воск, в его огненных руках. Позволяла ему любить меня и обладать мной.
В эти моменты совесть просыпалась, заявляя, что я дрянь такая, специально пью зелья, не позволяющие зачать от лорда, но она очень быстро замолкала. Ведь я не хотела детей, которые переймут мое проклятие.
– Повтори еще раз, что сказала? – опасно сощурившись, потребовала леди Фрейм.
И я повторила.
Ожидала взрыва, истерики. Была готова к тому, что свекровь вырвет мне волосы и побежит капать на мозг сыночку и заставлять со мной развестись, но и тут меня постиг величайший из обломов.
Свекровь поступила мудро. Она вздохнула, откинулась на спинку кресла и выдала глубокомысленное:
– Это, конечно, ужасно, но ничего не поделаешь. Мой мальчик выбрал тебя, и он с тобой счастлив. А дети… – она вздохнула еще более тяжко. – Если Бездна будет милосердна, она пошлет мне внуков!
В тот миг я осознала, что все мои попытки бесполезны. Если даже свекровь сдалась, то Лайонел развода точно не даст.
И мне было абсолютно не до смеха, как в тот день, когда подписала договор. Теперь на кону стояла моя жизнь.
Почти целый месяц ушел на полное осознание ситуации. Я умру окончательно и бесповоротно из-за того, что когда-то в сердцах выкрикнула, что сумею найти мужа за сутки.
Дура!
Какая же я была дура!
На своем выпускном в академии я была единственной, кто не радовался этому событию.
Этот день стал для меня словно напоминанием о бесконечно несущемся вперед времени. Я смотрела на веселящихся однокурсников, у которых впереди была целая жизнь, и понимала, что сама лишила себя ее части.
И как откровение пришло запоздалое знание: оставшееся время нужно прожить так, словно этот день последний.

* * *

– Дурацкая селедка! – Меня очередной раз вывернуло наизнанку. – Кто вообще придумал эту противную рыбу!
Я прополоскала рот свежей водой и устало осела прямо на пол. Лайонел находился рядом, он заботливо помог мне встать, подвел к креслу, куда усадил, и укрыл теплым пледом.
Позавчера я отравилась. Причем настолько сильно, что тошнило и выворачивало меня уже третьи сутки подряд.
Дернула тьма меня купить на столичном рынке заморскую селедку, которую привезли ушлые гномы. Теперь из-за нее меня трясло в ознобе, я не могла ничего есть и лишь хлебала воду.
– Я настаиваю на вызове целителя, – сурово произнес лорд, садясь рядом у моих ног.
Он устало положил голову мне на колени, а я рассеянно начала теребить его волосы. Все три дня отравления он ни на шаг не отходил от меня, гоняя служанок по дому, срываясь на них, заставляя носить мне свежую воду и варить отвары целебных трав. Настои должны были облегчить мои страдания, только бестолку.
Отравилась я знатно. Еще бы. Только я, с моей тягой к экспериментам и новым ощущениям, могла съесть целые две никому не знакомые рыбины.
Мне, видите ли, как всегда новенького захотелось.
Минуло пять лет нашего брака с Лайонелом, из которых четыре я жила так, словно боялась умереть прямо завтра. Ловила каждое дуновение ветра, наслаждалась каждым вздохом, боялась не успеть испытать все эмоции этого мира. Пыталась прожить годы, которые отбирает у меня плата за кредит. Вот и ухватилась на рынке за подозрительно дешевую, но очень соблазнительную рыбешку. Даже подралась с какой-то гномихой, которая хотела урвать ее на корм своим котам.
– Никакого целителя, – устало буркнула я. – Само пройдет.
– Я так и знал, что ты это скажешь. Поэтому, не спрашивая, вызвал сам.
Я закатила глаза к потолку.
За последние пять лет свекровь утомила меня постоянными обследованиями и походами к десяткам различных докторов. Леди Фрейм не желала верить, что я не способна к зачатию, отчего всеми способами пыталась эту проблему решить.
На меня вешали родовые артефакты, заставляли пить оздоровительные отвары, твердили замечательную сказку о том, что если темный лорд захочет, то ребенка он заделает хоть пальцем. Мне оставалось кивать, грустно вздыхать и тайком выпивать очередную порцию противозачаточного, лишающую мой организм возможности забеременеть.
Я даже рассказала Лайонелу, почему такая уродина. Не особенно подействовало, он упорно продолжал называть меня красавицей и утверждал, что я наговариваю на себя и однажды у нас обязательно появятся дети.
Лорд хотел сына. Вот только моя внешность и проклятие не располагали рожать, а утекающее время жизни намекало – оставлять малыша без матери тоже не лучшая идея.
В общем, по докторам меня таскали постоянно, и при мысли об очередном представителе этой профессии, который придет меня лечить, стало совсем дурно. Опять затошнило.
Лайонел терпеливо держал мне волосы, пока я в очередной раз общалась с тазиком. Лорд помог мне умыться, пока я безвольно свисала унылой тряпочкой на его руках, а затем отнес к постели. Там я пролежала до прихода целителя, почтенного гнома мэтра Люциуса. С ним мне уже не единожды приходилось общаться, он осматривал меня особо придирчиво, всегда заявляя, что не видит причин моего бесплодия.
Пришедший гном разложил чемоданчик с инструментами на прикроватном столике, долго там рылся, извлекал какие-то амулеты, рассматривал меня через необычные стекла, внутри которых клубился дым, тряс неизвестными шаманскими погремушками и в конце выдал:
– У меня есть только одно предположение. Но его необходимо проверить, прежде чем утверждать стопроцентно.
– Делайте что хотите, но жену мою на ноги поставьте, – рявкнул на него Лайонел, давая разрешение на едва ли не полный врачебный беспредел.
Гном довольно кивнул и шепнул на ухо лорду сумму за постановку диагноза и лечение. Я гневно посмотрела на этого жадюгу, который явно собирался нажиться на моем недомогании, и меня в очередной раз беспричинно замутило. Тошнить уже было нечем, из-за чего я могла только жалобно стонать.
Разумеется, после таких страданий муж был готов отдать любые деньги, лишь бы мне полегчало.
И уже через десять минут ушлый Люциус прятал в потайном кармане сюртука чек на сумму с четырьмя нулями, а еще через полчаса вернулся из аптекарской лавки своего дальнего родственника, развел в горячей воде неизвестный порошок и подставил мне под нос мутноватую жидкость:
– Пейте.
На вкус лекарство оказалось мятно-сладким, как леденцы из кондитерской лавки. Я осушила чашу до дна, не замечая, как с каждым глотком мне становилось все лучше.
– Спасибо, – пробормотала я и устало откинулась на подушку.
– Не за что, – гном радостно ухмыльнулся и неожиданно перевел тему в абсолютно не интересующее меня русло: – А вы знали, что в моей семье все целители и уже не одно поколение?
– Нет. – Мои веки невольно смыкались, и единственным желанием было не слушать про семью доктора, а спать.
– Так вот, – мэтр Люциус, осознавший, что собеседник из меня никакой, переключился на Лайонела, – могу посоветовать замечательного специалиста по ведению беременности. Мой кузен Кристоф и его жена Кари лучшие акушеры в городе.
Мой сон как рукой сняло. Я широко распахнула глаза и едва ли не вскочила с постели:
– З-зачем ак-кушеры? – прозаикалась я.
Люциус только руками всплеснул:
– Ну как зачем? Вы беременны, леди Фрейм, а диагноз ваш звучит – токсикоз!
Дар речи покинул меня. Это было невозможно. Как же так?
На лице Лайонела тоже особой радости не промелькнуло, он недоверчиво посмотрел на гнома и уточнил:
– Вы уверены?
– Более чем, – категорично заявил врач. – За деньги, уплаченные мне, я гарантирую диагноз.
Вот после этих слов на идеальном лице мужа расцвела улыбка:
– Бездна сжалилась над нами. Она послала нам наследника! – Он кинулся меня обнимать и покрывать поцелуями мои щеки.
Я же находилась в полнейшем ступоре, не понимая, когда ошиблась…
Пока доктор выдавал Лайонелу рекомендации по уходу за мной и правильной диете будущей матери, я самостоятельно встала с постели, чтобы пройти к ванной комнате и извлечь из ящика замаскированное под флакончик духов противозачаточное зелье. Я пила его ежедневно, не пропуская ни дня, и регулярно обновляла запасы у знакомой колдуньи на окраине города. Откупорив крышку, я принюхалась к снадобью. Аромат такой же, как и всегда, – терпкий, кисловатый, только от него меня опять замутило. Я отставила склянку в сторону и вернулась в спальню.
Рой мыслей кружился в голове, не давая успокоиться и понять, как жить дальше и что же делать?
Мысли избавиться от ребенка я даже не допускала. Запоздало осознала, что где-то в животике теперь живет и развивается маленький комочек. Мой ребенок, моя кровинушка от любимого мужчины.
– Что же мы наделали? – всхлипнула я, когда мой лорд вернулся в спальню, проводив доктора.
– Ты не рада? – удивился он, садясь рядом и обнимая за плечи. Его в голосе проскользнуло удивление.
– Я же рассказывала о проклятии! – почти обвинительно воскликнула я. – Лайонел, наша дочь будет еще уродливее, чем я. Только представь, на какую судьбу мы ее обрекаем.
– Опять ты на себя наговариваешь. Ты у меня красавица, и вообще, кто сказал, что будет дочь? – изумился он, ласково целуя меня в макушку и кладя теплую руку на низ живота. – Милая, я всегда запоминаю все, о чем ты мне говоришь. С твоим проклятием я разобрался еще в первый год брака. Снять, увы, не получилось, но лично лорд Тьер помогал мне распутать это плетение и найти в нем лазейку.
– Какую? – вытирая слезы тыльной стороной ладони, спросила я.
– На мальчиков проклятие не распространяется, – утешил меня муж. – И я, темный лорд Лайонел Фрейм, гарантирую, что у меня будут только мальчики. Я хочу, чтобы ты родила мне много-много маленьких лордиков.
Я покачала головой и уткнулась в плечо Лайонелу. Мне была слишком сомнительна моя способность к рождению множества лордиков. Не с моим коротким сроком жизни, когда каждое утро я просыпалась и чувствовала себя мотыльком-однодневкой.
Тьма в очередной раз сыграла злую шутку, подкинув в сюрпризы беспокойство не только за свою жизнь, но и за жизнь еще не рожденного ребенка.
Пока я душила в себе набегающие слезы и вытирала их о рубашку мужа, решила одно: теперь я вынуждена любыми способами найти и расторгнуть свой кредитный контракт, будь то развод с Лайонелом или снос здания фирмы «Уж замуж невтерпеж» до самого основания.
Но прежде всего я была обязана разобраться, где просчиталась с противозачаточным зельем.
Уже следующим утром, когда Лайонел покинул дом по своим темнолордовским делам, я выпила обязательное снадобье от токсикоза и собралась к колдунье-травнице, с собой предусмотрительно прихватив пузырек с противозачаточным.
Добравшись на экипаже до окраины города, я решительно миновала ухоженную лужайку перед домиком ведьмы. Здесь росли безобидные садовые цветы: розы, флоксы, герберы, которые были лишь маскировкой. Все самые интересные травки знахарка выхаживала в теплицах на заднем дворе. От хищных мухоловок для борьбы с вредителями до волшебных помидоров, повышающих потенцию.
Я дернула за шнурок колокольчика, тотчас же в глубине дома раздался мелодичный звон. Хозяйка открыла быстро и немало удивилась, увидев меня на своем пороге:
– Леди Фрейм? Не ожидала увидеть вас так рано. Неужели ваше противозачаточное закончилось или пузырек случайно разбился? Но вы заходите, заходите.
Вслед за приглашением войти в дом я проскользнула внутрь, отказалась от предложенного чая и, уже сидя в гостиной, протянула колдунье пузырек, который та продала мне два месяца назад.
– Ваше зелье не сработало. Я беременна, – обвинительно выдала я.
Травница нахмурилась и, нацепив на глаза очки-половинки, с прищуром изучила склянку. Посмотрела снадобье на свет, откупорила крышечку, принюхалась, попробовала на вкус и только после этого победно выдала:
– Это не мое зелье. Я вам такой контрафакт продать не могла. Искусная подделка!
– То есть? – возмутилась я.
Внутри меня все вскипало от возмущения. Как же так? Колдунья однозначно виновата, сама где-то ошиблась с рецептурой и теперь еще не хочет признавать собственную вину!
– Это обычная вода, – пожала она плечами. – Только с запахом, как у моего зелья. Но составлял явно очень грамотный парфюмер, аромат в точности как у правильного противозачаточного средства! Так что вынуждена констатировать – этот пузырек куплен не у меня!
Она сказала это так уверенно, что я, пусть и нехотя, была вынуждена поверить. В этом случае выходило, что кто-то тайком подменил настоящее зелье. Да и версия с парфюмером звучала вполне правдоподобно, ведь флакончик всегда маскировался мною под духи, а значит, и заменить его могли в одной из лавок ароматов.
– Быть может, вы знаете, кто из мастеров мог выполнить заказ на такой необычный запах? – напоследок перед уходом полюбопытствовала у колдуньи.
– Ищите среди вампиров или оборотней. Только они обладают настолько чувствительным обонянием, чтобы составить столь точную копию.
Уехав от травницы, первым делом я решила не рыть землю носом и не искать, кто же приложил руку к подмене зелья, а заглянуть в ненавистную кредитную фирму.
За последние пять лет я несколько раз порывалась навестить «виновников моего замужества», но каждый раз, подходя к крыльцу и уже берясь за ручку, передумывала. Мне нечего было им сказать. Оснований требовать прекращения контракта тоже не было. Как не было и возможности показать договор гномам-юристам, чтобы они поискали лазейки в его пунктах.
В соглашении о неразглашении было четко прописано: если я кому-то расскажу о договоре, меня тут же ждет показательный штраф в размере пятидесяти процентов от моей непрожитой жизни. То бишь, если я додумаюсь ляпнуть хоть кому-то словечко, мгновенно рискую свалиться замертво.
Но вчера расклад изменился, и теперь у меня появился повод сказать работникам грабительской конторы все, что я о них думаю.

* * *

– Я требую расторгнуть договор! – почти рявкнула я на давнюю знакомую.
Демонесса, ни капли не изменившаяся за годы, даже бровью не повела, лишь лениво ткнула пальцем на табличку, висящую на двери: «Не входить. Совещание».
– И с кем же, простите, вы тут совещаетесь? – не менее громко продолжила я. – Кроме меня и вас, здесь никого нет.
Никого действительно не было. Все тот же стол, заваленный бумагами, почти пустые стены, разве что рамок с благодарностями от бывших клиентов прибавилось.
«Фальшивые!» – подумалось мне, ибо я не понимала, кто может быть благодарен за подобную кабалу.
Я перевела взгляд на демонессу и зло вперилась в нее глазами:
– Хватит юлить! Расторгай договор, сейчас же.
Мне было стопроцентно понятно: рогатая зараза меня узнала и теперь ломает комедию.
– А вы уже условия выполнили? – насмешливо удивилась она. – Развелись или умерли? На умертвие вы не очень похожи!
Пришлось в сердцах стукнуть кулаком по столу.
– Хуже. Я беременна!
Бровь демонессы скептически изогнулась:
– Очень за вас рада, но я-то здесь при чем?
Я ненавидяще уставилась на красноглазую гадюку. Она издевалась.
– Нет, ну а чего вы хотели? – притворно изумилась она. – Что вломитесь сюда, разоретесь и я побегу рвать договор на клочки? Леди Фрейм, пять лет назад я вас несколько раз предупредила прочесть и подумать, что именно подписываете. Так что или разводитесь, или смиритесь со своей участью. – Она равнодушно скользнула по мне кислым взглядом, пока не уперлась в живот. На ее лице отразилось ликование. – Все, что я могу вам предложить, – это новый договор, на легкую беременность и роды. Оплата всего лишь пять лет из жизни нерожденного ребенка. Конкретно вы ничем не рискуете!
Я с грохотом отодвинула стул, на котором сидела, от стола, и, не контролируя себя, схватила в руки чернильницу и плеснула ею в лицо гадине демонессе.
– Вот тебе, а не договор! – рыкнула я и, круто развернувшись на каблуках, выбежала из офиса, прячущегося на окраине города, в одном из самых неблагополучных районов.
Внутри меня все кипело. Ишь ты, чего захотела. Пару годиков у еще нерожденного дитятки украсть. Да я бы не простила себе никогда, если бы подписала такое. И все же что-то меня смутило в словах этой дряни. Уж слишком она облизывалась, предлагая новый контракт. Словно знала о чем-то, чего не знала я.
Страх и беспокойство неуютно заворочались во мне, заставляя тревожиться за будущее чадо.
Весь вечер мои нервы были натянуты, словно тетива лука, я ждала Лайонела, чтобы завести старую песню о главном. Мне был необходим развод. Вот только его ответ я знала заранее. Строгое и уверенное «нет». Поэтому остаток вечера провела, подбирая нужные слова.
В ожидании мужа я незаметно уснула в кресле у окна, чтобы проснуться от резкой боли внизу живота.
Скручивало просто адски, словно кто-то втыкал иголки и медленно вращал ими. Не понимая, что происходит, я сумела лишь позвать служанок и выдавить просьбу позвать мэтра Люциуса.
Меня переложили на кровать, пока я тихо скулила от боли и пыталась сжаться калачиком.
Гном, слава Бездне, явился очень быстро, после недолгого осмотра он серьезно взглянул на меня и строго спросил:
– Леди Фрейм, расскажите честно, пока здесь нет вашего мужа, – в его глазах читалась обеспокоенность, – до беременности вы принимали противозачаточные снадобья?
Мне пришлось, морщась от боли, сдавленно кивнуть. Тон грома мне не понравился.
– Я так и знал, – опустив руки, сообщил он. – И сколько лет это продолжалось?
– Пять, – пискнула я и вновь сжалась в комок.
Гном схватился за голову:
– О чем вы только думали, леди Фрейм?! Уму непостижимо! – Люциус нервно теребил ручки врачебного чемоданчика, словно сомневаясь, пока не извлек оттуда колбу с субстанцией ярко-малинового цвета. – Вот, выпейте. Это поддерживающее зелье.
Не задумываясь, я залпом выпила обжигающую жидкость. Мне в глотку словно кислоту залили, я закашлялась и застонала еще громче.
Боль в животе медленно угасала.
– Привыкайте, леди Фрейм, – почти траурно сообщил гном. – Теперь, чтобы сохранить беременность, вам придется принимать это зелье ежедневно и постоянно увеличивать дозы. За пять лет вы убили всю репродуктивную систему, и теперь ваш организм не понимает, зачем ему нужен ребенок, и всеми силами старается его отторгнуть.
Осмысливая сказанное целителем, я гулко сглотнула набежавший в горле ком и, прикрыв глаза, просчитала варианты. Кажется, я доигралась. Мало того, что я могу лишить ребенка материнской ласки, скончавшись раньше положенного срока, так еще и рискую жизнь ему не подарить.
Зато стали ясны слова демоницы. Эта тварь словно насквозь меня видела и знала обо мне гораздо больше, чем я сама. Но подписывать новый контракт на собственного ребенка я не собиралась. Я была готова выпить любую гадость, лишь бы сохранить беременность.
– Доктор, – решительно сказала я. – Готовьте запас этого жуткого пойла, я выпью хоть лаву из жерла вулкана, но ребенок должен выжить.
Люциус согласно кивнул.
Он просидел со мной остаток вечера до прихода мужа и только потом удалился, оставив нас наедине для тяжелого разговора.
Лайонел был мрачнее тучи, о моем самочувствии ему уже успели сообщить ушлые слуги, да и присутствие врача в доме само по себе намекало на какие-то проблемы.
– Ты в порядке? – спросил он, присаживаясь на край кровати.
– Могло быть и лучше, – призналась я.
– А ребенок?
– Люциус сказал, что с ним все хорошо, но как раз об этом я и хотела поговорить.
Муж напрягся, это было заметно по вмиг окаменевшим плечам.
– Беременность будет очень сложной, со множеством рисков. И это связано… – я немного замялась, понимая, что часть правды выложить все же придется. – Я обманывала тебя, Лайонел, говоря, что бесплодна. На самом деле все эти годы я принимала зелье, не дающее мне зачать.
Лицо мужа осталось непроницаемым. Все тот же ровный взгляд, только похолодевший на несколько сотен градусов.
– Почему? – абсолютно безэмоциональным тоном спросил он. Хотя я видела, каких сил стоило ему сдерживать эмоции. – Решила, что я недостоин стать отцом?
– Нет, что ты! – воспротивилась я в попытке хоть немного оправдаться. – Лайон, я люблю тебя и знаю, ты будешь замечательным отцом, но есть причины сильнее меня, о которых я не могу поведать. Просто поверь, они очень весомы.
– Если ты о проклятии собственной внешности, то я ведь уже сообщил тебе: проблему с ним решить можно. Я темный лорд! Если ты забыла.
Он смотрел тяжелым взглядом, ища ответы и причины моим поступкам, но не находил их. Я с усилием отвела глаза, мне было стыдно смотреть мужу в лицо, такое печальное и расстроенное из-за моих действий и глупости.
– Даже темные лорды не способны разрешить некоторые проблемы простых смертных. – Я остановилась, готовясь произнести самые главные слова, которых боялась. – Нам необходимо развестись. Тем более сейчас, когда ты узнал о моем обмане. Я надеюсь, ты сможешь отпустить меня.
Я даже зажмурилась, боясь увидеть его реакцию. В гневе Лайонела я еще ни разу не лицезрела, но, по слухам, лорды в подобном состоянии неконтролируемо свирепы.
– А кто тебе сказал, что у темных вообще есть развод? – вместо ответа прозвучал мне на ухо обжигающий дыханием вопрос. – Милана, нас обручила сама Бездна, и теперь я никуда тебя не отпущу, даже если ты решишь изменить мне с половиной империи.
Внутри меня все похолодело, даже несмотря на то, что его горячая рука легла на низ моего живота.
– Там, внутри тебя, – все так же тихо звучал голос мужа, – уже живет мой сын, маленький лорд. И он будет не рад, если родится в семье, где мама хочет развода с отцом.
Я широко раскрыла глаза, чтобы все же взглянуть в очи Лайонела, сейчас в них, кроме тьмы, плескались еще всполохи адского огня. Слезы неконтролируемо покатились по моим щекам.
– А он будет рад, если родится в семье, где мать в любой миг может покинуть его? – в сердцах выпалила я и тут же прикусила язык.
Муж отстранился, взгляд стал колючим и суровым. Лорд скользил взором по моему лицу несколько мгновений, пока не произнес:
– Что ты имеешь в виду?
Мне оставалось лишь плотно сжать челюсти, всеми силами напоминая себе, что нельзя ничего рассказывать про договор.
Большие пальцы Лайонела прошлись по моим щекам, вытирая дорожку бегущих слез.
– Дурочка, – ласково прошептал он, подсаживаясь ближе и обнимая. – Я же вижу, ты боишься чего-то. Не знаю, чего именно, но я сумею защитить тебя от этого. Только скажи как.
– Разведись, – сквозь рыдания выдала я.
Вместо ответа меня поцеловали в макушку.
– Я найду другие способы, – пообещал он мне. – Но не отпущу. Никогда.

* * *

Месяцы тянулись бесконечной чередой приема лекарств и микстур. Но даже несмотря на все меры, чувствовала я себя все хуже. Радость приносили лишь моменты коротких, еле ощутимых шевелений ребенка и медленно растущий животик, на который я любовалась вечерами перед зеркалом.
Мать Лайонела переехала к нам и теперь все свободное время следила за моим самочувствием, гуляла со мной по городу, контролировала приемы и дозировки снадобий. В общем, держала руку на пульсе событий. В глубине души я была благодарна ей за проявляемую заботу, хотя внешне побаивалась это показывать. Вдруг еще усилит напор на радостях.
Меня уже давно не волновал вопрос, кто же подменил противозачаточное зелье на флакончик странно пахнущих духов. Сейчас все мои заботы составляла проблема тяжело протекающей беременности. Ежедневные боли, заставляющие кусать подушку, и постоянные угрозы выкидыша лишили меня способности думать о чем-либо еще, кроме сохранности ребенка.
Лайонела я видела только ночами, он приходил домой далеко за полночь и уходил рано утром. Где пропадал днем, рассказывать мне отказывался, но обещал, что секрет обязательно раскроет. Только позже.
В один из дней я проснулась гораздо позже обычного.
Служанка уже принесла завтрак и беспокойно стучалась в спальню с просьбами разрешить войти.
– Леди Фрейм, – доносилось из-за двери, – вы в порядке?!
Ответить я смогла лишь невнятным:
– Угу. Заходи.
Нима, молодая полненькая оборотница-медведица, грузно прошла в спальню и поставила на прикроватный столик поднос с дымящейся яичницей.
Мой голодный желудок заурчал, а организм, подгоняемый желанием поесть, активно поспешил проснуться.
Я уже потянулась к полной тарелке, но медведица ненавязчиво протянула мне стакан с зеленоватой бурдой.
– Сначала лекарства, приказ леди Фрейм, – строго сказала она, имея в виду мать Лайонела.
С горестным вздохом я выпила предложенное, поборов при этом накатившую тошноту, и только после этого, отдышавшись, вонзила вилку в долгожданный завтрак.
– А где сама леди? – спросила я, ведь обычно утреннюю процедуру с выдачей мне снадобья проводила свекровушка.
– С утра покинула дом. Сказала, вернется после обеда.
– Не уточнила куда?
Нима покачала головой:
– Госпожа не отчитывается перед слугами.
Пока я ела, медведица, в ожидании опустевшего подноса, принялась вытирать пыль в комнате. Я лишь следила взглядом за перемещениями ее грузного тела.
Обычно Нима не занималась уборкой. Довольно неповоротливая, она, как правило, обреталась на кухне, где готовила пищу. Однако иногда грязная работа все же находила ее, и оборотнице приходилось шуршать по дому.
Дойдя до моего туалетного столика, к которому я подходила все реже – не до косметики мне в последнее время было, – Нима принялась вытирать скопившуюся пыль под многочисленными пузырьками, банками с кремами и палетками. Она энергично возила тряпкой, приподнимая то один, то другой предмет со столика так, что трельяжное зеркало опасно шаталось, а я всерьез забеспокоилась, что сейчас оборотница что-нибудь да расколет.
Так и вышло: убравшись до конца и уже удаляясь от столика, Нима развернулась и неудачно задела рукой все те баночки с косметикой, под которыми так тщательно уничтожала грязь.
Я пронаблюдала за эпичным полетом к полу десятка разных склянок-тюбиков и даже зажмурилась, представив, что сейчас будет.
Раздался звон бьющегося стекла.
Аккуратно приоткрыв глаза, лишний раз убедилась, что Ниму к уборке подпускать нельзя.
Все, что могло разбиться, лежало разбитым вдребезги. Вонючей лужицей расплывались и смешивались между собой ароматы духов, а посреди этого великолепия валялось несколько непострадавших банок крема, и…
Я задержала дыхание. И треснутый флакон лжепротивозачаточного зелья, про который я уже несколько месяцев как забыла.
Но больше всего испугалась Нима. Она судорожно бросилась подбирать осколки, нервно лепеча:
– Простите, простите! Я все исправлю… Я принесу новое.
Разумеется, наказывать я ее не собиралась, но где она новое-то найдет? Я сомневалась, что жалование служанки поможет ей приобрести хоть десятую часть уничтоженного. Особенно парфюмов.
– Нима, не надо, – успокоила ее я. – Просто открой окна, чтобы проветрить, и выброси осколки.
– Я исправлю, – не унималась медведица. – Я не в первый раз.
После этих слов я заинтересовалась. Что значит не в первый раз?
– А в какой? – строго спросила я.
Оборотница потупила взгляд.
– Рассказывай! – Я добавила к своему голосу больше гнева, хотя это было и не совсем так.
– Ну, – замялась служанка, неловко перетаптываясь с ноги на ногу. – Где-то месяцев пять назад я тоже разбила пару флаконов. Нечаянно.
– Какие именно? – напирала я, мне вдруг стало очень важно узнать ответ.
Медведица осторожно сделала шаг назад, что-то в моем тоне ее пугало, быть может, боязнь того, что я могу рассказать Лайонелу. А его слуги побаивались.
– К-ажется, ж-желтенький, з-з-зелененький, – попыталась вспомнить она цвета разбитых флаконов.
– Пахли чем? – почти рявкнула я.
– Не-не знаю, – отшатнулась от меня Нима, едва вновь не задев трельяж. – Для моего носа все эти запахи слишком резкие, чтобы их точно различить. Но я брату осколки отнесла, он королевский парфюмер, он сумел восстановить! Простите, хозяйка! – Нима рухнула на колени. – Только не увольняйте!
От ее движения я дернулась и сама испугалась не хуже ее. Кажется, я перегнула с натиском на беднягу медведицу.
– Вставай, Нима, – уже гораздо ласковее сказала я. – Прости, что разозлилась. Да черт с ними, с этими склянками. Я не в обиде. Просто убери поскорее.
Служанка кивнула и принялась спешно собирать стеклышки. Я же, спасаясь от дурманящей концентрации духов в комнате, накинула на себя халат и вышла за дверь.
Мне было о чем подумать, пока спускалась с лестницы и шла к палисаднику, подышать свежим воздухом. Я присела в беседке и устало откинула голову на специальную ажурную сетку, обвитую виноградом.
Выходит, зря я грешила на неведомых злодеев, которые решили подменить флаконы. Все решил случай и неповоротливая попа медведицы Нимы.
Да и колдунья-травница в конечном счете оказалась права. В подмене действительно был замешан парфюмер-оборотень.
Забавно: как ни пряталась я от судьбы, а она все равно догнала меня и сделала по-своему. Вместе с этим осознанием особенно остро почувствовала всю тщетность своих прошлых попыток избавиться от контракта. Судьба догонит в любом случае. За счастье и брак с Лайонелом придется заплатить. Годами и временем, которые не проведу с ребенком. Жизнью.
От размышлений меня оторвала вспышка адского пламени, из алых языков вышел усталый муж.
– Привет, – улыбнулась я. Мне захотелось встать, обнять его, но поясницу неприятно потянуло, отчего я решила продолжать разговор сидя. – Ты сегодня рано.
Вместо ответа Лайонел присел рядом и обнял большой и теплой рукой. Я откинулась к нему на грудь, а потом и вовсе улеглась на лавочке, оставив лишь голову на его коленях, позволяя перебирать себе волосы.
– Сегодня почти удалось закончить одно долгое и муторное дело.
– Расскажешь? – Я вопросительно вскинула на него взгляд и заодно полюбовалась красивым подбородком любимого мужа. Захотелось провести пальчиком по отросшей щетине, а потом и вовсе притянуть к себе и поцеловать своего темного лорда в губы. Останавливало меня лишь то, что ради этого Лайонелу придется согнуться едва ли не в три погибели.
– Потом. – Он, словно угадав мое желание, немного приподнял, аккуратно усадил к себе на колени и поцеловал. Теперь я сидела и обнимала его за шею, пока он гладил ладонью мой живот. – Когда настанет время, я тебе все расскажу.
– И когда оно настанет? – игриво поинтересовалась я, расстегивая ворот его рубахи и целуя шею мужчины.
Лайонел гулко засопел и откинул голову назад. Моя нехитрая ласка ему нравилась, а я рассчитывала с помощью нее выведать у мужа хоть немного об его страшной, скрываемой от меня тайне.
Я справилась еще с одной пуговкой и еще с одной, обнажая широкую, мощную грудь. Скользнула рукой под рубашку, пробежалась пальчиками по напряженной коже, легко коснулась ореола сосков и продолжила свое путешествие вниз, к упругому животу и вожделенным кубикам пресса, которых уже пару месяцев толком не видела.
На полпути мою руку перехватили.
Я замерла и, обиженно надув губки, уставилась на Лайонела:
– Ты чего?
Муж подарил мне суровый взгляд, подобный тому, каким серьезный отец смотрит на неразумную дочь. Потом тяжело выдохнул и, будто убеждая сам себя, произнес:
– Милана, доктор нам запретил. Это опасно для ребенка.
Мне пришлось надуться еще больше. Про указания гнома-целителя я и без подсказок помнила, но ведь мой план подразнить и выведать тайну сей факт не отменял.
– Но я же чуть-чуть, – оправдалась я.
– Это для тебя чуть-чуть, – наставительно ответил лорд, – а я и сорваться могу. Считай это заботой о моем будущем сыне.
Его тон был настолько серьезен, что я невольно сама прониклась настроением Лайонела. А вслед за серьезностью мои мысли посетило и уныние, а затем и безысходность. В голову опять полезли дурацкие думы о скорой смерти, а еще о том, что такой красивый мужчина, как мой лорд, недолго останется вдовцом после моей кончины. Ему обязательно повезет встретить новую любовь, которую он непременно позовет в Храм Бездны.
Интересно, сколько лет к этому моменту будет нашему ребенку? А как отнесется к пасынку новая «мамаша»?
Погруженная в эти невеселые мысли, я невольно обронила первую слезу. Она не осталась незамеченной, и лорд Фрейм обеспокоенно взглянул в мои наполненные слезами глаза и аккуратно вытер бегущую по щеке дорожку соленой влаги.
– Мэтр Люциус предупреждал меня, что у беременных бывают резкие смены настроения, но чтобы настолько… я даже не предполагал.
– Лайон, – перебила его я.
– Что, дорогая?
– Пообещай мне, что когда я умру и ты решишь заново жениться, то выберешь в супруги достойную женщину, которая сможет полюбить не только тебя, но и нашего сына.
По мере моей реплики глаза мужа округлялись, а брови ползли наверх.
– Глупая, что ты такое говоришь?
– Просто пообещай мне, – настаивала я, при этом не переставая плакать.
– Вот еще! Ты моя жена, и я не допущу даже возможность ситуации, которая пришла тебе в голову.
«Это сейчас он не допускает, – мелькнула в голове шальная мысль, – а потом ему придется смириться с уже свершившимся фактом».
– Тебе я могу пообещать только одно, – уверенно произнес он, глядя мне в глаза. – Ты моя, а свое я не отдам даже Бездне!
– Хотела бы я в это верить, – невесело откликнулась я.
И тем не менее, впервые за многие недели, той ночью я уснула спокойно, не терзаясь мыслями о будущем.

* * *

Свекровь сидела в гостиной и выбирала по каталогу одежду для будущего малыша. Находящаяся рядом портниха весело щебетала об особо мягких материалах и самых модных расцветках.
За этой картиной я недовольно наблюдала уже полчаса, периодически пытаясь вставить робкое:
– Леди Маргарет, может быть, подберем одежду после рождения? Это плохая примета – покупать вещи заранее.
Но свекровь отмахивалась и утешала меня, что глупые предрассудки человечек на темных лордов не распространяются.
Мне оставалось только глубоко и тяжело вздыхать.
Жаль, Лайонела не было рядом. Неделю назад его по делам государственной важности отправили к эльфам, сопровождать дипломатическую миссию. Муж бы меня поддержал и разогнал бы всех этих наглых швеек и плотников, которые ошивались у нашего дома, предлагая то мебель для самой лучшей детской, то ползунки из самоочищающейся ткани.
Леди Фрейм тоже поначалу рычала на этих ушлых пройдох, но с каждым разом все неохотнее. Выбор миленьких вещичек все же соблазнил ее и теперь занимал внимание свекрови с каждым днем все больше.
Вот и сегодня она окунулась в процесс с головой, не обращая на меня внимания.
Наконец, когда швея ушла, звеня в сумочке золотишком, леди Фрейм вспомнила о том, что я тоже нахожусь в гостиной.
– Прости, милая, увлеклась, – оправдалась она, присаживаясь ко мне ближе. – И не злись на будущую бабушку Мэгги, я просто не могу удержаться и не побаловать своего внука Бернарда.
Мне оставалось лишь согласиться. Меня радовало уже то, что имя сыну выбрала я сама, в честь своего дедушки.
Мой будущий сын явно вырастет самым избалованным ребенком в империи, ведь едва доктор Люциус подтвердил с помощью очередного хитро-мудрого артефакта, что рожу я именно сына, радости у будущего папаши и бабушки не было предела. У меня же с души упал огромный камень – мой ребенок не унаследует проклятия. А значит, через пару месяцев, когда рожу, не получу инфаркт, увидев свое чадо, пораженное магией злобной колдуньи.
– И все же я бы повременила с покупками всех этих пинеток, распашонок и рубашечек, – осторожно начала я. – Мы ведь не можем угадать с размером. Живот уже сейчас большой. – Я погладила внушительное пузо. – А срок родов только через два месяца. Вдруг вещи окажутся малы?
Маргарет непринужденно отмахнулась:
– Это не беда, я все предусмотрела, и швея пообещала пошить много одежд разных цветов и размеров, что-нибудь обязательно пригодится!
По ее воодушевленному тону я поняла: спорить с ней бесполезно, можно только смириться.
Я выпила привычное обжигающее нутро зелье и, откланявшись, ушла в спальню. Несмотря на то что весь день я ничего не делала, чувствовала себя устало. Клонило в сон, а тело трясло в легком ознобе.
Такие состояния у меня и раньше случались, поэтому, не придав ни малейшего значения очередному недомоганию, залезла под одеяло и, согревшись, уснула.
Проснулась глубокой ночью от резкой боли внизу живота. Словно кто-то сжимал мои внутренности, прокручивал через мясорубку, а затем отпускал, чтобы через несколько мгновений повторить пытку.
Я глухо застонала.
Заставив вспыхнуть свечи, откинула одеяло, чтобы увидеть – лежу едва ли не в луже слегка красноватой жидкости. Голова судорожно заработала, охватывая сознание паникой. Понять, что что-то пошло не так, не составило труда.
– Маргар-е-е-ет! – завопила я что есть силы. Последний звук сбился, переходя в жалобный скулеж от очередной боли. – Нима!
Для нормальных родов было еще слишком рано, но нарастающие схватки дали ясно осознать: процесс уже запущен и его не остановить.
– Нимааа-аа! – вновь завопила я.
В глубине спящего дома послышался шум, кажется, мне все же удалось разбудить его обитателей. Первой в комнату ворвалась свекровь.
Едва взглянув на меня и окровавленную постель, она мгновенно все поняла и бросилась за слугами.
Я слышала доносящиеся до меня указания:
– Грейте воду, несите полотенца!
– Кто-нибудь, быстрее к ней!
Вокруг меня началась немыслимая суета, в которой я различала лишь отрывочные лица и слова.
Вернувшаяся Маргарет пыталась успокоить меня, обещая, что уже отправила за помощью. И ко мне сейчас приведут лучших акушеров столицы, тех самых, о которых мне рассказывал доктор Люциус.
Сквозь боль схваток мне было абсолютно плевать, кого именно ко мне приведут, я вцепилась в руку леди Фрейм с такой слой, что наверняка наставила синяков.
– Лайн… приведите его, – выдохнула я, заглядывая в лицо свекрови.
Задумавшись на мгновение, она кивнула, мягко высвободилась из моего захвата и исчезла во вспышке адского пламени. Удастся ли ей найти моего мужа, сможет ли он проложить портал через такое огромное расстояние, которое разделяло нас и эльфийские земли?
Едва она исчезла, новая боль разрезала мое тело. Я физически ощутила, как ребенок внутри меня пытается выбраться, но не может этого сделать.
– Где доктор? – вопила я, глядя на суетящуюся и беспокойную Ниму.
Медведица нервно закусывала губы, растерянно бегая из стороны в сторону и не зная, что делать. Остальных слуг, сбежавшихся на шум, оборотница прогнала, лишь старушка кухарка Кирта осталась в спальне.
Она подошла ко мне, обеспокоенно взглянула:
– Можно посмотрю? У меня мать повитухой в человеческой деревне была, когда-то и меня обучала.
Я лишь кивнула – пока не явился врач, я была согласна с любой попыткой мне помочь.
Аккуратно пощупав мой брыкающийся живот, кухарка недовольно цокнула языком и о чем-то тихо шепнула оборотнице. Та побледнела.
– Что там? Не молчите, – потребовала я, сердцем чувствуя ужасные вести.
– Ребеночек лежит неправильно, – старушка сделала испуганный шаг назад. – Не родится сам. Нужен врач, чтобы разрезать живот.
Ее слова громом прозвучали в моих ушах. Нет, я не боялась боли или шрама, плевать мне было на них, единственной была мысль о ребенке.
– Только быстрее нужно, – всхлипнула Нима, на ее глаза наворачивались крупные слезы. – У него сердечко затихает. Я ведь слышу.
– Бездна, помоги! – взмолилась кухарка, после слов чуткой оборотницы.
Реакция старушки меня отрезвила, а новый приступ схватки заставил сквозь боль выдохнуть приказ:
– Кирта, иди и возьми свой самый острый нож на кухне. Пора тебе вспомнить все, чему учила мать.
Испуганная кухарка схватилась за сердце и залепетала слова отказа.
Я же могла прорычать единственное:
– Если не сделаешь и сын Лайонела умрет из-за твоего бездействия, тебя и Бездна не спасет!
Угроза, сорвавшаяся с моих губ, возымела мгновенное действие. Через несколько минут старушка стояла надо мной с ножом в трясущихся руках и готовилась сделать надрез.
Рассечение наживую, без капли обезболивающего, и сознание отключилось, спасая меня от этих ужасных мгновений.

* * *

Вспышка адского пламени разорвала пространство комнаты, из портала вывалились двое: взбешенный хозяин дома и его мать.
– Милана! – взревел темный лорд, кидаясь к постели с мертвой женой.
Она лежала на кровати в крови и не дышала. Рядом стояли, трясясь от ужаса, две служанки.
В руках у медведицы разрывался в крике новорожденный младенец, крошечный и такой хрупкий. Она кутала его в чистые полотенца, не зная, как поступить дальше. Вторая же, старая кухарка, невидяще глядела в одну точку, сжимая в руке острый нож, и лопотала единственное:
– Я не виновата, у нас просто не было выбора. Хозяйка сама приказала.
Лайонел не обращал на слуг ни капли внимания, даже его собственный сын сейчас не мог отвлечь отца от чего-то очень важного.
Темный лорд пристально всматривался очами, полными тьмы, в мертвые глаза жены и шептал тихое:
– Я заберу тебя у самой Бездны. Я обещал!

* * *

Солнечный свет врывался в комнату через распахнутое окно. Легкие занавеси невесомо развевались под дуновениями ветра, рождая невольное желание вдохнуть свежий воздух полной грудью.
Так я и поступила, тут же закашлявшись.
– Тише, – раздалось со стороны. – Ребенка разбудишь.
Я обернулась на звук, чтобы встретиться взглядом с Лайонелом. Он сидел в кресле, которого раньше не было в нашей спальне, а на его руках спал укутанный в легкое одеяльце ребенок.
– Как он? – прошептала я, пытаясь подняться на локтях и сесть повыше.
Жестокая боль отдалась по всему телу, не позволив даже шелохнуться.
– Бернард в порядке. Как потом сказали доктора, наша кухарка спасла ему жизнь. Еще немного, и мы могли потерять вас двоих.
Я с облегчением выдохнула. Самое главное, что с сыном все хорошо, что же насчет меня, то мой контракт еще никто не отменял. Но об этом Лайонелу знать не обязательно.
– Покажи мне малыша, – попросила я.
Лайн обошел кровать и аккуратно присел рядом, наклонив спящего младенца так, чтобы я могла разглядеть крохотное личико сына.
– Красивый, – успокоенно вздохнула я. – Я рада, что он пошел в папочку.
– Скажешь тоже, – усмехнулся Лайн, кладя кроху рядом со мной. – Я бы дал тебе его на руки, но доктора запретили любые нагрузки.
Он скользнул по мне обеспокоенным взглядом, так что я невольно начала искать подвох в его, казалось бы, невинных словах.
– Сколько я спала? – спросила первое, что пришло на ум.
– Неделю, – ответил он. – Но не спала, а возвращалась. Путь из Бездны не так близок, как кажется. Ты умерла, Мила. Умерла, чтобы теперь жить долго и счастливо. Не боясь никаких контрактов и наглых демониц. – На его лице расцвела моя самая любимая улыбка. – Я узнал о твоем контракте сам. И нашел решение проблемы! Жаль лишь одно: для этого тебе пришлось умереть.
Дыхание в груди замерло от услышанных новостей. Я испуганно взглянула на Лайонела, мои глаза расширились от шока и недоверия.
– Откуда ты… – начала я, но меня прервали:
– Откуда я знаю? – Лайонел ласково провел большим пальцем по моим дрожащим губам. – Мила, я же не слепой. Еще ни одному темному лорду не доводилось сталкиваться с любящей женой, которая бы так жаждала развода, как ты. Пришлось поломать голову над этой странностью и выяснить причины.
– Ты следил за мной? – возмущение закипело в моем голосе.
Муж покачал головой:
– Ни в коем разе. Я изучал твою ауру. Каково же было удивление, когда я увидел нити очень редкого экзотического плетения, опутывающие ее. Еще больше я удивился, когда подобные обнаружил на себе же. Да будет тебе известно, моя любимая жена, сколько людей было подключено к разгадыванию этой загадки. Сам лорд Тьер и его супруга Дэя переворошили десятки справочников, и им удалось найти след. – Лайн поправил на мне сползающее одеяло. – Столь тонкая магия свойственна только одному очень редкому роду демонов-судьбоедов. За тысячелетия эти порождения Хаоса научились искусно изменять ауры и судьбы. Они были бы всемогущи, если бы не одно весомое «но». Для вмешательства им нужно «согласие» объекта, жизнь которого они собираются изменить.
Я больно прикусила губу. Раньше я никогда не задумывалась о природе контракта, который подписала. И вот выясняется, что связалась я с какими-то демоническими экзотами.
– Ты сказал, что на тебе тоже были следы их магии. Но откуда, если ты ничего не подписывал?
Лорд возвел глаза к потолку. Его лицо на мгновение скривилось недовольной гримасой.
– А это и был тот кусочек мозаики, из-за которого все так долго не складывалось и не прояснялось. Помнишь тот день, когда я вернулся вечером и пообещал рассказать, где именно пропадал столько времени?
Разумеется, я помнила. Та дата в моей памяти отметилась еще и разгадкой подмены флакона с противозачаточным зельем.
– Тем утром мы вышли на демонов, причастных к твоему контракту. Ты не представляешь, сколько обнаружилось контор, подобных той, в которой ты подписала контракт. Десятки по столице, целая подпольная сеть, которая меж тем работала почти на самом виду! За подобную деятельность на территории империи им грозило уничтожение, тем более я был зол. Очень зол! – Муж шумно втянул воздух ноздрями. – И в самый разгар облавы один из этих демонов предъявляет требование вызвать мою мать и при этом тычет мне в лицо контрактом, подписанным ею.
Я гулко закашлялась от столь неожиданной подробности. И когда леди Маргарет успела подписать контракт?!
– А ей-то зачем нужен был договор?! – не выдержав, выпалила я.
– Ради меня, – пожал плечами Лайонел. – Решила устроить таким образом мою личную жизнь. На правах матери она смогла поставить подпись от моего лица.
Так вот, значит, куда леди Маргарет ушла тем утром: на вызов сына, на место поимки демонов.
– А цена? – рассеянно спросила я. – Ведь у каждой сделки была цена.
– Была… – протянул муж, при этом недовольно кривя губы. – Матери пришлось заступиться за аферистов, это было ценой за выполнение контракта. Эти демоны предусмотрели все еще пять лет назад, оставив себе лазейку на случай подобной ситуации.
– И ты отпустил их? Позволил и дальше подбивать людей на такие ужасные контракты? – возмутилась я.
Внутри меня все кипело. Да как же так можно? Если мне повезло, то это не значит, что повезет еще кому-то.
– Пришлось, – пробурчал Лайон. – Но теперь любой контракт этих демонов перед подписанием будет проверяться в имперской службе безопасности, дабы никогда не приводить к столь непредсказуемым последствиям. Лорд Тьер решил, что раз мы не можем уничтожить этих существ, то лучше контролировать. Ведь когда-нибудь способность менять судьбы может пригодиться империи.
Я устало вздохнула, соглашаясь с мужем. Уж лучше так, чем просто отпустить судьбоедов на все четыре стороны.
– Значит, ты узнал, что мне придется умереть ради расторжения контракта еще в тот день?
Я уставилась в глаза мужу, которые он тут же попытался отвести.
– Знал и молчал, ведь иного выбора не было, – тихо произнес он. – Расскажи я тебе все, контракт мог бы воспринять это как нарушение условий, и его магия бы списала остаток твоей жизни. Я не мог так рисковать… прости за то, что лгал столько времени.
– Прощаю, – прикрыв глаза, одними губами прошептала я и неосознанно зевнула.
Это не осталось незамеченным для любимого темного лорда.
– Ты устала, – прошептал он и заботливо поцеловал в макушку. – Тебе нужно поспать.
Я попыталась возмутиться, но Лайонел произнес тихую формулу заклинания, и мои веки предательски сомкнулись, погружая в сладкую дрему…

* * *

Пять лет назад  
Леди Фрейм шла по улицам самого неблагополучного района столицы и горевала о собственной судьбе. Уже тысячу лет, как ее сын Лайонел не мог найти пару. Это печалило мать и заставляло прибегать все к новым и новым уловкам.
Все попытки познакомить его хоть с кем-то провалились. Десятки невест, едва видели потенциального жениха, сбегали, не желая даже слушать о причинах столь нелицеприятной внешности высокопоставленного темного лорда.
Молодым красоткам было плевать на обстоятельства, при которых Лайонел Фрейм почти девятьсот лет назад распрощался со своим идеальным лицом. Ужасная битва с монстрами Хаоса, вышедшими из самой Бездны, оставила пугающие шрамы и ожоги на щеках мужчины, обезобразив его до конца жизни. Никакая магия была не в силах излечить до конца раны, оставленные когтями и зубами адских тварей.
Леди Фрейм согласилась бы на любую невестку, будь то гномочка или оборотница, да хоть бы и человечка, в конце-то концов! Если сам лорд Тьер не погнушался взять в жены представительницу рода людского, значит, и Лайонелу могло повезти.
Но минуло уже столько лет безрезультатных поисков, и ни одна представительница женского пола даже не взглянула на сына леди Фрейм. Точнее так: смотрела и тут же убегала в страхе.
Надежда матери увидеть когда-нибудь внуков таяла с каждой минутой, заставляя идти на самые отчаянные меры.
Контора «Жена за час» располагалась на окраине города, среди лачуг и заброшенных домов. В этом районе обитали отбросы общества и располагались самые сомнительные заведения всей империи. Тут же, в одном из закоулков, ютилась скромная контора с обшарпанной вывеской, гласящей, что здесь любой желающий может найти будущую супругу.
Самой леди Фрейм супруга была ни к чему, а вот для сына она уже отчаялась ее отыскать.
Толкнув дверь, леди нерешительно ступила в плохо освещенный коридор. Одинокий светильник был криво прилажен к стене, отчего тени, испускаемые им, казались неестественными и пугающе уродливыми.
За следующей не менее ужасной дверью нашлась комнатка с одиноким столом и сидящим за ним демоном самого пронырливого вида.
– Кого я вижу! Леди Фрейм! – раскинув руки в объятиях, вскочил проныра и кинулся встречать гостью.
Темная леди отшатнулась от такого приветствия.
– Позвольте, – воспротивилась она, настораживаясь, – откуда вы знаете мое имя?
– Только самые несведущие люди в империи не знают, кто вы, леди Фрейм. А мы, люди бизнеса, издалека видим потенциальных клиентов! Все ждали, когда же вы до нас дойти изволите…
– И о чем вы еще знали? – сурово зыркнула женщина. – Поделитесь информацией.
Осведомленность демона ей не нравилась, но с этим стоило лишь смириться, такова магия этих порождений Тьмы. Знать все о идущих к ним за помощью, предлагать решения и забирать взамен самое дорогое…
– Не беспокойтесь, ничего лишнего, – заверил демон, провожая гостью к столу. – Вы садитесь, садитесь, милейшая. Контрактик сразу обсудим.
Леди неуютно расположилась на предложенном месте и с сомнением проследила за действиями демона.
– Мне для сына жена нужна.
– Знаю, – расплылся в улыбке демоняка. – Никаких проблем. Будет жена.
– И внука хочу!
– Да хоть двадцать! – пообещал пройдоха, вытаскивая из ящика толстую стопку бумаг. – Вот, ознакомьтесь.
Поразившись столь быстрому изготовлению контракта, леди Фрейм опасливо притянула к себе кипу и вчиталась в первые строки:
«Я, леди Маргарет Фрейм, мать и законный представитель темного лорда Лайонела Фрейма, с одной стороны, и фирма по изменению судеб «Жена за час», с другой стороны, заключили настоящий договор о нижеследующем: …»
Внизу шло перечисление десятков пунктов, в каждый из которых обеспокоенная мать внимательно вглядывалась и искала потайные смыслы.
– Пункт 10.6 вычеркнуть, – потребовала она. – Никакого прекращения договора в случае моей физической смерти или завершения работы вашей конторы. Я не хочу переживать за вашу шарашку, если ее вдруг взорвет обиженный клиент. Брак моего сына не должен распасться.
Демон недовольно вычеркнул оговоренный пункт.
– И 17.4 тоже уберите, – ткнула будущая свекровь в бумаги. – Смерть невестки вследствие несчастных случаев и расстроенный сын меня не устраивают. Если беретесь обеспечивать ему брак, то халтуры я не потерплю!
В течение следующего часа леди Фрейм вычеркнула еще с десяток пунктов, пока не застряла на очередном.
– Что значит за внешность ответственности не несете? – возмутилась она, глядя в упор на замучившегося демона. – Тоже вычеркивайте, я хочу красивых внуков.
– Не могу, – развел руками представитель фирмы. – Вы убрали столько пунктов, что вариантов потенциальных невест для вашего Лайонела осталось не так много. И все они не блистательные красавицы. Но вы уж определитесь: вам нужна любящая или красивая?
Поджав губы, мать темного лорда кивнула, смирившись с неизбежным. В конце-то концов, у ее сына наследственность хорошая, даже если жена-дурнушка, все самое лучшее от Лайонела обязательно передастся его наследникам.
– А теперь об оплате. – Темная леди отложила бумаги в сторону. – Почему о ней ни слова в контракте?
– Потому что мы должны обговорить ее с вами, – расплылся в любезнейшей улыбке демон, острые зубы сверкнули за тонкими губами. – Нам не нужны от вас деньги и сокровища, леди Фрейм.
– Тогда что?!
– Пока ничего. Всего лишь просьба, одна маленькая просьба, которую вы должны выполнить, даже если вам не захочется этого делать.
Женщина прищурилась, ее зрачки подозрительно сузились.
– Что за просьба?
– Вот в этом-то и вся соль. Наша фирма еще не решила, что можно попросить у такой, как вы.
– Это кот в мешке, я против подобного. Требую конкретного указания оплаты. – Соглашаться на непонятное условие было опасно, мало ли что потребуют демоны.
– Со своей стороны можем лишь заверить, что наша просьба никак не скажется на вашей безопасности или безопасности вашей семьи. Гарантия фирмы! – продолжил уговоры демон, наблюдая за нерешительностью гостьи. – Подумайте хорошо, леди Фрейм! Это единственный шанс вашего сына на нормальную жизнь.
Любящее сердце матери с болью сжалось, принимая судьбоносное решение. Женщина потянулась за пером.
– Согласна, – выдохнула она, оставляя размашистую подпись.
– Вот и отлично! – захлопал в ладоши демон, проверив, все ли в порядке с бумагами. – Поздравляю, леди Маргарет! Можете начинать подыскивать платье, которое наденете на свадьбу сына. Не далее как через час Лайонел встретит женщину своей мечты. Держите ваш экземпляр.
– Так просто? – удивилась гостья, пряча в сумочке копию договора.
– Разумеется, нет, – оскалился демон. – Изменение судьбы подобного рода не может быть простым, одна вечная иллюзия чего стоить будет. Ювелирная работа, уже заранее горжусь собой.
– О чем вы?
– Ну вы же не думали, что я сумею изменить внешность вашего сына для всех, а вот в глазах его возлюбленной – вполне. Так же, как и ее внешность в его. Друг для друга они будут идеальной парой, а для остальных…
– А для остальных неважно, – закончила вместо демона леди Фрейм. – Чужое мнение меня мало волнует.
Уходила из конторы мать темного лорда все же в растерянных чувствах, ведомая надеждами на счастливый брак сына и грезами о будущих внуках.

Эпилог 

– Мама!!! – с таким воплем влетел в спальню Бернард, радостно размахивая деревянным мечом. – Смотли, что мне подалил папа!
Я потрепала сынишку по голове и восторженно изумилась новой игрушке:
– Ого-о-о! Ты у меня настоящий воин, такой же, как и наш любимый папа!
– Плавда-плавда? – Трехлетний малыш немного картавил, но это не мешало ему бесперебойно задавать уйму вопросов.
– Правда, – подтвердила я, заглядывая в лучистые глаза, в которых лишь несколько месяцев назад начала просыпаться Тьма.
Сейчас ее было совсем немного, на самом дне зрачков, но со временем, когда Бернард подрастет, она окончательно поселится в его взгляде.
Я лишь надеялась, что это будет так же красиво, как у Лайонела или как у меня.
К слову, мои глаза почернели после родов. Всего за полгода.
Тогда это стало настоящим шоком и для меня, и для леди Маргарет, которая никогда не видела ничего подобного. Но десяток бессонных ночей над фолиантами прояснил этот феномен.
После смерти я побывала в Бездне. Моя душа видела истинную Тьму, а Тьма видела меня. Такое не могло пройти бесследно, и, вернувшись в мир живых, я принесла частичку Бездны с собой.
Это не было страшно, даже наоборот. Проклятие старой колдуньи, словно испугавшись такого опасного соседства с древней силой, спешно собрало вещички и испарилось в неизвестном направлении.
Не сразу, но за последние годы моя внешность медленно и уверенно исправлялась, становясь такой, как если бы я никогда не была уродиной.
Видя такие перемены, мы с Лайонелом решились на второго ребенка – девочку. Она уже сейчас жила в моем животике, который еще не был виден для окружающих, но прекрасно ощущался родными.
Бернард отложил меч на пол и по-детски наивно положил ушко на мое пузико.
– Ничего не слышно, – немного расстроился он. – Спит, навелное. Мам, а я буду иглать с сестленкой, когда она лодится?
Вместо меня ответил Лайонел, который только что вошел в спальню:
– Конечно, будешь. – Он подхватил Берна на руки и закружил по комнате. – А еще будешь защищать ее и обязательно любить.
– Как ты маму? – повизгивал от счастья сын, заливаясь смехом.
– Даже больше! – трепетно ответил Лайн и крепко обнял чадо.
Я смотрела на двух самых любимых мужчин на свете и благодарила за счастье Тьму. А еще великую человеческую глупость, которая когда-то позволила взять кредит под грабительский процент.
Но, как говорят, на ошибках учатся. Научилась и я.
Ценить жизнь, радоваться каждому дню, вздоху и мгновению, а еще никогда… слышите, никогда не заключать договора, не читая их.

Анастасия Волжская
Тебя я счастьем проклинаю

– Вы меня не знаете, мой лорд, но прошу уделить мне минуту внимания.
Нордвин Толль, лорд-директор Императорской Академии Тайного Искусства, бросил на меня мрачный взгляд поверх стакана с прозрачной жидкостью, по виду и запаху напоминавшей гномью огневодку, который составлял ему компанию этим вечером в ресторации «Четыре сирены». Потом взглянул на часы, словно засекая запрошенную минуту, усмехнулся и ответил коротко:
– Пересдачи на общих условиях, адептка.
– Я не ваша адептка, – мягко возразила я. – Меня зовут Этериэль Меллианес, я связующая судьбы. Мне вас заказали.
Лорд Толль хмыкнул – коротко, но крайне выразительно, одним залпом допивая налитое в стакан.
– А вам не кажется, госпожа путающая судьбы, что эта фраза гораздо больше подходит наемному убийце? – Его голос так и сочился сарказмом, а взгляд темных глаз обрел неприятную пронзительность. – Впрочем, для убийцы у вас, пожалуй, магический резерв маловат.
– О нет, – скрывая пробравшую меня дрожь, возразила я. – Я именно убийца, мой лорд. Убийца тоски, убийца скуки, убийца того тянущего чувства затаившейся внутри пустоты, которая толкает людей в подобные заведения…
– Вы повар? – скептически изогнул бровь лорд. – Потому что лично я зашел сюда для того, чтобы насладиться ужином в тишине и покое.
Он махнул эльфу-подавальщику, жестом указав на свой опустевший стакан, явно заменявший ему весь упомянутый ужин.
– Знаете, лорд Толль, жизнь непредсказуема. – Я опустилась на стул напротив лорда-директора, придавая голосу нужную степень проникновенности. – Даже когда все запланировано и просчитано, когда ваши родословные идеальны, когда ваши ауры проверены лучшими специалистами брачного дела и признаны прекрасно дополняющими друг друга… Да, даже когда ваша невеста бесконечно очаровательна, а вы, разумеется, незабываемы, даже тогда бывает, что между вами не случается одной очень необходимой мелочи. – Тут темный лорд как-то очень неприятно-выразительно хмыкнул. – Нет этой искры, знаете? – поспешила уточнить я. – Которая делает отношения полными. Есть только пустота, повисшая между вами. Вы не горите друг другом, не дышите друг другом. Магия между вами нарушена, стерта, и кажется, будто ее нет…
– Ее и не было, – мрачно перебил меня директор. – Магии. Не понимаю, чем вы тут можете помочь, госпожа снимающая…
– Связующая судьбы, – напомнила я. – Вы должны были слышать о нас, лорд Толль. При императорском дворе…
– Мы не при дворе, и у меня нет времени на пустые разговоры, госпожа Меллианес, – оборвал лорд. – Переходите к делу.
«Или уходите», – повисло в воздухе между нами.
Я нервно стиснула пальцами застежку плаща, унимая дрожь. Лорд-директор пугал меня. Пугал хмурым, сумеречным взглядом, каким-то неприятно-цепким, словно бы видящим насквозь. Сейчас он смотрел прямо на меня, ожидая продолжения, и мне почему-то очень не хотелось продолжать.
Но выбора не было – работа прежде всего.
– Я могу починить ваши отношения, лорд Толль, – усилием воли я заставила себя улыбнуться. – Вдохнуть в них жизнь, страсть. Вы и не заметите, как ваша нареченная станет единственной, которую вы будете видеть в зале, полной ослепительных красавиц. Я могу обеспечить счастье вашему браку, вашему будущему. Вам.
– Мне? – как-то обманчиво мягко переспросил он. – Что вы понимаете в счастье, госпожа портящая судьбы? По-вашему, счастье – это жениться на молоденькой красивой дурочке, пусть даже благородного происхождения? Счастье смотреть на нее со страстью, возникшей в результате наложенного проклятия? Это счастье?
– Это не проклятие, мой лорд. Проклятие страсти рушит волю проклятого, искажает его представления о мире. Связующие судьбы действуют иначе. Мы ничего не берем из ниоткуда. Все чувства будут вашими, настоящими, совершенно естественными. Просто… просто я направлю их в нужное русло. На нужную девушку.
– Не могу не спросить – откуда вы их возьмете, эти «естественные чувства»? – Еще один нетерпеливый взмах руки, и подавальщик, поглядывая на темного лорда с плохо скрываемой опаской, принес на подносе оплетенную бутыль, до краев наполненную прозрачной жидкостью. Директор сам, не дожидаясь помощи, щедро плеснул огневодки во второй стакан, поданный чуть подрагивающей рукой эльфа, и подтолкнул ко мне: – Выпейте. На счастье.
Я качнула головой. Скользнула рукой в складки плаща, чтобы вытащить измеритель, но лорд Толль с быстротой, которой я совершенно не ожидала от человека, не первый час «ужинающего» огневодкой, перехватил мое запястье, не позволяя вынуть и активировать артефакт.
– Лорд Толль! – вскрикнула я. Хватка была болезненной, а прикосновение темной магии, сочащейся с кончиков пальцев магистра Тайного Искусства, – обжигающе-холодным.
– Что у вас там?
– Артефакт, который необходим для моей работы. Он не представляет опасности, мой лорд, это просто измеритель уровня ваших чувств. Тех самых естественных чувств, о которых вы меня спросили.
Леденящее ощущение темной магии на коже пропало, но руку лорд-директор не убрал. Переставшие излучать магию пальцы оказались лихорадочно-горячими. Лицо темного было совсем близко, и я чувствовала резкий запах огневодки в его дыхании, видела черные вены, вздувшиеся на его лице. А еще что-то такое неуловимо-странное в его взгляде, устремленном на меня.
Измеритель, зажатый в ладони, вдруг запульсировал.
– Там нечего измерять, – как-то устало сказал лорд Нордвин Толль, разжимая пальцы и откидываясь на спинку кресла. – Я ничего не чувствую к своей невесте, если это то, что вы пытаетесь выяснить. Нет смысла измерять то, чего нет.
– Почему же? – Я все-таки достала маленький артефакт в форме песочных часов с тускло светящимися лиловыми кристалликами внутри. Поставила на стол под сумрачным взглядом магистра, перевернула. В подтверждение его слов лишь две крупинки неохотно пересыпались из верхней части артефакта в нижнюю. И куда делась пульсация чистой энергии, которую я ощущала всего мгновение назад? Может, артефакт среагировал на мои собственные страх и боль?
– Вот видите… – скептически протянул лорд-директор, забирая предложенный мне стакан и выпивая огневодку одним махом. – Нечего измерять.
– Это говорит лишь о том, что вы не испытываете сильных чувств к женщинам, находящимся в непосредственной близости от вас, – попыталась объяснить я. – Ваши мысли не заняты ею, той, которая способна…
– Мои мысли заняты моей нареченной, – перебил магистр. – Как видите, измерять здесь нечего, госпожа путающая судьбы. Не понимаю, чем вы можете помочь в этом случае? Хотя нет, – глаза его коварно блеснули, – вы можете написать ее глубокоуважаемым родителям письмо, в котором изложите все ваши наблюдения как специалиста брачного дела. Достаточно убедительные для того, чтобы они решились разорвать помолвку, несмотря на все сомнительные выгоды, которые она может им принести.
– Сомнительные выгоды? – не веря своим ушам, переспросила я. – Вы же темный лорд, магистр Тайного Искусства, герой трех войн Темной империи, награжденный самим императором за заслуги перед государством. Вы директор самого таинственного учебного заведения, которое готовит специалистов государственного аппарата высочайшего уровня. Вы завидный жених для любой аристократки империи. И я молчу про то, что вы определенно… – я замялась, подбирая слова, – недурны собой.
Лорд Толль коротко, но крайне скептично фыркнул.
– Позвольте мне самому судить о своих достоинствах, Этериэль, – негромко произнес он, подаваясь вперед.
Свет неровной полосой скользнул по лицу темного лорда, выхватив из полумрака остро очерченные, жесткие черты лица – волевой подбородок, сжатые губы, выступающие скулы, глубоко посаженные глаза, в полумраке ресторации казавшиеся непроглядно-черными. Лорда-директора Императорской Академии Тайного Искусства нельзя было назвать классически красивым мужчиной, но было в нем нечто притягательное – и одновременно опасное. А этот его взгляд! Лорд смотрел на меня как хищник, готовый наброситься при первом же неосторожном движении.
Измеритель вдруг ярко вспыхнул, и кристаллы лиловой струйкой посыпались вниз.
– Что-то вызывает у вас чувства, лорд Толль, – указав на измеритель, возразила я.
– Да, – оттолкнув в сторону кресло, лорд Нордвин Толль рывком поднялся на ноги. – То, что мне приходится уговаривать какую-то слабенькую магичку, возомнившую себя великим специалистом по любовным делам, определенно вызывает у меня чувства. – Он шагнул ближе ко мне и угрожающе наклонился, приближая свое лицо к моему. – Бешенство, – почти в самые мои губы выдохнул он. – Вам платят деньги за то, чтобы вы честно признали, что мою судьбу невозможно ни с кем связать. И хорошие, надо полагать, деньги. Так вот сделайте вашу работу, госпожа Меллианес, и мы разойдемся с вами миром.
Я положила ладонь ему на грудь, вплетая магию в прикосновение, чтобы оттолкнуть лорда от себя. Встала, с трудом поборов предательскую дрожь в коленях, и для верности отступила на пару шагов. Одна мысль о том, что он снова может оказаться так близко, пугала меня.
Измеритель пульсировал в такт бешеному биению моего сердца. Глубоко вдохнув, я попыталась успокоиться.
– Не надо мне угрожать, лорд Толль, – придав голосу стальной твердости, попросила я. – Мне дорога моя репутация, поэтому я так просто не отступлюсь. Хотите, чтобы я признала, что брак по любви для вас не вариант? Позвольте мне сделать мою работу. Если все действительно так, как вы говорите, вы получите то, что кажется вам сейчас таким желанным. Если нет – вы будете счастливы в браке, и это лучшая благодарность, которую я могу получить.
Пару мгновений лорд-директор Нордвин Толль молча изучал меня тем странным и цепким взглядом, который так не вязался в моей голове с количеством выпитой им огневодки.
– Мне не кажется, Этериэль, – наконец ответил он. – Поверьте, мне вовсе не кажется.

* * *

– Ах, если бы он хоть раз глянул, – вспомнились мне вздохи леди Динарины Оусвери. – Ну, вы понимаете, так. Чтобы сердце замерло.
«Лишь бы не навсегда», – промелькнула упадническая мысль.
Голова была тяжелой от выпитого днем вина. Солнце, кусочком видное из узкого чердачного окошка, медленно, но неотвратимо клонилось к закату, окрашивая черепичные крыши насыщенно-красным. Почему-то именно на закате в голову лезли особенно неприятные мысли – например, фантомное воспоминание о сумеречном взгляде лорда Толля, который, казалось, до сих пор жег кожу.
– Он смотрит на меня, как на ребенка, леди Меллия, – жаловалась за обедом Динарина, быстро забыв такие незначительные мелочи, как мое имя. – Говорят, все бывшие военные такие, но вы ведь можете все исправить, да? Скажите, это ведь он захотел связать наши судьбы?
Кажется, тогда я все-таки смогла вежливо улыбнуться. А вот сейчас… красные отблески заката слишком уж напоминали об отсветах пламени на непримиримо-жестких чертах лорда Толля и той горячности, с которой он настаивал на том, чтобы я бросила эту затею. Отказалась от заказа.
Лиловые песчинки, наполнявшие измеритель, вновь шевельнулись, начиная движение. В последнее время это с ним часто случалось – он словно бы реагировал на мои собственные мысли, хотя должен был их полностью игнорировать. Надо будет поговорить со Старшей – она наверняка сталкивалась с этим. Вино доверия, сладкое, легкое и отлично развязывающее языки, было ее идеей. И именно благодаря вину я смогла узнать о леди Динарине Оусвери все, что нужно, и даже больше.
Да, темный лорд, окруженный столькими туманными слухами, ее завораживал. Директор Императорской Академии Тайного Искусства, за стены которой не мог попасть ни один посторонний, конечно, притягивал внимание. Кого он готовил там, в мрачных, серых стенах академии? Политиков или шпионов? Разумеется, юной Динарине это было очень интересно.
Как и сам лорд.
«С леди проблем быть не должно, – обмакнув перо в чернильницу, быстро написала я. – С лордом Толлем…»
Рука дрогнула, и клякса упала на лист пергамента.
Лорд Толль меня пугал. Страшил, как загадка, кажущаяся почти неразгадываемой – слишком сложной, чтобы будоражить кровь азартным предвкушением победы. Казавшийся поначалу бесчувственным и усталым от жизни, Нордвин Толль удивил меня внезапным всплеском эмоций.
Вновь в голове промелькнул пронзительный, пугающий взгляд лорда Толля, от которого по коже бежали мурашки. И его чуть хриплый голос…
Но в то же время полное отсутствие интереса к будущей жене.
– Вы знаете, – вспомнились вдруг слова Динарины, – говорят, что Нордвин Толль всегда избегал женского общества. Он долго был на войне, а там… ну, вы знаете. И сейчас возглавляет академию, в которой девушки – редкость. Как вы думаете, он вообще умеет… – тут леди замялась и слегка покраснела, – общаться с женщиной?
«Леди Оусвери намекнула, что лорд Толль может…» – и вновь я не нашла слов.
Нет, надо все проверить, прежде чем делать выводы.
Я мельком глянула за окно – солнца уже не было видно, а небо темнело. Торопливо скомкав недописанное послание, я накинула плащ, прихватила бутыль «мужского» вина доверия, надеясь, что уж от выпивки лорд, любящий коротать вечера за стаканом в ресторации, не откажется. И выбежала на сумеречную улицу.

* * *

– Почему вы мне не сказали? – возмутилась я, как только лорд Нордвин Толль открыл дверь.
Наверное, дело было в выпитом днем вине. Или в том, что уже давно стемнело, а я с детства не очень любила темноту. Или, может быть, дело было в самом лорде Толле, потому что я ощутимо нервничала.
– А почему вы так громко стучите в ночное время? – потирая виски, буркнул он. – Здесь звонок есть. Или секретарю бы сообщение оставили, адептка… госпожа, путающая судьбы. А форма бы вам подошла, кстати говоря, – отметил он. – Не хотите сменить профессию?
– Вы забыли, что у меня магический резерв маловат, – передернула плечами я. – Слабеньким магичкам в Императорской Академии Тайного Искусства не место, сами же сказали. Да и профессию менять уже поздно. Разрешите войти?
Лорд шагнул в сторону, пропуская меня вглубь. И я зашла… в жилище дракона – хранителя огневодки. Тут была и коллекционная имперская в причудливых бутылках, и привозная, в таком узнаваемом гномьем стекле или грубоватых тролльих бурдюках. Была и самая обыкновенная, вроде той, с которой директор коротал вчерашний вечер до того, как его испортила я.
– Впечатляющая коллекция, – произнесла я, не удержавшись от комментария. Уж очень этот шкаф бросался в глаза – словно бы его специально поставили.
– Не ожидали? – выгнул бровь лорд Толль.
– Не ожидала, что у нее есть шансы сохраниться в нетронутом состоянии. Если, конечно, вы ее не каждый день обновляете.
– Я не каждый день пью, госпожа Меллианес.
– Только по особым случаям, я уверена. Вина? – наконец улыбнулась я, доставая из сумочки бутылку «мужского» варианта вина доверия.
– Нет, спасибо, – отказался магистр Тайного Искусства. – Достаточно и того, что вы им споили мою невесту до состояния неконтролируемого словоизвержения, госпожа мешающая судьбам. А форма моей академии вам все-таки бы изумительно подошла. – Он словно бы напоказ окинул меня долгим внимательным взглядом. – Правда.
Я передернула плечами, все больше и больше ощущая себя не в своей тарелке. Может, и не стоило врываться в покои лорда ночью. Может, и вовсе не стоило браться за этот заказ. «Может» было очень много, а молчание затягивалось.
– Может, все-таки вина? – повторила я. Мне было бы легче, если бы он не вспомнил потом этого разговора, учитывая, какую деликатную тему я собиралась затронуть.
– Послушайте, госпожа Меллианес, – забирая у меня бутыль, произнес Нордвин Толль. – Я прекрасно осведомлен и о свойствах вашего вина, и о методах вашей работы. Но, как я уже сказал, мне не нужен результат. Мне нужно его отсутствие. И было бы хорошо, если бы мы с вами друг друга понимали.
– Лорд Толль, – как можно мягче произнесла я. – Вам нечего стыдиться. Поверьте, в этом нет ничего страшного. У меня были клиенты с… необычными пристрастиями, но сейчас у них всех очень счастливые и гармоничные семьи, которые с радостью принимают в первых домах империи. Такое… поведение часто встречается среди бывших военных, и я прекрасно это понимаю. Долгие походы, отсутствие женщин…
Темные глаза лорда как-то угрожающе блеснули.
– Что вы пытаетесь сказать, Этериэль? – подходя ближе, произнес он.
Измеритель, по привычке сжатый в ладони, вдруг стал невыносимо горячим.
– Вы могли просто сказать мне, – поспешно произнесла я, пятясь от темного. – В этом нет ничего такого… Я бы просто знала, на кого направлены ваши чувства, и не тратила время, пытаясь угадать, что не так с вашей очаровательной невестой.
Стена как-то очень некстати оказалась за спиной, отрезая дальнейшие пути к отступлению, а магистр, казалось, и не собирался останавливаться.
Я вытянула вперед руку с сияющим измерителем:
– Вот! Скажите, о ком вы сейчас подумали? О том, с кем не раз делили палатку в долгих походах против человеческих магов? О вашем…
– Нет, – осторожно согнув мою вытянутую руку, лорд подошел почти вплотную. Медленно наклонился к моему лицу. Я невольно замерла, не смея шевельнуться, словно бы магистр был опасным диким зверем, а неосторожное движение могло бы спровоцировать его. – Я подумал о том, как меня раздражают ваши обвинения, госпожа, перепутавшая судьбы.
– Измеритель не реагирует на раздражение, лорд Толль. – Внутреннее напряжение, вызванное его близостью, грозило разодрать меня в клочья, но я изо всех сил пыталась сохранить невозмутимость. – Только на страсть.
Лорд коснулся рукой моих волос – легко, почти невесомо.
– Меня не интересуют мужчины, Тери. Не заставляйте меня это доказывать, – негромко произнес он и вдруг подался ближе.
Я зажмурилась, чувствуя его теплое дыхание на своих губах. Невольно гадая – почему же он не пьян, но позволяет себе такое…
– Не стоит верить досужим сплетням, – посоветовал магистр Тайного Искусства. – Напишите, что наш брак с леди Оусвери никак не может быть заключен, потому что ни о какой страсти в нем не идет и речи. Лорд Оусвери без ума от своей дочери и не захочет ей такой… несчастливой судьбы. Прошу вас, Этериэль.
– Почему вы не можете просто разорвать помолвку? – кожей почувствовав, что лорд отдалился, я рискнула открыть глаза. Нордвин Толль оказался на удивление далеко – у самого шкафа с коллекционной огневодкой. Как будто и не подходил, не наклонялся так близко. Как будто и не было ничего, и измеритель в руке не сиял.
Будто бы просто показалось.
– Я проиграл в карты, госпожа Меллианес, – устало вздохнул он. – Вы же знаете, карточный долг – священен.
– Нет, – медленно произнесла я. – Нет, лорд Толль, я не знаю, как можно играть в карты на собственное счастье. Простите, но мне этого не понять.
– Да? – усмехнулся магистр, открывая шкаф. Провел кончиками пальцев по ряду ровно стоящих бутылей, и я невольно вздрогнула, вспомнив прикосновение к моим волосам. Невесомое, легкое – но оставившее после себя ощущение какой-то немного болезненной пустоты. – А то, что вы проклинаете счастьем, вас не смущает?
– Это не проклятие, – привычно возразила я. – Это…
– Это естественные чувства? – хмыкнул он. – У меня нет чувств, госпожа путающая судьбы. Я старый солдат, коротающий бессонные ночи за бокалом… нет, впрочем, за стаканом, – поправился он, доставая бутыль огневодки. – Выпьете, раз уж пришли разделить со мной эту ночь?
– Нет, благодарю, – качнула головой я. – И я пришла не для того, чтобы разделить с вами ночь, лорд Толль, мне просто нужно было уточнить…
– Вы пьете только вино, госпожа Меллианес? – вновь оборвал меня магистр Тайного Искусства. – И только днем? – Ошеломленная бесцеремонностью его вопроса, я молча смотрела на него. – Скажите, Этериэль, – цепкий взгляд лорда, казалось, проникал под кожу, – как же так получается, что ваше проклятое вино не действует на вас? У вас выработался иммунитет или, может быть, в лифе вашего очаровательного платья, которое, к слову, отлично подчеркивает… – темный сделал многозначительную паузу, одарив меня очень выразительным взглядом, – прячется флакончик с противоядием?
– Я не могу отвечать на такие вопросы, – как можно более ровно произнесла я. – Поверьте, вино связующих судьбы совершенно безвредно.
– Неужели вы смутились? – усмехнулся лорд. – А казались такой бесчувственной, Тери, совсем как я. – Он убрал бутыль в шкаф и вновь развернулся ко мне. – Скажите, вот вы правда верите, что старый солдат, которому ночные кошмары не дают спать, будет хорошей парой для юной девушки?
– Вы не так уж стары, лорд Толль, – возразила я. – Вовсе нет.
– Да? – насмешливо выгнул бровь магистр Тайного Искусства. – А как же кошмары, госпожа Меллианес? Как же огневодка? Как же эти долгие бессонные ночи, которые я провожу в дурном настроении, с которым вам уже довелось познакомиться? Скажите, Этериэль, вот вы бы согласились их со мной разделять?
Он смотрел прямо на меня, в упор, пристально, почти даже не моргая, и что-то в его взгляде неуловимо нашептывало, что ответ для него крайне важен. Бесчувственность спадала с него как маска, обнажая истинного Нордвина Толля – того, который пугал меня до нервной дрожи.
– Вам просто не хватает счастья, – негромко ответила я. Беспокойство, не отпускавшее меня с самой первой нашей встречи, казалось, достигло своего пика. Глубоко вдохнув в отчаянной попытке успокоиться, я продолжила: – Вы и сами не заметите, как станете другим. Счастливый брак меняет, лорд Толль. Кошмары отступают, поверьте. Позвольте мне сделать свою работу и подарить вам счастье. Найти и подарить.

* * *

– Бордель? – саркастично вопросил лорд Нордвин Толль. – В хороших же местах вы ищете счастье, госпожа пугающая судьбы.
– Связующая, – привычно поправила я. – Связующая судьбы, лорд Толль. И, смею вам напомнить, вы обещали пойти мне навстречу.
– Обещал, – согласился темный, делая ко мне шаг. – Но тем не менее ваши методы не перестают меня поражать, госпожа Меллианес. Признаться, на мой взгляд, в подобном заведении проще обзавестись болезнью интимного характера, чем раскрыть секрет счастливой семейной жизни.
– Чувства, – с нажимом возразила я, – непредсказуемы.
Столичный «Дом особых девушек» привычно сладко пах духами и пудрой. В полумраке, нарушаемом лишь чуть подрагивающим пламенем магических светильников, дамы полусвета принимали гостей. Мадам, изящная белокурая эльфийка-полукровка в легком струящемся платье цвета топленого молока, окинула меня быстрым взглядом, а вот магистра Тайного Искусства одарила призывной улыбкой.
К моему удивлению, лорд Толль улыбнулся в ответ.
– Рад встрече, госпожа Фионэль.
И куда только делись едкие нотки из его голоса? Магистр поймал тонкую руку полуэльфийки, легко коснулся губами.
– В моем заведении вы всегда желанный гость, Нордвин, – сладко пропела мадам Фионэль. – Согреть вина? Подготовить для вас отдельный кабинет?
Во рту отчего-то вдруг стало горько. Я сглотнула, злясь на себя и этого таинственного лорда, который не мог просто признаться, что предпочитает девушек легкого поведения.
Полуэльфийка, впрочем, и правда была очаровательна. Ей досталось лучшее, что можно было взять от обитателей лесов – воздушная стройность, насыщенный цвет глаз, длинные, чуть трепещущие ресницы. Даже полные губы, для эльфов нехарактерные, ее вовсе не портили, а, напротив, придавали особый шарм.
– Мы бы хотели познакомиться с девушками, мадам Фионэль, – негромко произнесла я. – Не могли бы вы собрать их для нас?
– Разумеется, госпожа связующая судьбы, – тут же согласилась полуэльфийка. Смотрела она, впрочем, на лорда Толля.
Тот возражать не стал, лишь проводил ее долгим взглядом.
Я торопливо достала измеритель, направив его вслед удаляющейся мадам. Несколько тусклых кристалликов неохотно осыпались в нижнюю часть сосуда.
– Не может быть! – Мое разочарование было так сильно, что его не получилось удержать внутри. – Я же видела, как вы на нее смотрели!
– На кого? – лорд Толль повернулся ко мне. И снова эта мрачноватая издевка в его голосе, которой не было, когда он обращался к полуэльфийке. И насмешка на губах, и такой знакомый нехороший блеск в глазах…
– На мадам Фионэль. – Магистр хмыкнул. – Она очень хорошенькая, – поспешно добавила я, сама не понимая, зачем пытаюсь оправдать его выбор… возможный выбор.
Смутное сожаление шевельнулось где-то в глубине души – ведь если бы лорд испытывал чувства к полуэльфийке, я могла бы просто закрыть заказ прямо сегодня, прямо сейчас. И никогда больше не чувствовать себя так… незнакомо, непонятно, непрофессионально.
Взгляд магистра лениво скользнул по моему лицу.
– Правда?.. – протянул он. – Еще чуть-чуть, и мне начнет казаться, что вы, Тери, ревнуете.
– Я просто делаю свою работу, лорд Толль, – отрезала я. Измеритель в руке трепыхнулся – чуть-чуть, слабо. – Ищу ваши потерянные чувства.

* * *

– Быть такого не может, – повторила я, глядя на тусклый, безжизненный измеритель. – Нет, так просто не бывает.
– Древние артефакты не лгут, – скучающим тоном протянул лорд Толль. – Не расстраивайтесь вы так, госпожа спутавшая судьбы. Сейчас я прикажу подать вина в отдельный кабинет, и мы с вами поговорим… о будущем, – после многозначительной паузы добавил он.
– Что ж не огневодки? – буркнула я. – Тролльего розлива. Чтобы уж сразу и наверняка. И говорить не придется.
Лорд в ответ только фыркнул.
Глядя на девушек, я никак не могла уложить в голову полное отсутствие у магистра Нордвина Толля хоть какой-то реакции.
Заведение мадам Фионэль выручало меня всегда. Мадам сумела собрать под своей крышей девушек на любой вкус – от утонченно-изящных, как настоящие леди, до простеньких, способных напомнить о подруге юности, оставленной где-то далеко в провинции. Были и остроухие эльфийки, и приземистые гномки, и грубоватые троллихи, и самые разные полукровки. И глаза клиентов почти всегда загорались – той слабой, легкой искрой узнавания, когда в одной из дам полусвета они угадывали вдруг черты так тщательно оберегаемого в душе образа истинной, но, увы, недосягаемой возлюбленной.
И только лорд Толль оставался совершенно бесстрастен.
– Неужели никто из них вам никого не напоминает? – почти жалобно протянула я. – Ну посмотрите внимательнее, может, вспомните кого?
– Кого я, по-вашему, должен вспомнить, госпожа Меллианес? Хотя… – он хищно прищурился, а измеритель, зажатый в моей ладони, слабо шевельнулся, – вон та, темненькая, на вас похожа. Только эльфийской крови в ней больше. У вас сколько, четверть? Или и того меньше? – Лорд повернулся ко мне, впился пристальным, до дрожи пробирающим взглядом. – А магии у нее нет. Такой, как у вас, уж точно. Маг человеческих королевств постарался, я прав? Зато волосы похожи. – Он протянул руку и осторожно коснулся пряди моих волос, пропустил между пальцами. – Ваши, правда, мягче. И глаза у вас необыкновенные, желтые.
Лиловый свет, вдруг ярко засиявший в моей ладони, вспорол полумрак, заставляя прикрыть враз заболевшие глаза.
– Чего вы хотели, Этериэль? – уже жестче продолжил лорд. – Что я, как мальчишка, впервые оказавшийся в доме терпимости, вдруг воспылаю страстью ко всей этой продажной красоте? Правда? Поверьте, моя дорогая, чувств в борделе я не терял.
Теплые пальцы коснулись моей щеки.
Распахнув глаза, я увидела, как поспешно покидают залу девушки, отпущенные лордом. И его лицо, снова слишком близко к моему. Сердце кольнуло – предательски, неправильно кольнуло.
– Ну, вы тут явно не впервые, – словно со стороны услышала я свой голос. – Раз мадам Фионэль вам знакома.
– У меня работа такая, Тери, – неожиданно мягко произнес лорд. – Сами знаете, сколько первых лиц империи забегает сюда пропустить стаканчик, – а пальцы все так же отстраненно-нежно поглаживали мою кожу. – Работа, Тери, – задумчиво повторил Нордвин Толль. – Всего лишь работа. Вы, наверное, могли бы меня понять. Вам ведь тоже на многое приходится идти ради работы, да? Пить не пьянея. Выслушивать сокровенные признания других, тщательно скрывая собственные чувства… – Я напряглась, и, словно бы ощутив это, магистр Тайного Искусства уже совершенно иным тоном спросил: – Так что, сколько в вас эльфийской крови?
– Мама была полукровкой, – отстраняясь, ответила я. – Наполовину светлая, но родилась в империи.
Лорд Толль кивнул, убирая руку от моего лица. Измеритель погас.
– Ну, раз ваш эксперимент с треском провалился, госпожа искажающая судьбы, давайте и правда выпьем вина. Фионэль держит пару отменных бутылочек специально для меня. Вам понравится, обещаю. И уж от этого-то вина наутро ничего не будет забыто.

* * *

– Вы реагируете на меня, – устало опускаясь в мягкое кресло в отдельном кабинете на втором этаже «Дома особых девушек», заключила я. – Вы способны испытывать чувства, что бы вы ни говорили. Но почему-то реагируете только на меня. И не надо говорить про злость.
– Даже если это так, – улыбнулся лорд Толль, разливая вино по бокалам, – ваша профессиональная этика не позволит вам что-либо с этим сделать. Вы же не дама полусвета, госпожа путающая судьбы. Не самой же вам зажигать во мне огонь страсти?
Я мрачно покосилась на него в ответ.
– Вы словно бы специально, лорд Толль, загнали меня в тупик. – Пригубила вино, приятно-терпкое на языке. – Я должна вам кого-то напоминать. Но вы ведь никогда не признаетесь кого.
– А что, – сверкнул белыми зубами лорд-директор Императорской Академии Тайного Искусства, – мысли о том, что мне нравитесь именно вы, вы не допускаете? Вдруг только с вами я жажду предаться порочной страсти? Пишите письмо, Тери. Иногда надо уметь проигрывать.
– Иногда надо не вступать в игру, магистр. Не проиграли бы вы в карты, не пытались бы сейчас всеми силами отделаться от меня.
– Я пытаюсь отделаться от брака с леди Оусвери, – возразил он. – А вот ваше общество мне очень даже нравится. Приятно, знаете ли, пить вино наедине с красивой женщиной. Даже если иногда начинает казаться, что, несмотря на все разговоры о любви и страсти, она сама совершенно бесчувственна.
– Вы сейчас играете, и я не могу понять во что. – Вино, несмотря на обманчивую легкость, пьянило. Я поймала себя на том, что как завороженная смотрю на лорда Толля, не решаясь отвести взгляд.
И тут же в легком дурмане, накрывшим мягким облаком, молнией мелькнула пугающая мысль.
Нордвин Толль к вину даже не притронулся.
– Раскроем карты, Этериэль. – Он поднялся на ноги одним легким, текучим движением. Наклонился ко мне, почти касаясь волос: – Давайте играть в открытую. Почему вам, именно вам так важно выполнить этот заказ? Смотрите на меня.
Я подняла к нему лицо, не в силах противиться приказу, прозвучавшему в его голосе. Горечь обиды жгла язык, щедро приправленная досадой на собственную глупость. С чего я взяла, что лорд-директор Императорской Академии Тайного Искусства просто всегда пьет? Почему не обратила внимания ни на один из тревожных знаков?
– Вы что-то подмешали мне, лорд Толль. – Сознавать это было тяжело и тошно. Расслабиться, выдохнуть – только чтобы попасться снова, без малейшего шанса вырваться. – Сыворотку правды, осмелюсь предположить?
– Почему вам так важно выполнить этот заказ, Тери? – с нажимом повторил он. – Отвечайте.
– Уж явно не потому, что я мечтаю предаться с вами порочной страсти! Только не так! – Непрошеные слезы навернулись на глаза. Сыворотка ослабляла контроль, лишала воли. Как многое, оказывается, было заперто внутри, скрыто даже от самой меня. – Мне очень нужно выполнить этот заказ, хотя вам, наверное, не понять. Деньги, знаете ли, не из воздуха появляются. У меня четверо сестер, которым нужно приданое, чтобы их жизнь сложилась как-то иначе, чем моя. Чтобы они никогда… И не только приданое. Есть, представьте себе, тоже надо. И крышу над головой иметь. И…
– Значит, дело в деньгах? Сколько вам обещали за этот заказ? – прервал он. – Что вы получите, прокляв меня страстью к леди Оусвери?
– Это не проклятие, – слабо возразила я.
– Это благословение? – саркастично осведомился лорд. – Хорошо, сколько вам платят за ваше благословение?
Я беспомощно смотрела на него, взглядом пытаясь передать всю бурлящую внутри обиду и злость.
– Я не должна раскрывать имен заказчиков. Не должна раскрывать подробностей. Я не имею права говорить, – негромко, медленно, почти нараспев произнесла я. Почти как заклинание – в отчаянной надежде, что оно сработает, поймает внутри рвущиеся наружу слова правды. Мне так хотелось рассказать лорду Толлю все. – Я не должна раскрывать имен заказчиков. Не должна…
Хватка магического дурмана чуть-чуть ослабла, и я поспешно поднялась на ноги, стремясь оказаться как можно дальше от темного лорда.
Руки Нордвина Толля обвили мою талию, удерживая и не отпуская.
– Просто назовите сумму, Тери, – гораздо мягче попросил он. – Если дело только в деньгах, давайте договоримся.
– Отпустите, – сквозь зубы выдавила я. – Вы омерзительны.
– Правда? – Но руки на талии разжались, возвращая мне свободу. – И чем же я вам так неприятен?
– Ваши методы отвратительны.
– Могу сказать то же о ваших. Вы хоть понимаете, что творите, Этериэль? Рушите судьбы не предназначенных друг для друга людей ради политической выгоды заказчика.
– Они счастливы, лорд Толль! – мой голос дрогнул. – Спросите тех, кого вы так поспешно назвали неподходящими друг для друга. Спросите вашего брата и его очаровательную жену. Кому, как не вам, знать об их счастье?
– Конечно, – хмыкнул в ответ магистр Тайного Искусства. – Только кто из тех, кого вы запутали проклятием, сможет сказать – счастлив ли он? А самое печальное то, что вы действительно верите в это обещанное всем неземное счастье. Хотя вы, Тери, просто пешка в чужой игре.
– Мне кажется, мы не в тех отношениях, чтобы называть друг друга по имени, лорд Толль. Не вижу смысла продолжать этот разговор. Темного вам вечера, – попрощалась я.
Дверь не поддалась. Я толкнула сильнее, дернула – безуспешно.
Кожей ощутила близость лорда-директора.
– Не надо убегать, Тери, – сильные руки легко опустились мне на плечи. – В таком состоянии вы слишком уязвимы. Подождите, пока закончится действие сыворотки. Это не так долго, уверяю вас. Мы просто поговорим.
И было что-то в том, как он прижался к моей спине, что-то в голосе и неправильной нежности этого прикосновения, что словно бы нашептывало мне – просто не будет.
Это никогда не бывает просто.

* * *

Пробуждение было не лучшим. Болела голова – той противной, ноющей болью, которая бывает, когда случайно переберешь накануне вина. Те связующие судьбы, которые только начинают карьеру, частенько с этим сталкиваются, и я исключением не стала. Поначалу не раз случалось, что, пытаясь разговорить клиента, воспользовавшись вином доверия, я слишком много выпивала сама. Но это было очень давно.
Сейчас эта утренняя головная боль, навалившаяся, лишь только я открыла глаза, встревожила меня не на шутку. И неприятная пустота в памяти там, где должны были быть воспоминания о вчерашнем вечере, только добавила тревог. А еще я лежала в незнакомой кровати, с расстегнутым платьем и без чулок…
– Не вставайте пока, – донесся до меня пугающе знакомый голос.
Магистр Тайного Искусства, лорд Нордвин Толль! Это узнавание дрожью пронзило до самых кончиков пальцев. Я поспешно села, придерживая платье, чтобы не разошлось.
В спальне лорда было сумеречно – дневной свет едва-едва пробивался сквозь неплотно задернутые шторы. Но даже этого хватило, чтобы глаза неприятно защипало.
– Я же сказал – не вставайте пока. – Скрипнула дверь, и голос лорда прозвучал уже ближе: – Почему вы так упрямы, госпожа Меллианес?
– А что я делаю в вашей постели, лорд Толль?
Короткий смешок был мне ответом.
– Решайте сами, госпожа путающая судьбы, – прохладная ладонь легла на мой лоб, вытягивая боль. – Досадный побочный эффект новой сыворотки, – объяснил лорд. – К счастью, его легко снять. Правда, приходится работать руками.
Я открыла глаза, чтобы увидеть, как он ко мне близко. Прерывисто вздохнув, вдруг вспомнила сладкий запах духов и пудры, шелест платьев девушек полусвета. Вчера мы были в заведении мадам Фионэль, и я…
– Вы что-то подмешали в вино! – обвинение звенело в моем голосе. – Вы опоили меня, чтобы выведать все мои секреты, лорд Толль!
К моему удивлению, он улыбнулся.
– Да, госпожа Меллианес. И должен заметить, был крайне удивлен обнаружить на вас магический блок. Полагаю, вы не можете сказать, обычная ли это практика для представительниц вашей профессии.
– Деликатность в нашем деле – главное, – парировала я. – Признайтесь, ведь вам не хотелось бы, чтобы при дворе узнали, в каком заведении для вас всегда готов отдельный кабинет? А так вы всегда можете быть уверенным, что все произошедшее останется только между нами и не омрачит вашу семейную жизнь. Для этого и нужен… как вы сказали? – магический блок.
– Мнение двора меня мало волнует, – хрипло ответил магистр Тайного Искусства.
Я бросила на него быстрый взгляд – на потемневшие глаза, устремленные вниз, на мое расстегнутое платье. И не нужен был измеритель, чтобы этот взгляд прочитать.
– Нравится? – спросила, вздернув подбородок.
Лорд вздрогнул, словно бы я влепила ему пощечину.
– Прошу прощения, Этериэль. – Он отошел на несколько шагов, к задернутым шторам. – Я расстегнул вам платье, чтобы было легче дышать.
– А за вчерашний вечер извиниться не хотите? – застегивая платье, осведомилась я. – За допрос, за сыворотку правды? За… ее последствия, – вспомнив жуткую головную боль и сковывающую тело слабость, добавила я. – И за все эти пустые слова – «как приятно пить вино с красивой женщиной»?
Лорд обернулся:
– Это действительно было приятно. – И было что-то в его взгляде, устремленном на меня, чего я при всем своем разнообразном опыте работы связующей судьбы никак не могла понять. – Поверьте… – Мгновение он молчал, разглядывая меня. – Позвольте мне загладить свою вину перед вами. Не откажитесь позавтракать со мной. Я надеюсь, нам удастся обсудить…
– Что? – оборвала я, раздумывая, будет ли мое бегство сейчас уж очень поспешным. После всего произошедшего одна только мысль о завтраке наедине с Нордвином Толлем пугала. Нет, я точно знала, что ничего между нами не было, но положение выходило двусмысленное. – Очередная ваша попытка шантажом заставить меня не выполнить контракт?
– Нет, – усмехнулся лорд. – Я хочу вам помочь, Тери. Поверьте, теперь я понимаю, сколь многое в вашем случае стоит на кону. Но… вы же умная женщина, Этериэль. Неужели вам никогда не хотелось иной судьбы не только для ваших сестер, но и для самой себя? Скажите честно, вы счастливы?
Я замерла. От слова «счастье» как-то так неприятно, незнакомо кольнуло в груди. Подняла глаза на магистра Тайного Искусства. Лорд Нордвин Толль ждал ответа.
Слабо, еле заметно я качнула головой.
– Давайте поговорим, Тери, – мягко повторил лорд. – Мне есть что вам предложить.

* * *

Закат раскрашивал небо кроваво-красным, и от одного взгляда на тяжелую дубовую дверь, порог которой мне предстояло переступить, в душе всколыхнулось что-то темное, злое и вязкое.
А вслед за ним накатило привычное безразличие. И страх.
Отчего-то рядом с Нордвином Толлем мне начало казаться, что свобода может быть совсем рядом, реальная, настоящая свобода, и надо только сделать крошечный шаг ей навстречу, вырваться, оказаться как можно дальше от пронзительных взглядов и горячих рук магистра Тайного Искусства.
Иллюзия, всего лишь иллюзия.
Ждала меня вовсе не свобода. Ждала привычная жизнь. И волнение, нетерпение, предвкушение – все эти полузабытые и отчего-то такие неправильные чувства, которые будил во мне лорд Толль, погасли, словно бы поглощенные цепким нематериальным холодом, стоило мне лишь перешагнуть порог кабинета моего негласного господина.
– Этери, – и легкий, почти шутливый укор в голосе был больнее пощечины, – признаться, я был лучшего мнения о твоих способностях.
Темные глаза смотрели на меня в упор, и я дрожала под этим взглядом, как будто все ветра родного Приграничья вдруг разом набросились на меня. Амулет пару раз качнулся в длинных пальцах лорда, как маятник, туда-сюда, напоминая, что внутри все еще слабо тлеет любовь.
Любовь к советнику императора, лорду Мариушу Толлю.
– Они не подходят друг другу, – слабо возразила я. – Лорд Толль… ваш брат, – поправилась я, – ему глубоко противна одна мысль о браке с леди Оусвери. И говорю это как связывающая судьбы.
– Еще бы, – усмехнулся советник. – Нордвин слишком привык за каждой портьерой видеть врага, чтобы поверить, что дочь прожженной придворной интриганки настолько наивна, какой хочет казаться. Но это не твоя забота, Этери. Твое дело – разжечь в нем страсть. И это как раз должно быть нетрудно.
Холодные пальцы властно обхватили мой подбородок, вынуждая повернуть лицо к свету.
– На тебе его магия, – темные брови недовольно сошлись на переносице. – Пытался выведать, кто же так хочет этого брака?
Я кивнула, не в силах солгать. Любовь, эта неправильная, давно уже переставшая быть естественной любовь, пойманная темным лордом в амулет, связывала нас, связывала меня. И я не могла ни лгать, ни сопротивляться.
– Не смог, – заключил человек, ставший моей роковой ошибкой. – Хорошо. Этери, – амулет вновь качнулся, – мне нужно, чтобы ты привязала страсть Нордвина к Динарине Оусвери. С ней, надеюсь, проблем нет?
– Она вполне искренне им восхищена, насколько я могу судить, – тихо сказала я. На душе было отчего-то тяжело, словно бы я делала что-то противоестественное. – Но он не будет с ней счастлив.
Глаза лорда недобро блеснули.
– Разве я не говорил, как я не люблю идеалисток, Этери? Счастье Нордвина – последнее, что должно волновать тебя. Или, – темные глаза угрожающе сощурились, – он так похож на меня, что тебе показалось, будто ты нашла лазейку в своем проклятии?
– Нет, Мариуш, – безжизненно ответила я. А сердце отчего-то замерло, неприятно так, болезненно замерло. Потому что что-то во взглядах лорда Толля, другого лорда Толля, Нордвина, могло, казалось, растопить этот серый лед, сковавший меня изнутри, когда я так опрометчиво отдала свою любовь Мариушу Толлю. И так и осталась привязанной к нему – уже достаточно бесчувственной, чтобы быть сосудом, через который так легко связывать судьбы тех, соединить которых желала вовсе не судьба. Марионеткой – безвольной и послушной кукловоду. – Просто ваш брат ни к кому не испытывает чувств.
– Кроме тебя, – отчеканил темный. – Зажги его страсть, – амулет качнулся, – поймай в ловушку. В конце концов, это для тебя не в первый раз, милая.
И холодные губы властно накрыли мои, запирая внутри все возражения, отсекая все попытки к сопротивлению. Мариуш Толль в очередной раз подчинял меня себе.

* * *

– Вы приняли решение относительно моего предложения, госпожа Меллианес? – спросил лорд Нордвин Толль, отступая, чтобы я могла пройти внутрь.
В его столичный дом, где прошлым утром я проснулась в его постели, немного растерянная и озадаченная этим волшебным перемещением. В его столичный дом, где мы сидели, обмениваясь долгими взглядами и колкими фразами, а кончики пальцев так приятно покалывало, как бывает, когда азарт бурлит в крови. Тогда я почти смогла ощутить себя живой.
И теперь снова.
– Нет. – Я прошла внутрь, чуть задев его рукой. Легкое, почти случайное прикосновение – просто чтобы ощутить жар его тела, ощутить его – реального, настоящего.
– Тогда, признаться, я в замешательстве. Что же привело вас ко мне? Хотите узнать подробности? Обговорить условия?
– Вы не нальете мне вина? – прервала я, опускаясь в кресло в полутемной гостиной лорда-директора.
Лорд Толль изучал меня тем привычным внимательно-цепким взглядом, только вот он больше не пугал. Наоборот – приятное тепло разливалось по телу.
– Какого? – коротко, почти даже грубо спросил магистр Тайного Искусства, и от меня не укрылось, как он немного нервно сглотнул, с трудом отрывая взгляд от покачивающегося в глубоком вырезе моего платья амулета.
– На ваш вкус.
Если бы со мной был измеритель, он бы пульсировал и сиял. Я и сама это чувствовала – вдруг высвободившуюся, выплеснувшуюся наружу энергию.
Это пьянило сильнее вина.
Лорд Толль потянул мне бокал красного, и наши пальцы на мгновение соприкоснулись. Магистр торопливо отдернул руку, словно обжегшись. Он тоже чувствовал.
– Вы пьяны, Тери? – его голос звучал глухо и хрипло. – Вы странно себя ведете.
– Нет, я не пьяна. – Я глотнула вина и нарочито медленно облизнула губы. – Вовсе нет, лорд Толль. Или, если вы называете меня Тери, могу ли я назвать вас Нордвин?
Руки лорда сжались в кулаки.
– Прекратите, госпожа Меллианес, – в его голосе проскользнуло такое странное, такое неуместное сейчас отчаяние. – Вы буквально светитесь магией связующих судьбы.
Я опустила бокал на столик, коснулась амулета кончиками пальцев. Энергия переполняла меня – непривычная, чужеродная энергия, которую так хотелось выплеснуть, перестать сдерживать внутри. Повинуясь этому желанию, я легко поднялась на ноги, шагнув к Нордвину Толлю.
– Для вас же это капля в море, Нордвин. – Я коснулась его руки, ощутив, как лорд вдруг вздрогнул всем телом. – Разве магия связующих судьбы, такая слабая для неуязвимого магистра Тайного Искусства, может вам навредить? Вы заблокируете ее одним легким движением руки. Если захотите. – Еще один маленький шажок, и между нами осталась лишь узкая прослойка воздуха. – Но, может быть, вы не хотите? – облизнув губы, спросила я.
– Это не ваша магия, Тери, – возразил он, но его пальцы словно бы против воли переплелись с моими, а взгляд завороженно устремился к моим губам.
– И все равно, – улыбнулась я. – Заблокируйте ее, если хотите.
– Не хочу. – Он вдруг потянул меня к себе, и я послушно шагнула в его объятия. Позволила горячим губам коснуться виска, скользнуть по щеке вниз.
Амулет на шее вспыхнул. И погас, зажатый сильной рукой магистра Тайного Искусства.
– Неужели вы думали, что все будет так просто? – спокойно, холодно, трезво спросил лорд Нордвин Толль. – Я знаю, как вы работаете, госпожа связующая судьбы.
– К сожалению, нет, – мягко возразила я, чуть сильнее сжав другую его руку – ту, пальцы которой переплелись с моими. Браслет-артефакт на моем запястье с тихим щелчком увеличился, сплетая наши руки тонкой золотой паутиной. – Извините, лорд Толль.
Сейчас, когда магистр Тайного Искусства погасил сияние моих чувств, давным-давно пойманных в амулет, я снова чувствовала себя привычно. Я снова была связующей судьбы Этериэль Меллианес. А не той юной, глупой девчонкой, в крови которой бурлила отчаянная жажда любви и робкая надежда хоть когда-нибудь ее утолить.
Я была дурочкой, глупенькой выпускницей ардамской Академии Проклятий, когда впервые переступила порог кабинета лорда Мариуша Толля, радуясь этому невероятно удачному распределению. Тогда я еще не знала, как все повернется, где я окажусь, лишенная чувств, лишенная права принимать собственные решения. Тогда роскошные, душные кабинеты первых лиц империи еще казались чем-то далеким и недостижимым, а поцелуи темного лорда – желанными. Меня тянуло к Мариушу Толлю, как к огню, у которого я так надеялась согреться, наконец вырвавшись из нищеты и избавившись от позорного клейма дитя войны – дочери захватчика из человеческих королевств. Мне казалось, что лорду интересна именно я, а не сочетание эльфийской и человеческой магий в моей крови, которые настолько противоречили друг другу, что их так легко можно было погасить.
Сделав меня еще одной послушной марионеткой в его руках.
– Сожмите сильнее, – шепнула я. Взгляд Нордвина Толля, словно не понимая, метнулся к нашим сплетенным пальцам, к едва ощутимой для меня, но явно заметной для сильного мага энергии, перетекающей в браслет. – Нет, – с отчаянием произнесла я, – амулет сильнее сожмите.
Это всегда было больно – чувствовать, а потом не чувствовать. Как дышать, а потом не дышать. Сплетение чужих судеб всегда обладало тонким привкусом отчаяния на языке – горечью сожженных надежд и собственных чувств.
– Сожмите сильнее, – повторила я, зная, что лишь только амулет расколется в руке магистра Тайного Искусства, как я потеряю дар. И способность чувствовать. И средства к существованию. Но почему-то это все казалось таким неважным.
– Хоть что-нибудь в вашей жизни было действительно вашим выбором, Тери? – легкая грусть в голосе лорда обжигала кислотой. Он разжал пальцы, выпуская амулет, выпуская мои чувства, вспыхнувшие и забившиеся с новой силой. – А, в Бездну, – с какой-то мрачной решимостью произнес он. – Проклинайте меня.
И его губы властно накрыли мои.
На секунду я словно бы задохнулась, оглушенная силой его ответных чувств. Пораженная тем, как много и как глубоко прятал Нордвин Толль, этот внешне холодный, мрачноватый, насмешливо-расчетливый человек. Магистр Тайного Искусства был совершенно не похож на брата. И целовал он с такой щемящей нежностью, что это было почти больно – ощущать все это и понимать, что у нас есть всего один лишь этот раз, всего один поцелуй.
И энергия, сплетаясь, перетекала из наших пальцев в браслет связующих судьбы, а он все целовал и целовал меня нежными, но обжигающими страстью поцелуями. Целовал мои губы, мое лицо, мою шею, спускаясь вниз вдоль золотой цепочки амулета, и выступающие тонкие косточки ключиц. А я таяла и таяла в его руках, больше всего желая, чтобы это не заканчивалось. Никогда, никогда, никогда не заканчивалось.
А за окном поднялся ветер, и ветви деревьев бились в стекла с тем же отчаянием, которое разрывало меня изнутри.
– Прокляни меня, Тери, – шепнул Нордвин Толль.
И я раскрыла губы, глубоко вдыхая, и прокляла.

Ветер стих. Браслет, расстегнувшись, соскользнул с моей руки.
Лорд Толль легко подхватил разом ослабевшую меня на руки и опустил в кресло. Потом нагнулся, поднимая артефакт.
– Так вот все ради чего, – спокойно произнес он. Никаких эмоций не отражалось на его лице – ни внутренней борьбы, ни сопротивления только что наложенному проклятию. Он, казалось бы, и вовсе его не заметил. – Скажите мне, Тери, я ведь найду здесь следы магической энергии того, кто так хотел контролировать меня через искусственную страсть к Динарине Оусвери?
Я кивнула, совершенно ничего не понимая. Он не должен был касаться браслета. Как все другие проклятые, он должен был быть оглушен и растерян, как чувствовала себя сейчас я. Но Нордвин Толль, магистр Тайного Искусства, был спокоен и собран.
– То вино, которым я вас угостил, – произнес он, разглядывая браслет связующих судеб словно какую-то экзотическую гадину, – вовсе не сыворотка правды. Вы сами так решили, Этериэль, а я не стал вас разубеждать. На самом деле особый состав этого вина работает как зеркало, отражая проклятия на того, кто их произносит. Да, – он перевел взгляд на меня, – вы прокляли сами себя, Тери. И теперь можете снять эту штуку с шеи, она больше не работает.
С трудом подняв руку, я дотронулась до амулета, которым так долго удерживал меня Мариуш Толль. Он казался холодным и безжизненным, но…
– Он не работает, – повторил магистр. – Снимайте. Два проклятия страсти уничтожают друг друга. К сожалению, – чуть тише добавил он, – я не мог освободить вас иначе. Если бы я просто снял проклятие, вы…
– Навсегда осталась бы бесчувственной. Пустой изнутри, – повторила я так часто звучавшие слова лорда Мариуша. – Умерла бы, оставшись живой.
Моя рука бессильно упала. Я не верила своим ушам, не верила этой вновь обретенной свободе. Я все еще ощущала себя оглушенной. Растерянной.
Я подняла взгляд на Нордвина. Его смуглое лицо в свете огня казалось совсем темным. А еще бесконечно родным и до невозможности, до разрывающей сердце невозможности красивым. Я судорожно вдохнула, переполненная нахлынувшими чувствами.
Огонь согревал. Тепло приятной волной разливалось по телу, почти забывшему как это – не быть скованным невидимым льдом. Дрова тихо потрескивали в камине, а сердце, вдруг встрепенувшись, забилось чаще – словно бы осознав, что теперь ему ничего не мешает.
– Вам помочь? – Лорд Толль легко, как нитку, разорвал золотую цепочку на моей шее. Отбросил в сторону амулет, с тихим стуком упавший на пол. – Вы свободны, Этериэль.
Я беспомощно смотрела на него, не зная, что сказать.
– Это все была игра, – наконец произнесла я. – Вы разыграли меня.
Почему-то было очень больно. До слез, которые так трудно было сдержать.
– Я разыграл связующих судьбы, – возразил лорд Толль. – Признаться, меня давно интересовала эта загадочная организация. В кругу придворной аристократии ходило столько слухов об их практически непогрешимой репутации организаторов счастливых браков. И политически выгодных, чего я не мог не заметить. Мой сводный брат, с которым вы, я полагаю, знакомы, таким образом получил должность императорского советника. Хотя, должен сказать, я не сразу понял, что девушки, которых заставляют связывать судьбы, и сами связаны. А рабство, милая моя Тери, в нашей империи под запретом.
«Милая». Мариуш Толль называл меня милой. От острой, совершенно невыносимой боли вдруг потемнело в глазах. Я не привыкла, нет, я совершенно забыла, что же это такое – чувствовать. И до чего это порою больно.
Я попыталась встать, но Нордвин удержал меня, мягко опустив ладонь на плечо.
– Не вставайте пока. Слабость скоро пройдет, и я вас отпущу.
– Отпустите? – эхом повторила я, чувствуя, как неприятно шевельнулась внутри пустота.
Его рука все еще лежала на моем плече, и, должно быть, он чувствовал мою дрожь. А я дрожала – в теплой гостиной, в уютном кресле у огня я дрожала так, словно бы в одном тонком платье стояла в метель на заметаемой снегом дороге Приграничья.
– Или не отпущу, – коварно улыбнулся Нордвин Толль. – Сначала согрею. Я, признаться, еще не решил.
Его рука скользнула по плечу вверх – к обнаженной шее, к подбородку. Согревая теплом – магическим, а еще таким знакомым, родным теплом.
– Вы специально проиграли в карты лорду Оусвери, – осознала вдруг я. – Вы сказали, что иногда нужно уметь проигрывать, и именно это вы имели в виду!
– Да, а еще намекнул брату, что хотел бы разорвать неудачную помолвку с пустоголовой девицей, через которую мной так легко могли бы манипулировать враги империи, – усмехнулся лорд-директор Императорской Академии Тайного Искусства. – Динарина, может быть, и не лучшая моя адептка, но производить нужное впечатление умеет. Вы ведь тоже ей поверили, Тери? – Я кивнула. Рука Нордвина коснулась моих волос, и магистр прерывисто вздохнул, пропуская темную прядь между пальцами. – И сообщили заказчику? – Его голос стал хриплым. Я кивнула снова. – Именно тогда вы и получили приказ связать нас любой ценой. Я прав?
– Да, лорд Толль.
– Нордвин, – мягко поправил он, наклоняясь к моему лицу. – Мы же решили, что можем называть друг друга по имени, Тери.
– Но это же все было… – я запнулась, – не по-настоящему.
– Разве, Тери? Неужели ты и правда в это веришь? – Пальцы легко скользнули по плечу – с рукава платья к обнаженной коже. Я вздрогнула. – Ах, Тери, – выдохнул магистр, – ты так много говорила о той искре, что иногда проскакивает между теми, кто предназначен друг для друга. Ты ведь не поверишь, как близок я тогда был к тому, чтобы выдать себя. Чтобы сказать, что та, на кого всегда будет устремлен мой взгляд в зале, полной ослепительных красавиц, сейчас сидит напротив меня. Красавиц? – горько усмехнулся он. – Никто и никогда не казался мне красивее грустной девушки с удивительными желтыми глазами, которую я увидел на свадьбе сводного брата. А ты… ты даже не вспомнила меня. А тогда даже не взглянула. «Связующая судьбы», – сказали мне. Тогда это звучало как приговор. Но, – он опустился на колени, так что наши лица оказались совсем близко, – мне всегда говорили, что я слишком упрям, чтобы сдаваться. И вот ты свободна, Тери. А теперь скажи, – выдохнул он в самые мои губы, – согласишься ли ты разделить со мной то счастье, которым обещала меня проклясть?

* * *

Лорд Мариуш Толль покинул должность тихо. Светские хроникеры как-то обошли стороной эту тему, сосредоточившись на череде громких разводов среди первых лиц империи. Обвинили в этом, разумеется, неудачное положение звезд. А как иначе объяснить, что большая часть браков среди знати, заключенных в последние годы, оказалась такой фатально непрочной?
Я, впрочем, знала. Знал и лорд-директор Императорской Академии Тайного Искусства Нордвин Толль, вежливо отказавшийся от должности советника императора. Говорят, что принять эту должность уговаривала его вся императорская семья, но магистр был непреклонен. Ссылался на то, что руководство одним из лучших учебных заведений империи и так отнимает много времени, которое он предпочел провести бы со своей невестой. Ее имя в светских хрониках не упоминалось, но я, конечно же, знала и его.
Это был наш общий маленький секрет.

Лена Сова, Юлия Медная
Три капли драконьей крови

Расклад у меня такой: за две недели зимних каникул раздобыть настоящего дракона и пустить ему кровь. Вернее, выцедить всего три капли. И желательно получить их добровольно. Зачем? Просто, если верить старинной легенде, именно так можно вернуть себе магию. А для меня, Леонисии Мано, адептки выпускного курса факультета Боевых магов Школы Стражей, это последний шанс закончить образование и получить именно такую жизнь, о которой я мечтаю. Потому что сейчас я в отчаянии. Неделю назад на наш отряд напали отступники, и меня выпил лич. Целители и лорд-директор наперебой твердят, что мне вообще повезло остаться в живых и моя магия больше никогда не вернется. А для мага утратить источник все равно что дракону запретить летать, а человеку лишиться всех органов чувств разом. Но я боец, я готова сражаться до конца!
Стратегия у меня, правда, хромает. По сути, ее нет. Есть однокурсник и приятель Кайсео Блайт, полудракон, который помог мне раскопать эту древнюю сказку. Да, именно сказкой он и назвал мою безумную идею. Но кровь свою Кайсео для эксперимента пожертвовал, правда, она не помогла, пусть мы и решили количеством уравновесить качество. А значит, вывод один – мне нужен исключительно чистокровный дракон, самый что ни на есть породистый. И выход один: ехать в Фафниирион – замок клана Красного дракона, который по счастливой случайности расположен не на юге, в далеком Дагарлахе, а в нескольких днях пути от нашей школы. Останется сущий пустяк: забраться на гору Галафер, проникнуть в неприступную обитель крылатого и прямо попросить его пожертвовать толику своей огневой крови.
План у меня имеется, даже несколько. План местности, замка и отхода. Последний, кстати, самый простой – по воздуху. Стоило увидеть Фафниирион на картинке, сразу стало ясно, другим путем оттуда ноги не унесешь. Но я не отчаиваюсь, в моей сумке в колбе хранится план запасной – сонное зелье, которое я достала у самой настоящей ведьмы, но это на случай, если самое гордое и упрямое создание Темной империи не пойдет мне на встречу.
Конечно, я думала, что могу предложить дракону за услугу, и вариантов у меня совсем мало: денег нет, магия самой нужна, особой красотой и утонченностью светской леди не отличаюсь. Остается кольцо, доставшееся от бабушки, и… невинность. И если украшения родовые в семье еще имеются, девственность у меня всего одна. Я еще раз честно спросила себя, насколько сильно хочу вернуть магию и готова ли пойти на такие жертвы. Выдохнула и понадеялась на крылато-чешуйчатое благородство. Он же дракон, у него такого добра, как юные непорочные девы, предостаточно, может, меня он просто пожалеет? Лишь бы только не съел на завтрак…
От резкого толчка мысли перемешались, словно свалившиеся с полок книги.
Нахмурившись, выглянула из окна: вокруг простирался все тот же унылый пейзаж, что и последние три дня пути, – голые черные остовы деревьев и белый снег. Но ни то ни другое не двигалось. Высунувшись едва ли не до пояса, я направила недовольство на возницу.
– За какой Тьмой остановились? – не слишком любезно вопросила я.
– Выходите, приехали, – последовал такой же угрюмый ответ.
– Как приехали? Уплачено до драконьих владений. – Я стукнула кулаком по дверце, полная праведного гнева. Я и так отдала двойную цену, потому что везти меня сюда никто не соглашался.
– Так до них и доехали. – Возница невозмутимо хмыкнул: – Вон там написано.
Я проследила за его жестом. Доска с надписью и правда была, криво прибитая к дереву. «Драконьи владения починаются здеся», – гласила она. Мои глаза сузились от бешенства.
– Уговор был до Вершаков, – прорычала я.
– Я не враг себе, госпожа магиня. – Извозчик развел руками, натягивая вожжи, и лошади нетерпеливо всхрапнули. – От драконьего огня даже камень плавится, от моей повозки и пепла не останется, попробуй я сунуться за черту. А коли вам так надо к дракону, идите дальше пешком.
– Орк недобитый! – завопила я, по привычке приготовившись пустить в ход несложное плетение. Но магию, конечно, направила не я, от несговорчивых клиентов у возницы имелась защита. Вспышка, и я полетела лицом в снег, рядом шмякнулась моя сумка, а мужчина, стегнув лошадей, уже мчался прочь. Вскочила, крича ему вслед, но без своей силы я могла метать в спину обманщика только ругательства, кляня на чем Тьма стоит всех частных извозчиков Темной империи и этого конкретного в особенности.
Лишь когда карета превратилась в черную точку и исчезла на горизонте, я закинула на спину поклажу, развернулась и бодро отправилась в путь. Ничего, если верить карте, украденной мной из библиотеки, конечный пункт располагался недалеко, как раз у подножия горы. Сразу стало холодно и неуютно, приближение вечера ощущалось отчетливо. В метрах двадцати по обеим сторонам от меня черными полосами возвышался лес. Края казались неестественно ровными, словно срубленными единым ударом исполинского меча.
«Или выжженные огненным дыханием», – подумала я, подмечая выглаженную поверхность камней.
Ступая по дороге, я старалась держаться примятой колесами колеи, небезосновательно полагая, что она, скорее всего, зачарована, значит, нежить до заката на меня не нападет. А дорога неумолимо тянулась вверх…
Через два часа довольно крутого подъема, карабкаясь по взгорью, поминутно оскальзываясь на льду, я уже проклинала привычки драконов селиться на высоте, и, несмотря на физическую подготовку боевика, изрядно сбавила темп. К тому же все чаще закрадывалось подозрение, что засветло до деревни я не доберусь, и сопряженные с этим страх, отчаяние и картины меня, поедаемой умертвиями, не добавляли оптимизма. Ничего удивительного, что, услышав впереди себя злобное рычание, я вздрогнула и, отбросив за плечи плащ, схватилась за кинжалы. Через секунду я увидела его, практически неразличимого на фоне снега. Огромный, выше меня ростом в холке, рвар.
И вот именно тогда, а отнюдь не перед поездкой, я наконец осознала всю безрассудность моей безумной затеи. Перед глазами промелькнула череда совершенных мною глупых поступков, из-за которых я, собственно, сейчас здесь и оказалась. Вот я сбегаю из дома, пытаясь доказать отцу, что я, а не только братья, достойна получить магическое образование; вот я, единственная на курсе девушка, стараюсь показать свои умения агенту службы безопасности и бросаюсь в бой… и вот я лежу на земле, а в груди у меня сосущая пустота, и мне холодно, бесконечно холодно. И вот я здесь: одна, без магии… Дура.
Весь этот ворох безрадостных мыслей промелькнул в голове, пока я наблюдала за грацией зверя в прыжке. По шкуре пробегали голубые вспышки, а я, любуясь зрелищем, оценила всю иронию происходящего: меня, полностью лишенную силы, сейчас съест существо, которое само состоит из магии. Нечестно! Лучше бы умертвие голодное сожрало, было бы не так обидно. Хотя через пару часов я сама им стану, если что-то достанется волне некромантии. Между тем рвар приземлился в метрах десяти от меня, мягко спружинив в снег. Я крепче стиснула вспотевшими ладонями рукояти ножей, готовая отдать свою жизнь задорого. Но тут произошло невероятное. Рвар вскинулся и зарычал, а его мерцающий голубоватым светом взгляд переместился за мою спину. Следом я ощутила сильный толчок и, не удержав равновесие, кубарем покатилась с горы. Мой стремительный спуск остановил ближайший валун, ощутимо встретившись с моим плечом. Отчаянно хватая ртом морозный воздух и потирая ушибленное место, я выглянула из-за каменной глыбы и ошалело уставилась на представшую моим глазам картину: с рваром сражался мужчина, метая в него огненные шары, которые, судя по подпалинам на шкуре, достигали цели. Словно фокусник на ярмарке, незнакомец подбрасывал новый фаер, а зверь опасливо щурился и рычал, подбираясь к противнику. Я заорала от ужаса, когда рвар взвился в воздух в опасной близости от мага, но тот быстро выбросил руку вперед, и над землей замерцал портал. Мгновение, и рвар исчез в захлопывающейся вслед за ним воронке, а мужчина резко обернулся ко мне. Я закрыла рот, но таращиться на стремительно приближающегося ко мне незнакомца не перестала. Одет он был как охотник, а не маг, это было заметно, когда при каждом чеканном, словно у военного, шаге распахивался подбитый мехом плащ.
Вдруг мне стало стыдно: я, сама практически боевой маг (пусть больше не маг), сижу в сугробе и визжу как девчонка. Я быстро вскочила на ноги, проигнорировав протянутую мне ладонь и смело посмотрела в лицо своему спасителю. Незнакомец откинул капюшон, и я невольно задержала дыхание. На меня внимательно смотрели темно-синие глаза. И кто бы мне сказал, что синий – холодный цвет. Эти глаза были другими и даже на фоне снега казались теплыми. А еще к ним прилагалось надменное лицо и… рыжие волосы, красивыми волнами спадающие на широкие плечи. И тут меня посетила престранная мысль:
– А где веснушки?
На лице незнакомца промелькнуло недоумение.
– А должны быть? – вкрадчиво поинтересовался он.
Настала моя очередь тупо моргать, когда до меня дошло, что я озвучила свои мысли вслух.
– Рвара куда вы отправили? – раздраженно исправилась я, руководствуясь правилом: лучшая защита – нападение. Местоположение зверя, к слову, меня тоже волновало. Вдруг вернется.
Брови мужчины, едва вернувшиеся на место, вновь взмыли вверх. Неожиданно темные и густые.
– Если нужен, могу вернуть обратно, – любезно предложил он.
Я отрицательно замотала головой. Слишком рьяно. Мужчина усмехнулся.
– Да он бы тебя не тронул, тут есть нечего, – услышала я. – Рвар на меня охотился, магами любит полакомиться.
Я поджала губы, чувствуя себя оскорбленной. И как женщина, и как маг, потому что была уверена: мой черный костюм адептки и плащ с красной оторочкой мужчина успел разглядеть даже в стремительно сгущающихся сумерках.
– По лесу почему одна шатаешься? Неужели тоже на карнавал невест приехала?
Наверное, я странно выглядела со стороны: лицо удивленное, а «да» вышло уверенное, бойкое.
– И чего вы все толпами за ним ходите? – На этот вопрос я не нашлась что ответить. Знать бы за кем. Бросила взгляд через плечо мужчины, лес накрывала тень, и в полумраке отчетливо виднелись зеленоватые огоньки – глаза умертвий. Вот кто скоро будет ходить за нами толпами, я точно знала и неосознанно пошла на сближение со своим спасителем. – Каждый год одно и то же. Куча девиц собирается в надежде, что дракон их выберет. Глупый праздник. – Он даже сплюнул под ноги, выказывая свое к торжеству отношение.
– Никто ему не нравится? – невинно поинтересовалась я, прикидывая, как смогу использовать сие торжество в собственных целях.
Маг бросил на меня странный взгляд.
– Драконы способны путешествовать между мирами, неужели ты думаешь, что их можно чем-то удивить? – В его голосе зазвучали снисходительные нотки. – А этот праздник – только мне забота. Ходи, собирай таких, как ты, по лесу.
– А как же любовь? – Меня вдруг разозлила его позиция и тон. Ладно, я к дракону за кровью, а другие-то взаимности хотят. – Хоть сколько миров облети, а бывает, что суженая под носом. Нужно только приглядеться.
Во мне говорили вредность и женская солидарность. Я смело встретила его насмешливый взгляд, всем своим видом демонстрируя независимость и верность идеалам. Мой подбородок взмыл выше, его бровь иронично приподнялась. Наша безмолвная дуэль продлилась ровно пять шагов, пока я не споткнулась о пень. Мой кверху задранный нос уткнулся в сугроб, а гордость слегка пострадала от мужского смеха. Я быстро вскочила и отряхнулась, вновь проигнорировав его попытку помочь.
Мы оба погрузились в молчание и двинулись дальше, только нежить подвывала вдалеке, но обстановку такой аккомпанемент не разряжал. О чем думал он, не знаю, – я же представила, сколько таких, как я, девушек стали жертвами извозчиков, и сразу стало понятно, кто вывеску памятную прибил. И припомнилась мне выжженная земля в лесу и повальная несговорчивость кучеров. И сразу жалко стало всех, кроме дракона. Я вообще знала о нем довольно мало, и не потому, что плохо подготовилась. Кайсео поведал мне немало слухов, но многие противоречили друг другу, оставляя вокруг дракона ореол таинственности. Пока из моих наблюдений следовало, что он был странным субъектом, который держал в страхе соседей и дурил головы молоденьким девушкам.
От раздумий меня отвлек маг. Он резко остановился, и я поспешила последовать его примеру, потому что прямо передо мной начала материализоваться каменная стена. Бросила взгляд на своего спасителя: он заканчивал плетение. Может, теперь я и простой человек, силовые потоки и контуры моему глазу больше недоступны, но я прекрасно осведомлена, что означают эти пассы руками. Испуганно ойкнула и попятилась, когда рядом с грохотом распахнулась дверь и из проема показался огромный орк.
– Успели, мастер Лот, – радостно возвестил он и посмотрел на меня. – Какая миленькая!
С довольной физиономии орка я перевела обескураженный взгляд наверх, обозревая высокое ограждение, и обернулась. Недавнее место сражения с рваром отсюда просматривалось как на ладони. Мои глаза метнулись к магу и недобро так сузились. Но прежде чем я успела открыть рот и высказать свое возмущение, на мое плечо опустилась тяжелая орочья лапа. Среагировала мгновенно: поднырнув, захватила пальцы и резко рванула конечность за спину, одновременно в прыжке нажимая ногой на спину. Орк повалился на колено и взвыл. Этот звук привел меня в чувство. Растерянно освободила пальцы, но второй рукой продолжая удерживать запястье. Орк быстро вскочил и, подняв пострадавшую лапу вместе с висячей на ней мной, подтянул к морде, злобно оскалился и зарычал.
– Извини, – промямлила я. – Реакция.
– Арарх, – позади нас раздался голос мага, и орк тут же спрятал зубы. – Проводи нашу гостью к господину Пабобару. Она наверняка устала.
Арарх слегка встряхнул рукой, напоминая мне, что я все еще вишу на ней. Выдала виноватую улыбочку и опустилась на землю. Орк жестом пригласил меня войти, прикасаться ко мне он больше не рискнул. Я шагнула в проем. Маг остался снаружи, запечатывал контур или морок накладывал, я не видела, во все глаза рассматривая раскинувшуюся передо мной деревню. Хотя деревней это поселение назвать язык не поворачивался, оно скорее напоминало укрепленный форт. С четырех сторон его окружало высокое каменное ограждение с башней на каждом углу, и, если судить по тому, что огонек дальних из них был едва различим, размеры соответствовали небольшому городку. Без сомнений, я находилась в Вершаках, тех самых, до которых планировала добраться на карете без приключений. Самое высокогорное поселение Приграничья, если верить карте. Здесь кипела жизнь: по своим делам спешили люди, но попадались и нелюди, на улице резвились дети, играя в снежки. Неожиданно один комок угодил орку в плечо. Арарх рыкнул и оскалился, дети с визгом умчались. А я смотрела на ряды ухоженных аккуратных домиков и думала, что с таким магом, как Лот, жителям Вершаков не страшны ни рвары, ни загрызни. Почему-то даже не возникло сомнений, что деревня находится под его защитой. Оглянувшись, увидела, что к магу спешила охрана. Он резко вскинул голову и перехватил мой взгляд. Смущенно отвернулась, почувствовав себя так, словно меня застали за подглядыванием.
– А Лот – он кто? – полюбопытствовала я у Арарха, стараясь поспевать за его широким шагом.
– Мастер Лот, – в его голосе проскользнули нотки уважения, – наш маг. Это он тебя заметил, никто другой бы не пошел на рвара. Мастер Лот – он сильный.
Лицом изобразила, насколько впечатлилась. Арарх сгримасничал в ответ.
– Тебя как зовут? – спросил орк.
– Лео, – ответила я и добавила: – Леонисия.
– Откуда ты такая взялась, адептка? – ухмыльнулся Арарх, сверкнув клыками.
Необходимость отвечать отпала, ввиду того, что мы остановились перед входом в таверну, что подтверждала золотая вывеска «Пабобар». Толкнув дверь, Арарх пропустил меня вперед. Тепло и аромат еды окутали с ног до головы, и желудок сразу отозвался голодным мяуканьем, напоминая мне о том, что сегодня я только завтракала, и то сухарями. Едва мы вошли, разговоры стихли как по команде, и я ощутила на себе несколько десятков пар любопытных глаз. Вечер был в самом разгаре, и в просторном зале я разглядела всего несколько пустующих столов.
– Кого это ты к нам привел, Арарх? – раздался откуда-то сверху скрипучий голос. Покрутив головой, я обнаружила его источник. На высоком сооружении, напоминавшем смесь стремянки и трона, важно восседал гном, и вид у него был такой, словно он владеет не только таверной, но и всеми посетителями заодно.
– Кошмарных вам, уважаемый господин Пабобар, – проговорил орк, даже ему пришлось задирать голову. – Привел вам постоялицу.
– Невесточка! – Хитрая улыбка гнома сверкнула и спряталась в густой бороде. Отовсюду раздались одобрительные возгласы. – Хорошенькая.
– Себа! – заголосил гном, и я поняла, зачем он высоко сидит и далеко глядит: перегородка на кухню была частичной, что позволяло гному видеть, чем заняты работники. Из подсобки сразу выскочила невысокая девушка и, кивнув мне, увлекла за собой.
Меня проводили за уютный столик в углу зала, а орк перекинулся парой слов с господином Пабобаром и ушел. Повесив плащ на крюк, я устроилась на лавке и, откинувшись на спинку, закрыла глаза, наконец позволяя себе расслабиться. Вокруг посетители обсуждали меня, но мне было все равно. Бесконечный, полный опасностей день вконец измотал меня, и я чувствовала, как каменной глыбой на плечи наваливается усталость. И если бы не ожидание желанного ужина, я бы уснула прямо так, сидя.
– Мастер Лот, – услышала я рокот голосов, расходящийся по залу, и резко распахнула глаза. Маг действительно присутствовал собственной персоной и уверенно приближался к моему столику.
– Могу я к вам присоединиться? – Он слегка поклонился.
Я натянуто улыбнулась и кивнула. В конце концов, я обязана ему жизнью.
Потеснив меня, Лот уселся рядом на лавку, проигнорировав имеющиеся два стула. Я напряженно выпрямилась и с опаской пожала протянутую мужскую ладонь. Он ловко перехватил мое запястье и поднес к губам.
– Не нужно любезностей, я не леди! – Выдернула пальцы из захвата, не давая коснуться. Маг хмыкнул:
– Все невесты дракона – леди.
– Я особенная, – брякнула из вредности и получила закономерный вопрос:
– Чем же?
– Спросите у него сами, – быстро нашлась с ответом и продемонстрировала магу загадочную ухмылку: – При встрече.
– Обязательно, – сухо ответил мужчина.
Меня отвлек парящий в воздухе заставленный яствами поднос, и лишь когда он опустился на стол, я разглядела скрытую за ним маленькую симпатичную гномочку. Сноровисто расставив тарелки с ароматной похлебкой и ломтями горячего хлеба мне и с каким-то не менее аппетитным на вид мясом магу, кувшин с вином, подавальщица поклонилась и исчезла. Маг разлил напиток по тяжелым оловянным стаканам.
– Я не пью, – попыталась отказаться я, но мне уверенно всучили наполненный темно-красной жидкостью сосуд.
– Лео, – протянул мое имя маг, пристально глядя мне в глаза.
– Лот, – так же коротко ответила, раздумывая, имя это, фамилия или вовсе прозвище, а еще о длинном языке орка тоже вспомнила.
– За знакомство и чудесное спасение, – с улыбкой провозгласил мужчина, его бокал встретился с моим с тихим стуком.
Я пожала плечами и кивнула. За свое спасение можно и выпить. Сделала глоток, катая на языке ароматную жидкость. Вино оказалось приятным, густым и сладким, с легкой кислинкой в конце. Я позволила себе еще один. Третьим я поперхнулась, когда услышала его слова:
– Чем благодарить будете?
– Что?! – краснея и кашляя, возмутилась я.
Неожиданно Лот оказался настолько близко, что я ощутила на шее его горячее дыхание. Он несколько раз похлопал меня по спине, но ладонь не убрал, и похлопывания перешли в поглаживания.
– В наших краях говорят так: если ты спас жизнь, она принадлежит тебе, – прошептал мне на ухо маг. Я в смятении отпрянула, едва не свалившись с сиденья.
– Это уже слишком! – воскликнула, бросив на стол салфетку и поднимаясь. – Я, конечно, благодарна вам за спасение…
Замолчала, а затем зарычала от ярости, чувствуя, что встать у меня не получается. На плечи ощутимо воздействовала посторонняя сила. Сцепив зубы, попыталась сопротивляться, но меня мягко отбросило обратно на скамью. Салфетка сама развернулась на коленях, и даже ложка прыгнула снова в руку.
– Что вы сделали? – буравя злобным взглядом профиль мужчины, вопросила я. Лот, не обращая внимание на меня, продолжал трапезу, увлеченно отрезая кусочек от своей порции мяса и отправляя его в рот, словно не имел к творящейся здесь магии никакого отношения.
– Вы устали, вам нужно поесть, – наставительно произнес он, прожевав. – Так уж и быть, я согласен на поцелуй.
Нужно ли говорить, что мои новые попытки оторваться от лавки потерпели фиаско и были похожи на нервное подергивание?
– Поцелуйте лучше рвара в… – Я подробно описала места и способы, которыми он может воспользоваться. Посетители за соседними столами подозрительно притихли. Маг взмахнул рукой: гомон голосов и музыка, льющаяся со сцены, исчезли, оставляя нас наедине.
– И я скажу, куда отправил его, – провокационно ухмыльнулся Лот. – Вам же интересно, правда?
– Предпочитаю умереть от любопытства, – зло парировала я.
Несколько минут за нашим столом раздавался лишь звон столовых приборов. Он ел, я взглядом и зубовным скрежетом пыталась испортить ему аппетит.
– Кстати, как вы планируете добраться до замка? – осведомился маг, отхлебнув вина.
– У меня есть карта, – проворчала в ответ.
– Скорее вам понадобятся крылья, – невозмутимо продолжил он, – ведь вы, конечно же, осведомлены, что это крутая опасная горная тропа.
– Угу. – Делаю вид, что все знаю и ничего не боюсь.
– Полная рваров. – Внимательный взгляд. Моргаю в ответ. – Я бы мог переправить вас, но предпочитаю помогать только благодарным девушкам.
Пальцы стиснули ложку, которая по-прежнему не желала покидать мою ладонь, так сильно, что побелели костяшки. О, с каким бы удовольствием я бы швырнула ее прямо в улыбающийся белозубый рот! Но не полетит же…
– Да, я неблагодарная, неблагородная невеста дракона, – выпалила я, окрыленная внезапной идеей, как можно поставить на место нахала. – Официальная невеста, между прочим, и он очень ждет меня. Траектория портала, в котором я путешествовала, сбилась, и меня выбросило посреди леса. Мой жених будет весьма благодарен вам за мое спасение, но очень рассердится, если узнает, какие вольности вы позволяете себе в отношении его избранницы.
Никогда я не врала так виртуозно, и едва ли у меня получится снова. За мгновение я придумала историю своей пламенной любви к незнакомому дракону и сама поверила в нее. Мои глаза пылали праведным гневом и искренним чувством. Действуя по наитию, я сунула под нос мужчине руку, на которой сияло бабушкино кольцо как доказательство серьезных намерений крылатого. Он едва ли не уткнулся в него носом, рассматривая рубиново-красный камень под разными углами.
– Но если вы еще раз, хотя бы раз даже намеком посмеете оскорбить меня, – я выдержала паузу, оценивая произведенный эффект, – дракон лично сожрет вас на завтрак.
Это был триумф. Лицо Лота вытянулось от удивления, я же, преисполненная собственной важностью, откинулась на спину и, сложив руки на груди, приготовилась ждать, когда деревенский маг придет в себя и начнет бледнеть и извиняться. Но Лот не оправдал моих надежд, вместо этого он нагло расхохотался. Согнулся пополам и смеялся так, что дребезжали стенки созданного им купола, а на столе подпрыгивали тарелки, очень сильно искушая меня схватить одну из них и запустить весельчаку в голову.
– Вы хоть знаете, как зовут вашего дракона? – спросил он, едва вновь обрел способность говорить, странно выделяя слово «вашего».
Это был весьма провокационный вопрос, но, видимо, мое вранье благословила сама Бездна, потому что сегодня фантазия поражала даже меня саму. В одно мгновение я припомнила все, что рассказывал мне Кайсео о драконах, и, не выказав ни жестом, ни взглядом и намека на сомнение, высокомерно изрекла:
– Настоящее имя дракона могут знать лишь члены его семьи, и вы не смеете задавать мне подобные вопросы.
Лот пристально посмотрел на меня, показалось, что в его взгляде промелькнуло что-то похожее на восхищение.
– У дракона не одно имя, – осторожно проговорил маг, следя за моей реакцией. – Есть то, что дает ему отец, это имя рода, это гордость и честь, мужество и доблесть, это имя он передаст своим сыновьям. Есть особое, данное дракону матерью, – это сердце дракона, так называть его может только особая женщина.
Я словно завороженная смотрела в синие глаза, а они стремительно приближались. Внезапно воздух вокруг нас сгустился, стало темнее, а невидимые нити магии оплели тело, плотнее сковывая меня. Я почувствовала, как плечи обнимают горячие мужские руки, но не смогла пошевелиться.
– Я все же рискну вызвать его гнев, – услышала я хриплый шепот.
Растерянно ахнула, и наше дыхание перемешалось. В следующее мгновение Лот резко прижался к моим губам. Мне показалось, губы обожгло огнем или кто-то наотмашь ударил по ним. Сердце загрохотало с утроенной силой, выпрыгивая из груди, голова закружилась, и я зажмурилась, напуганная своей реакцией. Что он делает со мной? Использует магию? Мужская ладонь обхватила шею, пальцы запутались в волосах на затылке. Язык, скользнувший по моим губам и пробивающий себе дорогу, быстро привел в чувства, я нахмурилась и распахнула глаза. Уголки моего рта мстительно приподнялись. Кольцо на пальце стремительно теплело.
Не зря я рассчитывала выменять это кольцо на кровь, думаю, дракон бы его оценил. У кольца вообще богатая история, как и у моей бабушки, для которой оно было сделано императорским артефактором. Из всего гарнитура, принадлежащего ей, его действие мне нравилось больше всего. Конечно, я могла постоять за себя, да и на курсе была единственной девчонкой, потому мальчики считали меня своим талисманом и всячески оберегали, тут важно другое. В отличие от магической силы, кольцо имело одно неоспоримое достоинство – его практически невозможно было засечь, потому что сразу маскировалось под ауру носителя. С таким секретным оружием, даже будучи простой человечкой, я могла не опасаться за свою честь.
Лот задергался, словно сквозь него прошла молния, что, по сути, было недалеко от истины, и резко отпрянул от меня.
– Тьма и Свет, – прохрипел он и кулем повалился на пол. Больше сказать Лот ничего не мог, но его взгляд обещал мне скорую расправу. Без контроля магия рассеялась, и я легко вскочила на ноги.
– Клянусь, завтра дракон отомстит и спалит к Бездне твою деревню, – пообещала я, рукавом вытирая губы и глядя на корчащегося в судорогах мага.
Позади меня все посетители таверны одновременно громко выдохнули и замерли, музыка захлебнулась, и в тишине противно звякнула оборванная струна арфы. Под настороженными взглядами я переступила через Лота и, подхватив свою сумку и плащ, гордо прошествовала на второй этаж, где меня ждала приготовленная постель. Я так устала, что уснула, едва голова коснулась подушки. Мести мага я не опасалась, кольцо должно было его вырубить, по крайней мере, до рассвета.

Вот не думала я, что окажусь предсказательницей. Утро началось неожиданно. Я нахмурилась и перевернулась на другой бок, потянув на голову подушку. Не помогло, раздражающий звук не прекращался, продолжая с настойчивостью пилы впиваться в мой мозг.
«Странный все-таки рог, визгливый такой, неужели с приходом нового директора, его решили сменить? – рассеянно размышляла я, вспоминая басовитый рык трубы, который эффективно будил адептов каждый день, и привычным жестом нашарила ножны. – И завтрак у повара снова сгорел…»
Невольно наморщила нос, уловив неприятный запах, и резко распахнула глаза. Меня поразили три вещи одновременно: я не в школе, высокий женский визг продолжал терзать мои уши, и… кажется, я разобрала слова: «Мы горим!»
Над головой пронесся оглушительный рев, треск, и из щелей повалил густой дым. С проворством оборотня соскочила с кровати, но, запутавшись в одеяле, с грохотом повалилась на пол. Быстро вернула себе вертикальное положение, натянула сапоги, запихнула костюм в сумку и, схватив ножны в зубы, а плащ под мышку, как была в ночнушке, ринулась прочь из комнаты. В школе на сборы давали всего три минуты, я обошлась одной, наплевав на скромность. В конце концов, сейчас мне грозит сгореть отнюдь не от стыда. По ступенькам я скатилась практически кубарем под аккомпанемент неумолкающего вопля. Его источник я вскоре обнаружила: бешено вращая глазами, по залу бегала вчерашняя подавальщица. Перехватив девушку, встряхнула ее за плечи и поволокла к выходу.
На улице творился кошмар: вокруг пылали дома, жители носились в панике, а над их головами, оглашая округу громогласным ревом, летал дракон. Дракон?! Не успела я до конца переварить увиденное, как услышала мужской крик:
– Невесточка! Вот она!
– Держите ее! Это она виновата! – неслось со всех сторон, и, оставив ведра с водой и попытки потушить многочисленные очаги возгорания, мужики поперли на меня организованной толпой.
Бросив бесполезную подавальщицу, я понеслась прочь. Я говорила о физической подготовке в школе? Правильно. Я мчалась, как ветер, подгоняемая вполне обоснованным страхом, люди позади меня орали, как стая оголодавших умертвий, дракон летел над нами, поджигая крыши домов, словно свечки на торте. Марафон продолжался до самой площади, пока я не врезалась в плечо бегущего навстречу Лота. Он схватил меня за запястья, по инерции мы несколько раз обернулись вокруг своей оси, словно в танце, и остановились. Все мои вещи в картинном беспорядке попадали в снег.
– Я… они… дракон… ыыыы, – весьма красноречиво выразила я мысли. Выглянула из-за спины мага: мужики остановились, но роптать не перестали и потрясали явно в мою сторону увесистыми кулаками.
– Дракон пришел из-за нее, надо отдать девчонку, иначе он спалит все дома! – внесли конструктивное предложение деревенские.
Лот пристально так на меня посмотрел. Я отшатнулась, но он рванул меня на себя и быстро потащил на середину площади. Я кричала, брыкалась, упиралась, но на его стороне была грубая мужская сила. Все мои приемы и обманные маневры он блокировал играючи, словно предугадывая каждое движение, уходя от захвата и даже не сбиваясь с шага. Тогда я сменила тактику: сама бросилась магу на шею и попыталась поцеловать. Он резко отпрыгнул, не выпуская запястий, крутанул, и моя спина оказалась прижата к его груди, а руки надежно зафиксированы.
– Нет, дорогая. Подобной ошибки я снова не допущу, – прозвучал над ухом его зловещий шепот.
– Ты, ты, хвост дохлого василиска, отпусти меня, сейчас же! – Я задергалась, рыча от злости и бессилия.
Через минуту мои запястья были связаны, а рот заткнут кляпом. Реквизитом Лота любезно обеспечили мужики, опасавшиеся, что я – ведьма или проклятийница, потому что проклятиями я осыпала все, что видела: Лота, его родню, деревню, жителей, дома, даже кусты. Яростно сверкая глазами, я отчаянно трясла головой и не оставляла попыток освободиться. Весь нерастраченный арсенал ругательств погибал в недрах белой тряпки, донося до слушателей лишь невнятное мычание, а Лот, перекинув меня через плечо, словно мешок с мукой, уверенно нес в сторону каменного алтаря, возвышавшегося в центре деревни, периодически обидно похлопывая по извивающемуся мягкому месту.
Небрежно сбросив меня на каменный парапет, Лот наклонился и произнес:
– Ну что, Лео, пора отдавать долги? – Его беспощадный взгляд прожег меня насквозь. – Я спас твою жизнь, а теперь ты должна спасти мою деревню. Все по-честному.
И тут я позорно заплакала. Слезы, переполнив глаза, покатились по щекам, впитываясь в ткань кляпа.
– Не аа-оо. – Я мотала головой, с мольбой глядя на Лота.
– Тебе нечего бояться, ты же его суженая, – насмешливо проговорил он, возвращая обратно мои лживые слова, и ободряюще похлопал по плечу: – Официальная.
В отместку попыталась пнуть его ногой, но он ловко стянул с меня сапоги, оставив в одной рубашке. Затем сноровисто расплел косу, распустив по плечам волосы.
– Какая красота пропадает, – протянул с сожалением, и в ответ раздался одобрительный свист и улюлюканье. Попыталась извернуться и показать им неприличный жест, но со связанными руками вышло неубедительно. Смаргивая слезы, запрокинула голову и посмотрела на небо: на голубом фоне красным пятном парил дракон, отсюда казавшийся безобидным воздушным змеем. Заложив вираж, он стремительно снижался, сами догадайтесь в чью сторону. Лот присоединился к зрителям, занявшим места на безопасном расстоянии от площади за стенами ближайших домов. Я тихо всхлипнула, преисполненная жалости к себе.
Когда дракон, грациозно поводя крыльями, опустился на площадь, меня бросило в жар, и вокруг стремительно начал таять снег. Взмах – и меня окутало тысячами золотистых искорок, превративших шерстяную ткань рубашки в кружево. Мои щеки запылали от смущения; скукожившись, я подтянула колени к груди и попыталась прикрыться волосами.
Дракон медленно обходил меня по кругу, рассматривая горящими зелеными глазами с вертикальным зрачком. Я тоже с благоговением и ужасом следила за ним сквозь свисающие пряди. Чешуя, словно отражение пламени в лезвии меча, переливалась при движении, мощная грудь вздымалась при каждом вздохе со звуком кузнечных мехов, из ноздрей шел дым.
– О, благороднейший из парящих меж мирами, – услышала я елейный голос Лота. – Хранитель огня и света, мы нашли в лесу твою невесту.
Морда дракона после этих слов стала крайне озадаченной.
– Пощади, мы не заслужили твоего гнева! – хором запричитали вершаковцы. – Забирай ее!
Некоторое время ничего не происходило: я тряслась от страха на алтаре, деревенские бдели в засаде, дракон размышлял, а домики, весело потрескивая, горели.
И вдруг крылатый вновь взвился над площадью, осыпая светящимся пеплом все вокруг и меня в том числе. Толпа ахнула, а я быстро перекатилась на снег и спряталась за алтарем, пытаясь сохранить на себе остатки одеяния и подозрительно потрескивающие волосы. Потершись об угол парапета, вытащила ненавистный кляп и рванула в противоположную от дракона сторону, к домам, уповая на эффект неожиданности.
Это стало моей фатальной ошибкой. Не успела я пробежать и десяти шагов, как когтистые лапы подхватили за талию и вздернули в воздух. Все случилось столь стремительно, что еще несколько секунд я судорожно болтала ногами в пустоте, пока не сообразила, что выгляжу смешно и глупо. В опасной близости от лица пронеслась крыша, вынуждая зажмуриться и поджать колени. Когда я вновь открыла глаза, деревня стремительно уменьшалась в размерах, и высыпавшие на площадь и что-то кричащие люди казались черными точками на белом круге площади, а дома, совсем недавно пылавшие яркими огненными цветами, сейчас принимали первоначальный вид.
Дракон быстро набирал высоту, устремляясь вертикально вверх, а я висела под его брюхом, практически оглохнув от свиста ветра, но когда, заложив крутой вираж, дракон, наконец, выровнял траекторию полета, я задохнулась от восторга. Под нами простиралось Приграничье, и я никогда не думала, что с высоты драконьего полета оно настолько прекрасно. Вдалеке темнел Ардам, поблескивая в лучах восходящего солнца крышей храма. Черная стена крепости, где несла дозор Ночная стража, была похожа на изломанный хребет невиданного существа. Тут и там пестрели деревеньки, соединенные нитями трактов, и мне даже показалось, что я сумела разглядеть нашу школу, окруженную со всех сторон лесом. Уверившись, что дракон не собирается меня есть, я плотнее прижалась к сухой горячей коже в поисках тепла, и в его груди завибрировал странный, похожий на довольный смех звук. Ворвавшись в облако, дракон пошел вверх по спирали. Я уже не могла сдержать эмоций. Страх перед огнедышащим монстром отступил, и меня вдруг совершенно беспричинно наполнили радость и уверенность. Дракон поможет! Мое вранье сработало, и я встретила его, а это не иначе как знак самой Бездны. Мне должно повезти…
Я плыла над облаками в своих радужных мечтах, но неожиданно небо над нами потемнело, словно туча загородила солнце, что было странно, учитывая высоту полета. Выглянув из-под крыла своего извозчика, я завопила от ужаса. На нас с неба, словно огненный шар, несся другой дракон. И он был… короче, мой дракон по сравнению с ним был ма-аленьким дракончиком. Сияющий настолько, что было больно глазам, с размахом крыльев, способным покрыть собой все «Вершаки», – огромный дракон был прекрасен. И если бы не зверское выражение морды, которое едва не вогнало меня в состояние, близкое к истерике, я бы любовалась все утро грациозным длинным телом, в небе похожем на красную стрелу. И пока я беспомощно следила за тем, как второй дракон идет на таран, и пыталась предугадать действия «моего» дракона, последний просто взял и разжал лапы.
Я с визгом полетела вниз, увлекаемая безжалостной силой, которая воздействует на все не способные к левитации тела. Этот закон мы изучали на третьем курсе, но мысль о том, что, зная свой вес, я могу рассчитать скорость, с которой неумолимо приближаюсь к земле, отнюдь не утешала. Попутно проверяя на практике правило «Никогда не открывай рот, падая с высоты», я безуспешно пыталась сомкнуть одеревеневшие челюсти, чувствуя, как щеки треплет встречный ветер, который заодно старается загнать обратно в меня мой же вопль. Сумев наконец извернуться в полете и закрыть рот, я застала эпический момент: дракон номер два швыряет через крыло дракона номер один, и тот, кувыркаясь в воздухе и поливая облака огнем, стремительно проносится мимо меня. Он тяжелее, потому падает быстрее. И спрашивается, а как же я? А я продолжала лететь, рубашку раздувало как парус, и со стороны я была похожа на летяйгу, умертвие, встречающееся в нашем лесу. Еще минута свободного планирования, и… меня просто размажет по скалам тонким слоем. С этой безрадостной мыслью, практически утратив надежду на спасение, я внезапно очутилась в лапах большого дракона. От резкого толчка вышибло дух и мгновенно потемнело в глазах, и прежде чем окончательно утратить связь с реальностью, я расслышала встревоженный шепот, похожий на далекий рокот: «Лео», потом все исчезло.

– Лео… – Мужской голос накатывал как прибой, то становился громче, дразня бархатными нотками, то отступал, практически сливаясь со звенящей тишиной. – Леонисия.
Я хотела открыть глаза, но не могла: над головой сомкнулась густой пленкой темнота.
– Повторяй за мной, – раздалась над ухом ласковая просьба, и горячее дыхание опалило шею. – Альэтар.
– Альэтар, – послушно проговорила, в надежде, что заклинание поможет очнуться.
– Лотиан… Фафниир.
Мои губы шевелились, выталкивая незнакомые слова, а в голове металась тревожная мысль, которую никак не удавалось поймать, словно происходит что-то важное, необратимое. С шеи струйка пламени перетекла на ключицы, раздалось победное рычание, и что-то тяжелое опустилось на грудь, мешая мне сделать следующий вдох.
Резко распахнула глаза, ощупывая себя: надо мной и на мне никого не было. Сердце неистово колотилось, я дышала так, словно долго бежала. Сон, это был сон. Рывком села на кровати, голова закружилась, надо мной закачалась бахрома балдахина, сфокусировала на ней взгляд и осмотрелась. Я находилась в незнакомой комнате, которая давила непривычной роскошью и обилием тканей: ковры, подушки, разбросанные на полу, шторы, покрывала, низкая резная мебель, даже стены были обиты золотистым шелком. На стуле рядом – мои сумка и плащ, забытые в деревне. По идее, я должна была порадоваться наличию личных вещей, но вместо этого, соскользнув с кровати, попятилась, как от хмыр, размышляя над тем, как они могли здесь оказаться. Метнулась к окну, но за стеклом не разглядела ничего, кроме облаков. Звук открываемой двери за спиной прозвучал как пушечный залп, я обернулась и испытала новое потрясение, встречавшись глазами с Лотом. Я едва его узнала, это был совсем другой Лот, исполненный величия лорд, а не деревенский маг. Темно-синий камзол плотно облегал мускулистую фигуру, позволяя оценить ширину плеч, рыжие волосы собраны и перехвачены кожаным шнурком. Он двигался с особой нечеловеческой грацией, скулы и нос словно заострились, придавая надменному лицу хищное выражение, а его глаза… теперь я поняла, почему они сразу показались мне теплыми. В них полыхало пламя, в том смысле, что сущность у него была огненная. Я почувствовала, что меня бросает в жар: покраснели щеки, шея, даже грудь, особенно когда я, проследив за его взглядом, увидела, что она обнажена.
– Тьма! – воскликнула я, стягивая на горле ворот полуистлевшей рубашки, и выдала очевидное: – Ты… дракон!
Лот улыбнулся, и его зрачки вытянулись в полоску.
И только сейчас до меня начал доходить весь ужас ситуации. Наверное, вместе с магией лич высосал и часть моих мозгов, ничем иным я не могла объяснить свое тугодумие. Лот откровенно наслаждался сменой выражений на моем лице, пока я прокручивала в голове последние события, вспоминая свои кривлянья перед ним и багровея от стыда.
– Так ты специально все это подстроил? – прорычала я, наконец, сопоставляя свои последние слова в таверне с утренним пожарищем.
– Мм-м, я вижу, начинаешь понимать? – лениво протянул дракон, а в том, что Лот и есть дракон, я уже не сомневалась. – Ну, здравствуй, невеста!
– Что? – Мои глаза округлились.
– Ты произнесла мое тайное имя. – Лот развел руками. – Это первая стадия ритуала соединения. Поэтому, да, ты правильно сказала: ты – моя официальная невеста.
Кровь отлила от лица, когда поняла, что никакой это был не сон. Губы зашевелились, повторяя странные слова: Альэтар Лотиан Фафниир. Бездна! Это были его имена!
– Нечестно! – завопила я, чувствуя, как вокруг меня захлопывается ловушка собственной лжи. – У драконов что, желание женщины не учитывается?
– Им я и руководствовался, – подтвердил мои опасения Лотиан, нахально ухмыляясь и делая шаг в мою сторону.
Меня обуяла такая ярость, что, если бы сейчас мои эмоции рискнул отведать вампир из клана Приходящих во сне, его бы просто разорвало на части. Прижимая одной рукой ткань на груди, второй я нашарила на ближайшем столе статуэтку и запустила ею прямо в голову дракона. Разочарованно зарычала, когда он с легкостью увернулся.
– Ты – лживый наглый гоблин! Я – свободный гражданин Темной империи! – неистовствовала я, швыряя в Лота предметами, которые, ввиду его реакции, не достигали цели. – Ты не имеешь права использовать мои слова против меня! Я буду жаловаться!
Я орала и бесновалась, попутно удивляясь тому арсеналу ругательств, которые без надобности хранятся в закромах моей памяти, пока он не оказался рядом и не перехватил запястье с занесенной для очередного броска медной вазой.
– Не поможет, Леонисия, – наклонился к моему уху Лот, и от того, как он произнес мое имя, меня забила нервная дрожь. – Я на особом положении в Темной империи, император поддержит любой мой выбор. Твое мнение никто учитывать не будет.
Он сжал мою кисть, и ваза со звоном упала к нашим ногам. Запрокинув голову, заглянула в его лицо и едва не вскрикнула от ужаса. Дракон был в ярости и явно не шутил. Его сущность выглянула из полыхающих решимостью глаз, губы побелели и сжались, на щеках перекатывались желваки, и от этих движений кожа поблескивала рыжеватыми чешуйками. Именно на них я уставилась бессмысленным взглядом, чувствуя, что плечи подрагивают от подступающей истерики.
– Веснушек нет, зато есть чешуя, – отстраненно проговорила и, спрятав лицо в ладонях, расхохоталась. Пальцы дракона дернулись на моих плечах, в кожу неожиданно впились когти. Я посмотрела на него сквозь щелку между пальцами и, вырвавшись, согнулась пополам от нового приступа смеха: чешуйки стали видны отчетливей, покрывая уже все лицо и шею Лота.
В этот самый момент в дверь просунулась рыжая голова.
– Еще один, – выдавила я сквозь взрывы веселья и, не в силах больше держаться на ногах, сползла на пол.
– Тар, ты что, уронил ее, пока нес в замок? – осведомился незнакомец, созерцая содрогающуюся от хохота меня, перевел взгляд на дракона и, не дождавшись ответа, резюмировал: – Значит, кто-то до тебя уронил. Я сразу заметил, что с ней что-то не так…
– Эль, исчезни, – скомандовал Лот, – или тебе снова устроить взбучку?
Я резко затихла, внимательней присматриваясь к парню: подозрение насчет того, кто именно сбросил меня с высоты, переросло в уверенность. Швырнула в его сторону невостребованной вазой, голова предусмотрительно скрылась за дверью.
Лот рывком поднял меня на ноги:
– Ну, хватит, Лео…
– Зачем я тебе? – жалобно спросила, нервное веселье сменилось слезами, и я начала позорно всхлипывать. – Простой человек. Магии нет. Титула нет…
Я замолчала, меня вдруг осенило: магия, кровь, дракон. Вот он, передо мной, на вид весьма породистый, остается только попросить. Я открыла рот и остановилась. Сквозь опущенные ресницы осторожно посмотрела на Лота, пытаясь разобраться в его мотивах. На отчаянно влюбленного не похож, злой, как дракон, на кой ему сдалась сопливая адептка? В чем тут подвох? Если он на мое невинное вранье так рассердился, что решил со мной обручиться, что будет, если Лот узнает истинную причину моего появления в его замке? Мысленно содрогнулась, в хваленое благородство драконов я больше не верила.
– Через неделю представлю тебе семье, – услышала я жесткий голос и вздрогнула уже по-настоящему. – До этого момента пробудешь здесь, всем необходимым тебя обеспечат.
Он вложил мне в ладонь белоснежный платок, резко развернулся и покинул комнату, громко хлопнув дверью. О мои плечи разбилась волна горячего воздуха, давая понять, что дракон установил магическую защиту, оставив меня взаперти.
Когда через несколько минут явились слуги убрать погром, мне стало стыдно. Они же не виноваты, что, лишившись магии и неожиданно превратившись в невесту, я стала какая-то нервная. Тем более что обхаживали меня как принцессу: выкупали, расчесали, накормили и пытались одеть, но от драконовых платьев я отказалась, предпочтя свою форму. Однако спустя три дня заточения я была готова уподобиться оборотням и выть на луну. Слуги проникали в комнату беспрепятственно, а меня, стоило приблизиться к двери или окну, сразу сносило теплой волной. Я часами придумывала, что скажу Лоту, разработала целую стратегию поведения, но применять ее было не на ком, он так ни разу не появился, а я мрачнела и злилась: время идет, дракон вроде есть, а раздобыть кровь неоткуда. И тут я решила, что пора выбираться, не знаю как, но пора, в конце концов, Лот не единственный крылатый в замке, а этот Эль мне еще должен за трюки в небе.
Я всегда знала, что мысли материальны. Но когда в них ворвался звук разбитого стекла и что-то с диким ревом влетело в комнату, я, не задумываясь, швырнула в нечто все той же неубиваемой и слегка погнутой вазой, едва не уничтожив свой последний шанс на спасение.
– Эй! Не надо в меня больше кидаться! – послышалось недовольное ворчание, и я увидела котенка, маленького такого, рыжего, облезлого, совсем без крыльев.
Пришелец встряхнул шерстью и под моим изумленным взглядом превратился в… Эля. Завопила и набросила на него покрывало. Теперь уже не голый парень высунул голову из-под ткани и расплылся в благодарной улыбке.
– А нельзя было как-то спокойнее, через дверь? – нелюбезно осведомилась я.
– Не пускает меня защита Тара, – раздосадованно ответил парень. – Я и так еле смог проскочить, ничего крупнее кота не пролезало, а это моя минимальная масса перевоплощения. Обиделся он, после того как я тебя в Третье королевство унес. Не доверяет теперь. Ты, конечно, красивая. – Эль ухмыльнулся, скользнул по мне оценивающим взглядом и, закутавшись в покрывало, прошлепал в ванную, вслед за ним плыл вынырнувший из окна темный сверток, как выяснилось, с одеждой. – Но Тар зря переживал, в двадцать лет невеста мне не нужна. А за то, что сбросил тебя, прости, я нечаянно…
За драконом захлопнулась дверь, а я поняла, что продолжаю стоять с открытым ртом.
Спустя час благодаря Элю, а точнее, Эльтиару Дагахару, который приходился Лоту племянником, я собрала на своего жениха увесистое досье. Итак: Лорд Альэтар Лотиан (правда, вторым именем могла пользоваться только я, находясь в статусе невесты) Фафниир – глава клана Красных драконов, он же магистр магии Огня, он же Хранитель горы Галафер, в недрах которой заключено магическое пламя, и, если его не сдерживать, лава хлынет наружу и поглотит половину Темной империи. Промелькнула еще пара титулов, но я их не запомнила, впечатлившись последним описанием. Получалось, что дракон – крутой, а еще ему почти триста лет (с виду и не скажешь) и, очень породистый. Как раз то, что мне нужно. Но я бы сглупила, если бы в данной ситуации не воспользовалась Элем. Возможно, свою роль сыграла временная изоляция или то, что с парнем мы были ровесники, я выложила ему все как на духу, начиная с истории с личем, заканчивая недавними событиями, участником которых стал он сам. Реакция Эля повергла меня в шок.
– Ты внучка Рединалии Мано?! Той самой, которая едва не погубила кронпринца своими артефактами? – воскликнул Эль и расхохотался. Он схватил мою ладонь и начал изучать кольцо, изумленная, я даже не сопротивлялась. – Потрясающе! Вот чем ты вырубила Тара! А где остальные украшения? Серьги, браслет, кулон?
Я была сбита с толку шквалом эмоций и осведомленностью Эля. В моей семье, кроме меня, подвигами бабушки никто не гордился. Еще бы, династия темных магов Сараэн, что не наследник, то советник, сила ценится, а не красота. А бабушка Мано была простой человечкой, волей случая обратившей на себя внимание кронпринца. Но это мягко сказано, Даргханаш просто потерял голову, в воздухе запахло политическим конфликтом, и сама Рединалия была не рада венценосному вниманию. В дело вмешался Рдаэн Тьер, предложив ей интересное решение: по приказу императора были изготовлены необычные украшения… и на кронпринца посыпались несчастья, исключительно в присутствии моей бабушки. Стоит ли говорить, что через месяц Даргханаш смотреть на нее не мог, а Рединалия, выйдя замуж за любимого, благополучно покинула столицу, прихватив на память полезный гарнитур, доставшийся мне по наследству вместе с большими шоколадного цвета глазами бабули. Сами артефакты были неопасны, но отлично держали на расстоянии ретивых ухажеров. Любопытно другое: тайна украшений была известна лишь малому кругу лиц.
– Мой дед служил в личной охране императора, – ответил Эль на мой подозрительный взгляд. – Эту историю он часто рассказывал мне в детстве. Особенно нравился кулон. – Мы встретились взглядами и заулыбались, и тут Эль встрепенулся и заговорщически подмигнул: – Лео! Ты просто обязана мне помочь! Я знаю, как мы испортим бал!
Карнавал невест в преддверье Нового года устраивала леди Фафниир последние пятьдесят лет, в неугасающей надежде женить Альэтара, чем очень его доставала. Поэтому Эль предположил, что трюк с обручением дядя провернул, чтобы оставить свою мать и, соответственно, бабушку Эльтиара с носом. Рациональную часть меня такая идея успокоила, чего не скажешь о женском самолюбии, роль подсадной невесты покоробила и разозлила, став решающим аргументом в пользу авантюры дракона. Еще и с кровью ничего не вышло: в родословную Эльтиара затесался оборотень, но мы все равно попробовали, и я отважно проглотила горячую противную жидкость, искренне жалея вампиров и себя; с такими темпами скоро стану их редкой разновидностью. Подождали, чуда не произошло. Дальше заключили соглашение: Эль помогает мне раздобыть кровь благородного Альэтара, для чего решено было использовать мое сонное зелье и его коготь после того, как я обеспечиваю его кулоном и становлюсь соучастницей срыва драконьих торжеств. Но загвоздка состояла в том, что означенное украшение находилось в доме отца, а выбраться из зачарованной комнаты я не могла. Воспользовавшись тем, что Лота вызвали в столицу, а в императорском дворце стены сделаны из криолита, который гасит магию, мы принялись распутывать охранное плетение, вернее, трудился Эль, я наблюдала. Сперва я даже понимала последовательность его действий, но вскоре потеряла нить, а спустя пять часов манипуляции дракона превратились для меня в странные танцы. Я почти задремала, привалившись к креслу, когда услышала усталое, но победное «Все!».
– Лео, скорей, – поторопил меня Эль, и я сразу вскочила на ноги. – У нас мало времени, прежде чем Тар засечет разрыв. Воспользуемся порталом. Задай мне точку перехода.
Он схватил меня за руку и потащил к окну. Снаружи бушевал ветер, подоконник был слишком мал для нас двоих, а за ним – непроглядная тьма. Я зажмурилась, лихорадочно воссоздавая в памяти родовой дом, свою комнату и пароль от охранного заклинания. Почувствовала, как Эль сжал мои пальцы, давая понять, что проложил курс, а в следующий миг толкнул в пустоту, и нас засосало в серую воронку.
Очутились мы не совсем там, где я планировала, а на лестнице напротив картин предков. Одно то, что Эль выстроил такой точный переход по ментальному оттиску, уже заставило меня взглянуть на него с уважением, на нашем курсе только Кайсео Блайт мог похвастаться подобным. Я продолжала удерживать Эля за руку, чтобы охрана его не распознала как отдельный объект; дракон поспешил набросить на себя иллюзию. Проходя мимо зеркала, увидела, что меня стало две, – шутник. Но время далеко за полночь, риск быть случайно обнаруженными – минимальный. Добрались до комнаты мы без происшествий, так же спокойно я отперла свой тайник и под девичьи восторги Эля извлекла из шкатулки кулон. Как и кольцо, он был из черненого серебра с рубином внутри. Камень загадочно блеснул, попав в алчные руки дракона. Но пальцы Эля задрожали и сжались, а его глаза, которые сейчас были совсем как мои, скользнув куда-то выше моего плеча, стали медленно увеличиваться в размерах. Я ощутила, как напряжение заполняет комнату, словно вода, и не было нужды оборачиваться, чтобы понять, кто именно стоит за моей спиной. Мы пришли в движение одновременно: я рванула в сторону двери, Эль – в созданный им портал, а безошибочно определивший подлинник Лот схватил за руку меня. Описав дугу, я с силой впечаталась в широкую грудь дракона, с досадой наблюдая, как за моим подельником захлопывается портал. Слегка встряхнув за плечи, Лот отстранил меня от себя, я мельком взглянула в его усталое недовольное лицо, обрамленное влажными взъерошенными волосами, и принялась гипнотизировать распахнутый ворот рубашки. Странная ситуация: я в собственной комнате наедине с мужчиной в темноте, даже злость на Эля отступила перед смущением, и щеки стремительно залились краской.
– Посмотри на меня. – Лот подцепил пальцами мой подбородок и приподнял вверх. Отрицательно тряхнула головой и зажмурилась, сложив губы бантиком и показывая дракону, что мое оружие наготове. Тихий бархатный смех окутал меня, ощутимо погладив кожу. Я невольно вздрогнула, сбитая с толку, и слегка приоткрыла глаза, украдкой следя за Лотом. Он улыбался, и это была крайне загадочная улыбка.
– Ну, если ты настаиваешь, – соблазнительно протянул он, я напряглась: был в его резкой смене настроения какой-то подвох. Лот мягко скользнул руками по моим плечам вниз, захватил кисти и поднес их к своим губам.
– Тараес люмиа шер, – быстро проговорил он слова-деактиваторы и под моим изумленным взглядом резко стащил с пальца бабушкино кольцо.
В полнейшей панике я отшатнулась, но было слишком поздно: вокруг меня сомкнулись объятия.
– Попалась, – выдохнул мне в губы Лот и нежно поцеловал.
Лишившись артефакта, я впервые почувствовала себя беззащитной, но меня ошеломило и другое открытие: кольцо воздействовало двусторонне, защищало меня не только от посягательств, но и от меня же самой. Я оказалась не готова испытать настоящий поцелуй опытного мужчины и потонула в вихре невероятных ощущений. Его вкус пронзил до кончиков пальцев, от терпкого запаха закружилась голова, и мысль, что кольцо лишало меня всего этого, мелькнула и погасла. Я окончательно сдалась, подавшись навстречу и отвечая Лоту, а руки, поднятые для того, чтобы оттолкнуть, сами собой обвились вокруг его шеи.
Все кончилось внезапно. Я протестующе застонала, когда Лот отстранился, но отрезвил меня не этот невероятный звук и даже не холодный воздух, ворвавшийся меж наших разгоряченных тел, а скрипучее «кхе-кхе» за спиной. Я обмерла, ошеломленно разглядывая Лота, а он спокойно возвратил кольцо на место и мягко развернул меня к двери. Бездна! Мне хотелось провалиться под землю. Чудовищная ситуация: я в своей комнате в темноте страстно целуюсь с драконом, а на пороге собралось все мое семейство, заспанное, со свечками в руках. Лицо отца перекосило от ярости, братья скабрезно ухмылялись, остальные застыли немым укором моей нравственности.
– Лео! – Голос отца визгливо ударил по туго натянутым нервам. – Мы тебя уже неделю разыскиваем по всей Темной империи, а ты… ты… – Он беспомощно развел руками.
– Кошмарных, господин Сараэн, – невозмутимо поприветствовал его дракон. – Можно вас на пару слов?
Вот так, в ночном халате, и решается судьба дочери. Спустя полчаса уже в кабинете я слушала отца и понимала – моя жизнь кончена. Плакали мечты об окончании школы, о службе в Ночной страже, и вообще самостоятельная жизнь помахала мне на прощание платочком. Наш новый директор отправил отцу письменный отчет о моих злоключениях, в котором просил рассмотреть возможность перевода меня на факультет криминалистики, что повлекло бы за собой дополнительный год обучения. Письмо пришло, а вот я так и не появилась дома, из-за неопределенного статуса защиту адепта школы с меня сняли, и я исчезла с магических радаров. Дальше последовала серия пассажей о моей безответственности и глупости, а закончился монолог угрозами лишить наследства, закрыть счет, с которого оплачивается образование, и вообще отдать в жрицы храма Бездны, если я не приму более чем выгодное предложение лорда дракона. Не стала разочаровывать родителя новостью, что без силы в послушницы меня не возьмут, и, хладнокровно отбросив эмоции, задумалась над своим положением. Меня ждал следующий сценарий: с одной стороны, отец, и раньше не поощрявший мое рвение в учебе, получил повод закрыть меня дома. С другой – маячила неизвестность в лице Лотиана, который тоже не прочь меня где-нибудь запереть. Я беспомощно вздохнула. Мне нужно было всего три капли крови, а брать заставляют целого дракона.
Искоса посмотрела на Лота, оценивая предмет торга. Он стоял в стороне в расслабленной позе, привалившись к стене и скрестив руки на груди, но его выдавали глаза, слишком внимательно следившие за мной. Стоило ему перехватить мой взгляд, как на лице дракона растеклась ухмылка победителя. Я заскрежетала зубами, мечтая вцепиться в эту физиономию ногтями. Он знал об этом, как и о том, что опять загнал меня в ловушку, потому его улыбка из довольной превратилась в самонадеянную. Лот шел по следу Эля, точно рассчитал точку выхода и, смяв защитный контур дома, ждал появления моего отца. Он все предусмотрел, и после демонстрации нежной страсти на глазах у всей семьи никто не поверит, что я не хочу за него замуж. Это был откровенный вызов, на который я не могла не ответить.
– Я соглашусь, – громко объявила я, гордо вскинув подбородок и обрывая нотации отца на полуслове, – если лорд Фафниир выполнит три моих условия.
– Да, – тут же уверенно отозвался дракон.
– Вы даже не хотите знать, на что соглашаетесь? – мстительно сузив глаза, протянула я.
Лотиан отделился от стены и подошел ко мне.
– Я же сказал, – снисходительная усмешка коснулась его губ, – сделаю все, что пожелаешь. А я всегда держу свое слово.
– Отлично. – Я не скрывала триумфа, предвкушая, что наконец сумею обыграть дракона. – Я буду вашей невестой.
Спустя полчаса все формальности были улажены, и, внимательно прочитав договор, под именем дракона, растянувшемся на целых две строчки, и витиеватой подписью поставила свою, став официальной невестой Лота во всех смыслах. Отец просто сиял от счастья, я же внезапно испугалась. Что, если я опять что-то не учла и вместо желанной свободы получу новую клетку?
Дракон открыл портал. Как во сне, я вложила руку в протянутую ладонь Лотиана и почувствовала, что от волнения не могу сделать вдох. Лот легонько пожал мои дрожащие пальцы, и я ступила в полумрак перехода. За спиной сомкнулась воронка, и мы остались одни. Вокруг тихо гудела магия, озаряя пространство огненными змейками и бросая причудливые тени на лицо дракона.
– Итак, чего же хочет моя прекрасная невеста? – проговорил Лот, склоняясь надо мной.
– Это будет фиктивная помолвка, – отчеканила я первое требование, смело глядя в синие глаза. – Сроком на год, пока ты не найдешь мне замену. Это избавит тебя от очередного карнавала. На людях я буду выказывать твоей драконьей персоне почет и уважение и с любовью заглядывать в рот, но наедине, – я демонстративно сделала шаг назад и оступилась, вынужденная ухватиться за его плечо, – нас будут связывать сугубо деловые отношения.
Дракон молчал, но это была какая-то говорящая тишина, от которой вся моя бравада мгновенно сошла на нет. От мысли, что Лот может легко обезвредить артефакты и преступить оговоренную черту, я ощутила странное волнение.
– Дальше, – потребовал Лот, и его дыхание обожгло мне ухо. Я нервно сглотнула.
– Ты позволишь мне доучиться, – уже с меньшим напором проговорила я.
– Согласен, похвальное желание, – поддержал меня дракон. – Последнее условие…
Я резко выдохнула и, облизнув губы, порывисто выпалила:
– Мне нужна твоя кровь, чтобы вернуть себе магию.
Под моими пальцами мышцы Лота напряглись. Он слегка отклонился, чтобы видеть мое лицо. Меня пронзил настолько внимательный и серьезный взгляд, что я чуть не вскрикнула, от собственного напряжения у меня уже подрагивали колени.
– Уверена? – Его голос упал до хрипловатого шепота. Мне не понравилось, как Лот произнес это слово, словно спрашивал о чем-то другом.
– Мне нужно всего три капельки, – поспешила я успокоить дракона. – Хотя может понадобиться и немного больше. Вот Эль…
Я испуганно осеклась. Мне показалось, рядом со мной зарычал дикий зверь.
– Эль?! – Зрачки Лотиана вытянулись в желтые вертикальные линии, а его ладони до боли стиснули плечи. – Эль делился с тобой своей кровью?
– Да, – растерянно подтвердила я, глядя на разгневанного дракона. – Я сама попросила.
Лот резко отпустил меня, отступил на шаг и, закрыв глаза, шумно задышал. Несколько секунд он молча стоял, а я растерянно рассматривала его лицо: побелевшие губы, нахмуренные брови. Затем, так и не размыкая век и продолжая со свистом выталкивать воздух, он тихо и угрожающе спросил:
– Кого ты еще просила об этом?
– Кайсео, моего однокурсника, – осторожно ответила я и на всякий случай добавила: – Больше драконов я не знаю.
– Их кровь не помогла, так? – последовал вкрадчивый вопрос.
– Да, – пришлось с горечью признать.
Но не успела я сделать следующий вдох, как мои ноги оторвались от твердой поверхности, сама я взмыла вверх и оказалась прижата к сильному мужскому телу. Лот уткнулся лицом в мою грудь и замер, словно к чему-то прислушиваясь. Я уперлась руками в его плечи, но с таким же успехом могла пытаться сдвинуть скалу.
– Хорошо, – сквозь бешеный стук собственного сердца расслышала приглушенный голос.
– Поклянись, – быстро потребовала гарантий. – Драконьей честью.
– Клянусь, – торжественно повторил Лотиан. Его голос резонировал в широкой груди, и эта дрожь передалась мне. – Я дам тебе кровь после бала.
В следующее мгновение дракон исчез.

О том, что я нахожусь именно в Фафниирионе, поняла сразу, воздух на высоте какой-то особый, а вот что комната незнакомая, сообразила, только когда осмотрелась. Строгий, монохромный мужской интерьер разительно отличался от того золотисто-парчового царства, в котором я проживала последние три дня. Подозрения насчет хозяина спальни (из мебели в комнате были только пара книжных шкафов, кресло, камин и огромная кровать) подтвердились, стоило осмотреть содержимое гардеробной: на вешалках стройными рядами висели мужские камзолы, загадочным образом сочетающиеся с цветом глаз Лота. Проверила все входы и выходы, не питая особых иллюзий, и оказалась права: я заперта в его спальне. Первым желанием было устроить дебош, но бить здесь было особо нечего, к тому же шум мог привлечь ко мне ненужное внимание, и, поразмыслив, я решила, что, пока не получу от Лотиана кровь, буду вести себя прилично. А еще после всех «обручательных» волнений меня жутко клонило в сон. Бросила тоскливый взгляд на кровать, но, решительно стащив с нее покрывало, поволокла его в сторону кресла – спать в постели дракона я не собиралась. Скинув на пол куртку, долго возилась на жестком сиденье, пытаясь найти удобное положение, и наконец закрыла глаза.
Разбудил меня звук захлопнувшейся двери. Недовольно проворчав, перекатилась на простынях, обняла подушку, втягивая ноздрями знакомый мужской запах, и… сразу подпрыгнула на матрасе, понимая, что лежу я в постели, а не в кресле, на мне одна сорочка, хотя точно помню, что засыпала в брюках, а рядом внушительный еще теплый след от тела, сама догадалась кого. Вот так мы выполняем свои обязательства?! И вдруг меня словно молнией пронзило: дракон поклялся дать мне кровь, про два других требования не было ни слова. Дура! Этот змей опять переиграл меня! Вскочив, в бешенстве попинала подушки и тут же взвыла от резкой боли. Опустив глаза, увидела на постели красную розу на черной длинной ножке, шипы которой и впились мне в ступню. Как подкошенная плюхнулась обратно на матрас, осторожно прикоснулась к бархатным лепесткам и, поднеся цветок к лицу, вдохнула нежный аромат. Новым потрясением для меня оказалось отсутствие одежды, вернее моего костюма, и роза полетела на пол. Комнату огласил мой новый взбешенный вопль. Подгоняемая яростью, я соскочила с кровати и помчалась в ванную, где быстро привела себя в порядок. Из чувства противоречия натянула один из костюмов Лота, завернув непомерно длинные брючины и подкатав рукава его рубашки. Подмигнула своему нелепому отражению в зеркале и прокурсировала в сторону двери, решив попытать удачу. Дверь неожиданно поддалась.
Коридор был пуст, эхо глухо вторило моим торопливым шагам. Я уверенно шла вперед, понукаемая единственным желанием: поскорее скрыться. А еще очень хотелось накрутить хвост одному наглому дракону, который не держит свое слово. Если раньше я еще сомневалась, стоит ли потворствовать Элю, теперь была уверена я сама испорчу этот проклятый Тьмой бал, на который сознательно, выполняя условия нашего договора, собиралась идти. Получу от Лота обещанные три капли крови и… заставлю пожалеть, что он связался со мной.
Незаметно для себя я выскочила на улицу. Если изнутри замок потрясал величием и роскошью, то снаружи окончательно покорил меня. Это был целый комплекс сооружений, соединенных между собой ажурными галереями, откуда открывался вид на расположенные каскадом площадки, также соединенные застекленными арками. Я предположила, что служат эти горизонтальные скальные плато для посадки драконов, и не ошиблась, наблюдая, как великолепное крылатое существо, описав круг вокруг горы, стремительно спикировало на выложенный плитами рисунок. Навстречу дракону бежали люди с одеждой в руках, я вспомнила появление Эля и хихикнула: до чего неудобно быть драконом. А потом неожиданно смутилась, искренне возрадовавшись тому, что сама я не очнулась на одной из таких площадок в руках обратившегося Лота.
Бесцельные блуждания вскоре привели меня на очередной уровень, и неожиданно я увидела перед собой чудесный сад. С открытым от удивления ртом рассматривала зеленые кроны деревьев, яркие цветы, птиц, порхающих с ветки на ветку, весело журчащие фонтаны, изображающие драконов во всех мыслимых позах. Вообще, в садах не было ничего удивительного, даже в нашей школе имелась внушительная крытая оранжерея, но этот зеленел на вершине горы ничем не защищенный, посреди Приграничья, чьи лютые зимы были выражением нарицательным во всей Темной империи. Если сад питается за счет силы, это какой же ресурс должен иметь поддерживающий заклинание маг?!
Я резко остановилась и притаилась за кустом авелиса, вспугнутая стайкой ярко наряженных девушек, весело болтавших в беседке. Они наперебой обсуждали Лота и свои шансы на успех на предстоящем балу. Я откровенно веселилась, слушая оды мужественности благородного дракона, воспевающие чуть ли не все части его тела, правда, с некоторыми аргументами юных невест пришлось согласиться: было в Лоте что-то притягательное и властное, но его самоуверенность, граничащая с наглостью, бесила даже больше, чем яркий цвет волос. И все-таки, когда девушки, склонив друг к другу головы, приступили к обсуждению пикантных подробностей и сплетен, заинтригованная я подползла ближе и… узнала много нового о своем женихе.
– Приглядываешься к соперницам? – насмешливый шепот, раздавшийся надо мной, не дал дослушать откровения последней любовницы Альэтара в пересказе неизвестной драконессы. От неожиданности я подскочила на месте и заехала плечом прямо в подбородок не успевшему уклониться Элю.
Парень скривился, потирая ушибленное место, и, оглядев меня, затрясся в беззвучном хохоте.
– Хочу видеть лицо Тара, когда он найдет тебя, – еле слышно пробормотал Эль. Я насупилась, дракон примирительно выставил перед собой руки и занял наблюдательную позицию рядом.
– Волнуешься? – неожиданно серьезно спросил Эль, я вопросительно вскинула брови. – Вечером тебе придется с бабушкой знакомиться.
Звучало как приговор. Про леди Фафниир я уже была наслышана от моих невольных информаторов, после красоты и еще раз красоты Альэтара это была третья по важности тема. Как женщина я понимаю их стратегию: понравиться матери избранника – уже половина дела, но, судя по описанию, Гранильда Фафниир та еще драконица, а если вспомнить, сколько лет Лотиану, то просится приставка «старая».
– Не съест же она меня, в самом деле, – нервно пошутила я, хотя, если провернем с Элем то, что задумали, не исключаю подобного исхода. – Коготь принес?
Парень хмыкнул и полез в карман.
– Вот, – протянул он мне небольшую, с мою ладонь, инкрустированную камнями вещицу. – Я его с детства храню, отдаю тебе исключительно ради дела.
– А зубы молочные не догадался прихватить? Они тоже острые, – поддразнила я Эля, забирая коготь. Парень обиженно засопел. – Нужно вернуться в комнату, у меня там сумка.
Обратный путь показался короче, но Эль был странно молчалив и угрюм, и даже забавная реакция прохожих, удивленно таращившихся на меня, не смогла разбить странную напряженность между нами, которой я не чувствовала прежде. Предположила, что Элю влетело от дяди за наши кровавые ритуалы и он злится на меня, но спрашивать об этом не решилась – не хотелось обижать молодого дракона. Наше шествие завершилось возле одной из одинаковых дверей посреди длинного коридора. Я открыла рот, чтобы попрощаться с Элем, но он неожиданно наклонился ко мне и захватил лицо в ладони.
– Не справедливо, что ты принадлежишь ему, – со злостью прорычал парень и подался навстречу. В панике я уклонилась от стремительно приближающихся губ, оттолкнула его и попятилась к двери.
– Эль, ты с ума сошел? На мне кольцо. Сам знаешь, ударит так, что мало не покажется, – попыталась вразумить я молодого дракона.
Парень застонал и схватился за голову:
– Я не знаю, что со мной творится, Лео… – Я испуганно пискнула, когда кулак Эля вонзился в стену рядом со мной. – Мы с тобой друзья, а мне вдруг очень захотелось тебя поцеловать, это глупо, знаю… Извини.
Я растерянно смотрела в полные раскаяния зеленые глаза Эля, а в голове билась пугающая мысль, которую я никак не могла оформить.
– В следующий раз, прежде чем совершить какую-нибудь глупость, убедитесь, что она не приведет к непредсказуемым последствиям. – Холодный голос Альэтара заставил вздрогнуть нас обоих, и я вдруг поняла, что именно этого опасалась: что кровь Эля подействует, но не так, как нужно.
Я повернула голову и увидела его. Лот медленно осматривал меня, скользя взглядом снизу вверх по нелепому наряду, и я поняла, что надеть его вещи было глупейшей затеей. Глаза дракона вспыхнули, затем сощурились, а губы изогнулись в улыбке настолько порочной и искушающей, что мое сердце от волнения забилось где-то в районе горла, очень мешая дышать. Мне казалось, что не ткань касается моей кожи, а сам Лотиан нежно проводит по ней руками. Его глаза говорили мне, что эту, пропитанную моим запахом рубашку он обязательно наденет, предварительно сняв с меня. Я нервно облизнула губы. Лот перевел взгляд на Эля, а я почувствовала, как меня отпускает странное напряжение.
– В тебе намешано много драконов, но красный проснулся только сейчас, это зов моей крови, – равнодушно проговорил он готовому возразить парню. – И то, что сейчас происходит с тобой, лишь подкрепляет мои предположения.
Он снова внимательно посмотрел на меня, а я… я самым позорным образом сбежала. Нашарив за спиной ручку и повернув ее, ввалилась в комнату, захлопнула дверь и прижалась к деревянной поверхности, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Как в детстве зажмурилась, наивно полагая, что, стоит открыть глаза, исчезнут драконы со всеми своими тайнами и этот замок, а я снова окажусь в школе. Простояла так довольно долго, прислушиваясь к тишине за дверью, но чуда не произошло. Я по-прежнему была в той же парчово-золотой клетке, посреди которой возвышалась гора ярких картонных коробок. С опаской подошла к неустойчивой на вид конструкции и осторожно сдвинула верхнюю крышку. Внутри обнаружилось красное платье, ткань загадочно переливалась, словно живая или сотканная из огня, и, погладив ее дрожащими пальцами, я с удивлением ощутила тепло. Поверх лежала атласная белая полумаска, прижимая к материи конверт. Извлекла на свет письмо, и буквы запрыгали перед глазами. Тонким резким почерком дракона было выведено две строчки: «Надень это для меня. Твой Лотиан». Я прикрыла рот ладонью, чтобы удержать нервный смех, но вместо этого неожиданно губы растянулись в глупой улыбке. Во что же я вляпалась?
Полностью одетая, я ждала, пока присланная на помощь горничная закончит с моей прической, и, бросая нерешительные взгляды в зеркало, сравнивала себя с бабушкой. Мама всегда говорила, что я очень похожа на нее, но Рединалия даже в зрелом возрасте казалась мне недосягаемо прекрасной, а я с вечно растрепанными каштановыми волосами и в форме адептки больше напоминала мальчишку. Теперь же, глядя на прекрасную незнакомку в отражении, я признала правоту материнских слов и впервые действительно почувствовала себя красивой. А еще мне почему-то очень захотелось, чтобы такую меня увидел Лот. Не в рваной рубашке и не в камзоле с его плеча, а в роскошном платье, которое он сам выбрал.
Вопреки моим ожиданиям, на бал за мной явился Эль, а не Альэтар, и, слушая его несвязные оправдания, я изо всех сил пыталась скрыть разочарование. Но стоило парню с ухмылкой показать мне припрятанный кулон, я быстро воодушевилась и, подхватив дракона под руку, отправилась на бал. В конце концов, не каждый день у меня появляется возможность испортить столь грандиозное мероприятие.
Его масштабы я оценила, едва появилась на пороге роскошного зала. Мне почему-то казалось, что «карнавал невест» должен был состоять из одних невест, но я ошибалась. Огромное помещение наполняло множество нарядных девушек и парней всевозможных рас, одетых, как и Эль, в белое, с масками на лицах. Одна я была в своем алом платье, словно капля крови на снегу. Я почувствовала себя неловко, когда над толпой прошелся волнообразный гул голосов и сотни глаз одновременно впились в меня одну. Оркестр захлебнулся нестройными звуками, и стало совсем тихо. Проклиная Лота, я шагнула назад, мечтая тут же дать деру, но Эль не позволил мне этого сделать и буквально втащил в зал. Фееричное появление, ничего не скажешь.
Примерно через полчаса я освоилась, почти перестав замечать враждебные взгляды белой армии поклонниц Лота. Недостатка мужского внимания я не испытывала: танцевала с Элем, потом с другим драконом, еще с одним, вампиром, полуэльфом и даже темным лордом… Мои кавалеры сменяли один другого, и я практически забыла, что присутствую здесь в качестве невесты.
– Потанцуешь со мной? – раздался за спиной бархатный голос, и я невольно вздрогнула. Резко обернулась и отпрянула: Лотиан стоял слишком близко.
– Танцую только с благодарными драконами, – отозвалась я, окинув Лота высокомерным взглядом кронпринцессы и выявив на нем костюм того же алого оттенка, что и мое платье.
– Я умею быть благодарным. – Моя ладонь оказалась в его руке, вторую он властно положил мне на талию. Я заглянула в скрытое маской лицо Лота и неожиданно задержала взгляд на его четко очерченных губах. Он улыбнулся мне дразнящей понимающей улыбкой, и я заволновалась. – К тому же ты не можешь мне отказать. Это обязательное условие бала.
Я не успела ответить, грянула музыка, и в певучих звуках флейты я узнала тамаэр – танец, который в последнее время пользовался особой популярностью. Я заволновалась сильнее, а Лотиан уже уверенно увлекал меня в середину зала.
Я поймала наше отражение в зеркалах: мы были ярким алым сполохом в белом море танцующих пар. Шаг, переход, выпад, и мужская ладонь скользит по моей спине, а я прогибаюсь в руках Лота, ощущая, как приподнявшуюся в корсете грудь овевает горячее дыхание. Рывок, и я уже за его спиной, и все повторяется снова, с каждым новым па голова кружится сильнее, и я растворяюсь в прикосновениях дракона, в наших синхронных движениях, звуках, и освещенный тысячей огней зал превращается в одно сплошное пятно.
Последние аккорды стихли, мы остановились, тяжело дыша. Я растерянно смотрела в глаза столь же ошеломленному Лоту. Мы касались друг друга только кончиками пальцев, и оба чувствовали, что между нами что-то происходит. Что-то волнующее и прекрасное, и оно не давало разорвать слияние взглядов и рук.
Магию момента разрушил Эль, бесцеремонно вклиниваясь и оттаскивая меня от Лота.
– Украду твою невесту, Тар, – нагло заявил он, увлекая меня под звуки начавшегося подвижного тарандона. Как заведенная кукла, я повторяла движения вслед за парнем, а сама, повернув голову, продолжала смотреть на Лотиана, застывшего посреди зала.
– Лео, очнись. – Голос Эля подрагивал от возбуждения, он встряхнул меня, и я отстраненно подумала, что такой фигуры в танце быть не должно. – Бабушка уже преодолела границы мира и появится с минуты на минуту!
Я нахмурилась и бессмысленным взглядом уставилась в его лицо, расплывшееся в коварной усмешке.
– Активируй кулон, – скомандовал парень, и его голос окончательно развеял странное наваждение.
– Шеба эль… – начала я медленно произносить нужные слова, и руки Эля исчезли с моей талии, а сам он отступил на шаг, что было очень кстати, – катар.
В следующий момент Эль уже растворился в толпе. И тут началось… волнение в стане белых невест. Это был самый мерзкий из бабушкиных артефактов, и воздействовал он через любое, даже самое мимолетное прикосновение. Я видела, как стремительно бледнеют и зеленеют лица девушек, к которым невзначай притронулся Эль, как они зажимают руками рты, спотыкаясь и расталкивая других невест, бегут в сторону выхода. А самый гадкий эффект кулона заключался в том, что резкий неконтролируемый приступ отчаянной тошноты не подавлялся ни одним заклинанием. И потому драконессы, вампирессы, демонессы и прочие соискательницы руки и сердца дракона, владеющие магией или нет, с одинаковой прытью покидали бальную залу, побросав растерянных спутников. На входе образовалась давка. Эль содрогался от хохота, совершенно довольный, а зеленые невесты неожиданно застыли, нервно сглатывая то, что усиленно рвалось наружу. На пороге бальной залы стояла высокая женщина в красном. Такие же, как у Лота, рыжие волосы были уложены в высокую прическу, а надменное выражение лица не оставляло сомнений в личности дамы. Я побледнела, живо представив, что произойдет через секунду, и неожиданно услышала рядом с собой голос Лотиана, уверенно произносящий слова-деактиваторы. Над залом пронесся слитный облегченный вздох. Невесты дружно склонились в реверансе перед леди Фафниир, уже без страха испортить пол. Обведя взглядом белые барханы одинаковых платьев, синие глаза дракомамы предсказуемо остановились на мне. А Лот схватил меня за локоть и потащил в сторону балкона.
После ярких огней зала я ослепла в полумраке террасы. Остановившись у поручней, дракон развернул меня к себе.
– Работа Эля? – В голосе Лота я не чувствовала гнева, только насмешливое любопытство. – Сама бы до такого не додумалась.
– Ты даже не представляешь, на что я способна, – сразу возмутилась. Всегда знала, что во мне силен дух противоречия, а когда я боюсь, его почти невозможно урезонить.
– Готова? – Дракон тихо рассмеялся. Неожиданно поймав мою кисть, Лот защелкнул на ней браслет и нежно коснулся губами запястья.
– К чему? – заикаясь, пробормотала я, смущенная неожиданной лаской. Он отвернул манжет своей рубашки и показал мне руку: ее охватывал такой же сверкающий обруч. Я непонимающе воззрилась на него, совершенно сбитая с толку загадочной улыбкой.
– Альэтар! – Требовательный женский голос заставил меня вздрогнуть. Взглянула поверх плеча Лота: в проеме стояла леди Фафниир. – Ты не хочешь объяснить, что происходит? И заодно познакомить со своей загадочной спутницей, которая носит цвета нашего рода?
Лот вопросительно посмотрел на меня, я побледнела и отрицательно замотала головой. Он кивнул, а в следующее мгновение подхватил меня на руки и, забравшись на портик, шагнул в темноту.
– Альэтар Деларей Шэз Торанд Кер Этан! – гневно неслось нам вслед, а мы уже летели вниз.
Крепко зажмурилась, от ветра, бьющего в лицо, перехватило дыхание, и я не уловила момент, когда вместо бархата камзола моей щеки коснулась теплая драконья кожа. Плотнее прижалась к Лоту, цепляясь руками за огромную длинную шею.
– Сколько же у тебя имен? – потрясенно прошептала. Мне казалось, я еще слышу отдаленный крик леди Фафниир, декламирующей нечто похожее на схему заклятия.
– Всего тринадцать, – раздался в моей голове насмешливый голос Лотиана. – Каждое для своего случая. Чем благороднее дракон, тем больше у него имен. Если мама решила упомянуть их все разом, значит, она сильно рассержена.
– Надеюсь, как твоей невесте мне не придется учить весь этот список наизусть? – поддразнила я дракона.
– Тебе достаточно знать одно. Имя моего сердца, – услышала я, и мое собственное забилось чаще, отозвавшись на эти слова. – Задержи дыхание, но не закрывай глаза.
Я бы все равно забыла, как дышать, даже если бы он не просил. Одним движением дракон вспорол темноту, разорвал ее, словно черную тряпку, и мы попали в пространство, наполненное мириадами сияющих звезд. Но это были вовсе не звезды, а сверкающие шары других миров. Их были тысячи: больших и маленьких, зеленых, красных, голубых, лиловых, жемчужных, золотых, соединенных между собой тонкими нитями и покрытых плотной непроницаемой скорлупой, одиноких, наслоенных друг на друга, словно мыльные пузыри, и непроницаемо черных, практически неразличимых, а мы плыли меж ними по молочно-белому сверкающему пути, и мне казалось, что их Боги смотрят нам вслед. Когда Лот, сложив крылья, камнем ринулся вниз, пробивая голубоватую оболочку какого-то мира, от нехватки воздуха у меня уже темнело в глазах. Я отчаянно цеплялась за могучую шею, чувствуя, что соскальзываю со спины дракона. Несколько мгновений я парила в свободном полете, а затем упала прямо в крепкие объятия. Лот позволил мне медленно сползти вниз по его телу, и мои ноги наконец коснулись твердой поверхности. Памятуя особенности обращения драконов, я крепко зажмурилась.
– Можешь уже смотреть, – над макушкой раздался смех, и я почувствовала его дыхание на своих растрепанных волосах, – брюки себе я в состоянии наколдовать.
Я выполнила просьбу и едва вновь не зажмурилась, обозревая прямо перед носом мускулистую грудь и понимая, что как раз на ней лежат мои ладони.
– Не мог ты бы наколдовать еще и рубашку? – напряженно проговорила я, отчаянно краснея. Лот снова засмеялся, и под моими пальцами проступила черная ткань.
– Застегнешь? – лукаво предложил он.
Я решила обойти щекотливую тему, вместо этого осмотрелась. Мы стояли на ступеньках полуразрушенного сооружения, похожего на храм. С десяток высоких цилиндрических колонн располагались в ряд, поддерживая резной карниз, кое-где подпорок не хватало, они лежали тут же грудой камней, и конструкция обрывалась, утрачивая целостность. За спиной, там, куда в темноту убегали ступеньки, шумело море. Я запрокинула голову и посмотрела в усыпанное незнакомыми звездами небо.
– Это мой родной мир, но Оракул впускает меня сюда лишь один раз в год. Посмотри, – прошептал Лот возле моего уха, указывая на самую яркую из звезд, и я увидела большую мерцающую точку. – Это он. Оракул Равновесия. Он следит за гармонией миров, и его ты можешь увидеть на каждом небе. В Темной империи он входит в созвездие Большого загрызня, по которому путники находят север, здесь его зовут Орионтом. Мой отец правит этим миром уже тысячу лет…
– Погоди, то есть ты принц? – Я повернула голову, и наши щеки соприкоснулись. – Долго же тебе придется ждать, чтобы занять трон.
– Я Альэтар – наследник династии Фафниир и по драконьим меркам еще молод, – весело заметил Лот. – Каждый Альэтар должен пройти испытание, которое ему дает Оракул. Он отправил меня в ваш мир, сделав хранителем горы, и последние двести лет я несу свою службу. Пророчество, предсказанное великим, должно освободить меня.
Я вопросительно посмотрела в лицо Лота, его глаза блеснули в темноте.
– Отдаст дракон три капли крови деве в дар, – услышала я его глубокий, богатый обертонами голос, и по моей спине побежали мурашки, – и магии угасшая искра в ней пробудится, страж от оков горы освободится, уснет навеки Галафера жар.
– Это же похоже на сказку, которую мы нашли с Кайсео, – потрясенно пробормотала я.
– За долгие годы пророчество превратилось в сказку, – кивнул Лот.
Под его испытующим взглядом я замерла, а в голове, словно на гончарном круге, крутились последние слова стиха. Все встало на свои места, будто сложились кусочки головоломки.
– Так ты знал все с самого начала? – воскликнула я и вздрогнула, как от удара, от другого, куда более неприятного и отчего-то болезненного осознания: – Ты просто меня использовал?
– Использовал? – мрачно переспросил Лот.
– Ты знал, что это произойдет, еще двести лет назад! – Я задохнулась от возмущения.
– И поэтому виноват? – Лот смотрел на меня сверху вниз с чисто мужским скептицизмом, опровергающим любое проявление женской логики.
– Конечно, – уверенно кивнула. – Ты – наглый, хитрый, беспринципный… – Я набрала побольше воздуха в грудь, готовая продолжить гневную тираду, но растерянно замерла. Лот захватил мое лицо в ладони и посмотрел на меня с такой нежностью, что я разом растеряла весь напор и сумела лишь жалко выдавить: – Невыносимый… дракон.
– Лео, Лео, – грустно прошептал Лот, большим пальцем проводя по моим губам, – моя маленькая бунтарка. Думаешь, я предполагал, что Оракул Гармонии может послать мне тебя? Ты же порождение Хаоса – изменчивая, взбалмошная, упрямая, непосредственная, и большую часть времени я разрываюсь между желанием придушить тебя или целовать до тех пор, пока не перестанешь сопротивляться. Никогда прежде я не терял контроль над зверем, но сейчас веду себя, как впервые обратившийся дракон. Это все ты: интригуешь меня, бросаешь вызов, сводишь с ума… Меньше всего мне бы хотелось, чтобы ты видела во мне негодяя. Поверь, я бы отдал тебе свою кровь, даже если бы пророчество ничего не сулило взамен.
Завороженная невероятными словами, я растерянно смотрела в глаза дракона.
– Идем. – Он потянул меня вверх по ступенькам, и на входе в храм вспыхнули факелы. – Пора выполнять свои обещания.
Внутри было темно и страшно. В нос ударил запах застарелой пыли, я чихнула, а эхо разнесло этот звук и разбило о каменные своды. Лот зажег над нами пульсар, в красноватом свете проступили изображенные на стенах драконы.
– Я не уверен, что получится, не все условия выполнены. – Лот остановился посреди огромного гулкого помещения, и в его руках неожиданно появился наполненный вином кубок. – Но я хочу вернуть тебе магию, Лео. Мы попробуем, даже если после этой попытки Оракул уже никогда не освободит меня.
Лот отрастил себе коготь и провел им по запястью. Кровь мгновенно набухла в ране, сорвалась с руки тяжелыми каплями и смешалась с вином. Одна, две, три. Дракон протянул мне чашу.
– Пей! – раздался властный приказ, я одним глотком опустошила кубок. В следующий миг Лотиан оказался рядом и, вырвав чашу из моих дрожащих рук, прижался к губам жадным поцелуем. Казалось, огонь побежал по моим венам, поджигая меня изнутри. Было ли дело в вине или в тех трех дарованных исцеляющих каплях – не знаю, но внезапно мое сердце затрепетало, стремительно наращивая темп, и весь мир вокруг нас словно запульсировал ему в такт. А когда Лот коснулся моих ладоней, властно переплетая наши пальцы и притягивая еще ближе, кажется, сам воздух взорвался огненными искрами. Я протестующе замычала и попыталась прекратить это безумие. С тихим стоном Лот разорвал слияние наших губ и прижался лбом к моему лбу, тяжело дыша.
– Ты еще не готова, – услышала я, и неожиданно дракон отступил, оставляя меня одну внутри вспыхнувшего алым магического круга. Стена света взметнулась вверх, сомкнулась над головой, и чудовищная сила подхватила меня, невесомой песчинкой бросая в пустоту.

Вывалилась я прямо в свою комнату в общежитии, больно ударившись коленками. С минуту лежала на полу, пытаясь выровнять сбившееся дыхание и прийти в себя после пережитого потрясения, а затем негромко скомандовала:
– Свет! – И магические светильники, подчиняясь мне, ярко запылали.
Я расхохоталась и перекатилась на спину, попутно выплетая простенькие заклятия первого курса и тут же развеивая их. Внезапно я остановилась. Сила по венам носилась бурным потоком, по ощущениям, ее стало намного больше, но эйфория вдруг схлынула, уступив место необъяснимой печали. Добившись цели, я не чувствовала удовлетворения, словно, вернув магию, я лишилась чего-то более важного и ценного. По моим щекам побежали слезы…
Последующие дни прошли как во сне. Стоило показаться на глаза лорду-директору, и я попала в лапы целителей. Меня осматривали, измеряли, крутили, вертели, изучали, и когда наконец глава школы потребовал, чтобы меня оставили в покое, я уже практически не сомневалась, что стала темой как минимум для пяти целительских диссертаций. А еще я совершенно точно осознала, что скучаю по Лоту.
– Ты не ошиблась адресом, Мано? – входя в нашу аудиторию в первый день занятий, услышала я гнусавый голос Джеймиса Ньешесси. Дружки поддержали его смехом. – Конторские крысы учатся в другом корпусе.
Стиснула зубы и метнула в их сторону несложное заклятье, опрокинув на вампиров парту. Удовлетворилась несущимися вслед проклятиями и плюхнулась на стул рядом с Кайсео.
– Так что там между тобой и драконом? – прозвучало вместо приветствия, друг провокационно ухмыльнулся: – Неужели и вправду влюбилась?
– Что?! – Я посмотрела на Кайя так, словно он выпрыгнул из Бездны, а мое сердце застучало настолько громко, что я едва расслышала, о чем он говорит.
– Я нашел первоисточник нашей сказки, Лео. Это пророчество. – Блайт начал тихо цитировать древний текст, а я почувствовала, как уходит из-под ног земля: – Когда два сердца в унисон забьются и вспыхнет истинной любви пожар, отдаст дракон три капли крови деве в дар…
Остальные слова слились в моей голове в сплошной гул.
– Почему он не сказал? – растерянно прошептала я, пряча в ладонях лицо.
– Зная тебя, предположу, – Кай явно наслаждался моими мучениями, – что ты бы тут же принялась доказывать обратное. Из всех знакомых мне девушек, Лео, ты – самая недогадливая, упрямая и вздорная. Разве ты не слышала, что Галафер больше не опасна, а вчерашний день император официально объявил праздником Смерти Горы? Подозреваешь почему?
Я бессильно застонала, не отнимая рук от лица.
От звука горна, сигналящего о начале урока, вздрогнула. Неловко поднялась вместе со всеми, когда в аудиторию решительно вошел директор, и… едва не плюхнулась обратно. Вслед за лордом Айвером в дверях показался Лот. Темно-синие глаза дракона прошлись по адептам и остановились на мне. Это было подобно бесконтактному удару. Голова вмиг закружилась, тяжело дыша, я ухватилась руками за край парты, не уверенная, что меня удержат вмиг ослабевшие ноги.
– Закрой рот, Мано, – раздался надо мной веселый шепот Кайя, – неприлично так пялиться.
Я наградила Блайта яростным взглядом, но все же последовала его совету.
– Ты не понимаешь, – напряженно зашептала в ответ, – это ОН.
Кай вопросительно приподнял брови.
– Представляю вам лорда Альэтара Фафниира, – зычный голос директора наполнил аудиторию, – нашего нового преподавателя Боевой магии огня…
– Мой дракон, – выдохнула я, чувствуя, как губы расплываются в глупейшей улыбке. – И… кажется, я правда влюбилась.

Дарья Стааль
Любовь и другие проклятия

– Значит, учебу бросать ты не надумала?
– Не-а, – хрустя печенькой, отозвалась я.
– И домой на каникулы не собираешься?
– Еще чего! – фыркнула я, нарочно громко стуча ложечкой по стенкам чашки с чаем.
– Но волосы-то ты зачем выкрасила?!
– А мне так больше нравится! Розовый цвет, знаешь ли, очень идет к моим бирюзовым глазам.
Я потянулась к пироженке и кинула на брата выразительный взгляд. Слишком личные вопросы на повышенных тонах в общественном месте мне совершенно ни к чему. Тот, осознав оплошность, прикусил язык.
– Так, ладно. А манеры куда за полгода делись? – вполголоса спросил брат, мрачно наблюдая, как я облизываю испачканные в креме пальцы.
– Да в Бездне я видела ваши манеры! Ты только попробуй эту пироженку, твои манеры окажутся там же.
Почтенный мастер-кондитер Мелоуин, старательно делавший вид, что не подслушивает наш разговор, довольно заулыбался и потерял к нам всякий интерес. Или сделал вид, что потерял.
– Слушай, мелкая, ты хоть представляешь, как все переживали, когда ты пропала? – прошипел взбешенный брат.
– О чем переживали? – Я изобразила самый натуральный интерес. – Что теперь не надо врать всем знакомым про меня?
– Это была ложь во спасение, и ты сама прекрасно знаешь, – серьезно так.
– Это было заточение, и попробуй найди хоть один аргумент против, – негромко ответила я, потеряв аппетит и отодвинув блюдце со сладостями.
– Ты невозможна. Я тебя сейчас за шкирку отволоку домой!
– Попробуй, – меланхолично согласилась я.
Брат кинул на стол серебряную монетку, поднялся сам и рывком поднял меня.
Раздался треск, а брат поморщился и затряс в воздухе рукой. Слабенький магический разряд штука неопасная, но жутко неприятная. В помещении зазвучал равнодушный голос Дары:
«Внимание, вы пытаетесь причинить вред адептке Академии Проклятий. Вы получаете первое предупреждение. В случае повторной попытки вы будете оглушены силовой волной. Третья попытка – травмы легкой степени тяжести. Если у вас имеются претензии к адептке Лагерре, изложите их в письменном виде и передайте руководству академии. Темных вам».
Братец чуть не взвыл от досады, а я же довольно заулыбалась, мол, выкуси. Но, поймав настороженный взгляд мастера Мелоуина, кивнула на выход. Бездна, завтра уже по всей академии поползут премерзкие сплетни одна веселее другой.
Вечер встретил нас промозглым холодом. Дул сильный, пронизывающий ветер, заставляя меня кутаться в шарф по самый нос. На мощеной улице в слабом свете окон блестели редкие замерзшие лужицы. Кажется, снега в этом году даже ко дню зимнего солнцестояния не посчастливится увидеть. Столица Приграничья засыпала, чтобы проснуться другой: полной наемников, сомнительных типов и уставшей стражи.
– Лагерра? – спросил брат, равняя шаг со мной.
– Ага. Ну, знаешь, вольный перевод нашего семейного ремесла с одного наречия языка Западного королевства.
– И ни один дроу не уловил намек? – подозрительный тон.
– Я тебе больше скажу – никому и в голову не пришло, что я немного не та, за кого себя выдаю, – взяв под локоток брата, ответила я. – По крайней мере до тех пор, пока ты не заявился к лорду-директору. Кстати, как ты меня нашел?
Брат скривился:
– Да был здесь неподалеку. Думаю, дай-ка проверю, вдруг тебя потянуло к академическим наукам в обществе среднего класса.
Я незаметно легонько ткнула его локтем под ребра. Чисто из сестринской вредности для профилактики. Все пять моих старших братьев свято верили, что их сестре вполне достаточно домашнего образования. Под присмотром не в меру беспокойных родителей.
Когда в семье темных лордов после пяти мальчиков рождается напрочь лишенная магии дочка, это вызывает нездоровую реакцию. Конечно, я не совсем обычный человек. Я чуть быстрее, чуть сильнее, чуть выносливее. На меня хуже действует магия, и, как я выяснила с поступлением в академию, нет никаких откатов от проклятий. Это совсем немного, но на общем ученическом фоне я все же стараюсь не выделяться. Во избежание ненужных вопросов, так сказать.
Но моих скромных талантов совершенно недостаточно, чтобы родители перестали волноваться. Меня оберегали. Нет, серьезно, до недавних пор я ни разу в жизни не покидала территорию родового имения. Мало ли что случится с хрупкой мной вне надежных стен замка! Матушка чуть не плакала каждый раз, когда я просилась потренироваться с братьями. А они у меня все профессиональные военные, так что тренировочка в полную силу была бы травмоопасной. Конечно, братишки втихую учили меня всяким прелюбопытным приемам, фехтованию и разным хитростям, не требующим магии. Это был наш большой секрет и крошечный бунт против родителей. И это лишь усиливало мою жажду свободы.
В общем, к шестнадцати годам я не выдержала такой жизни и в один прекрасный день улизнула из замка. Как так вышло? Да очень просто. Я прошмыгнула в портал за одним из братьев и, пока тот осознавал произошедшее, сбежала самым примитивным способом – ножками.
Стоит ли говорить, что этот брат сейчас под ручку вел меня к Академии Проклятий?
– Сильно тебе досталось из-за меня? – спросила я, заглядывая в лицо брата.
Тот глубоко вздохнул:
– Ну… я отца таким злым еще никогда не видел. Даже когда мы с братьями слегка увлеклись вином и немного изменили планировку левого крыла родительского замка.
– Прости. Передай родителям, что со мной все хорошо.
– И что дальше, Хель? – Брат нахмурился.
– Дальше? – Я задумалась. – А дальше специализация. Есть следователь-криминалист, служба внутреннего контроля, военный следователь. Как думаешь, стоит поддержать семейные традиции и пойти в военные? Да и к мужчинам в форме я с детства привыкла.
– Хель, я серьезно. Даже если я ничего им не скажу, рано или поздно тебя найдут. Не представляю, почему до сих пор не нашли. Отец всех на уши поставил.
– Ну почему же не нашли? – хмыкнула я. – Через месяц после поступления один шибко ответственный стражник заявился к лорду-директору.
– И лорд-директор вступил с тобой в преступный сговор?
– Ну почти. А еще со стражей переговорил, чтобы больше меня не видели. По крайней мере, до окончания обучения. Да и признайся, наверное, уже все в курсе, где я.
– Допустим, в курсе, – нехотя сознался брат.
– А к чему тогда было это представление?
– Надеялся все же вернуть тебя домой. Хотя Тьер обещал отцу присматривать за тобой. Но, сама понимаешь, даже его слово не аргумент для мамы.
– Пойми, здесь я не чувствую себя ущербной. На меня не смотрят как на смертельно больную. Я на равных со всеми. Не передать, какое это вдохновляющее чувство. Так что я не вернусь. Так и передай.
– Мелкая, ты разве не понимаешь, что натворила? Родители, конечно, еще потерпят твое самоуправство для вида. Но если не прекратишь заниматься чепухой, примут жесткие меры.
– Это, например, какие?
– Лишат приданого. – Видимо, брат решил, что я испугаюсь. Я аж расхохоталась.
– Будем считать, я почти поверила, что угроза серьезна. В академии платят стипендию – на краску для волос хватает. А после получения диплома я поступлю сразу на государственную службу и получу полное обеспечение. Это, конечно, не золотые горы, но и денег просить у родителей не буду.
– Бездна, Тьер и правда сделал из этой всеми богами забытой академии достойное заведение. Мне даже сложно доводы подобрать, – поморщился брат.
Мы не торопясь шли по улицам Ардама в сторону Академии Проклятий – моего учебного заведения. Военно-учебного, если уж быть точной. Взгляды прохожих были более чем красноречивы. Еще бы – адептка академии идет под руку с темным лордом. Брат высок, широкоплеч, с идеальной военной выправкой. Снежно-белые волосы в длине могли посоперничать с моими, а его зеленым глазам позавидовал бы любой ведьминский кот. Так что уже завтра или, может быть, даже сегодня разнесутся слухи о моем ухажере. А поскольку братец из-за службы еще не скоро сможет меня навестить, носить мне ярлык жертвы безнравственного столичного щеголя. Хотя вряд ли столичный щеголь провожал бы адептку до ворот академии.
– Спасибо, что навестил. Была очень рада тебя видеть.
Брат обнял меня и прошептал на ухо:
– Не сдам тебя родителям при одном условии – ты наденешь и больше никогда не снимешь родовое кольцо. Это защита, которую я тебе тут не могу обеспечить.
– Узнают же, – простонала я.
– И слышать ничего не хочу. Хель, я серьезно.
– Да поняла я, поняла, – пробурчала я, уткнувшись носом в плечо брата.

* * *

Полночи я проворочалась, думая о семье. Признаться честно, иногда меня мучила совесть за то, что я сбежала. Все-таки родители меня очень любили. Как любят самого слабого и больного ребенка – с изрядной долей печали и жалости. А я абсолютно здорова! В жизни никогда не болела! Просто родилась без магии. Ну разве это самый ужасный изъян?
В общем, утром вид у меня был помятый и жалкий. Даже тренировка не помогла прийти в себя. На первый урок по Любовным проклятиям я пришла после звонка – сегодня все получалось как-то особенно медленно, а поиски перчаток для сокрытия кольца вообще заняли добрых пятнадцать минут. Но леди Орис никогда не журила за опоздания, так что волноваться мне было особенно не о чем.
Ага, как же.
– Адептка Лагерра, что-то вы не торопитесь получать знания. – Лорд-директор смотрел на меня с высоты своего темнолордского роста и пребывал явно не в самом лучшем расположении духа.
Я мысленно застонала. Согласно преступному сговору с лордом-директором, отличная учеба – условие моего тайного пребывания в академии. Впрочем, отличную дисциплину мы вроде не обговаривали.
– Простите, – пробормотала я, опускаясь за ближайшую парту.
– Итак, раз уж все изволили явиться на занятия, позвольте представить: Винсент Руэда. С сегодняшнего дня переведен в Академию Проклятий из Академии Темного Искусства.
Тут я, наконец, заметила причину явления лорда-директора простому народу. Причина была высока, широка в плечах, обладала ярко-синими глазами и угольно-черной лохматой шевелюрой. А еще он был явно лет на пять старше присутствующих адептов. Парень с абсолютно непробиваемым выражением лица стоял, облокотившись плечом о стену.
– Простите, лорд-директор, но если юноша ранее не изучал проклятия, не будет ли целесообразнее повременить с обучением до следующего года? – робко поинтересовалась леди Орис.
Адепты аж дыхание задержали, боясь и предвкушая прилюдную перепалку.
– Уверен, что юноша достаточно талантлив, чтобы нагнать материал, – с нажимом ответил Тьер. – Так что не смею более прерывать учебный процесс. Темных вам.
Присутствующие выдохнули, только когда дверь за лордом-директором закрылась. Боялись его. Очень боялись. Правда, для меня до сих пор загадка, что вызывало больший ужас – образование по специальности «Темное Искусство», второе образование «Искусство Смерти» или принадлежность лорда Тьера к ордену Бессмертных?
– Что ж… Винсент… – леди Орис окинула парня внимательным взглядом, пришла к каким-то мысленным выводам и кивнула сама себе. – Пожалуй, на первое время тебе понадобится помощь одноклассников. Хельга, не будешь ли ты так любезна помочь адепту Руэде влиться в учебный процесс?
Вот и садись за первую парту – все поручения будут твои. Но я лишь мило улыбнулась и кивнула, изображая готовность помочь новому адепту, все также подпирающему стену с полным отсутствием какой-либо заинтересованности на довольно красивом лице.
Нет, мне, конечно, не жалко поводить по академии за ручку красивого парня, коротко посвятить его в процесс обучения и дать списать конспекты за полгода, но интуиция изо всех сил била тревогу. Не нравился мне этот бывший маг, перепрофилировавшийся в проклятийники. Не нравился, и все тут! Да и вообще странно это – в Академии Темного Искусства настолько свободная дисциплина, что отчисляют там только за преднамеренное убийство. То есть обычные дуэли – не в счет. И добровольно из элитной академии ни один адепт не уйдет. С другой стороны, лорд-директор вряд ли бы какого-нибудь проштрафившегося мага допустил к обучению.
– Мм-м… с удовольствием, – промямлила я без особого энтузиазма, спиной ощущая завистливые взгляды одноклассниц.
– Что ж, замечательно! – хлопнула в ладоши воодушевленная леди Орис. – Я проинформирую преподавателей, что ты любезно согласилась помочь адепту Руэде наверстать материал.
Такого поворота я не ожидала. Никто не ожидал. Я соглашалась только дать списать конспекты и показать, где библиотека и столовая!
– Хель, если ты слишком занята, то мы все тут непрочь помочь адепту Руэде наверстать материал! – звонкий голосок одной не особенно обремененной интеллектом одноклассницы заставил меня скривиться.
– Келлер, тебе и самой бы не помешал репетитор, – хохотнул кто-то из парней.
– Класс! – призвала к порядку леди Орис. Впрочем, в ее исполнении это звучало не очень уж и грозно. – Винсент, присаживайся. На последнем ряду как раз есть одно местечко.
И, не дожидаясь, пока парень дошагает до своего места, леди Орис начала лекцию:
– Тема сегодняшнего урока – «Проклятие Истинной любви». Это проклятие считается условно безвредным и самым трудноопределяемым. Проклятый переживает всю гамму чувств влюбленного и с трудом сохраняет способность здраво мыслить. Что в принципе от реальной жизни мало отличается. Прямой эффект от проклятия длится от двенадцати часов до трех суток. Букетно-конфетный период в сжатые сроки. В течение этого времени проклятый ощущает себя искренне влюбленным. Потом проклятие прогрессирует, и существует два варианта развития событий. Вариант первый – проклятый от любви перейдет к неприязни и займется мелким пакостничеством. Вариант второй – проклятый впадет в глубокую депрессию. Как видите, на первый взгляд ничего криминального в этом проклятии нет. По этой части есть вопросы?
Взлетел лес рук. Ну еще бы – на первый вид почти безвредные проклятия любви, а уж тем более истинной, всегда вызывали неподдельный интерес.
– Леди Орис, а прогрессия проклятия происходит в любом случае? Даже если чувства проклятого взаимны? – спросила Демира, моя рыжая подруга и еще полгода назад довольно пухленькая девчушка. Дем весьма трепетно относилась к своему стремительно уменьшающемуся размеру и каждый раз, прорезая новую дырку в казенном ремне, чуть не плакала – ежедневные тренировки не щадили никого. И вот зачем, спрашивается, осиная талия, если с ней в комплекте уменьшается верх и низ?
– Если бы не было прогрессии, это было бы не проклятие, а приворот, – весело ответила леди Орис.
– А если, например, снимать и накладывать проклятие каждые три дня? – это уже вопрос от Логана. Когда мы познакомились, он был угловатый и невозможно неловкий, а теперь этот жилистый красавчик самый лучший бегун на потоке.
– О, как замечательно, что вы об этом спросили, – улыбнулась преподавательница. – Конечно, так делать можно. Скажу больше – так довольно часто делают. Некоторые от незнания, некоторые преднамеренно. Но при многократном использовании проклятия Истинной любви на одном и том же субъекте сила последствий многократно увеличивается. Неприязнь превращается в ненависть и неконтролируемую агрессию. Эффект схож с последствиями проклятия Страсти, о котором мы с вами поговорим на четвертом курсе. А в случае с депрессией все несколько печальнее – проклятый просто сводит счеты с жизнью, терзаемый чувством неразделенной любви.
Леди Орис всегда мило улыбалась, даже когда в красках расписывала жуткие последствия проклятия. Условно-безвредного проклятия, проходящего по статье «доведение до самоубийства». А вот лес рук как-то сам собой пропал.
– Еще вопросы?
Я обернулась. Вопрос был у меня и, как ни странно, у Винсента. Парень сделал уступающий жест рукой, мол, дамы, вперед. Я невольно вскинула бровь. Маг с манерами? Бывает же…
– Хельга, твой вопрос.
– А от чего зависит вариант последствий проклятия?
– Винсент? – кивнула леди Орис.
– Тот же вопрос, – ответил юноша низким голосом с легкой хрипотцой. По классу прокатился восхищенный девичий вздох. Бездна, меня сегодня прикопают под первым же деревом за поручение леди Орис, и все чисто из женской зависти!
– Очень правильный и хороший вопрос! Побочные эффекты зависят от многих параметров – возраста, пола, расы, силы воли проклятого, фазы луны. Я покажу на графике…
Оставшуюся часть урока мы изучали эту жутко сложную зависимость, чертили графики, записывали правила прогнозирования последствий. Когда прозвенел звонок, леди Орис недовольно скривила пухлые губки – она не успела изложить весь материал.
– Что ж, способ снятия данного проклятия придется отложить… Прошу изучить сегодняшний материал, в понедельник начнем с опроса.
Класс с шумом начал собираться. По расписанию дальше были Бытовые проклятия, идти недалеко, так что я не торопясь сложила тетрадки, пишущие принадлежности и только после этого подняла голову, чтобы найти глазами Винсента. В классе его не было, и, судя по восторженным девичьим пискам, его уже под белы рученьки потащили на следующий урок.
– Хель, не зевай, упустишь такого очаровательного юношу. – Леди Орис подмигнула мне, последняя выходя из кабинета.
Прекрасная идея! Вот именно этим я и займусь – упущу его по полной программе!

* * *

– Почему ты перевелся из Академии Темных Искусств? – усевшись прямо на парту перед Винсентом, спросила одна из одноклассниц.
– По собственному желанию.
– Как же ты отказался от карьеры офицера?
– В основном молча.
– Может, покажешь нам какую-нибудь магию?
– Нет.
– А правда, что вы по обмену ездите в Школу Искусства Смерти?
– …
– А правда, что у вас в академии разрешены смертельные дуэли?
– …
Адепт Винсент Руэда оказался крайне мрачным и необщительным типом. Садился на заднюю парту и ничего не записывал – его стол всегда был идеально пуст, и даже руки он преимущественно держал в карманах. На перерывах парень сидел с прикрытыми глазами, кажется, дремал и напрочь игнорировал толпу любопытных одноклассниц. На вопросы отвечал односложно или вообще не отвечал. Это была просто инструкция к применению «Как создать таинственный образ в устоявшемся коллективе».
После обеда обычно проходили практические занятия, но сегодня, ввиду высокой занятости мастера старшего следователя Окено, их отменили. Что означало начало выходных вот прямо после обеда.
Так что с полуденной тренировки мой класс не торопясь брел к общагам, предвкушая отдых. Точнее, как брел – я бодро шагала впереди с немногочисленными одноклассниками, в то время как наши девушки буквально вешались на Винсента, мешая ему идти.
Что в целом не удивительно. Руэда был хорош, демонически хорош! Быстрый, сильный, ловкий, мускулистый. На тренировке девчонки то и дело оглядывались и спотыкались, угрожая превратить построение в кучу-малу. А еще Руэда такой молчаливый и загадочный, что гарантированно обещало наличие страшной личной тайны с судьбоносными последствиями. В общем, беззащитные девичьи сердечки готовы были самостоятельно запрыгнуть в его карманы, подозревая в нем кого угодно, вплоть до кронпринца Темной империи. Но я-то знала, как выглядит кронпринц, и с этим подозрительным типом у них не было абсолютно ничего общего.
Погрузившись в собственные мысли, я по привычке потеряла связь с окружающим миром и была возвращена в реальность весьма неприятным способом. Едва я занесла одну ногу над ступенькой крыльца общежития, как кто-то самым бесцеремонным образом потянул меня назад за ремень наплечной сумки. Я не удержала равновесия и опрокинулась на спину. Прямо в чьи-то сильные руки.
По двору прокатился громкий «ах». Даже так: «АХ!»
– Мне нужны конспекты. – Синющие глаза смотрели на меня сверху вниз, а их обладатель удерживал меня в полугоризонтальном положении.
Я захлопала глазами, медленно соображая, с какой радости должна отдавать свое кровью и потом нажитое интеллектуальное имущество. Бездна, меня же назначили его личной службой справок по всем учебным вопросам!
– На место поставишь? – уточнила я.
Меня осторожно поставили на ноги и подарили выразительный взгляд.
– Пожалуйста, – добавило это синеглазое лохматое чудовище.
В паре метров от нас мялись одноклассницы, со смесью зависти и любопытства, перешептываясь и переглядываясь, наблюдали за происходящим.
– Но только попробуй потерять.
– И что же будет? – усмехнулся Винсент.
– Прокляну, – мрачно пообещала я и потопала за конспектами.

* * *

Остаток дня прошел без каких-либо происшествий. За исключением того, что все девчонки по очереди наведались ко мне, страстно желая поднатаскать адепта Руэду в учебе. Учитывая, что для меня после родового кольца самое ценное – это конспекты, приходилось с сожалением отклонять столь соблазнительные предложения. Так что на ужин я шла средней степени сердитости, замученная дурацкими вопросами.
Но ничто не предвещало неприятностей.
С Винсентом мы столкнулись при входе в столовую. Смерили друг друга неоднозначными взглядами, и бывший маг сделал жест рукой, пропуская меня вперед к ленте раздачи.
– Я просмотрел твои записи, – без предисловия начал Винсент, беря поднос для меня и для себя.
– Спасибо, – оторопело проговорила я, наблюдая, как Винсент накладывает еду нам обоим. Происходящее было настолько странно, что никак не хотело укладываться в голове.
– И мне нужна помощь, – добавил парень, легко неся в каждой руке по полному подносу и ведя меня за отдельный столик.
Теперь стало яснее. Быть галантным с девушкой, которая может помочь нагнать материал за полгода, – вполне себе неплохая тактика поведения.
– Составь список вопросов, я напишу ответы…
– Нет, сейчас мы поедим и пойдем заниматься, – будничным тоном проговорил Руэда, отодвигая мне стул. Я так опешила, что чуть не выронила приборы, которые мне доверили нести. Наглость магов – это притча во языцех.
– У меня, может быть, планы на вечер! – возмутилась я.
Парень понимающе кивнул, быстро заглатывая ужин. И добавил:
– Я заплачу.
Кусок пошел не в то горло, и я совершенно неэлегантно закашлялась.
– Да не нужны мне твои деньги!
– Да брось, – жесткая усмешка и оценивающий взгляд. – Волосы выкрашены дешевой краской, перчатки с неряшливо обрезанными пальцами, манеры… Ты ведь явно даже не из среднего класса. Значит, пара золотых лишними не будут.
У меня даже слов не нашлось. Я – ниже среднего класса?! Но прежде чем разразилась гневной тирадой, парень добавил:
– В этом нет ничего зазорного. Просто взаимовыгодное сотрудничество.
Я уткнулась в тарелку, пытаясь унять кипящие эмоции. С одной стороны, может, стоит мне стянуть перчатку с руки и поставить наглеца на место. С другой – ведь именно этого я и добивалась. Быть неузнанной ни при каких обстоятельствах. Голос разума в короткой схватке победил задетую гордость, и я пробурчала, не поднимая взгляда:
– Ладно…
Мы молча быстро доели ужин, также молча вышли, сопровождаемые шелестом голосов адептов, молча направились в учебный корпус в поисках пустого класса. И приступили к скоростному изучению пройденного за первый семестр.
В тот вечер я поняла три вещи. Первое – мне никогда не стать преподавателем. Я ужасно раздражаюсь, когда очевидное для меня не понимают с первого раза. Второе – через пару часов возникло непреодолимое желание наложить на Винсента проклятие заикания, чтобы остановить нескончаемый поток вопросов и уточнений. Парень действительно стремился как можно быстрее охватить весь материал. Но поскольку он продолжал думать как маг, то проклятия ему давались с превеликим трудом. Ну и третье, самое главное, – мы оба вошли в азарт и воспринимали происходящее как личный вызов.
– Это не заклинание! – в очередной раз взвыла я. – Это проклятие! Перестань вливать энергию в каждое слово на одном и том же потоке!
Винсент раздраженно взъерошил волосы на затылке и откинулся на спинку стула.
– Ты отвратительно объясняешь!
– Я нормально объясняю! Это ты все время забываешь, что уже не маг, а проклятийник!
Парень бросил на меня странный взгляд и скрипнул зубами от злости.
– Пробуем еще раз, – глухо проговорил Винсент. И мы пошли на сотый круг освоения материала.
Ближе к трем часам ночи я почувствовала, что сил не осталось никаких. Меня нельзя было заставить объяснять даже под страхом разоблачения.
– Все, нужен перерыв на сон, – простонала я, уткнувшись лицом в бумаги.
– Один вопрос по сегодняшней лекции, и будет тебе перерыв на сон. И золотая монетка.
Я вздохнула, потерла лицо, размазывая тушь по щекам, и вопросительно посмотрела на Винсента. Тот поднял голову от моих записей и, глядя мне в глаза, выдал:
– Гете гархаэтомиэс лае такэанеанноэ. Все верно?
Я рефлекторно под столом схватила себя за руку. Кольца не было. Специально же сняла его вместе с перчатками и засунула в сумку, чтобы Руэда не обратил внимания и не начал задавать неудобных вопросов! У меня глаз задергался.
– Винсент… – прошептала я. – Какое первое правило проклятийников?
А у самой по телу такое тепло разливалось, и мир вокруг парня начал приобретать особенно яркие краски. Хотелось петь и танцевать, желательно в крепких объятиях адепта Руэды. Бездна!!!
– Мм-м…
Я взяла его за руку и, заглядывая в глаза, с придыханием произнесла:
– Проклятие ложится, на кого направлен взгляд, Винсент.
Парень соображал медленно. Все-таки три часа ночи.
– Если бы сейчас не бабочки в моем животе порхали от одного твоего присутствия, тебе бы не поздоровилось, – намекнула я.
– Бездна… – прошептал Руэда, и я натурально увидела, как его восхитительно-синие глаза расширяются от ужаса.
– Она самая, любимый. А следующая пара только в понедельник. И библиотека так некстати закрыта. Да леди Орис на выходных никогда не бывает в академии. Прогуляемся до лорда-директора? – мурлыкала я, мысленно матерясь, но не в состоянии сменить интонацию.
– Хель… Тьер меня вышибет из академии, если узнает…
– О нет! – возмущенно воскликнула я. – Это же не смертельное проклятие и даже не членовредительство. А ты у нас мальчик из хорошей семьи, при деньгах. Заплатишь штраф, и мое про́клятое сердечко перестанет беспричинно неистово биться в ребра.
– Дело не в этом, Хель. У меня уговор с лордом-директором… Идеальная дисциплина, или меня отчислят.
Любящая женщина в первую очередь женщина сострадательная. И мне, конечно же, было безумно его жаль, и я была готова на все, только чтобы он остался со мной рядом. А потом пришла мысль, леденящая сознание: а если это все подстроено? Если его специально подослали, чтобы проклясть меня и похитить? Да я же сейчас за ним в саму Бездну помчусь, да еще и напевать буду от радости!
Я закусила губу, усилием воли заставила себя отодвинуться от парня и сделала несколько глубоких вздохов, размышляя, что ценнее – мои интересы или интересы сомнительного типа.
– Хель… – голос раздался как-то неожиданно близко. Я приоткрыла один глаз, и дыхание перехватило. Парень склонился ко мне, тревожно заглядывая в лицо: – Хель, я тебя умоляю, потерпи до понедельника.
Да он издевается!!!
– Я буду рядом эти дни. Будем вместе, как пара. В этом же нет ничего предосудительного? Адепты академии же встречаются?
– Встречаются, – выдохнула я, с трудом игнорируя фейерверк радостных эмоций. – Только мы недолго повстречаемся. Я скоро впаду либо в депрессию, либо в агрессию, и это бы нам неплохо было просчитать, но у тебя еще недостаточно знаний, а у меня в голове розовый туман.
Внутренний голос требовал идти к лорду-директору немедленно. Но проклятие затуманивало разум. Винсент рядом. Такой встревоженный, такой родной, такой красивый… И когда же это красота стала моим критерием оценки парней? Да и вообще он, между прочим, моя первая любовь. И она про́клятая!!!
– Я хорошо заплачу за молчание, – после некоторой паузы произнес Винсент. И меня это так разозлило!
– Привык все покупать, маг? – Я зло рассмеялась и кинула взгляд на парня. От моих слов тот дернулся, как от пощечины. А у меня дыхание перехватило, и я аж замерла вся, пожирая глазами объект своей ненастоящей любви.
– Выдвигай условия. Деньги? Дом в Ардаме? Помощь твоей семье? Любая услуга, Хельга, – безэмоциональный тон, стеклянный взгляд. И отчего же ему так важно учиться в этой академии?
Мерзкий голосок от проклятия нашептывал, что это шанс женить Руэду на себе. Бездна, о чем я только думаю…
– Мне от тебя ничего не нужно. – Я с трудом отвернулась и уткнулась взглядом в пол. – Я устала, хочу спать и даже боюсь подняться на ноги, потому что колени предательски дрожат от одного взгляда на тебя. Уйди, пожалуйста, чтобы я смогла добраться до своей комнаты.
Продолжая смотреть в пол, я слушала, как парень складывал бумаги в сумку, мысленно представляя, как он чертовски хорош в тусклом свете свечей, как кидает на меня встревоженные взгляды, как хмурит брови… В следующее мгновенье меня легко подняли на руки и понесли из класса.
– Винсент, ты что делаешь?… – прошептала я. Внутренний голос, наоборот, завопил, призывая бить наглеца и со всех ног мчаться к лорду-директору.
– Сама сказала, что колени дрожат, – невозмутимо ответил Руэда. – Думаешь, отпущу в таком состоянии одну?
Внутри все переворачивалось от радости. Руки как-то сами приобняли парня за шею, я вздохнула и пробормотала:
– Молись, чтобы у меня была депрессия. Потому что, если я тебя возненавижу, одним проклятием не отделаешься.
– Откат не замучает? – весело поинтересовалась наглая синеглазая физиономия.
– Не замучает, – буркнула я, наслаждаясь запахом его парфюма. Как же дожить до понедельника-то?!

* * *

Глаза я разлепила только в полдень. Поспала бы еще, но желудок требовал закинуть в него что-нибудь, и желательно съестное. Лежа на спине и рассматривая потолок, я размышляла о прошедшем вечере. События казались частью глупого сна, и я даже почти успокоилась, пока не поймала себя на мысли о Винсенте. Моем прекрасном и загадочном объекте незапланированного обожания. Из мира розовых грез меня вырвал настойчивый стук в дверь, и через минуту в комнату ворвалась Демира:
– Хель!!! Ты не поверишь, что я слышала!!!
Я с ужасом представила, что же она могла слышать, если вдруг ночью кто-то из болтливых адептов видел меня на руках у Винсента. Если рассуждать здраво, то я так и не поняла, на кой демон он это вытворил. Но здраво мне рассуждать в ближайшую пару дней не дано…
– Хель, адепты Академии Темных Искусств в Ардаме! Выпускной курс! Приехали на стажировку к Окено. Хель, собирайся, мы идем в город немедленно!!
Я снова выпала из реальности, построив несложный ассоциативный ряд между магической академией и Винсентом.
– Хель! – Демира пощелкала пальцами у меня перед глазами. – Ты чего какая заторможенная? Или вы вчера с Руэдой не только проклятия изучали? Хееееель???
– Ах, если бы… – Я грустно вздохнула. Довольно искренне, между прочим. – До трех ночи пыталась разъяснить, почему в предложении из шести слов может быть восемнадцать энергетических потоков.
– Он что, совсем глупенький? – хихикнула Дем.
– Он совсем маг, – зевнула я и поплелась в душ.
Собиралась я долго и обстоятельно. С одной стороны, вдруг все-таки познакомимся с будущими офицерами. С другой, что вероятнее всего, – вдруг увижусь с Винсентом. И от этой мысли мне страсть как захотелось навести лоск. Чем я, собственно, и занималась часа полтора. Хотя какой лоск можно навести на мои пережженные дешевой краской волосы и синяки под глазами от хронического недосыпа? От этих мыслей стало так грустно, что захотелось срочно увидеть Винсента и проверить, не начался ли у меня период прогрессии проклятия. Соврав Дем, что догоню в городе, я собрала всю свою волю в кулак и вознамерилась идти в мужское общежитие.
Далеко идти не пришлось, потому как один недоученный маг подпирал стену на первом этаже нашей общаги.
– Привет, – негромко произнес Винсент, когда я подошла и уткнулась лицом ему в грудь. – Как ты? – Парень обнял меня.
– Не знаю, – процедила я сквозь зубы, не поднимая лица. – Но основную часть утра меня занимали мысли о твоей таинственной персоне.
Винсент хмыкнул мне в макушку.
– Не смешно. – Я запрокинула голову, чтобы кинуть на Винсента мрачный взгляд. Да так и замерла, почти забыв дышать и уставившись на него влюбленными глазами.
– Ты чудесно выглядишь, – улыбнулся Винсент, а у меня, кажется, подкосились ноги. – Куда собралась?
– В город погулять, – честно соврала я.
– Хочешь, я пойду с тобой?
– Да! То есть нет. То есть…
– Я понял, это сейчас для тебя слишком сложный вопрос. Придется решить его мне. Пойдем, устрою нам фиктивное свидание. Раз уж облажался, постараюсь скрасить эти выходные.
– Я, между прочим, девушка из приличной семьи! – возмущению моему не было предела.
– Ох, женщины, о чем вы только думаете?! – Руэда картинно закатил глаза. – Прости, малышка, ты не в моем вкусе. Просто прогуляемся, покажешь мне Ардам.
Я постаралась придать взгляду максимум скептицизма. Вышло плохонько, но Винсент намек понял.
– Боюсь оставлять тебя одну, двенадцать часов уже ведь прошло. А в академии особенно нигде не побудешь вдвоем без лишних глаз.
И вот так под ручку с этим загадочным типом я и отправилась на первое в своей жизни свидание. В целом все шло очень даже нормально. Мы перекусили в «Зубе дракона» и решили погулять. Общаться старались на отвлеченные темы, не требовавшие от меня высоких умственных напряжений. Правду говорят, что от любви глупеют. Я или теряла связь с реальностью, слушая его чарующий голос, или рассуждала, какой он замечательный и идеальный мужчина. В первом случае Винсенту приходилось раза по три повторять одно и то же, а во втором я обрывала себя на полуслове, чем безумно веселила это лохматое синеглазое безобразие.
В Ардам наконец-то пришла настоящая зима. Снег падал крупными хлопьями, красиво мерцая в свете фонарей и грозя обернуться метелью к ночи. В черных волосах Винсента путались огромные пушистые снежинки, заставляя меня засматриваться на парня и спотыкаться.
– Тебе не холодно без шапки? – спросила я, с большим трудом отводя глаза, намереваясь все-таки посмотреть себе под ноги.
– Не люблю головные уборы. Да и у нас никогда не было особенно холодно. – Винсент взъерошил волосы.
– А перчатки?
– А перчатки… мешали упражняться в магии.
Все-таки странно, что маг вдруг бросил все и стал учиться на проклятийника. Уже хотела даже спросить прямо, но в очередной раз засмотрелась и споткнулась. Меня моментально поймали и осторожно поставили на землю.
– Хель, как ты вообще сдала физические нормативы? Ты же даже по прямой идти не можешь! – давясь смехом, спросил Винсент. Я обиженно насупилась. Вот снимем проклятие, мало не покажется… Мне даже захотелось высказать свое негодование по поводу его смеха, когда нас прервали:
– Винни, ты ли это?!
Мы с Руэдой синхронно повернулись на голос. К нам вразвалочку приближалась компания. Судя по форме, это были адепты Академии Темного Искусства. Винсент напряженно замер, на лице застыла маска равнодушия, глаза сделались пустыми. Передо мной был снова тот тип, которого Тьер привел на урок по Любовным проклятиям.
– Ну привет, Руэда, – растягивая слова, произнес высокий шатен, типичный заводила. – О, да ты никак в проклятийники записался?
– Винсент, это что – твоя девушка? – в обнимочку с заводилой стояла дроу. Девица брезгливо сморщилась, окинув меня оценивающим взглядом. – Наше расставание совсем тебя сломало, да, милый?
Руэда молчал, переводя взгляд с одного адепта на другого. Их было с полдюжины – все парни, кроме бывшей Винсента. Бывшая Руэды! Ревность захлестнула разум, и от гнева перед глазами запрыгали звездочки. Меня словно ударили в живот, и я забыла, как дышать. Возникло непреодолимое желание повырывать ей патлы самым обычным способом. Так и надежнее, и удовольствие в процессе получить можно. Но я же все-таки темная леди, хотя и тщательно это скрываю. Поэтому, натянув шарф до самого носа, я пробормотала проклятие облысения с отложенным на два года действием. Мелочь, знаете ли, а приятно!
– А мы тут на преддипломную практику приехали. Миленький городок. Скучноватый, правда, – произнес шатен. – А девицы в Академии Проклятий очень даже ничего. Но, кажется, у тебя совсем испортился вкус. Хотя в этих розовых волосах что-то есть… – Он шагнул ко мне, чтобы снять шапку.
– Даже не думай, – глухо произнес Винсент, перехватив тянувшуюся ко мне руку.
– А то что? – хохотнул шатен. – Что теперь ты можешь мне сделать, Руэда?
Смеяться он резко перестал, когда Винсент начал сжимать его запястье. Кажется, я даже услышала, как трещат кости. Шатен вырвался из захвата и сделал шаг назад.
– Я могу спалить тебя одним заклинанием, Руэда, – зло проговорил парень.
– Конечно, – усмехнулся Винсент. – Теперь ты можешь справиться со мной один на один. Не как в прошлый раз.
– Винни, как тебе не стыдно! – ахнула дроу, всем видом изображая возмущение. Очень ненатурально изображая, должна заметить. – Скам, любимый, кажется, наш друг забывается…
– Наш друг все еще думает, будто что-то собой представляет, – презрительно скривился Скам. – А ты никто, Винни. Ты теперь пустое место. Жалкий проклятийник.
Вся компания гаденько заржала, а мне стало ужасно обидно за Винсента. Конечно, я совершенно не представляла причину столь искренней ненависти, но даже в трезвом рассудке встала бы на сторону Руэды. А уж учитывая наложенное на меня проклятие… Я снова поправила шарф и одарила Скама проклятием нервного тика. Отложенным всего на пару месяцев. Ну очень уж он мне не понравился.
А когда маги перестали хрюкать от собственного остроумия, раздался негромкий голос Винсента:
– Я вызываю тебя, Скам Мармаглия.
Присутствующие переглянулись. Вызов на дуэль – дело серьезное. А вызов на обычную, немагическую дуэль – дело страшное. Их называли дуэлями чести, велись они на простых мечах и заканчивались либо смертью, либо тяжелыми ранениями. От вызова нельзя уклониться, после вызова уже нельзя было решить дело миром. Вызов был брошен, и мечи будут напоены кровью.
– На рассвете. Парк Черного Дракона, – зло прошипел Скам.
Винсент кивнул, отвесил шутливый полупоклон, приобнял меня и повел в сторону академии.
– Можно я их всех прокляну? – тихонько поинтересовалась у Винсента. Не уточняя, что двоих уже успела наградить.
– Не лезь. И вообще забудь, что сегодня видела.
Я помолчала. Любовь всей моей жизни был мрачен, собран и шел так стремительно, что почти волочил меня за собой.
– Винсент, это разве вписывается в рамки идеальной дисциплины? Может, сообщить лорду-директору?…
– Это вопрос чести. Не лезь.
Я снова замолчала. Ненадолго, правда. Любопытство было сильнее.
– Винсент, что между вами произошло?
– Я. Сказал. Не. Лезь.
И тут у меня как будто что-то внутри щелкнуло. Ну до чего же самоуверенный тип!! И как я с ним весь день провела?
– Руэда, я тебя не перевариваю не только потому, что ты бездумно проклял меня, но и потому что твои попытки нагнать таинственности на свою персону абсолютно жалки!
Винсент аж остановился от удивления. Я же вырвалась из его крепких объятий и, заглянув в его синющие глаза, не без удовольствия произнесла проклятие.
– И попробуй только подойти ко мне, Руэда. Я устрою тебе полный армагеддец.
Довольная, я развернулась на каблуках и зашагала к воротам академии.
– Хеееель?..
За спиной раздался звук шагов, затем – падающего тела и негромкой ругани. Люблю проклятие спотыкания. Действенно, быстро и просто.
Наблюдавший за этой сценой Жловис окинул меня хитрющим взглядом.
– Вот загадка…
Я не хотела слушать загадки гоблина. И оклики напополам с руганью Винсента тоже. Поэтому просто закрыла ладонями уши и со всех ног побежала к общежитию.

* * *

Полная решимости снять с себя это пакостное проклятие, я почти взбежала на четвертый этаж и заколотила в третью от лестницы комнату. Дверь распахнулась, являя мне сонную адептку-старшекурсницу. Аська была круглой отличницей, а еще неисправимым жаворонком, поэтому одиннадцать часов вечера для нее было как три утра – самый сладкий сон.
– Мне нужны конспекты за второй семестр, – без предисловия начала я. Девушка зевнула и прислонилась к дверному косяку:
– Зачем?
– Почитать. – Я с любопытством наблюдала, как Аська борется со сном, стараясь держать глаза открытыми.
Забрать конспекты у отличника – дело трудное, деликатное, требующее демонической хитрости. И, несмотря на то что магией меня природа обделила, некоторые замечательные качества темной аристократии были, что называется, в крови.
– А твои где? – делая длинные паузы между словами, поинтересовалась девушка.
– Изъяты в пользу страждущих, – мрачно ответила я. – Ну дай, а? Завтра же верну.
Я осторожно шагнула в комнату, намекая на всю серьезность своих намерений. Аська еще раз зевнула. Долго так, с чувством. С минуту постояла с прикрытыми глазами, обнимая дверной косяк. Потом, кажется, поняла, что уснет и стоя, а от меня уже не отделаться, и махнула рукой:
– Сама ищи. В нижнем ящике стола. И дверь за собой закрой.
И девушка, не открывая глаз, побрела к кровати. Когда я уходила, сжимая в руках вожделенные лекции по Любовным проклятиям, Аська уже вовсю сопела, уткнувшись носом в подушку. Поразительная способность!
Почерк у Аськи был средней сложности читаемости, но на пятой странице тетрадки я научилась различать буквы «и», «н», «л» и «п». Три года назад леди Орис давала материал несколько иначе, поэтому запись о проклятие Истинной любви начиналась общими сведениями и примером, заставившим меня похолодеть.
… Неприязнь, перерастающая в ненависть, это по сути своей защитный механизм. Пример: пятьсот двадцать семь лет назад был зафиксирован случай проклятия лорда Дахшата безымянной леди. В результате побочного эффекта проклявшая вынуждена была обратиться за помощью к жене лорда по причине крайней агрессивности проклятого. В числе ущерба, нанесенного лордом Дахшатом в состоянии аффекта, числилось движимое и недвижимое имущество леди, моральные травмы и телесные повреждения…
Помнила я эту позорную историю любовных похождений дедушки. Бабушка ему до сих пор ту демонессу припоминает. А это значит, что и я совсем скоро начну искренне и активно ненавидеть Руэду. Так искренне и так активно, что тайное очень быстро станет явным. И ехать мне домой первым же попутным драконом!
Дочитать лекцию я не успела – в комнату настойчиво постучали. Прижимая тетрадку к груди, осторожно потянула на себя дверь. За порогом стоял злющий, как тысяча демонов, Винсент. Я непроизвольно сделала шаг назад. Он – синхронно шаг вперед. И дверь прикрыл за своей спиной. Мамочки…
– Это все проклятие, – пролепетала, сделав еще один шаг назад. Сердце колотилось, словно я только что пробежала тридцатиметровку. Фейерверку моих эмоций мог бы позавидовать персонаж любовного романа. Я одновременно ненавидела и любила Руэду. Мне одинаково сильно хотелось проклясть его и прижаться к нему.
– Угу, – только и сказал парень, делая еще шаг ко мне.
– И мы его сейчас снимем, – шаг прочь.
– Снимем, – согласился Винсент. О Бездна, какой у него голос! И как же меня бесит его присутствие…
– Мне нужно только дочитать… – еще один шаг.
– Дочитаешь, – согласился парень, прожигая меня взглядом.
Продолжать тактическое отступление было некуда – я выбрала не самую удачную траекторию и теперь уперлась в письменный стол тем самым местом, которое у обычных людей ищет приключения.
– Отойди… – прошептала я, когда Винсент сделал последний шаг и замер на расстоянии ладони от меня.
– Не могу, – еле слышно, на выдохе.
Я заглянула в его глаза и утонула. Меня затягивал этот бездонный синий океан чужих эмоций. Его печаль, его злость, его смятение, его упрямство – весь он манил меня и отталкивал. И не было сил сопротивляться. Винсент неестественно медленно склонился ко мне.
– Прости меня… – Я скорее догадалась, чем услышала. Почувствовала слова дыханием на свои губах.
Винсент замер на мгновение, продолжая гипнотизировать меня своими бездонными глазами, и… и поцеловал. Долго, медленно, нежно. Словно боялся спугнуть. Словно боялся сломать.
Я прикрыла глаза, почти физически чувствуя, как моя воля плавится горячим воском. Проклятая любовь почему-то оказалась сильнее проклятой ненависти, что жутко возмущало меня. Но возмущало где-то на грани сознания, не особенно отвлекая от процесса. Тетрадка с лекциями выпала из рук, когда я, повинуясь порыву, обняла Винсента за шею. Что характерно, парень руки держал по швам.
Мое поведение в целом можно объяснить. А его? Может быть, всему виной дуэль на рассвете? А может быть, он меня действительно полюбил? Но я же не в его вкусе…
И тут меня посетила одна простая мысль. На Винсента со всей силушки действовал откат. Я огромным усилием воли разорвала поцелуй и уперлась руками в его грудь.
– Отойди, – не поднимая взгляда.
– Хель, я…
– Отойди. Ты под откатом от проклятия.
Выдох сквозь сжатые зубы. Шаг назад.
– Сейчас мы снимем эту дрянь. И все будет хорошо.
Я подняла взгляд на Винсента. Синие глаза сверкали, дыхание у парня сбилось, он медленно осмысливал услышанное.
– Это все ненастоящее, Винсент. Я просто проклята и не люблю тебя. А ты сам еще утром сказал, что я не в твоем вкусе. Тебя влечет ко мне из-за отката.
Руэда упрямо поджал губы. Взял стул и демонстративно сел в самый дальний от меня угол. Я же подняла тетрадку с пола и начала быстро пролистывать страницы, ища нужную.
– Здесь несложно, – через четверть часа произнесла я. Винсент же не проронил за это время ни слова. – Но нужен запас энергии. Моего может и не хватить, но ты ведь маг, магия тоже сойдет, так что…
– Хель, у меня ни капли магии.
Я удивленно посмотрела на Винсента:
– Как так? Ты же учился…
– Учился, – жестко усмехнулся парень. – Смотри.
Он поднял руки, словно собирался хлопнуть в ладоши. С одной ладони на другую проскочила яркая искра. Затем искра поменьше. Затем просто свет. И дымовой след.
– Тебя выжгло… – Я с ужасом посмотрела на парня. И с не меньшим ужасом поняла, почему каждый раз он мрачнел, когда я смеялась и называла его магом. И поведение его одноклассников стало еще более омерзительным.
– Это была дуэль? – спросила быстрее, чем осознала собственную нетактичность. – Прости, я не должна спрашивать.
– Это была «светлая». – Винсент взъерошил волосы. Я же закусила губу.
«Светлая» – это когда на одного мага в открытую нападают несколько. И бой продолжается до тех пор, пока не закончится магический резерв у одной из сторон. Нетрудно догадаться у которой.
– Ты помнишь дроу, что была со Скамом? Это моя невеста. Точнее, была ею. Безупречно красивая, пламенно-страстная, невероятно умная. А еще хитрая, бездушная, расчетливая. Но я был влюблен и идеализировал ее. Примерно так же сильно, как ты меня сейчас. А она… она искала лучшей жизни. Сначала со мной. Потом со Скамом. Ослепленный ревностью, я был уверен, что только сила может вернуть мне невесту и собственное уважение. Но Скам никогда не играл по правилам. И вот перед тобой некогда лучший ученик Академии Темных Искусств, вынужденный обучаться проклятиям.
– Но это же подсудное дело!
– Скам – бастард одного влиятельного человека. Очень влиятельного, Хель. Никто не станет свидетельствовать против него. Так что итог сегодняшней дуэли уже предрешен, – пустой взгляд синих глаз. – Но я рад, что могу побыть в такой чудесной компании эти несколько часов до рассвета.
У меня подкосились ноги. Я покачнулась и вцепилась в столешницу. Винсент умрет на рассвете. Сердце пронзила невыносимая боль, а по щекам побежали слезы. Моя ненастоящая любовь выворачивала меня наизнанку.
– Зачем же ты вызвал его?!
– Потому что ты приглянулась ему. Я слишком хорошо знаю Скама. Он теперь не оставит тебя в покое. А если меня не станет, то и интереса к тебе тоже.
– Винсент, это смешно. На адептах Академии Проклятий лежит защита. Он даже тронуть меня не сможет!
– Он найдет способ, поверь. Приворот, проклятие, сила – что угодно, лишь бы отнять тебя у меня.
– Меня у тебя нет, – хмуро ответила я. Винсент лишь скривился в ответ. – Это просто проклятие, мы его снимем, и дело с концом!
– Ты знаешь, что это – проклятие. Я знаю, что это – проклятие. Но все остальные видели, что видели. И для них это любовь. Истинная, – улыбнулся Винсент, смотря на меня с бесконечной печалью.
– Нам стоит обратиться к лорду-директору. – Разумное, в общем-то, предложение. В моем состоянии это практически подвиг.
– Лорд Тьер и так оказал мне огромную услугу, приняв в Академию Проклятий. И его это не касается. Это мое и только мое дело.
Я открыла рот, чтобы возразить и возмутиться – лорд-директор может помочь! Тьер один из немногих людей с такими высокими моральными качествами, каких я почти никогда не видела у аристократов.
– Давай просто попробуем снять проклятие, – устало произнес Руэда, жестом не давая мне разразиться очередной тирадой. – Я не могу видеть твои слезы, пусть даже они неискренние.
Я совершенно некрасиво шмыгнула носом и кивнула.
Оставшуюся часть ночи мы провозились с нашей ненастоящей любовью. Мне было тяжело не то что думать, даже дышать. На рассвете Винсент погибнет. И погибнет из-за ужасной несправедливости. Просто потому, что какому-то выродку посчастливилось иметь ну очень влиятельного отца.
Я часто сбивалась со слов, путала потоки и иногда просто захлебывалась слезами. Мы останавливались, я переводила дыхание, стараясь сосредоточиться на ненависти к Руэде, мы пробовали снова. В конце концов, когда небо уже начало светлеть, перед моими глазами рассыпался сноп золотых искр, означающих успешное снятие проклятия.
Я вздохнула полной грудью и, кажется, впервые трезво посмотрела на Винсента Руэду. Растрепанные волосы, помятая форма, потухший взгляд синих глаз. Он казался бесконечно уставшим, но я не могла не восхититься его невероятной внутренней силой. Он потерял любовь, магию и будущее, но не потерял себя. И готов умереть, только лишь чтобы защитить девчонку, которую знает второй день и случайно проклял. Девчонку, которая, в сущности-то, не представляет для него никакого интереса.
– Мне пора, – негромко произнес Винсент, поднимаясь со стула. Подошел ко мне, внимательно посмотрел и неожиданно тепло улыбнулся: – Ты такая смешная, когда заплаканная. Но пусть это будут последние твои слезы. Договорились?
Винсент хотел еще что-то добавить, но передумал. Вместо этого крепко меня обнял и поцеловал в лоб. А я стояла опустошенная и растерянная и не понимала, что чувствую на самом деле. В животе не порхали бабочки, а в голове не зудела назойливая мысль пуститься в мелкое пакостничество. Я снова была собой, но так и не проронила и слова, когда за Руэдой закрылась дверь.
Внезапно навалилась такая усталость, что я рухнула прямо в одежде на кровать. В голове не было ни единой мысли, а в груди осталась лишь сосущая пустота. Это ощущалось как похмелье или возвращение из бреда лихорадочного жара. Бесконечная слабость и тяжелое осознание реальности. Винсент гордый и упрямый и уж точно не известит лорда-директора о дуэли. А значит, сегодня он погибнет. Почему-то по щекам снова побежали слезы, а сердце пронзила нестерпимая боль.
И дело было не в проклятии. Дело было во мне.

* * *

Спустя пятнадцать минут я колотилась в дверь дома лорда-директора. Еще несколько минут безуспешных попыток потребовалось мне, чтобы осознать – Тьера просто нет внутри. Я посмотрела на порозовевшее небо и краешек солнца, стеснительно выглядывавший из-за горизонта. Времени нет.
Наплевав на прямую угрозу своему инкогнито, я рванула к стене, ограждающей академию. Вот уж никогда бы не подумала, что мне в реальной жизни пригодятся приемы, которым научили братья. Времени искать место поудобнее не было, так что пришлось взбегать на стену в лоб. Если кто-то меня сейчас бы увидел, то, думаю, очень удивился.
Со второй попытки мне удалось преодолеть заграждение. Где-то заорала не своим голосом злющая Дара. Не любит этот возрожденный дух смерти праздношатающийся через стены народ. Но я немного отличаюсь от обычного человека, так что вопли за спиной стихли довольно быстро.
Я бежала со всех ног к парку Черного Дракона. Понимая, что не успеваю, не представляя, что делать, когда добегу, ловя на себе обалдевшие взгляды Ночной стражи. Но все-таки надеясь, что успею и как-то остановлю эту демонову дуэль.
Найти дуэлянтов оказалось несложно – нужно было лишь идти на свист и улюлюканье. Адепты академии Темных Искусств вовсю наслаждались происходящим зрелищем и были так им увлечены, что даже не заметили меня. Заметил меня Скам.
– Смотри-ка, твоя новая невеста прибежала, – парируя удар Винсента, хохотнул бастард.
Винсент обернулся и поплатился за это – меч противника полоснул по правой руке. Руэда перекинул клинок в левую, и поединок продолжился. Бой длился уже приличное время, и Винсент не просто порядком вымотался, он был дважды ранен. Парень прихрамывал, с трудом парировал град ударов. На свежевыпавшем идеально белом снегу возникал кроваво-алый узор поединка. При этом Скам оставался бодрым и полным сил. Неестественно полным сил.
Я осмотрела поляну. Отдельно ото всех стояла дроу, гипнотизируя взглядом дуэлянтов. Девушка, кажется, молилась. Тихонько покачивалась вперед-назад и что-то бормотала себе под нос. Не нужно быть магом, чтобы понять происходящее. Я не торопясь, чтобы не особенно привлекать к себе внимание, начала обходить поляну по направлению к бывшей невесте Винсента. Проклясть Скама нельзя – это удар по чести Руэды. Но вот уравнять шансы парней – по мне, так очень хорошая идея. Я шла боком и совершенно естественно, все также не отводя взгляда от фехтующих парней, толкнула плечом дроу. А еще на ногу ей наступила всем весом для пущего эффекта. Девушка взвыла и кинула на меня пылающий ненавистью взгляд.
– Маленькая дрянь, – прошипела она, замахиваясь рукой для удара.
Но сделать ничего не успела – публика ахнула, и мы обе повернулись.
Скам стоял на коленях, мгновенно обессилевший без магической поддержки и уже безоружный. Винсент был на ногах и острием меча водил по шее противника. Неглубоко и позорно царапая.
– Мне бы стоило тебя убить, – глухо проговорил Винсент. – Но я сохраню тебе жизнь. Чтобы ты всегда помнил собственное поражение.
Руэда вогнал меч в ножны, развернулся и, прихрамывая, зашагал ко мне. Ну а мне ничего не оставалось делать, как поспешить к нему навстречу. И лишь в шаге от Винсента ноги отказали, заставив нерешительно замереть. От запоздало обрушившихся эмоций меня била крупная дрожь. Адреналин бега, страх за Винсента, возмущение несправедливостью происходящего – все это сковало меня. Как будто над головой до упора отвернули кран с ледяной водой. Руэда тоже остановился, и между нами снова осталось расстояние шириной не больше ладони.
Я заглянула в его восхитительно бездонные синие глаза и не поняла эмоций. Винсент улыбнулся уголками губ и потянулся ко мне здоровой рукой. Но какое-то движение на границе видимости привлекло мое внимание – Скам стоял на ногах, и его ладони пылали магическим огнем. Даже проиграв вчистую, он не собирался признавать поражение! Винсент заметил выражение моего лица и мгновенно крутанулся, заслоняя собой. Я подалась вперед, с твердым намерением остановить это, в сущности, бессмысленное самоубийство. Схватила его за локоть раненой руки и попыталась оттолкнуть в сторону.
А в следующее мгновенье произошло несколько событий одновременно.
Скам атаковал, и в нас полетел град огненных шаров. Его магия натолкнулась на толстенный магический барьер и стекла на снег жидким пламенем.
Мое родовое кольцо раскалилось, сигнализируя об исчерпанном магическом ресурсе.
Винсент пошатнулся, и все присутствующие увидели, как с его рук осыпается черное кружево корявых символов. И даже моих скромных знаний хватило, чтобы понять – на Руэду было наложено какое-то страшное и редкое проклятие, которое просто уничтожилось древней магией моего рода.
Парни обменялись долгими выразительными взглядами, и теперь уже в руках Руэды пылал магический огонь. И даже стоя за спиной Винсента и не видя его лица, я чувствовала, что он полон решимости выплеснуть весь свой гнев на Скама. Сейчас будет настоящая магическая дуэль!
Но никто не успел произнести ни одного заклинания.
По периметру поляны белым пламенем вспыхнуло пять порталов, и пятеро темных лордов шагнули на снег. Они сорвались сюда из разных миров, бросив свои дела. Один с книгой в руках и в домашнем халате, другой – со свежим следом помады на вороте рубашки, третий – заспанный, босой и в одних брюках, четвертый – с куском еще трепыхающегося хвоста какой-то твари и лишь один в полной боевой форме. У всех них было было что-то общее – снежно-белый цвет волос и глаза всех оттенков зеленого. Я тихонько вздохнула, предвкушая взбучку. Ой, что сейчас будет…
Тишина на поляну опустилась гробовая. Зрители предусмотрительно сделали с десяток шагов назад. Уйти для них было слишком мучительно, оставаться поблизости – слишком опасно. Винсент сгреб меня в охапку и прижал к себе, оставляя здоровую руку свободной. Кажется, решил защитить меня и от темных лордов тоже.
– Та-а-ак… – протянули братья хором. Представляю, какие страсти и ужасы они успели себе вообразить, когда сработало оповещение, привязанное к моему кольцу.
– Дайте девушке уйти, – проговорил Руэда, повернувшись к тому, кто был в военной форме. По случайному стечению обстоятельств это был мой самый старший брат. Тот в ответ лишь скривился, окинув Винсента презрительным взглядом.
– Кровь, – глухо произнес тот, кого выдернули с многообещающего свидания.
– Не моя, – проговорила я одними губами.
Брат молча кивнул, и они между собой переглянулись. Затем тот, у кого в руках бесхозный хвост уже норовил отрастить остальное тело, кивнул на нас и зло произнес:
– Ан эткьехаата?
– Ан этагхеэра, – с усмешкой ответил тот, кому мое разряженное кольцо помешало спать. И братья снова переглянулись. Выразительно так.
Я насупилась. Терпеть не могла, когда братья говорили на своем «птичьем» языке. Хотела уже возмутиться, однако Скам, кажется, недопонял ситуацию. Сильно так недопонял.
– Вот видишь, Винни. За мной присматривают. Меня оберегают. А ты чем можешь похвастаться?
Я закусила губу, чтобы не расхохотаться, а Винсент еще крепче прижал меня к себе.
– Еще раз повторяю, – произнес Руэда. – Позвольте девушке уйти.
Братья снова переглянулись, словно беззвучно обсуждали что-то, и самый старший хмыкнул. И физиономия у него стала такая хитрющая-хитрющая. Когда я последний раз видела это выражение лица, ребята устроили знатную попойку по случаю его помолвки и рванули в город на мальчишник. О последствиях того мероприятия в приличном обществе старались не упоминать.
– Лорд Мармаглия, полагаю? – Мой старший брат всем корпусом развернулся к Скаму. Тот снисходительно кивнул. – Знаете ли вы, юноша, что нападать на даму – моветон?
– Да кто ж придерживается этикета с безродными? К тому же мы с вами понимаем, что на меня правила не распространяются. – Уверенный тон и самодовольная улыбка. – Да и не нужна мне эта безродная шлюшка, я целился в парня…
Может быть, Скам хотел еще что-то добавить, но один из братьев – тот, кто был лишь в одних брюках, – метнулся молнией к бастарду и за горло поднял над землей.
– Я бы убил тебя, но это слишком просто, – прошипел братец.
О степени его бешенства довольно красноречиво говорили выступившие черные вены на лице. А я почувствовала, как замер Винсент и даже, кажется, перестал дышать.
– Мой отец… – прохрипел Скам, смешно дергая ногами, – мой отец…
Братец швырнул парня в центр поляны, и Скама протащило по инерции по снегу несколько метров.
– Мы в курсе, кто твой отец. А ты, кажется, плохо его знаешь. Как и то, что он с тобой сделает после этой истории.
Скам хрипло рассмеялся:
– Не докажете. Ваше слово против моего – ничто.
Самый старший брат не торопясь подошел к Скаму и окинул его оценивающим взглядом:
– Слова не имеют значения, если есть слепок событий. И зря ты напал на эту девушку, щенок.
А затем братец раскрыл портал, за шкирку, как котенка, поднял Скама и закинул в белое пламя. Следом за бастардом полетел хвост, отрастивший себе две трети туловища и парочку голов. Я вопросительно посмотрела на братьев.
– В воспитательных целях, – пояснил один из них.
Портал закрылся, и на поляне остались только мы с Винсентом и мои братья. Они встали рядком напротив нас и синхронно скрестили руки на груди.
– А куда вы его? – Я прямо-таки сгорала от любопытства.
– К его папаше, куда ж еще, – пожал плечами тот, кто забросил в портал хвост в качестве бесплатного дополнения. – Сейчас еще и слепок событий спишем, чтобы не возникло никакого недопонимания. Кольцо сюда давай, адепточка. – Брат устало сел на воздух, словно в кресло.
Я молча стянула кольцо и подала ему. Братец прикрыл глаза, заряжая артефакт магией. Многострадальное ювелирное изделие слегка светилось, жадно впитывая силу.
– Лорды, я понятия не имею, как к адептке Лагерре попало это кольцо, но пусть девушка уйдет. Я отвечу за ее проступки.
Братья переглянулись. Кое-кто даже удивленно приподнял бровь:
– Адептка Лагерра, да?
И темные лорды самым обыкновенным образом заржали. Громко так, от души, сгибаясь пополам от хохота.
– Лагерра? Лагерра! Нет, вы это слышали?!
И новый приступ хохота. «Ла герра» в переводе с языка дроу означает «война». В моей семье ведь все так или иначе на военной службе, так что я не так уж сильно и соврала…
– Юноша, кажется, вы и понятия не имеете, кого так старательно пытаетесь защитить от всего мира, – проговорил старший брат, с трудом борясь со смехом и утирая слезы.
– Хель? – Винсент всего лишь назвал меня по имени, но я по интонации поняла, что без объяснений не обойтись.
– Вообще-то Хельоэнга Дахшат, – поправил один из братьев.
Винсент озадаченно наморщил лоб:
– Дахшат? Темная леди? Лорды, вы, верно, обознались. В ней ни капли магии.
– Обознались, значит? – хмыкнул тот, у кого из одежды были лишь брюки. Прищурился, щелкнул пальцами и сделал жест рукой, мол, вот, посмотри повнимательнее. И мои дивные розовые волосы вернули себе природный снежно-белый цвет.
– Парень, ты бы руки от нее убрал, а? Это ужасно раздражает, и хочется переломать тебе все кости, – между делом кинул тот, кто сам недавно кого-то обнимал. При этом безуспешно пытался стереть магией помаду с ворота, бурча проклятия в адрес современных мастеров красоты.
– Идею поддерживаю, – хором отозвались остальные.
Руэда даже не шелохнулся. Чтобы не ставить парня в неловкую ситуацию, я попыталась отстраниться. А то братики у меня с хорошим чувством юмора, и правда ведь все кости переломают, а потом в элитный лазарет закинут на реабилитацию. Отстраниться мне не дали, а лишь крепче прижали к себе.
Братья хмыкнули и переглянулись. Кажется, оценили все достоинства моего защитника. Я краем глаза заметила, как рана на руке Винсента затягивается. Один из братьев, тот, кто заряжал мое кольцо, подмигнул. Тоже мне тихушник…
– Слушай, мелкая, мы поседеем с тобой. Мало того, что сбежала из дома и мы чисто случайно тебя нашли, так ты еще на отшибе империи умудрилась вляпаться в неприятности! Кольцо в ноль разрядилось – это как такое возможно?
Да очень просто возможно. Когда с десятого раза одно и то же проклятие снять пытаешься, заливаясь горькими слезами и потихоньку черпая силы из артефакта.
– А как, кстати, вы меня первый раз нашли?
– Да Тьер эту историю со «светлой» в Академии Темных Искусств услышал. Решил вмешаться, но к Мармаглии не подкопаться было. Обсуждали как-то за рюмкой… И вообще, мелкая, не заговаривай зубы. Вот что прикажешь с тобой делать? – сурово спросил тот брат, что был с книгой. Книга, между прочим, называлась «Похищение невесты как способ избежать уплаты выкупа».
– Понять и простить? – робко предположила я.
Вместо ответа передо мной просто раскрылся огненный портал.
– Домой, – в один голос безапелляционно заявили мои пятеро старших братьев.
– Сбегу, – мрачно ответила я.
– Найдем.
– Поймаем.
– За шкирку притащим домой.
– И замуж выдадим!
– Прекрасная идея, – улыбнулся Винсент.
– Предатель, – прошипела я.
– Жених, – поправил Винсент.
– Уууу… – протянули братья.
– Парень, она уже отказалась от наследства, так что можешь не рассчитывать, – подал голос самый старший из братьев.
– Очень хорошо, налогов меньше, – улыбнулся Винсент.
– У нее ни капли магии, а характер хуже, чем у демонессы, – привел аргумент тот, у кого в руках была книга.
– Зато проклятия использует виртуозно, – парировал маг.
– И откат не действует, – добавила я.
– А еще у нее пятеро старших братьев, – хмыкнул тот, кому было совершенно не холодно на снегу в одних брюках.
– На это я не рассчитывал, конечно. Придется смириться, все-таки семья.
– А еще…
– Лорды, уверен, у вас есть с полсотни веских аргументов, почему «нет». Но для меня есть один-единственный аргумент, почему «да», который покроет все ваши.
– И что же это?
– Она не предаст.
Это все, конечно, было очень мило, но…
– Я вообще-то замуж не собиралась! – подала голос сердитая я.
– Спас девушку – обязан жениться, – улыбнулся Винсент.
– Да ты меня проклял, а не спас!
– ЧТО?!
Ой, Бездна…
– Та-а-ак… – хором протянули братья и переглянулись.
– Мы уже сняли проклятие! – поспешно пояснила я, увидев выражения их лиц.
– Сняли, – согласился Винснет. – Но ты почему-то здесь.
Я открыла рот, чтобы выразить свое крайнее несогласие с его самонадеянными намеками, и даже полную грудь воздуха набрала для гневной тирады. Но слов не нашлось. И я выдохнула сквозь зубы, с большой неохотой признаваясь самой себе в его правоте.
– Ну, все с вами понятно, – поднимаясь на ноги, произнес тот брат, что заряжал кольцо. Взвесил артефакт в руке, удовлетворенно кивнул и кинул его мне.
– Ладно, мелкая, последнее эльфийское предупреждение. Еще одна такая история – запрем дома. – Суровый тон самого старшего брата никак не вязался с демонятами в его глазах.
– И кстати… – хором произнесли братья и замолчали, выразительно глядя на Винсента. Кажется, мужчины поняли друг друга без слов, и это меня одинаково сильно возмутило и шокировало. Сговорились!!
– А сбежит – сам искать будешь, – резюмировал один из братьев. Тот, кто сам сегодня сбежал от леди.
– Не сбежит, – уверенно заявил Винсент.
И был совершенно прав.

Алина Лис, Ника Ёрш
Проклятие на счастье

Карисса 

Это был один из тех редких и прекрасных моментов, когда моя муза фонтанировала безудержным вдохновением. Забыв обо всем, я склонилась над тетрадью…

– Адептка Блэквуд! – Окрик, как свист хлыста. Сердечко Таисии на мгновение остановилось, а потом заколотилось с такой силой, словно хотело разбиться вдребезги о грудную клетку. Девушка сглотнула – в горле было сухо, как в полуденной пустыне. 
– Что, господин ректор? – прошептала она. 
– Смотреть мне в глаза, адептка Блэквуд! 
Таисия попыталась поднять взгляд, но не смогла. Он все время цеплялся за кубики пресса, мускулистый торс с четко прорисованными мышцами, широкие плечи, мощные руки с рельефом вен на загорелой коже. И никак, никак не мог добраться до глаз. Такой вредный взгляд. Саботажник! 
– Вам непонятен приказ, адептка Блэквуд? 
Он шагнул вперед, и у Таисии пересохло во рту. Взгляд, заблудившийся было в коротких черных волосках на груди мужчины, скакнул выше по мужественному квадратному подбородку, изучил чувственные губы. 
– Вам что-то мешает, адептка? – промурлыкал ректор, подходя еще ближе, совсем вплотную. 
Крупные руки с мощными кистями легли на плечи Таисии. Она прерывисто вздохнула, чувствуя, как кончики пальцев скользят по шее, подбираясь к подбородку, чтобы очертить контур нежных губ. 
– Мне сказали… – пробормотала девушка жалким голосом, – что вы… вы… 
– Да, адептка, – интимно прошептал ректор прямо на ухо, пощекотав чувствительную кожу горячим дыханием. 
– … что вы хотели меня видеть! – выпалила Таисия, закрывая глаза. 
– Хотел, – жарко выдохнул на ухо ректор. – Я хотел поговорить о вашей успеваемости, адептка. 
– Но я вижу, что вы не одеты. Я, должно быть, не вовремя. Я пойду… 
Ощущение горячего и мощного мужского тела рядом пугало несчастную невинную девушку. От чувственных прикосновений по коже маршировали взад и вперед толпы ополоумевших мурашек, отрабатывая сложные армейские маневры. Она покачнулась и непременно упала бы в обморок, если бы не сильные руки лорда ректора Кристиана Дрея, подхватившие ее. 
– С вами все в порядке, адептка Блэквуд? – с насмешкой в голосе спросил мужчина. – Вы на ногах не стоите. Присядьте. 
И, приподняв ее за ягодицы, усадил на свой стол, бесстыдно вторгнувшись между раздвинутых ног. 
– Ах! Что вы делаете?! – воскликнула несчастная девуш… 

– Адептка Райденберг!
Магистр Тесме стоял за моей спиной, заглядывая в тетрадку. И – Бездна мне свидетель – он обращался ко мне, наверное, уже раз в пятый.
– Да, магистр? – Я вскинула голову и посмотрела ему в глаза с видом Очень Ответственной Адептки, Полностью Погруженной в Предмет.
Это выражение лица я подсмотрела у своей соседки по комнате и потом репетировала целый вечер.
Тесме покосился на мою руку, как будто случайно опустившуюся поверх записей, и скривился:
– Адептка Райденберг, о чем я сейчас говорил?
Зар-раза! Мне-то откуда знать?!
– Э-э-э… о проклятиях? – несмело предположила я.
– Браво, – желчно улыбнулся вредный магистр. – Я восхищен, адептка Райденберг.
– Правда? – Я воодушевилась, хоть и чуяла подвох.
– Конечно! – Его голос сочился ядом. – Вы делаете успехи прямо на глазах. Всего третий год обучения в академии, а вы уже выучили, что на теории проклятий читают лекции о проклятиях. Такими темпами вы скоро затмите светил магической науки.
Аудитория грянула хохотом. Против воли я залилась краской и отвернулась.
Ну почему Тесме вечно ко мне цепляется?
– А теперь окончательно поразите меня, милочка. – Его голос упал до ехидного шепота. – Расскажите, о каких именно проклятиях шла речь?
Я молчала.
– Ну?! Я жду.
В памяти что-то мелькнуло. Что-то, что было в самом начале лекции, до того, как я раскрыла свою заветную тетрадочку, чтобы погрузиться в омут роковой страсти, вспыхнувшей между адепткой Таисией Блэквуд и красавцем ректором Кристианом Дреем.
– О проклятиях третьего уровня?
Тесме приподнял бровь:
– И что я говорил?
– Э-э-э… проклятия третьего уровня следует налагать, помня об ограничении нисходящих потоков силы, контролируя уровень потока энергии и… э-э-э… не забывать при этом следить за показателями преломления действий.
Выпалив все это, я уставилась на него снизу вверх преданными глазами. Профессор выглядел обескураженным.
– Надо же… – пробормотал он. – Не ожидал.
Да что там! Я сама от себя не ожидала.
– Неплохо, – после этих слов Тесме мои губы сами собой расплылись в торжествующей улыбке, – но об этом я говорил двадцать минут назад.
Вот ведь гад!
Моим спасителем стал звонок, возвестивший об окончании лекции, а заодно и учебного дня.
– Все свободны, – с разочарованным вздохом объявил магистр.
Я сгребла учебники и тетрадки и уже приготовилась дать деру из аудитории, когда меня в спину настигло карающее:
– А вас, адептка Райденберг, я попрошу остаться.

* * *

Новая выволочка и старые угрозы: о том, как вылечу из академии без диплома, о том, как стыдно будет перед родителями, о том… Я кивала, каялась и думала, как красивее развить отношения героев из моего романа. Мысли были очень далеко, когда магистр ощутимо тряхнул меня за плечи и сурово проговорил:
– Я не понимаю вас, Рисса. – Он по-отечески вгляделся в мое лицо и нахмурился. – Вы же талантливая девушка. Можете учиться на «отлично». Я еще помню, как вы работали на первых курсах. Вы были лучшей, что случилось?
Что случилось? Да ничего не случилось, магистр. Просто учеба потеряла для меня всякий смысл. Зачем стараться, если не выйдет из меня ни следователя, ни ученого, ни даже завалящего клерка?
Учеба, мечты, амбиции – все осталось в прошлом. В том прошлом, где я была дочерью небедного и уважаемого предпринимателя. Имела право распоряжаться своей жизнью и заниматься тем, что мне интересно.
Этот год выдался тяжелым для нашей семьи. Сначала несколько крупных клиентов по необъяснимой причине отказались иметь с отцом дело. Потом пожар уничтожил почти полностью мануфактуру и склад с уже готовым товаром, а гномы-страховщики, придравшись к какой-то мелочи в договорах, отказались выплачивать компенсацию. Отец судился с ними почти год и проиграл, оказавшись должным еще и за оплату судебных издержек. Это не стало бы полным крахом, но старый доверенный партнер и близкий друг отца сразу после суда сбежал, прихватив остаток капитала.
В довершение всего корабли с товарами, в которые отец вложил последние деньги, разбило бурей о скалы.
Тогда-то и появился на горизонте моей жизни Видго Брумс. Богатый. Очень богатый, просто возмутительно богатый нувориш, пожелавший купить себе жену.
У него на руках были все векселя моего отца. Даже если бы мы продали все, включая самих себя, этого не хватило бы, чтобы покрыть долги.
Я, наверное, могла отказаться. И тогда замуж за Брумса пошла бы Аяна. Ей всего пятнадцать, но кого волнуют такие мелочи?
Я не отказалась.
– Карисса, ты меня слышишь?
Слышу. Что мне ответить вам, магистр? Что на днях у меня помолвка, а потом я выйду замуж и все равно буду вынуждена оставить учебу? Что уже похоронила и оплакала свою мечту? Что последние полгода не живу, а изо всех сил пытаюсь убежать от реальности?
Или что мой будущий муж – низенький, лысый, с кривыми ногами и огромным пивным животом. А еще он всего на пять лет младше моего отца. Но это уже мелочи, правда?
Магистр еще раз вгляделся в мое лицо, не обнаружив в нем того, что искал, скривился и проговорил сквозь зубы:
– Понятно. Идите, адептка Райденберг. Напоминаю, что с завтрашнего дня у вас практика в следственном управлении Ардама. Прохождение службы в столице – это весьма престижно, там вы сможете завести нужные знакомства. Подготовьтесь к ней как следует, не позорьте академию.
– Конечно, магистр, – покорно согласилась я.
Аудиторию покидала почти бегом. Ура, свобода! Ну, держись, Таисия! Сейчас лорд-ректор Кристиан тебе задаст!
Но, устроившись за столом и раскрыв тетрадку с наполовину написанным романом, я вдруг неожиданно для себя разрыдалась.

* * *

– Таисия! 
Рука лорда ректора поползла выше, опустилась на мягкое полушарие груди и чуть сжала сердито съежившуюся вершинку. Девушка тихонько застонала от блаженства – судорога любовного томления прошила все ее тело и отозвалась сладкой дрожью в пальцах ног. Ее внутренняя демоница заплясала тарантеллу, жонглируя горящими факелами и выкрикивая «Йу-ху!». 
Но Таисия тут же выпрямилась, помня о том, как должна вести себя девица правильного воспитания, и даже постаралась вырваться из объятий своего мучителя… 

Я вздохнула, засунула в рот обгрызенный кончик карандаша и мечтательно уставилась на потолок. Перед глазами так и стоял лорд-ректор Кристиан Дрей. Мое игривое воображение наделило его внешностью лорда-директора Академии Проклятий Риана Тьера и аппетитами жеребца-производителя.
Лорд Дрей любил адептку Блэквуд. Любил ее много, страстно и разнообразно. С выдумкой так любил. Некоторыми сценами (например, той, где он обмазывал прекрасную Таисию клубничным желе, а потом слизывал его) я по-настоящему гордилась.
Ну и что, что опыта у меня ноль целых ноль сотых. Воображение его прекрасно заменяет. Вот выйду замуж, буду книжки писать. Все равно жизнь кончена. Только и остается, что мечтать о сексуальном ректоре. С кубиками на прессе.
Я потянулась, разминая затекшие мышцы. В окно заглядывал унылый серенький рассвет. Опять не спала, уже которую ночь. Мешки под глазами грозили стать больше, чем пивное пузо моего нареченного.
Склонившись над умывальником, я поплескала в лицо холодной водой и уставилась в зеркало.
Меня называют хорошенькой. Наверное, заслуженно. По крайней мере, мне всегда нравилось то, что я видела в зеркалах. Волосы темные, кожа матово-бледная, как у мамы. Этот оттенок считается аристократичным. У меня правильные черты лица, тонкие брови, длинные ресницы. И глаза темно-синие – редкий цвет.
Юношам я тоже нравилась. За три года учебы меня не раз приглашали на свидания. С одним старшекурсником я даже целовалась. Было забавно.
На что-то более серьезное я так и не решилась. Наверное, зря. Надо было согрешить с кем-нибудь, с кем угодно, когда стало ясно, что свадьбы не миновать. А я вместо этого села писать роман про развратного Кристиана.
Ну не дура ли?

Дэймонд 

Извещение о групповом несчастном случае. Наименование организации – Управление следственного отдела Ардама. Время: около трех часов ночи, место – таверна «Зуб дракона». Число пострадавших (в том числе погибших) – трое… 

Задумался.
– Эй, Клайв, как полагаешь, тролля со сломанной челюстью считать пострадавшим?
– А ты как сам думаешь? – хмыкнул он.
– Думаю, нет. Он заявление не писал. – Взъерошив сильно отросшие волосы, я решительно отодвинул свиток в сторону. – Кому это вообще нужно? Остальные трое тоже от своих обвинений отказались. Получается, и не было ничего. Так ведь?
– Это ты мастеру Окено скажи, – гоготнул Клайв. – Третья стычка за неделю – бьешь свои же рекорды, друг.
– Не мы такие, – философски заметил я, поднимаясь из-за стола и хватая мундир со спинки кресла, – времена нынче тяжелые, народ борзеет.
– «Времена», – передразнил меня Клайв. – Ты бы поаккуратнее кулаками махал, мы все-таки офицеры. Стражи порядка. Окено прав, дружище, однажды придется тебе поплатиться за свою импульсивность. Ты вообще меня слушаешь?
– А как же, – уже от двери отозвался я, – придется заплатить – так и сделаю, а пока у меня свои методы.
– Дэймонд, погоди, – коллега хлопнул себя по лбу рукой, – совсем из головы вылетело! Сегодня в девять общий сбор – что-то связанное с Академией Проклятий обсуждать будем.
– Потом расскажешь. – Я подмигнул ему и захлопнул дверь, не вслушиваясь больше в нравоучения Клайва. Он парень хороший, простой, но уж больно зациклен на бюрократии и дисциплине.
Двигаясь по коридорам Управления, я кивал знакомым и мечтал только об одном – добраться до дома. Сегодня была тяжелая смена: мало мне умертвий в Драконьем парке, мало очередной бытовой поножовщины в Огненном переулке, так еще тролли снова распоясались. Бездна поглоти этих уродов. Подкараулили подавальщицу вчетвером и собирались пустить ее по кругу. Ничего, теперь им надолго хватит моих объяснений – в лучшем случае недели через три о бабах думать смогут.
Заветная дверь, отделявшая меня от свободы, была близка, когда сзади раздался голос шефа:
– Дэймонд, ты куда собрался?
Я остановился и нехотя обернулся:
– Так смена закончилась. Бегу на заслуженный отдых.
– Никуда ты не бежишь. – Окено стремительно приблизился, захлопнул передо мной дверь и кивнул подбородком в сторону настенных часов. – В девять общее собрание. Всем. Быть. Обязательно.
– Не знал.
– Конечно, не знал, – понимающе усмехнулся шеф, – но теперь ты в курсе.
– А может…
– Нет, Дэймонд, не может. И ты до сих пор не предоставил отчет по сегодняшним происшествиям.
– Собрание так собрание, – вяло отмахнувшись, я направился в сторону зала для сборов. – Говорю же: не знал.
Чтоб оно все провалилось – такие планы пропали. В половине десятого ко мне должна прийти Эсма… Лучший отдых – это смена труда, и уж я бы потрудился с этой девчонкой на славу.
Неделя свиданий, букетов и ее томных взглядов, обещающих мне потрясающую разрядку, полетела в Бездну. Так можно скоро совсем на сухом пайке остаться, и тогда я точно начну убивать.
Благополучно задремав на задних рядах, я прослушал большую часть речи Окено. Проснулся от тычка под дых.
– Офицер Дэймонд Ройс! – кажется, не в первый раз пророкотал Окено. Быстро растерев заспанное лицо ладонями, я поднялся, подтягивая на себе сбившийся мундир:
– Здесь.
– Хор-р-рошо, – прорычал шеф с такой интонацией, что я сразу заподозрил неладное. – Вам очень повезло, офицер. – Так, похоже, мое дело – труба. – Как я уже говорил раньше, каждому из сотрудников Управления достанется по адепту-практиканту. За вами, Дэймонд, будет закреплена… – Он на миг повернулся вправо, вглядываясь в лица не пойми откуда здесь взявшейся перепуганной молодежи. – А где, позвольте узнать, Карисса Райденберг?
Я напрягся и морально подготовил себя к страшнейшему зрелищу. Воображение мигом нарисовало высокую толстую деваху с редкими сальными волосами и огромной бородавкой над верхней губой. Все. Теперь я готов ко всему.
Кроме этого.
От толпы отделилась хрупкая брюнетка с молочно-белой кожей и огромными синими глазами. Ее пухлые губки приоткрылись, и по залу разнеслось тихое:
– Здравствуйте.
И это месть Окено? Серьезно? Да я окажусь с этой крошкой в одной постели еще до заката! Спасибо, шеф.
– Не повезло, брат, – услышал я шепот Клайва сбоку от себя, – это ж невеста Видго Брумса. Старик, в случае чего, с тебя семь шкур спустит. Только сегодня Окено сокрушался – не знал, кому ее поручить.

Карисса 

… – Догадайтесь, что я сейчас с вами сделаю, адептка Блэквуд, – коварно прошептал Кристиан, склонившись над прекрасной обнаженной девушкой и плотоядно облизнувшись. 
– Ах, господин ректор, не надо, – застонала испуганная Таисия… 

– Карисса! – тычок подруги под ребра отвлек меня от обдумывания следующей сцены романа. – Ты что – заснула? Твоя очередь!
Пробираясь сквозь толпу сокурсников, я услышала в спину завистливое: «Везет же!»
Кому везет? Мне, что ли?
– Карисса, офицер Ройс будет твоим куратором и напарником во время практических занятий.
А действительно везет!
Офицер Ройс был не первым дроу, которого я встретила в своей жизни. Специфическая, немного чуждая красота этого народа мне всегда нравилась. Но нравилась как-то абстрактно. Как нравится красивая ваза или горный пейзаж. Может, потому что большинство мужчин дроу, с которыми я встречалась до сих пор, были в чем-то неуловимо женоподобными.
Но не офицер Ройс!
Высокий, вызывающе красивый, он при этом не был слишком ухоженным или манерным. Заспанный и плохо выбритый – странно, я раньше думала, что у дроу не растет борода. Волосы чистые, но лохматые, кое-как обрезанные, словно сам подстригал. Серьга в правом ухе, как у настоящего пирата – череп и скрещенные кости. Мундир немного мятый, зато как он обтягивает атлетическую фигуру и подчеркивает широкие плечи!
Но главное, в нем (в офицере, а не в мундире) ощущалась здоровая и привлекательная мужская наглость. Как раз такая, от какой тают девичьи сердца. Ройс двигался с ленивой грацией хищника – раскованный и уверенный в себе. И полный интереса взгляд, которым он смерил меня, и развязная улыбка, и одобрительное подмигивание – все это заставило меня смутиться.
Я уставилась на него в глупом восторге, а в голове крутилась одна-единственная мысль: «О Бездна, какой красивый мужик!»

Дэймонд 

Она стояла там, такая маленькая и ранимая, как цветок. И этот цветок, я, как хороший садовник, просто обязан как следует опылить. Сегодня же!
В голове нестройными рядами начали возникать картинки: вот она на моем столе, стонет и умоляет не останавливаться; теперь она на коленях, и стоны вырываются уже из моего горла; а вот мы в душе: девчонка упирается маленькими ладошками в стену, скользит ногами по мокрому полу, но я не даю ей упасть…
Бездна! Зачем ждать? У меня законный выходной, и я покажу этой практикантке, на что способен ардамский офицер в полной боевой готовности!
– Дэй, слышишь? – Клайв дернул меня за мундир, вырывая из мира предвкушения секса и эйфории. – Будь другом! Мне не разорваться, сразу два дела нужно сделать в одно время: происшествие на Тихой с жертвами и допрос мага, у которого с головой непорядок. Не откажи, а я тебе потом пригожусь.
– Сегодня? – разочарованию моему не было предела.
– Больше того, сейчас. – Клайв развел руки в стороны и пожал плечами: – Наша служба и опасна, и трудна.
– Да уж. – Два облома за одно утро. Глянув вниз, проговорил, откровенно сочувствуя самому себе: – Прости, брат, веселье немного откладывается. Крепись, зато вечер обещает быть горячим.
Собрание закончилось через пару минут, и все ринулись разбирать своих практикантов.
Моя адептка стояла чуть в стороне, глядя в стену пустыми глазами. Мечтает о зачете по предмету, наверное. Я покажу тебе, милая, о чем нужно мечтать, ты и думать забудешь об уроках, злых профессорах и своем престарелом женихе. Но чуть позже, сначала нужно допросить одного нехорошего дядю.
– Адептка Райденберг? – позвал я, приближаясь.
Она вздрогнула и тут же обернулась. Вблизи ее глаза оказались еще красивее: если бы я был поэтом, то непременно сказал бы, что никогда не видел столь густого синего, напоминающего предгрозовое южное небо…
– Офицер Ройс, – она чуть улыбнулась. – Мне сказали, что у вас сегодня выходной и вообще вы очень устали после дежурства.
– Вас наглым образом обманули, дорогая. – Я кинул хмурый взгляд на ухмыляющегося в стороне Окено и вновь вернул лицу максимально приветливое выражение: – Будем практиковаться, душа моя, изо всех наших сил. И начнем с допроса свидетеля по одному темному дельцу. Вперед, адептка Райденберг, кто со мной, тот – герой.
Терять время на поездку в психиатрическое отделение не хотелось, поэтому мы, немного пренебрегая правилами, воспользовались порталом.
Она шла рядом, опустив глаза и не говоря ни слова. Скромница. Мой любимый тип женщин.
– Шестая палата, офицер, – пожилая ведунья ткнула пальцем в стену, – защита третьего уровня, маг признан особо опасным.
Приложив ладонь к стене, я сосредоточился и громко произнес заклинание. Дверь появилась спустя пару мгновений.
Ардис Саймир лежал на кровати, его руки и ноги были скованы магией, взгляд пугал полным отсутствием разумных мыслей.
И этого безумного полувампира мне предстояло допросить.
Сняв печать молчания с его губ, я задал первый вопрос:
– Господин Саймир, вы слышите меня?

Карисса 

Бездна, какой у него голос! Этот дроу говорил, а я впитывала каждую интонацию, каждую улыбку, каждый его взгляд.
Вот о ком я напишу следующий роман! Ройс станет капитаном пиратского судна, бороздящего огненное море в поисках сокровищ. Только придется лишить его ноги и добавить безобразный шрам на лицо, а то уж больно он хорош.
Офицер позвал меня с собой на допрос, и я едва смогла сдержать восторг: увидеть его в деле, запомнить каждую деталь и перенести все на бумагу! Это будет шедевр.
Чуть позже, случайно заметив его интерес по отношению ко мне, опустила голову, пряча грустную улыбку. Не ты первый, не ты последний. Но достанусь я кривоногому борову.
– Господин Саймир, вы слышите меня? – заговорил офицер Ройс. – Можете просто кивнуть, если вам трудно говорить.
Маг не шевелился и молчал.
– Ардис, в моих силах помочь вам, но и вы должны пойти на контакт. Если в вас еще осталось что-то…
– Угх… тлщ…
Я не удержалась и подошла ближе, желая расслышать, что там говорит допрашиваемый. Интересно же!
– Ардис, вы помните, как попали сюда? – продолжал гнуть свое Ночной страж. – Вы помните об экспериментах с аурами похищенных магов?
– Подойди, – прохрипел ученый, слегка поднимая голову, – ближе.
Как тут устоять? Тихонько приблизившись, я замерла прямо за плечом офицера Ройса. Вот и новый сюжет для детектива вырисовывается! Я вытянула шею и тут же встретилась с жуткими безумными глазами полувампира. Сухие губы шевельнулись, силясь произнести что-то важное:
– Сигхартэ анима анимус эфирнэ… торий элюминэ диато эрос…
Ройс вскинул руку, собираясь прекратить этот бессвязный бред с помощью магии. От неожиданности я отшатнулась и тут же поскользнулась на скользком полу. Чтобы не упасть, пришлось ухватиться за одежду офицера.
– … тиардэ моменто номинос фалос… – Закончил свою невероятно познавательную речь допрашиваемый, после чего я почувствовала, как мы оба падаем. Моя голова столкнулась-таки с холодным кафелем, и сознание упорхнуло прочь, ненадолго оставляя свою непутевую хозяйку.

Дэймонд 

Голова трещала сильней, чем в тот раз, когда мы трое суток гуляли по столичным кабакам, отмечая повышение Клайва.
Где я вчера так надрался, что ничего не помню?
Медленно, чтобы не вводить организм во искушение, я поднял веки. Яркий свет резанул глаза. Белый потолок над головой завертелся, поначалу неспешно, но все ускоряя движение с каждым поворотом. Одинокий пирожок, перехваченный по дороге на собрание, подскочил к горлу с твердым намерением покинуть мое тело нетрадиционным путем.
Ну уж нет! Зря меня, что ли, мама с детства учила не разбрасываться едой?
Я стиснул зубы, нечеловеческим усилием воли прогнал дурноту и повторил попытку. Удачно. Потолок все еще продолжал крутиться, но с пирожком мы пришли к консенсусу.
Судя по обстановке, я находился в больничной палате Управления. А в памяти зияла здоровенная дыра. Последнее, что я помнил, – полубезумный вампир, выкрикивающий заклинания. Дальше – провал, чернота.
Что стало с моими приятными планами на вечер? Малышка Райденберг покинула меня, и я перестарался в попытках утешиться?
Бунтующий организм, наконец, успокоился. Я сглотнул и сел.
Вернее, попытался сесть. Взгляд зацепился за странные выпуклости, которым совершенно не было места на моей груди. Я рывком сдернул одеяло и уставился в полнейшем обалдении на прикрытые серой больничной робой две отличные упругие сиськи. Ровно такой формы, как я люблю, к слову. Круглые, как яблочки, с торчащими сосочками.
– Ох ты ж ни хрена ж себе! – выдал я нежным девичьим сопрано.
Нет, вообще я, как любой нормальный мужик, люблю сиськи. Женские груди – одна из самых прекрасных вещей в мире, мало что может сравниться с ними. Обожаю их тискать, сжимать, целовать и даже просто любоваться.
Но поймите меня правильно: я люблю, когда буфера идут в комплекте с какой-нибудь темпераментной сексуальной крошкой! И как-то никогда не мечтал носить их сам.
Естественно, обнаружив непрошеный «подарочек», я тут же сунул руку между ног. Слова, которые я произнес, не найдя на месте своего дружка, не подлежат цитированию. С их помощью можно было бы совершить десяток экзорцизмов. Или проклясть небольшую армию.
Я отшвырнул одеяло и уставился вниз. Это вообще были не мои ноги. Это были премилые, стройные девичьи ножки, переходящие в соблазнительные бедра и упругую попку. Тоже очень в моем вкусе.
– Какого демона?!
Не обращая внимания на тошноту и валяющегося на соседней койке здоровенного дроу, я вскочил с кровати и, пошатываясь, добрался до зеркала. Оттуда на меня с ужасом посмотрела синеглазая крошка Райденберг.
– Твою ж мать!

Карисса 

Приоткрыв один глаз, я тут же сморщилась от боли. Такое ощущение, что кто-то начал стройку прямо в моей голове: в затылке гудело, в висках стучало, в области темечка строители затеяли пьяную драку. Бездна, впервые сталкиваюсь с таким набором ощущений.
Аккуратно перевернувшись на правый бок, я, как обычно, схватила одеяло и закинула на него левую ногу. Удобней не стало. Наоборот, что-то непривычно мешалось в области чуть ниже живота.
– Твою ж мать!
Где-то рядом вскрикнула девушка, выражая в трех словах и мои мысли. Как раз в этот момент я сунула руку под одеяло и обмерла от страха. ТАМ БЫЛ ИНОРОДНЫЙ ОРГАН! Длинный, торчащий вверх и, я готова поклясться, вздрогнувший от моего прикосновения.
– Мамочка! – завопила я низким мужским голосом. – Мамуля-я-я…
Дверь в комнату распахнулась, одновременно с этим соседка по палате повернулась ко мне. Несколько мгновений я озадаченно на нее пялилась, а потом облегченно выдохнула и улыбнулась.
Все встало на свои места: это просто сон. Иначе и быть не может.
Только во сне я могла раздвоиться и стать обладательницей той штуки, что теперь обвисла между ног, не подавая больше признаков жизни.
– Проснулись, голубчики? – проворковал высокий лохматый мужчина в белом халате. – Ну, как вы себя чувствуете?
– А вы как думаете? – спросила вторая я, рассматривая себя в зеркало. В следующий миг она, никого не стесняясь, схватила себя за груди и несколько раз сильно их сжала, задумчиво приговаривая: – Третий или все-таки второй?
– Второй с половиной, – машинально поправила я и тут же ойкнула: моя новая деталь вновь принялась расти в размере. – Простите, господин лекарь, – обратилась к лохматому, накидывая побольше одеяла на ноги, чтобы скрыть свой жуткий дефект, – вы не подскажете, когда этот сон закончится?
Мужчина как-то сконфуженно улыбнулся и проговорил очень серьезным тоном:
– Боюсь, что все происходит на самом деле, адептка Райденберг. Понимаете, вы с офицером Ройсом попали в не самую приятную ситуацию. Как бы помягче выразиться… – Он пару секунд подумал и, видимо, так и не подобрав нужных слов, сказал чистосердечно: – Вы в полном…
– У меня ее тело, – понятливо кивнула вторая я, обличительно тыкая пальцем в мою сторону, – а она в моем, насколько понимаю.
– Именно, – лекарь облегченно выдохнул, – вы попали под перекрестное проклятие магистра Ардиса, вследствие чего поменялись телами.
– Вы хотели сказать, временно поменялись. – Офицер Ройс, заточенный в мое тело, уставился на лекаря тяжелым взглядом, не терпящим возражений. Я даже не знала, что способна так смотреть.
– Ну-у-у… – Лекарь неловко одернул на себе мятый халат, снял очки, подышал на них и протер все тем же халатом. Мы его не торопили, потому что, пока он молчал, можно было верить в лучшее. Но вот лекарь вернул очки на нос и ответил: – Мы пока не знаем, каким образом вернуть все на свои места.
В повисшей следом тишине мои тихие слова прозвучали как гром среди ясного неба:
– А у меня помолвка на днях.
– Не беспокойтесь, адептка Райденберг, о случившемся в Ардаме знают лишь пятеро избранных. Так что помолвка непременно состоится, – «успокоил» меня лохмач, бросая напряженные взгляды в сторону офицера Ройса.
– Это что же? – тихим голосом уточнил тот, складывая руки на моей груди. – Вы меня под Видго Брумса подложить хотите? Если так, то боюсь, старикашка не выдержит моего напора: помрет еще на подходе к молодому телу.
– Вы не понимаете, – лекарь сокрушенно покачал головой, – господин Брумс не должен ничего заподозрить. Никто не должен. Разработкой магистра Саймира заинтересовалась служба безопасности, на нее наложен гриф «Совершенно секретно». Это первое. И второе – самое важное – вам нельзя расставаться надолго. Вообще, чем вы ближе – тем лучше. Дело в том, что при нашей попытке расположить вас в разных палатах нити, все еще соединяющие ваши души с прежними телами, едва не разорвались, сделав проклятие необратимым.
– Говорите яснее. – Я нервно поправила прическу, после чего с удивлением уставилась на свои огромные руки. Обсидианово-серые, с мощными запястьями, покрытые с тыльной стороны короткими белыми волосками.
– Странно, я думала, у дроу на теле волосы не растут.
Бездна! Я что, ляпнула это вслух?
Офицер Ройс похабно ухмыльнулся и подмигнул мне:
– О, ты даже не представляешь, детка, что и где у меня растет, – промурлыкал он моим голосом, только тот теперь звучал как-то вызывающе низко и чувственно. – Но я тебе покажу.
Лекарь откашлялся:
– Вам необходимо быть вместе, пока мы не найдем способ снять проклятие. Даже спать желательно в одной постели…
– Я только «за», – мысль явно пришлась дроу по вкусу. – Двигайся, красавчик, будем делить пространство на горизонтальной плоскости.
– Вы в своем уме? – пробасила я, сама испугавшись нового голоса. – Как мы объясним мое исчезновение родителям? И господину Брумсу? Да и учеба…
– С учебой у вас проблем не возникнет, – лекарь скупо улыбнулся, – практика продолжится. Офицер Ройс временно переведен на кабинетную работу, у него как раз не сдано около дюжины отчетов по закрытым делам. Ну, а что касается родителей – будем придерживаться легенды. Официально вы подверглись проклятию притяжения. Вы оба. Проклятие десятого уровня – его достаточно тяжело снять, поэтому мы выиграем время.
– Притяжения? – Я посмотрела на притихшего Ройса. Тот подмигнул мне и сложил сердечко из пальцев рук.
– Именно. Это значит, что ваши физические оболочки неотвратимо тянет друг к другу. Ваш жених уже в курсе. Он потребовал установить дополнительную магическую защиту на его невесту. Что мы и сделали. – Лекарь многозначительно посмотрел на девицу возле зеркала.
Та заметно скуксилась и поплелась на свою кровать.
– Офицер все правильно понял. – Лекарь довольно прищурился: – Теперь, в случае попытки этого дроу, – в меня ткнули пальцем, – осквернить тело этой юной леди, – палец направили на Ройса, – он получит магический удар и передумает заниматься непотребствами.
– Непотребствами? – Я шокированно моргала.
– Осквернить тело? – гоготнула девица на соседней кровати. – Вы сейчас пошатнули мою неокрепшую психику.
– Я пошатну ее еще больше, – раздалось от двери. Мы все перевели взгляды на невысокого красноволосого и желтоглазого полуоборотня из редкого клана василисков. Преподаватель по спецкурсу «Смертоубийства», мастер Окено. Именно он распределял практикантов между своими сотрудниками. – Рад видеть вас в добром здравии, но теперь пора приступать к работе. Нам не нужны лишние поводы для сплетен. Как вы, адептка?
Теперь все перевели взгляды на меня.
Снова покосившись на свои огромные руки, я глухо проворчала:
– Бывало и лучше.

* * *

Смена тела не сделала Дэймонда Ройса менее стремительным. Я с тоской тащилась за ним по коридору Управления, отвечая на приветствия встречных офицеров кислыми улыбками.
– Дэй! – сперва я не обратила внимания на окрик, но Ройс, шагавший передо мной, так резко затормозил, что я чуть было в него не впечаталась.
– Полегче, детка. – Он пихнул меня в бок локтем. – Ответь! Ронни тебя зовет!
Я обернулась, изобразив дружелюбный оскал, и уперлась взглядом в громилу, который даже по сравнению с моим нынешним телом показался мне великаном. У него точно в роду были тролли!
– Привет, Ронни, – пробасила я.
– Ты чего здесь делаешь, гномья отрыжка? Я думал, у тебя выходной.
– Э-э-э… нет. – Я покосилась на офицера Ройса. Он сказал «гномья отрыжка»? Это вообще нормально, что они так друг друга называют? – У меня практикантка.
Ронни ухмыльнулся с таким понимающим и похабным видом, что мне захотелось отвесить ему пощечину.
– Где ты только берешь таких милашек? – Он обтер огромную ручищу о мундир и протянул офицеру Ройсу: – Рональдо Сантони.
– Сбавь обороты, парень, – фыркнул дроу, – не для тебя мама ягодку растила.
И не обращая внимания на коллегу, схватив меня за руку, потащил дальше по коридору, чтобы втолкнуть в какой-то кабинет.
– Вот он – мой личный ад, – Ройс обвел рукой кабинет. – Теперь и твой тоже. Не счесть часов, что я провел здесь в муках, вынашивая и рожая отчеты. – Он направился к ближайшему столу, почти погребенному под ворохом папок. – Кстати, как у вас с талантами к сочинительству, адептка Райденберг?
– Мм-м… неплохо.
Записывать свои истории я начала лет с двенадцати. И каждый следующий роман давался легче предыдущего.
– Отлично! Сменишь меня на нелегкой творческой стезе. Всегда подозревал, что вынашивать и рожать – женское занятие.

* * *

Под руководством офицера я провела более двух часов, заполняя бесконечные отчеты. Перед глазами уже рябило от цифр, в голове крутились обрывки тяжеловесных бюрократических оборотов.
Но главное неудобство заключалось в том, что мне уже давно хотелось в туалет.
Поначалу я мужественно игнорировала зов плоти. Сама мысль о том, чтобы уединиться с этим телом где-нибудь в крохотном замкнутом помещении и снять штаны, вызывала жуткую панику. Я уже молчу о том, чтобы взять это… эту штуку в руки.
Нет, разумеется, я описывала жезлы страсти своих героев в момент наивысшей их близости с героинями. Краснела и вздыхала над своими описаниями и втайне очень гордилась собственной смелостью. В моих книгах то и дело упоминались «средоточия мужественности», «багряно-красные навершия» и «исполинская полная первобытной мощи плоть», а предаваясь любви, герои «орошали лоно живительным дождем».
Но вот необходимость познакомиться вживую с моим личным «средоточием мужественности» вызывала нервную икоту. И я с особой яростью зарывалась в бумаги и отчеты, лишь бы забыть о произошедшем.
Но забыть не получалось. Офицер Ройс сидел прямо передо мной на краешке стола, закинув ногу на ногу и подтянув юбку так, что еще немного – и его можно было бы оштрафовать за ее отсутствие. Он сыпал шутками, поучал меня, как правильно заполнять отчеты, и то и дело вытягивал свои (а точнее – мои) ножки, чтобы полюбоваться на них. Судя по его счастливой улыбке, мои ноги вызывали в сердце дроу полное и безусловное одобрение.
– Карисса, – интимно прошептал офицер Ройс, наклоняясь ко мне.
Я отшатнулась и вжалась в спинку кресла. Этого еще не хватало! Он что же, будет сейчас приставать ко мне в моем же теле?! Какой ужас!
– Девочка моя, – на его-моих губах заиграла чувственная улыбка. – Если ты обмочишься прямо в кабинете, я очень рассержусь. – Он поиграл бровями. – Так что быстро дуй в туалет.
– А… – Я хотела спросить, но сама не поняла, о чем именно.
– По коридору до конца и направо. А то может, мне с тобой пойти? Подержать?!
– Нет!
Я пулей вылетела из комнаты, добежала до туалета и заперлась в кабинке. Потом зажмурилась, выдохнула и расстегнула штаны.
А-а-а! Эта штука была еще больше, чем я предполагала! И – мамочки!!! Она была черной!
Ну правильно, если у офицера Ройса тело черное, то с чего бы этому… хм-м-м… органу быть другим?
Я взяла его нерешительно и брезгливо двумя пальчиками. Помятуя о странном поведении данной части тела в больнице, я ожидала от него любой пакости. Он вообще казался мне каким-то зловещим чужеродным организмом, насильно соединенным с моим.
Однако пакости не последовало. Черная мягкая колбаска мирно лежала в моих руках. Я подавила внезапно возникшее желание стянуть штаны целиком и ощупать эту штуку как следует, вместе со всеми окружающими ее причиндалами. Понятия не имею, как офицер Ройс узнал, что я хочу в туалет, но если он догадается, что я себя (то есть его) тут трогала, я просто умру со стыда.
В Бездну все! Хочу я этого или нет, пришло время учиться писать стоя.

* * *

– Ну наконец-то!
Такими словами встретил меня офицер Ройс, когда я закончила свое гнусное дело, с особым остервенением вымыла руки и вернулась в комнату.
– Не стану спрашивать вас, адептка Райденберг, что вы делали с моим малышом столько времени, – продолжал он. – Надеюсь, вам было хорошо вместе.
– Я не…
Он меня перебил:
– Это неважно! Я тут вспомнил про похожий случай. Много лет назад, когда я был сопливым практикантом, вроде тебя, тоже мощный маг, внезапно сошедший с ума, тоже необъяснимая смерть. Я долго в этом деле копался, пока начальство не приказало закрыть его за отсутствием состава преступления. Это может быть совпадением, но… – Он вскочил: – Собирайся! Мы должны все проверить!

* * *

Архивный отдел Следственного управления Ардама представлял собой весьма унылое зрелище: огромное, магически расширенное помещение, заставленное высоченными шкафами-сейфами, в которых были утрамбованы кипы дел. Учет всему этому безобразию вела пожилая демонесса, откликающаяся на имя Стелла Ардельхольдовна. Очень милая старушка, если не считать двух витиеватых рожек, торчащих из тщательно уложенной прически, и черных глаз без зрачков.
Вот уже несколько часов мы испытывали терпение пожилой дамы, перебирая талмуды «висяков» шестилетней давности.
– Речь шла об ученом, – бубнил Ройс, – мужчина с необычной фамилией. Он утверждал, что разработал формулу проклятия слепой веры по заказу какого-то толстосума. Успел передать копию своей дочери, пообещав, что скоро они разбогатеют, и пропал. Спустя несколько дней его нашли где-то за городом без сознания. Свихнулся и вскоре умер в мучениях. Как же его звали…
Его звали Арнольд Лалоу. Стелла Ардельхольдовна вспомнила горе-ученого и нашла его дело в самом дальнем закутке. Только пользы это не принесло – почти все материалы расследования загадочным образом исчезли.
– Здесь ничего нет, – озвучила я очевидное, – ни протоколов осмотра, ни показаний свидетелей. Только данные погибшего и штамп о том, что дело закрыто.
Ройс нахмурился:
– Подозрительно. Перепиши адресок последнего места жительства. Посмотрим, может, там все еще живет кто-то из родственников этого Дадлоу.
– Лалоу, – машинально поправила я.
– Без разницы. – Дроу в моем теле звонко хлопнул в ладоши и двинулся к выходу. – Идем, мой герой, спасем этот никчемный мир еще раз.

Дэймонд 

Определенно, мне нравилось это тело. Не то чтобы я хотел бы в нем остаться, но не любоваться им я не мог: стройные длинные ножки, упругая грудь, осиная талия… Представляю, какой спектр ощущений ждет меня, как только коснусь некоторых заветных точек, заберусь в потайные местечки этой крошки. А я заберусь…
– Кажется, здесь, – обернулся на звук собственного голоса: хрипловатого, вкрадчивого. Интересно. Никогда бы не подумал, что меня так приятно слушать.
Практиканточка стояла и смотрела на меня с ожиданием.
– Тогда вперед, господин офицер. – Я первым направился к дому погибшего ученого, одергивая на ходу так и норовившую задраться юбку.
Кучер похабно улыбнулся и смерил меня плотоядным взглядом.
– Чтоб на твою дочь так же мужики пялились, – бросил через плечо, разозлившись. Сидит этот увалень с сальными волосами в годами не стиранной рубахе, а все туда же – подавай ему молодую и красивую.
Кучер зло сплюнул в сторону и рванул с места, явно не разделяя моих взглядов.
– Спасибо. – Рисса поравнялась со мной у калитки нужного дома. – Я и сама хотела сказать этому уроду, чтобы прекратил так смотреть на леди, но вы меня опередили.
– Обращайся, – улыбнулся, глядя в горящие праведным гневом глаза. Вот вроде видел эту физиономию в зеркале не одну тысячу раз, но сейчас все изменилось. Она привнесла в мою внешность новшества: забавная мимика, робкая улыбка, выразительные жесты, многозначительные взгляды. И вот стоит передо мной здоровенный дроу, а вижу я по-прежнему хрупкую растерянную девушку, нуждающуюся в моем участии и защите.
Почему она согласилась выйти замуж за Видго Брумса? Карисса не похожа на девицу, способную лечь под старого борова ради красивой жизни. Слишком скромная и правильная.
Или это я наивный романтик?
Мысли оборвал женский голосок:
– Простите, вы ко мне?
На пороге небольшого уютного домика стояла красивая блондинка и с интересом разглядывала незваных гостей.
– Мы ищем родственников Арнольда Лалоу, – бодро отрапортовала Рисса, лучезарно улыбаясь.
Блондинка заметно напряглась, оглянулась на свою дверь и сообщила, сцепив руки в замок:
– Господин Лалоу погиб много лет назад.
– Это мы знаем. – Карисса протянула руку и представилась: – Офицер следственного отдела Ардама Дэймонд Ройс. Кем вы приходитесь убитому?
Убитому? Девчонка явно пошла ва-банк, играя на любопытстве хозяйки дома. И та купилась.
– Значит, вы возобновили дело моего отца?
– Мы собираемся это сделать, госпожа…
– Габриела Дуайт. – Блондинка грустно улыбнулась: – Я – дочь Арнольда. Последняя, кто видел его живым.
– Можем мы войти? – Рисса поманила меня пальцем. – Эта юная особа – моя практикантка, именно она обнаружила в деле вашего отца нестыковки. И если бы вы ответили на несколько наших вопросов, то дали бы шанс найти истинную причину смерти убитого.
А девчонка-то хороша! Отличные задатки: не трусит, быстро соображает, умеет говорить со свидетелями. Я даже залюбовался – пожалуй, из нее выйдет толк.
– Всего вам темного, – поприветствовал я свидетельницу.
Габриэла, осмотрев меня с головы до ног, заметно расслабилась и пригласила-таки нас внутрь.
– Муж не очень любит гостей, – пояснила извиняющимся тоном, – он стал слишком подозрительным после… – Тут дочь погибшего не сдержалась и всхлипнула. – Они с моим отцом были дружны, вместе разрабатывали формулу того проклятия. Слепой веры. Мечтали хорошо заработать, но, когда проект был почти готов, отец отказался продавать формулу.
Нам жестом было предложено присесть на диван в небольшой бедно обставленной гостиной.
– Они с Марком сильно поругались. Я не могла понять, в чем проблема, и тогда папа мне все объяснил: богатый клиент требовал внести в формулу «слепой веры» что-то незаконное и по-настоящему опасное. Мы жили впроголодь, муж настаивал на согласии и завершении сделки, но отец продолжал искать пути решения обходным путем. Мне кажется, он решился на шантаж, но это – лишь мои домыслы… В день исчезновения отец пришел домой и долго что-то обсуждал с моим супругом, а потом, перед уходом, сказал, что скоро мы заживем на широкую ногу и я смогу бросить тяжелую работу. С тех пор в добром здравии я его не видела. Да и Марк… изменился. – Габриэла стыдливо отвела взгляд в сторону и замолчала.
Тут Рисса меня ущипнула и кивнула в сторону блондинки. А, ну да, я же девушка! Нужно поддержать бедняжку из солидарности – все-таки мы одного пола…
– Пьет? – как можно участливей спросил, осматривая небогатое убранство помещения. Ни одного ценного предмета: или она все прячет, или уже и прятать нечего.
– Адептка! – Рисса осуждающе покачала головой. – Простите девушку, она не хотела вас обидеть.
– Ах, я… мне, – блондинка в отчаянии начала заламывать тонкие руки, – это так неудобно. Он… потерял интерес к жизни, сбился с пути…
– Сел вам на шею, – констатировал я. И, прежде чем она успела возразить, добавил: – Вы не думали, что это также может быть проклятием? Есть такие, отсроченного действия. Они могут развиваться медленно: то затихая, то прогрессируя по новой. И так на протяжении десятков лет.
– Но зачем кому-то делать с Марком подобное? – Габриэла покачала головой. – У него нет врагов, он – замечательный человек, одаренный ученый… был.
– Вот именно, был. – Я поднялся и подошел к одному из подоконников, где стоял одинокий гибискус в горшке, серенький и болезненный. Растение погибало, несмотря на правильный уход. – Скажите мне, госпожа Дуайт, у вас в доме есть животные?
– Животные? – растерянно повторила женщина. – Нет. Было несколько котов, но не прижились у нас. Да и не нужны они – мышей в нашем доме нет, а просто так кормить дармоедов я не готова.
– Конечно, – я понимающе кивнул и вернулся на свое место. – Офицер Ройс, вам не кажется, что здесь имеет место…
– Бытовое проклятие, – подхватила Рисса. Умница моя. – Отсутствие грызунов, домашних животных… Наверняка к вам даже комары летом не залетают. Да и растения, – она небрежно ткнула пальцем в сторону подоконника, – гибнут. Удивительно, что вы сами не ищете утешения на дне бутылки. – Опомнившись, адептка прикрыла рот ладонью и сконфуженно буркнула: – Простите. Это не наше дело, даже если и так.
М-да, оправдалась так оправдалась. Сейчас нас будут прогонять.
Но, к моему удивлению, Габриэла прониклась речью «офицера». Плечи ее поникли, подбородок дрогнул, а глаза налились слезами отчаяния.
– Это так нелегко: вспоминать то, что было, и сравнивать, бесконечно сравнивать с тем, что есть сейчас. – Женщина обессиленно упала на кресло и, прикрыв рукой глаза, продолжила: – Мы были очень счастливы. Марк даже на праздниках не позволял себе лишнего, он много работал, стараясь обеспечить нам достойное будущее. Мы хотели детей, но все как-то откладывали. То одну причину находили, то другую… Когда отец решил работать на себя, он позвал Марка. Тогда-то и появился некий богач, он предложил им баснословную сумму за несколько формул. Муж и отец работали день и ночь, пока не получили нужный результат.
Заказчик отказался платить, как я уже говорила раньше. Потом на несколько дней исчез папа… Его нашли прохожие у Драконьего парка. Он умер уже в лечебнице, не приходя в сознание. Промучился почти шесть дней, иногда кричал что-то бессвязное, звал Марка, требовал аванс за работу…
В день его смерти я была рядом. Отец внезапно открыл глаза, что-то прохрипел и вцепился руками в медальон на шее. Это был его талисман на протяжении многих лет, внутри хранилось изображение мамы. Вещица треснула, и отец умер. Так символично, не правда ли?
– Даже слишком. – Я нахмурился: – А что же ваш муж?
– Марк… Он был растерян и подавлен. Работы не стало, на прежнюю должность его не взяли. – Габриэла выпрямилась и вымученно улыбнулась: – Вы не должны думать о нем плохо, мой муж – чудесный человек. Но нужда – страшная штука.
Однажды Марк вернулся домой выпившим и радостно вручил мне мешочек со ста золотыми монетами. Он продал формулы разработанного ими проклятия. Конечно, можно было заработать на них гораздо больше, но мы так остро нуждались, а тот богач предлагал деньги сию минуту. Потом он приходил к Марку еще несколько раз. О чем они говорили – не знаю, но после ухода гостя у нас всегда появлялись деньги.
Только прежнего спокойствия вернуть нам так и не удалось. Марк стал пить. Все чаще и чаще я заставала его пьяным в кабинете отца. Марк работал, отдавал заказы и уходил на дно бутылки…
Вот уже шесть лет мы живем в этом аду, и я ничего не могу поделать.
Габриэла подняла на нас остекленевший, полный боли и отчаяния взгляд:
– Он и сейчас там, – прошептала она, – пишет что-то. Не узнает меня уже который день… Я так боюсь…
– Но почему вы не обратились за помощью? – донесся до меня потрясенный голос Риссы. – Почему не боретесь за него?!
– Не борюсь? – Габриэла вскочила с места и с силой ударила себя в грудь: – Да я жизнь за него отдать готова! Где я только ни была, куда только ни обращалась – бесполезно. Нам отказывают, даже толком не осмотрев его, передо мной закрывают все двери, словно сама Бездна против его излечения!
– Ну, Бездна здесь ни при чем, – заметил я, также поднимаясь с дивана, – а вот клиент у вашего мужа явно со связями. Ведите нас в кабинет.

Карисса 

Мне хватило одного беглого взгляда на высохшего, измученного мужчину со впалыми безжизненными глазами, чтобы поставить стопроцентный диагноз. Проклят.
Дэймонд выставил нас с Габриэлой за дверь, сказав, что хуже он точно не сделает, и закрылся с Марком внутри кабинета.
Немного постояв у порога, мы, не сговариваясь, повернулись и ушли назад, в гостиную.
– Ваша адептка… – начала было женщина.
– Очень смышленая девушка, – улыбнулась я, – лучшая на своем курсе. Доверьтесь нам.
Она замолчала.
Так мы и просидели в тишине около получаса. А потом в комнату вошел Ройс.
Мое тело выглядело очень нехорошо: и без того бледное лицо приобрело зеленый оттенок, под глазами залегли синяки, а пересохшие губы едва шевелились.
– Порядок, – сказал он, облокотившись на стену, – конечно, одного сеанса недостаточно – слишком давно наложено проклятие, но начало положено. Ваш муж сейчас спит. Как только он проснется, собирайтесь и поезжайте куда-нибудь подальше дней на пять. В воскресенье мы с офицером Ройсом навестим вас снова.
Габриэла зарыдала и бросилась в кабинет.
Ну а я… я смотрела на себя со стороны и не могла выразить словами, какие чувства испытывала к Дэймонду. Уважение, трепет, восторг… Потому что он – настоящий, неподкупный, смелый и потрясающе красивый…
Какая прекрасная у него работа – спасать других людей и чинить разрушенные судьбы! Как хотела бы я заниматься тем же!
Бездна, почему у меня нет выбора?

* * *

Дверь захлопнулась за нашими спинами, и мне показалось, что мы шагнули из затхлого сырого подземелья на морской берег. Такой безнадежностью и горем была пропитана атмосфера в доме Дуайтов.
– Да ладно тебе убиваться, – решил подбодрить меня офицер Ройс, – если до завтра мужик не помрет, значит, почти гарантированно будет жить.
– А если помрет?
Он равнодушно пожал плечами:
– Значит, судьба у него такая.
Меня все равно что пыльным мешком из-за угла огрели. Все восхищение, которое я испытывала к Дэймонду, как рукой сняло. Я сгорбилась и побрела вниз по улице. На душе было тоскливо.
– Куда же вы убегаете, офицер Ройс? Нехорошо оставлять девушку одну на улице в темноте.
С этими словами дроу догнал меня, подхватил под локоток и засеменил рядом. Я угрюмо молчала, злясь на его беспечность и черствость перед лицом чужого горя.
– Такая у нас работа, Карисса, – его голос прозвучал неожиданно серьезно. – Приходится учиться цинизму. Если каждый раз принимать чужую боль, как свою, можно свихнуться или спиться. – Он внезапно повеселел: – Кстати, насчет спиться! Как тебе идея отметить боевое крещение? Тут неподалеку есть отличный паб.
– Я не пью.
– Совсем?
– Совсем.
У нас в семье не принято пить. Даже папа позволяет себе на званом вечере пару бокалов вина, не больше. Поэтому на студенческих вечеринках и пьянках я всегда была белой вороной.
– Если совсем не пить, можно умереть от жажды! – фыркнул он. И, не слушая возражений, потащил меня к пабу.

Дэймонд 

Рано или поздно это случается со всеми. Когда Ночной страж сталкивается с чем-то, ломающим его картину мира. С жестокостью, болью, безнадежностью. И чем меньше страданий он встречал до этого, тем сильнее будет шок.
Малышке Райденберг не повезло уже на первом задании.
В пабе я усадил девчонку за столик в углу и заказал гномьей водки с мятным сиропом.
– Рюмочку за маму!
Она выпила без споров, а потом всхлипнула. Здоровенный дроу-полукровка с моей внешностью, плачущий над рюмкой, – забавное зрелище.
– Ну как? – спросил я. – Лучше?
Она кивнула.
Интересно, ловит ли Карисса ощущения своего бывшего тела, как ловлю я? Если да, то неудивительно, что девчонка еле ползает. Для снятия проклятия я использовал ресурсы ее тела, и использовал их почти подчистую.
Карисса вздохнула:
– Что тебе рассказал Марк? Он назвал имя?
– Назвал. Но если клиент не полный идиот, это вымышленное имя.
– А внешность?
– Тот приходил под заклинанием иллюзии.
– А, – девчонка поникла, – неужели эта сволочь так и не поплатится, Дэймонд?!
Вот что-то вроде этого я и имел в виду. Тяжело быть идеалистом на нашей работе.
– Завтра покопаюсь в архиве. Возможно, найдутся похожие дела.
– Ни одной зацепки?!
– Есть одна фразочка. Ее даже зацепкой сложно назвать. Если придешь с этим в суд, станешь посмешищем…
– Что именно? – Ее голос снова задрожал, и мне это не понравилось.
– Забудь. Давай еще рюмочку за папу. Кстати, ты в курсе, красавчик, что сегодня мы ночуем у тебя? – Я плюхнулся к своему телу на колени, обнял за плечи и фривольно подмигнул.

Карисса 

Офицер Ройс снимал флигель в особняке, почти в самом центре Ардама. Стараясь не шуметь, мы прошли через ночной сад, отперли маленькую дверь и попали внутрь пристройки.
Здесь было уютно. Высокие потолки, смешные круглые окошки, выложенные кусочками разноцветного стекла. Крохотная кухонька, комната с доской для игры в дартс на стене и спальня, которую почти целиком занимала огромная кровать.
При виде кровати я побледнела и сглотнула. И тут же с визгом подпрыгнула, потому что офицер Ройс ущипнул меня за попу.
– Раздевайся, красавчик.
– А можно сначала в ванную?
– Конечно. Потереть тебе спинку?
– Нет!
В ванной я разделась и с каким-то потусторонним ужасом уставилась в зеркало на мускулистое обсидианово-черное тело.
Оно было красивым! Примерно такими я представляла героев своих романов. Мощные плечи, широкая грудь, руки с выступающим рельефом вен. У офицера Ройса даже были те самые кубики на животе, которые на самом деле вовсе не кубики, а просто заметные, если напрягать пресс, мышцы.
Я закрыла глаза и на мгновение позволила себе помечтать. Представила себя в своем теле рядом с ним. Мы совсем разные: я – маленькая, едва достаю ему до плеча. И моя бледная кожа на фоне этой черной, с глянцевым отливом, будет казаться еще белее…
Ай! Какой ужас! Отзываясь на не совсем пристойные мысли, проклятый орган между ног шевельнулся. И тут же словно в насмешку перед мысленным взором возник образ моего жениха. Низкорослый, толстобрюхий, похожий на жабу.
Я жалко выругалась и отвернулась от зеркала.

* * *

Сама не знаю, надеялась я или боялась, что Дэймонд будет ко мне приставать, но он только швырнул в меня чистой пижамой и исчез за дверью в ванную комнату.
Я задула свечи и легла в постель, но сон не шел. В приоткрытое окошко под потолком был виден кусок темно-синего неба с парой ярких звездочек. Из окна тянуло запахами ночного сада. Я перебирала в голове все события этого ужасно долгого дня, пытаясь разобраться в своем отношении к произошедшему.
Это оказалось нелегко. Весь день меня трясло от противоречивых эмоций. Я не могла навести порядок ни в своих мыслях, ни в чувствах и жутко завидовала офицеру Ройсу, который откровенно наслаждался ситуацией.
Он и в моем слабом теле оставался самоуверенным и умеющим командовать мужчиной. А я и в его была глупой беспомощной девчонкой.
Хлопнула дверь в ванную, и я напряглась в ожидании страшного. Шлепанье босых ног по полу, кровать чуть скрипнула с другой стороны.
Сейчас он ко мне полезет, а я… я ему…
Но тянулись минуты, и ничего не происходило. Я почувствовала разочарование.
Неужели он правда собирается спать?!
– Офицер Ройс? – еле слышно прошептала я.
Молчание.
– Дэймонд! – я повысила голос.
– Чего тебе, Рисса? – его голос прозвучал устало. – Не спится?
– Да.
Я почувствовала, что краснею. Нет, мне не хотелось, чтобы он ко мне приставал. Я и так была переполнена впечатлениями настолько, что еще капельку – и через край прольется. Просто мне остро было нужно, чтобы он меня утешил, сказал, что все будет хорошо.
Мне хотелось… на ручки. Как маленькой.
– Пожалуйста, не пойми меня неправильно. Ты не мог бы меня обнять? Просто обнять.
Стоило произнести эти слова, как я пожалела, что нельзя взять их обратно. Сказанные низким мужским голосом в темноте спальни, они прозвучали двусмысленно и слишком эротично.
– Конечно!
Горячие ладошки легли на плечи. К груди прижались две мягкие выпуклости, и я снова – в который уже раз за сегодняшний день – ощутила свою ужасную неуместность. Я не хотела находиться внутри этого сильного тела с кубиками на прессе. Я хотела лежать рядом и обнимать его. Чувствовать себя маленькой и слабой рядом с ним.
– Если не снимем проклятие в ближайшие дни, заставлю тебя ходить на тренировки, – хмыкнул над ухом офицер Ройс моим голосом.
– Что?
– Мое тело нужно поддерживать в форме, лапушка. Каждое утро часовая пробежка, отжимания, рукопашный бой и обливания холодной водой.
– Жуть!
– Ничего не жуть. Тебе понравится. Когда вернешься в свое тело, не захочешь бросать.
– А ты веришь, что мы вернемся? – горько спросила я.
– Конечно, – узкая ладонь успокаивающе погладила меня по плечу. – Что, не терпится замуж, адептка Рейденберг?
От этого напоминания я вздрогнула:
– Нет!
Слова полились из меня рекой: я больше не могла, не хотела молчать. Он слушал, не перебивая. Про мое поступление в академию и мечту нести пользу империи, про разорение отца, предложение Видго Брумса, про сестру, которую он выбрал вместо меня, если я откажусь быть его парой… Я говорила и говорила, понимая, что должна остановиться, но он так замечательно слушал…
Когда поток слов иссяк, какое-то время в комнате еще висела тяжелая тишина, и я даже решила, что Ройс просто заснул. Но вот моей щеки коснулись маленькие пальчики и, нежно пробежавшись по влажному от слез лицу, остановились на замерших губах.
– Ты не выйдешь замуж за Брумса, Рисса, – уверенный шепот из темноты, – и сестра твоя не пострадает. Обещаю.
– Если бы это было возможно…
– Просто поверь мне, – рука Ройса скользнула ниже, его пальцы сплелись с моими. – Не знаю как, но я тебя от него избавлю.
– Спасибо!
Я поверила ему. Сразу и безоговорочно. Такие, как Дэймонд, не разбрасываются пустыми обещаниями. От благодарности и нежности защипало в глазах. Еще немного – и разревусь.
– Зачем он вообще на мне женится?
Дроу хмыкнул:
– Ты себя в зеркале видела?
– Видела. Но ведь красивых девушек много.
– Может, старикашка тебя любит?
– Он любит только деньги! Знаешь, какая у него любимая присказка?! «Вы тратите мое время, а оно вам не по карману».
Тонкие пальцы сжали мои с такой силой, что я вскрикнула.
– Как ты сказала? – очень напряженно переспросил дроу. – Повтори!
– Что?
– Повтори присказку!
– «Вы тратите мое время, а оно вам не по карману», – послушно повторила я. Я видела Брумса всего раз шесть за свою жизнь. И при каждой нашей встрече он умудрялся обронить эту фразочку.
– Ничего себе! – потрясенно выдохнул над ухом девичий голос. – Рисса, ты хоть в курсе, что эта фраза – единственное, что Марк Дуайт запомнил в своем заказчике?
– О Бездна!
Я думала, что этот день совсем лишил меня способности переживать или удивляться. Но оказалось, что это не так. Я вскочила, готовая одеться и бежать неизвестно куда и зачем, просто потому, что лежать и молча переваривать такие новости было выше моих сил.
– Рисса, ложись! – Дэймонд потянул меня обратно, но я вырвалась. В его теле это было совсем несложно.
– Рисса, не занимайся ерундой.
Я обернулась к нему:
– Ты не понимаешь…
– Все я понимаю, – горячие руки легли мне на плечи, и вдруг совсем близко я увидела свое собственное лицо. Теплое дыхание коснулось губ. – Ложись спать, тебе надо отдохнуть. Сейчас ты ничего не сделаешь, а завтра мы займемся Брумсом. Вместе.
Я вдруг почувствовала слабость, словно Дэймонд имел надо мной непонятную власть. Покорно откинулась на подушки, повинуясь нажиму его рук.
– Хорошая девочка, – сказал офицер Ройс, наклонился и нежно поцеловал меня в лоб. – Спи.

Дэймонд 

– Ты уверен в этом? – Лицо у Окено стало кислым, словно я заставил его выпить стакан уксуса. Он посверлил меня неприятным взглядом. Что-что, а смотреть так, чтобы у собеседника возникло желание срочно написать завещание, шеф умеет.
– Абсолютно. Почтенный меценат Видго Брумс заказывает на черном рынке проклятия. Уверен, что он активно их использует в своих грязных делишках. Причем каждый раз это что-то новенькое, с фантазией у него все отлично. А если исполнитель начинает ерепениться, ему тоже прилетает.
– Думаешь, проклясть специалиста по проклятиям так просто? – Шеф скептически скривился.
– Он действует опосредованно. Дешево и сердито: накладывает проклятие не на человека, а на памятную для него вещицу. А та уже через эмоциональную связь начинает влиять на своего носителя. После смерти человека вещь разрушается. Нет следов заклинания на теле, нет доказательств, ничего нет.
– И ты предлагаешь ловить на живца?
– Ну да. Моя скромная персона вполне подойдет.
Шеф покачал головой:
– Как ты думаешь, что ответит Видго Брумс своей невесте, если та возьмется его шантажировать?
– Поднимет на смех, – отозвалась из-за моей спины Карисса. – Он знает, что я ничего не могу ему сделать.
– Это еще почему?
– Кто я и кто он? Меня просто не будут слушать. Он скажет, что я все придумала.
– Верно. – Я задумался. – Вот офицера Ройса Брумс бы принял всерьез. Бездна, как не вовремя этот обмен телами!
Лицо у Окено стало отсутствующим, он прикрыл глаза – не иначе, как общается с кем-то ментально. Я напряженно раздумывал, кого бы привлечь вместо себя. Дело обещало быть рисковым…
– Я смогу! – сказала Карисса.
– Что?
– Я поговорю с ним. Как офицер Ройс.
– Ты совсем сдурела? – Ее предложение прозвучало столь нелепо, что мне даже смеяться не захотелось.
– А почему нет?
– Потому что ты – маленькая слабая девчонка.
– Вот, значит, какого ты обо мне мнения?
Бездна, только женских обидок мне тут не хватало!
– Тише! – Окено долбанул кулаком по столу, привлекая внимание. – Саймир умер. После смерти стекло в его карманных часах треснуло.
– Ну вот! А я что говорил?!
Шеф остановил тяжелый немигающий взгляд на моей практикантке:
– Вы готовы изобразить шантажиста, адептка Райденберг?
– Эй, шеф! Вы это что – серьезно?
– Да! – радостно выкрикнула эта дурочка.
Твою ж мать!

Видго Брумс 

– Прибыла госпожа Райденберг, милорд. И с ней офицер Ройс.
Владелец шахт, магазинов, мануфактур, один из богатейших людей в империи, Видго Брумс буркнул, не отрываясь от финансового отчета:
– Пусть подождут.
– Офицер требует немедленной встречи.
Он нахмурился и отодвинул бумаги. Только Ночного стража, ошивающегося по дому, ему не хватало! Стоило настоять, чтобы Карисса бросила учебу раньше. Но он не хотел рисковать. Рыбка и так готова сорваться в любой момент, а тогда целый год стараний пойдет насмарку.
Год осторожных переговоров и умелых подстав. Шантажа, подкупов, переманивания ценных сотрудников. Чтобы потопить Чейсера Райденберга, пришлось приложить массу усилий.
Но результат того стоил. Малышка Карисса хороша и свежа, как майская роза.
В деловых кругах империи Видго был известен как жесткий и не всегда честный игрок. А еще он славился тем, что никогда не забывал обиды. И умел ждать.
И что с того, что Карисса Райденберг еще не родилась, когда ее дед велел с позором выгнать сотрудника, пойманного на растрате. Еще и имел наглость прочесть лекцию на прощание: «Вы должны благодарить меня, юноша, что я не обратился в полицию. Не хочу губить вам жизнь».
Видго, у которого тогда было совсем другое имя, поблагодарил. И запомнил.
Ну, а капитал, который достанется девчонке после смерти трех дальних родственников по отцовской линии, всего лишь приятное дополнение. Тем более что все эти родственники нынче здравствуют.
Сегодня – здравствуют, завтра – нет. Судьба так непредсказуема.
И вот теперь, когда пришло время пожинать плоды, как снег на голову проклятие притяжения. Да не с кем-нибудь, а с Ночным стражем.
Хорошо, что такие воздействия относительно быстро выветриваются. Но пока Карисса неразлучна с офицером, ей стоило бы позабыть дорогу в его дом.
Брумс вышел в приемную.
– Наконец-то, ненаглядный мой, – проворковала Карисса.
Девушка сидела на обитом кожей диванчике, закинув ногу на ногу. Видго уставился на них, как загипнотизированный. Какие ножки! Он догадывался, что они у девчонки Райденберг красивые, но раньше она все время прятала их под длинными юбками.
Надо бы сделать ей внушение. Его невеста не должна одеваться так вызывающе.
– Господин Брумс все же снизошел до того, чтобы уделить мне время? – раздался над ухом низкий и насмешливый мужской голос. – Я польщен.

Карисса 

Бездна! Дай мне сил. Как же страшно…
– Итак, я слушаю вас, офицер Ройс. – Брумс говорил спокойно, на лице ни тени эмоций, а у меня подгибались колени и во рту пересохло от ужаса.
Демонстративно отвернувшись от собеседника, я уставилась на картину у входа, собирая в кулак все имеющиеся силы и призывая новые. «Давай же, Рисса! – подумала, чуть прикрыв глаза. – Вспомни всех людей, которые пострадали от этого недочеловека. Вспомни о том, кто должен стать его женой!»
– Это я слушаю вас, – проговорила медленно, с легкой ленцой, максимально стараясь скрыть дрожь в голосе. – Как вы докатились до такой жизни, Брумс?
– Говорите яснее, офицер. Вы тратите мое время, а оно вам не по карману. – Видго криво ухмыльнулся.
– Так, значит, эти слова вы сказали Марку Дуайту перед тем, как подвергнуть парня Бытовому проклятию отсроченного действия? – Я резко обернулась и заложила ослабевшие руки за спину. – Он тоже тратил ваше время, Брумс?
Видго откинулся на спинку кресла и смерил меня пристальным задумчивым взглядом. Когда он заговорил снова, я просто кожей почувствовала исходящую от него угрозу:
– Дуайт? Так вы сказали? Не припоминаю человека с таким именем.
– Это потому, что вы превратили его в овощ, – подсказала я и усилием воли заставила себя подойти ближе к жениху. Облокотившись на столешницу кончиками пальцев, проговорила: – Но, слава Бездне, империя не без добрых дроу. Добрых бедных несчастных дроу. У которых и жилья-то своего нет…
Брумс прищурился и затих. Не верит собственным ушам – неподкупный офицер намекает на откуп. И тем не менее так и есть. Необходимо заставить его поверить в продажность Дэймонда.
Я приподняла одну бровь и кинула многозначительный взгляд на его сейф:
– Вы, кажется, говорили о времени, – напомнила ему. – Так вот, мое вам как раз по карману.
– И сколько же сейчас стоит квартира в пригороде? – осведомился Брумс, не сводя с меня хищного взгляда.
– Понятия не имею, – пожав плечами, ухмыльнулась, – но знакомый риэлтор на днях говорил о пяти тысячах золотых и неплохом особняке в центре.
– А у вас губа не дура. – На дряблой старческой шее Брумса появились ярко-малиновые пятна, ноздри расширились и затрепетали. – Не слишком ли многого хочет бедный дроу?
– Ровно столько, сколько заслуживает, и ни одним медяком больше. – Словно невзначай дотронувшись до позолоченных часов, выданных мне Окено, задумчиво продолжила: – К слову: если разоблачить важную шишку, нелегально заказывающую проклятия на черном рынке Ардама, то можно получить солидную премию. – Подмигнув Видго, добила: – На особняк не хватит, но в накладе бедный офицер тоже не останется.
– Вы играете с огнем, – Брумс поднялся, медленно обошел стол и остановился в шаге от меня, – так и сгореть недолго.
Мое сердце билось так быстро и громко, что вот-вот должен был случиться приступ без всякого магического вмешательства.
– Огонь – родная стихия моей расы. – Снова дотронулась до часов, на этот раз поворачивая вверх циферблат и вглядываясь в ползущие по кругу стрелки. – Я хочу получить деньги сегодня же. Даю вам время до заката.
– Щенок, – старик слегка пригнулся от навалившейся злобы и шипел не хуже смертоносной гадюки, – посмотри на себя: кто ты, чтобы угрожать мне? Дешевка! – Он ткнул пальцем в ремешок от часов: – Даже этой подделки не останется после того, как я уничтожу тебя!
– Что ж, – я печально вздохнула, – придется довольствоваться премией. Мне жаль, что разговора между нами так и не вышло.
Развернувшись, я собралась уже покинуть кабинет, когда сухая морщинистая рука обхватила мое запястье.
– Остановитесь! – Видго попытался выдавить из себя улыбку, отчего моя кожа покрылась испуганными мурашками. – Вы слишком эмоциональны, господин Ройс. Все дело в молодости и неумении ждать. Да и уважения к старшим вам не привили. С подобным стилем общения и манерой одеваться, – он неловко махнул второй рукой, зацепив волосы у самого моего лица, – вас невозможно сразу принимать всерьез.
Он развернулся и вновь направился к своему столу. Сгорбившись, остановился у кресла и тихо продолжил:
– Вечером мой человек найдет вас и вручит золото. Хотя мне будет достаточно тяжело собрать всю сумму за отведенное время.
– Вы уж постарайтесь, – фыркнула, глядя на Брумса. Его глаза метали молнии, губы были сжаты в непримиримую линию, но… кажется, он действительно сдался. Решил откупиться от молодого наглого следователя.
– Вы можете идти, – проскрипел Видго, больше не глядя в мою сторону.
И все? То есть он не стал меня проклинать? Бездна, похоже, я переусердствовала с шантажом, что же делать?
– Всего вам темного, господин офицер, – на этот раз Брумс говорил громко, с нажимом, – надеюсь, я смог оказать содействие следствию.
Я кивнула и вышла, чувствуя себя полностью разбитой, униженной и опустошенной. А что мне еще оставалось? Прости, Ройс, я не справилась с заданием…

Дэймонд 

Это было сложно. Сидеть с беспечным видом, пока Рисса шантажировала опасного урода. Я еле сдерживался, чтобы не начать бегать по комнате. Из-за стены доносились приглушенные голоса, но, сколько я ни вслушивался, не мог разобрать слов.
Наконец дверь приоткрылась. Раздалось:
– Всего вам темного, господин офицер. Надеюсь, я смог оказать содействие следствию.
Я вскочил и вопросительно уставился на Риссу: получилось?
Она ответила мне несчастным взглядом и пожала плечами. Ладно, потом разберемся.
Кулаки чесались невыносимо. Заехать бы жирному борову между глаз.
Вместо этого я взял Кариссу под ручку и заговорил с придыханием:
– Ах, офицер Ройс, вы видели, сколько времени? Нам давно пора бежать в Управление.
Брумс так и не показался в приемной, что меня и удивило, и обрадовало одновременно.

* * *

– Пусто, – Окено щелкнул крышкой позолоченных часов. – Рыбка сорвалась, Ройс.
Ну и хорошо! Бездна с Брумсом, способ поймать его на горячем я найду. Без Кариссы. Не стоило ей в это лезть. Она же совсем девчонка – ни опыта, ни знаний, третий курс академии. Ей и в страшном сне не может присниться, какие бывают проклятия.
А я знаю. Насмотрелся за шесть лет.
Я уже точно решил, что больше рисковать ей не позволю. Рисса не должна заниматься оперативной работой. Пусть составляет отчеты, у нее это отлично получается. И замуж за Брумса она не пойдет. Даже если для этого мне придется прирезать мерзавца.
– Итак, – Окено снова скорчил кислую рожу, – вместо улики у меня на руках офицер Ночной стражи, промышляющий шантажом?
Девчонка в моем теле сгорбилась и уставилась себе под ноги.
– Простите, – глухо сказала она. – Дэй… то есть офицер Ройс был прав. Я влезла не в свое дело.
В другой ситуации я бы ее утешил.
– А согласие заплатить шантажисту может считаться уликой? – на всякий случай уточнил я у шефа. Тот покачал головой.
Оно и понятно. Слишком легко отпереться.
– Ладно, – объявил я. – Пойдем, адептка Райденберг, побудем занозой в заднице почтенной демоницы.
Рисса вскинулась:
– Куда мы?
– В архив, к Стелле Ардельхольдовне. Искать упоминания о других случаях внезапного помешательства.
Я встал, и тут меня повело. Закружилась голова, комната сделала сальто, пол вырвался из под ног и с размаху съездил мне по лбу.
Больше ничего не помню.

* * *

Букет ощущений при пробуждении был подозрительно знакомым. Головная боль, тошнота и кружащий перед глазами потолок больничной палаты. Правда, на этот раз Рисса в моем теле не лежала на соседней койке, а сидела рядом, вглядываясь в меня с ужасом и надеждой.
– Дэймонд! – счастливо взвизгнула она, когда я открыл глаза и выругался, помянув Брумса, Бездну и повелителя всех демонов в весьма фривольном контексте. – Ты живой!
В последнем я не был уверен, но решил ее не разочаровывать, поэтому кивнул.
– Что случилось? – мой (а точнее, Кариссы) голос прозвучал слабо и сипло.
– Брумс! – Ее лицо сделалось виноватым, а рука потянулась к мочке уха. Там, где впервые за много лет не висело сережки в виде черепа со скрещенными под ним костями. – Он все-таки проклял тебя… то есть меня. То есть сережку…
Я снова выругался.
– Прости… Я даже не заметила, как он до нее дотронулся. Все время думала только про часы. Она была дорога тебе?
– Угу…
Символ банды «Черепа», память о юношеском идиотизме.
– Вот и Окено так сказал. – Рисса вздохнула: – Сказал, что проклятие действует через эмоциональную связь. Поэтому оно ударило по тебе.
– И теперь меня запрут в комнате с мягкими стенами? – Я шутил. Как известно, в любой шутке есть доля шутки.
– Нет, что ты! – она замотала головой. – Проклятие действует, только если находиться поблизости от проклятой вещи. Окено почти сразу понял, в чем дело. Он сказал, что ты придешь в себя. – Она всхлипнула: – А я уже не верила…
– Сколько я здесь?
– Пять дней.
Я присвистнул. Ну ни фига себе!
– Понятно, почему так жрать хочется.
– Ой, ты хочешь есть?! – Рисса вскочила: – Я сейчас принесу!
– Да стой ты…
Хлопнула дверь больничной палаты. Я поскреб макушку и сел в кровати. Ладно, мой план все же сработал. Пусть не совсем так, как предполагалось, но сработал. У нас есть доказательство против Брумса, значит, одной проблемой меньше. Сейчас поем, разберусь с остальными. Быть девочкой, конечно, весело, но я хочу обратно в свое тело…
Время шло, а Риссы все не было. Взгляд упал на тетрадку в кожаном переплете, лежащую на больничной тумбочке. От нечего делать я взял ее, раскрыл и углубился в чтение.

… – Таисия! – от строгого тона Кристиана адептке стало страшно. 
– Да, лорд ректор, – пролепетала несчастная девушка. 
– У тебя опять все плохо с успеваемостью, Таисия? 
Она побледнела: 
– Да, лорд ректор. 
– Догадываешься, что я сделаю с тобой за проваленный экзамен? 
Девушка попятилась, с ужасом глядя на его довольное лицо. 
– Я хочу, чтобы ты разделась, Таисия. 
– Ах нет! – воскликнула несчастная, заламывая руки. – Неужели вы опять станете делать со мной все эти ужасные вещи? Вы, вы… 
– О да-а-а, – хищно облизнулся ректор. – Разденься, Таисия. Я хочу видеть твое прекрасное тело. 
Дрожащими руками девушка начала расстегивать платье. Ах, ну почему этот жестокий человек никак не отпустит ее, несмотря на все мольбы?! И почему ее тело, верой и правдой служившее хозяйке столько лет, теперь раз за разом предает ее?! 
– Сейчас я обмажу твои нежные розовые соски клубничным желе, – пообещал лорд ректор. – А потом оближу их. 
– О не-е-ет, – застонала Таисия… 

Карисса 

Какой бардак у них в больнице! Я потратила почти полчаса на поиски повара. А этот бездельник еще и не хотел идти на кухню, собирать мне обед для Дэймонда. Оправдывался, что, мол, здесь не ресторан и не гостиница, чтобы подавали еду по первому свистку в любое время суток. Сначала я пыталась разговаривать с ним по-хорошему, вежливо. Было неловко беспокоить человека. А он, наблюдая мою робость, все больше наглел. Тогда я рассердилась и наорала на него так, что стены задрожали. И пообещала, что, если он немедленно не соберет мне обед, засажу его в кутузку по обвинению в попытке отравления. И если он думает, что следствие не найдет в еде никаких ядов или проклятий, то он плохо меня знает.
Это подействовало! Еще как подействовало. Я несла офицеру Ройсу кушанья, достойные императора. Утиная грудка, суп из спаржи, трюфели под сливочным соусом, нарезанная тонкими ломтиками буженина и даже шоколадный пудинг с клубникой на десерт!
Странно… Все эти пять дней, которые я дежурила у постели Дэймонда, мне давали на завтрак, обед и ужин подгоревшую овсянку. Или эти лакомства только для больных?
Сжимая поднос в руках, я как на крыльях взлетела вверх по лестнице. Из палаты доносились странные звуки, похожие на сдавленные рыдания. Заслышав их, я перепугалась. Я ни разу не видела, чтобы Дэймонд плакал, и даже вообразить его плачущим не могла. Дэймонд просто распространял вокруг себя волны уверенности и безбашенного позитива. За ним хотелось шагать куда угодно, хоть в Бездну. Я еще могла представить, как он злится или спорит, но чтобы плакал… Никогда.
Цепенея от страха, я толкнула ногой дверь и заглянула в комнату.
Дэймонд валялся на кровати, задрав ноги (между прочим, мои ноги) на спинку, читал мой роман и рыдал.
От смеха.
Несколько мгновений я, растерянно хлопая глазами, смотрела на него, потом поднос выпал из разжавшихся рук. Только тогда офицер Ройс соизволил заметить меня и оторваться от тетрадки.
– Бездна, какое фееричное чтиво, – икая и утирая выступившие слезы, сказал этот гад. – Рисса, детка, ты сама это написала?
Это… это же мое! Как он посмел?!
– Отдай! – взвыла я раненой медведицей.
– Да забирай, – продолжая хохотать, он швырнул в меня тетрадью. – Солнышко, я надеюсь, ты принесла клубничное желе? Потому что я собираюсь обмазать им твои нежные розовые соски.
– Да я тебя!
Я было набросилась на него с кулаками, но, посмотрев на свои кулачищи, напоминающие два черных молота, бессильно опустила руки и села на кровать, закрыв лицо ладонями. Хотелось заплакать от бессилия.
– Эй, Рисса!
Я молчала.
– Ты что, обиделась?
– Да! Ты не должен был читать! Это – личное.
– Тогда не надо было оставлять ее у кровати. – Он снова засмеялся: – Так вот о чем мечтают девственницы?! Клубничное желе?!
– Прекрати!
Мне было невыносимо стыдно. А еще я ужасно на него злилась. Как он мог! Я писала свои истории для себя! Иногда давала почитать самым близким подругам, они всегда хвалили, вздыхали и закатывали глаза: «О Бездна, Рисса, како-о-ой мужчина-а-а!»
Мне и в страшном сне не могло присниться, что одну из моих книг прочтет офицер Ройс.
Он спрыгнул с постели и встал рядом, отвел мои ладони, заставляя открыть лицо.
– Эй, Рисса. Ну, не обижайся, девочка. Просто по книжке видно, что у тебя опыта с гулькин нос. Ты же, наверное, и целоваться не умеешь.
– Умею! – буркнула я.
– Да ну? – его (а вернее, мои) глаза стали хитрющими. – А если проверить?
И я вдруг снова ощутила уже знакомый ступор рядом с ним. Чужое тело – тренированное и опасное – стало безвольным, податливым, как теплый воск. Глаза, которые я столько раз видела в зеркале, придвинулись ближе. Еще ближе, совсем близко.
И нежные губы коснулись моих губ.
Почему-то в этот раз все было по-другому. Когда я целовалась со старшекурсником, то чувствовала любопытство и немного брезгливость, хотя он был привлекательным и чистоплотным юношей. А тут мне показалось, что я глотнула того самого сладкого мятного напитка, который Дэймонд заставил меня выпить в пабе после допроса. Я забыла о стеснении. И о том, что нахожусь в мужском теле – слишком большом и сильном для меня. Стало жарко, по венам побежала не кровь, а горячая лава. Дэймонд мягко надавил языком, заставляя приоткрыть губы. Внутри меня задрожала тонкая струна. Я доверяла Дэймонду. И я хотела его. Хотела впустить, ощутить его, раскрыться перед ним полностью.
В ушах зазвенело. На мгновение я полностью утратила чувство ориентации. Словно какая-то неведомая сила приподняла и крутанула меня в воздухе, а потом это прошло.
Я все еще целовалась с Дэймондом, только теперь что-то было не так. Теперь я стояла, а не сидела на кровати. И мои пальцы – тонкие, женские пальцы – зарывались в короткие волосы дроу.
– Ой! – Я отпрянула, прервав поцелуй. С изумлением глядя на него – все такого же темнокожего, беловолосого, плохо выбритого и похожего на пирата. С дыркой вместо серьги в ухе и с наглой улыбочкой, которую я за эти дни привыкла видеть на совсем другом лице.
– Смотри-ка… – протянул дроу. – А сказки не врут, поцелуи и впрямь творят чудеса. Как насчет еще одного маленького чуда, адептка Райденберг? Или мне сходить за клубничным желе?

Дэймонд 

– Спасибо. – Рисса стояла у стола, сжимая в руках пергамент с размашистыми каракулями и неуверенно переминаясь с ноги на ногу. – Не думаю, что заслужила эту благодарность на самом деле. Я чуть не угробила тебя.
– Благодарность – это меньшее, что скупердяй Окено мог для тебя сделать. – Усмехнувшись, я поднялся с кресла и приблизился к ней, бросая многозначительный взгляд на вездесущего Клайва.
– А, да, – засуетился друг, – у меня же дела. Не скучайте, ребятки, я скоро…
– Не спеши, – крикнул ему вдогонку, поправляя прическу смущенной девушке. – Скажи, Рисса, тебе никто не говорил, что фамилия Райденберг звучит слишком вычурно? Ее бы укоротить и немного переиначить.
– На Брумс? – Милое личико адептки побледнело сильнее обычного.
– Типун тебе на язык! – У меня даже кулаки непроизвольно сжались от такой перспективы. – Ройс, детка. Карисса Ройс. Звучит, а?
– Ты предлагаешь… – она растерялась. По хорошенькому личику было видно, что Рисса совершенно не ожидала от меня подобных слов. – Ты серьезно?
Вот ведь чудачка! Так удивляться после того, как мы час целовались в больничной палате, ожидая, пока придет врач и выпишет ее. Между прочим, мне стоило немало сил сдержаться и не пойти дальше.
Правда, с того дня мы не виделись почти неделю. У Кариссы началась сессия, а Окено решил, что, раз уж я раскопал это дело, мне им и заниматься. В чем-то хитрый шеф был прав. У меня имелся свой интерес засадить Брумса за решетку так надежно и качественно, как только это возможно.
Но ведь Карисса не могла подумать, что я просто забыл о ней? Или могла?
– Более чем серьезно. А это – что-то вроде свадебного подарка. – Я открыл верхний ящик стола и вынул оттуда кипу разноцветных бумажек.
Затаив дыхание, я наблюдал, как она медленно разворачивает их, как вчитывается…
Карисса подняла на меня огромные от изумления глаза:
– Это же… Дэймонд, это они?
– Да. Здесь все. По крайней мере, все, что мне удалось отыскать. Думаю, ты найдешь для них какое-нибудь применение. Скажем, камин разжигать.
– Дэймонд!
Она с восторженным визгом бросилась мне на шею. Векселя Чейсера Райденберга разлетелись по кабинету ворохом осенних листьев.
О чем можно думать, когда тебя целует такая девушка? Я вот жалел, что не пригласил ее к себе домой для вручения подарка. Клубничного желе у меня нет, но шоколадный мусс вполне может его заменить.
Нам с Окено еще предстоит выяснить, для чего Брумс заказал у погибшего Саймира проклятие перемены тел и разузнать, успел ли негодяй перепродать его кому-нибудь. Предстоит суд, борьба с нанятой мерзавцем армией адвокатов…
Но со всем этим можно разобраться и потом, а сейчас я целиком и полностью отдаюсь в благодарные объятия своей практикантки.
Карисса Ройс. Звучит, а?

Елена Вилар
Кто последний за темным лордом?

Зачем мечтать о сказке? Засучил рукава – и вперед, нафеячь сказку сама! Хотя… 

Повесть написана с разрешения Елены Звездной и ее саркастического благословения. 

Не надо искать сходства с миром и героями первоисточника. В конце концов, это наш с Людой взгляд. Мы имеем право повеселиться, чего и вам желаем. 

От автора 

Не думала, не гадала, что случится такое, а вон оно как обернулось…
Я отдыхала с семьей, наслаждалась долгими прогулками по красивому городу, изредка проваливаясь в нашептывания муза о новой, определенно сногсшибательной повести про вампиров. Именно в этот момент раздался телефонный звонок.
– Лен, привет! – слегка раздраженный голос моей знакомой заставил усмехнуться.
– Люд, что случилось? – дипломатично поинтересовалась я.
– Не могу больше, – шумно выдохнула девушка на другом конце связи.
Ее эмоциональный выброс чудом не прервал сотовое соединение, позволив мне услышать следующий монолог:
– Зачем, ну скажи! Зачем я согласилась на это? Пойми, одно дело просто разбирать письма на почте. Ну да, бывают завалы, но ведь все контролируемо, и совсем другое – вот это! Лена, ты просто обязана мне помочь! В конце концов, кто у нас автор женского фэнтези?
– И правда, – по привычке буркнула я. – Кто автор-то?
– Ты! – рявкнула подруга.
С испугу я чуть не выронила телефон.
– Люда, солнышко мое ясноокое, – начала я, медленно выдохнув, перед взором тут же встали карие глаза подруги, и я, слегка наморщив нос, все-таки продолжила: – Ты сама хотела приработок на праздники! Сама хотела лучше разбираться в том, чем занимаешься, во-о-от… – мягко протянула я. – Читай рассказы, погружайся в мир фэнтези и наслаждайся обязательным счастливым окончанием любой истории.
– Ты издеваешься? – предупреждающе прошипела Людмила.
– Ни в коей мере! – тут же отчеканила я. – Всего-то чуть больше ста рассказов! Делов-то на три-пять вечеров.
– Лена! – в голосе подруги проступил рык, хотя ни одной рычащей буквы в моем имени не было. – Ты понимаешь, что я уже ненавижу темных лордов, адепток, все эти учебные заведения, волшебные кольца и проклятия! Да я так в них поднаторела, что могу проклясть любого! И фиг он снимет мой трехэтажный мат! – бушевала Людмила.
– Люда! – Я старалась достучаться до подруги, понимая, что зарядка в телефоне не вечная и связь может прерваться в любой момент. – Люд, ну чем тебе помочь?!
– Не знаю… – раздался тихий голос в мембране. – Мне кажется, я схожу с ума… Я пыталась включить логику. Но я не понимаю, как можно влюбляться в мужиков с выпученными венами на лице? Как можно таять в его руках, если ты парализована от страха? Да я если боюсь, то единственное, о чем думаю, это о туалете!
– Люд…
– Погоди! – остановила меня подруга. – Я просто не верю! Понимаешь?! Я не верю в это! И не поверю, даже если ты мне лично приведешь этого лорда. Мужика можно либо любить, либо бояться. А если ты его боишься и любишь, то лечиться тебе надо, а не о счастье своем, заметь, крайне странном орать!
– Хорошо! Будет тебе реальная история! – рявкнула я в ответ, разрывая связь.
Со злостью смотря на погасший экран, поняла, что реанимировать телефон смогу лишь через несколько часов, когда доберусь до зарядки, а значит, есть время подумать. Если честно, то стенания Людки разбудили мыслительный процесс в моей голове. Решительно отодвинув вампиров с их политическими интригами, я оглянулась и, найдя вполне приличное кафе, рысцой направилась туда.
Когда мое семейство озаботилось моей пропажей, на столе уже стояли три пустые чашки, имеющие следы блеска для губ и кофейные подтеки, а передо мной красовалась тетрадка в клетку, наполовину исписанная мелким почерком. Карандаш же, позволивший изложить собственные мысли и идеи, был нещадно сгрызен аж на треть.
– Дорогая, все в порядке? – обеспокоенно поинтересовался муж, присаживаясь напротив.
– Угу, – довольно кивнула я, улыбнувшись так, что любимый отшатнулся.
– Уверена? – на всякий случай уточнил он.
– Более чем…
Представляю вашему вниманию авторский эмоциональный выплеск, навеянный истерикой Людмилы, за что она стала главной героиней сего произведения. Условия соблюдены. Мир? Разумеется «темный». Учебное заведение? Гарантирую! Темный лорд?! Ну так с них, драгоценных, все и началось… Счастливый конец?! Ну… Как там было в одном мультипликационном фильме? «Концы в воду!»
Усаживайтесь поудобнее, поучительная сказка для слишком самоуверенных читателей начинается…
P. S. Правда, все-таки в стиле Vedma23.

Пролог 

Часы в приемной давно пробили заветные шесть, а директор, сведя брови, с важным видом перекладывал листочки, наполовину испачканные каким-то текстом, из одной кучки в другую. Откинувшись на спинку кресла, я в сотый раз обвела взором собравшихся на последнюю летучку в этом году коллег и, поерзав, попыталась удобнее пристроить свою пятую точку в массивном мебельном монстре.
С правой стороны зевнул наш ведущий программист Максим. Нахально запихнув руки под стол, он продолжал с кем-то общаться по вайберу, беспрерывно тыкая пальцами в экран. Напротив меня сидела наш директор по рекламе и PR. Нахмурившись, она стучала по виртуальным клавишам десятидюймового планшета. Мысленно хмыкнув, я протянула руку к боковому карману на брюках, чтобы достать свой любименький смартфончик, но тут распахнулась дверь, и наш директор наконец-то соизволил заметить, что все мы, так сказать, «офисная челядь», готовы внимать его грозным речам.
– Кирилл Борисович! – мурлыкнула с порога секретарша. – Звонила ваша жена. Вы опаздываете!
В ответ Борисыч, как мы его именовали между собой, витиевато выругался, буркнул извинения и, выудив еще один лист, зычно произнес:
– Значит, так! Елена Владимировна, – при этом он кинул слегка обеспокоенный взор на нашу «Пиарную даму», – что у нас с конкурсами?
– Они идут, – отозвалась Лена, даже не подняв головы от планшета.
– И? – эмоционально выдал директор.
– И идут дальше, – пояснила женщина, продолжая стучать по экрану.
– Лена! – рявкнул Борисыч, на что пиарщица лишь отмахнулась.
Все замерли, ожидая, когда она закончит набирать сообщение, и, лишь поймав ее недоброжелательный взор, поняли, что грядет буря.
– Значит, так, – молвила Елена Владимировна. – В последний день года заканчивается первый конкурс. Задача: прочитать все рассказы, поставить на заметку те, что не соответствуют условиям, далее… – Лена опустила взгляд на планшет и продолжила: – Все данные собрать в таблицу и скинуть мне к пятому января. После чего… После чего… Так… Где это у меня… Твою ж… Ах да! После чего жюри будет выбирать десять финалистов и трех победителей. Все ясно?!
– И кто это будет делать? – поинтересовался Макс.
По глазам «пиарщицы» все поняли, что сейчас Леночка именно его, шибко быстрого, и наградит этой работой, но тут вмешался директор, боясь очередного скандала:
– Работа считается сверхурочной и будет дополнительно оплачена.
– Я готова… – буркнула я, и лишь потом до меня стало доходить, во что именно я влезла.
– Прекрасно! – воскликнула Елена Владимировна. – Зайди ко мне, я дам все инструкции…
И, не дожидаясь слов директора, встала, одарила собравшихся коварным оскалом и грациозно покинула кабинет. Кирилл Борисович лишь шумно выдохнул ей вслед. От Леночки можно было ждать лишь геморроя, хотя… Но это уже явно не мои дела.

* * *

С того злополучного совещания прошло несколько дней. Сколько раз я пожалела, что взялась за это? Столько, сколько задавала себе этот вопрос. Дело в том, что я технический специалист, но девушку, пусть и после Политеха (Политехнического Университета), просто так брать в тестировщики или, боже упаси, программисты никто не спешит. Эта должность мне досталась по знакомству. Администратор новой социальной сети для авторов. Монотонная работа, но никто же не запрещал рассматривать ее как трамплин?!
В любом случае меня все устраивало. Да-да, в прошедшем времени я не ошиблась, ибо именно мой длинный язык и поспешное решение испортили мое же флегматично-уравновешенное состояние.
– Все… – устало выдохнула я, закрывая очередной рассказ. – Больше не могу! Мне эти темные лорды уже снятся…
Глаза слезились от многочасового созерцания экрана, мозг грозил отключиться, ибо в нем была каша из бесчисленного количества историй про лордов, адепток и проклятия, а организм тупо желал посетить комнату уединений.
С характерным хрустом я поднялась из черного, потертого, когда-то офисного кресла, потянулась, зевнула и тут же поежилась. В этом году морозы шарахнули так, что оставалось лишь удивляться. То плюс три и дождь, то минус двадцать и… ничего. Земля промерзла, дороги больше напоминали катки, а люди сильно смахивали на кегли, которые распадались в разные стороны, стоило очередному автомобильному лихачу не притормозить перед перекрестком. Грустно… Зябко перебирая пальцами внутри махровых носков и кутаясь в связанную крючком шаль, я побрела в туалет.
– Надо бы чаю горячего выпить, – сама себе озвучив план действий, я протянула руку к выключателю. – С коньячком, а то «на трезвяк» я дальше читать не смогу, а сегодня уже третье…
Повесив шаль на дверную ручку, я шмыгнула в уединенную комнатку, так сказать, по небольшой нужде, а вернувшись назад, успела лишь ухватить пальцами вязаную конструкцию, лихо притянув ее к себе, как свет погас.
– Твою мать! – вырвалось у меня. – Да чтоб вас всех подкинуло да разметало со всеми вашими темными мужиками, маленькими и глупенькими бабами да проклятиями. Свет! Ты собираешься включаться?!
Вспышка заставила меня болезненно зажмуриться. Икнув, я набросила на плечи шаль, нервно в нее кутаясь, и лишь после этого позволила себе приоткрыть левый глаз. Икнув повторно, распахнула очи, чтобы нервно завизжать!

Глава 1 
(Я сплю, а вас всех не существует!) 

Визг оглушил прежде всего меня. На удивление сия информация дошла до меня достаточно быстро, так что, выключив звуковой эффект, я с характерным звуком клацающих челюстей захлопнула рот.
– Может, я поскользнулась и ударилась головой? – робко произнесла я, медленно обозревая пространство вокруг своей тушки. – Ну могла же я впасть в кому? Могла… А сейчас мое сознание путешествует в том, что было прочитано за последние дни…
Уговоры не помогали.
Кабинет, а в этом я ни капли не сомневалась, поражал размерами и внушал уважение. Массивный стол, как ни странно, содержался в идеальной чистоте. Письменный прибор, располагающийся в правом углу столешницы, гармонировал с небольшим лотком, в котором, скорее всего, должны были храниться либо небольшие сообщения, изложенные на бумаге, либо скрученные пергаменты. Обернувшись, я обнаружила дверь, а справа и слева от себя два кресла. Об удобстве их можно было поспорить, но что-то мне нашептывало, что в этом помещении удобно лишь одному человеку – его хозяину. Остальным же стоило задуматься о причине своего нахождения тут. Вдоль стен стояли то ли шкафы, то ли стеллажи.
Сколько бы ни бродила по всем известной ИКЕА, никогда не понимала разницы между книжным шкафом и книжным стеллажом с дверьми.
За спиной раздался звук, до боли напоминающий открытие двери, и в кабинет тут же ворвались голоса:
– А я тебе говорю, что почувствовал.
– Это моя территория, и если бы что-то произошло, то почувствовал бы… Бездна!
Резко обернувшись, я уставилась на мужчин, замерших возле двери.
– Ну вот, я же говорил, – не скрывая ухмылки, молвил высокий блондин.
– Вы кто?! – меж тем поинтересовался брюнет, настороженно сузив глаза.
Я же молча таращилась на вошедших, мысленно повторяя: «Этого не может быть… Этого не может быть… Мне это снится…»
– Леди? – заломив бровь поинтересовался блондин. – Чего именно не может быть и что вам снится?
– Я не леди, – на автомате буркнула я, выругалась и чуть не сплюнула себе под ноги, вовремя закусив губу.
– Госпожа? – продолжая кривить губы в улыбке, поинтересовался блондин.
– Нет, – настороженно качнула я головой.
– Даже так… – протянул брюнет, обошел меня по дуге и занял место за столом.
Переплетя аристократические пальцы, мужчина опустил руки на столешницу. Пока я не сводила взора с хозяина кабинета, его спутник обошел меня с другой стороны и встал у окна, при этом оба не сводили с меня изучающих взглядов.
– Вы странно одеты, – подал голос брюнет.
– Скорее она странно раздета, – откликнулся блондин.
Видимо, именно это стало спусковым крючком. Сначала я опустила взор на свои ноги, мысленно порадовавшись, что, несмотря на морозы, все-таки сделала депиляцию. Оценила стопы в махровых носочках, затем хмыкнула на голые икры, мысленно простонала, понимая, что далее облачена в черные трикотажные велосипедки, поверх которых свисало домашнее короткое платье с боковыми разрезами. Попыталась втянуть живот, что привлекло взгляд обоих мужчин к оскалившейся морде оборотня на моем платьишке, и, просунув пальцы в дырки на шали, по недоразумению являющейся частью орнамента, тихо заскулила. Резко повернув голову направо и налево, выбрала почему-то правое кресло и, упав в него, завыла в голос:
– Вас не существует. Вы плод моего больного воображения. Я сейчас закрою глаза, досчитаю до десяти, и вы исчезните. Оба. Правда?! – Я с надеждой подняла взгляд на мужчин, но они сохраняли лишь настороженность. – Ну поймите же! Вас придумали! Вас нет! Ну хотите, я вас перекрещу?!
– Что она собирается сделать? – поинтересовался блондин.
– Перекрестить, – отозвался брюнет, откидываясь в кресле и складывая руки на груди. – Может, она больная?
– Проклятая? – подсказал блондин.
– Не-е-е… Проклятия я вижу, а тут явное помешательство…
– Сами вы психи несуществующие! – воскликнула я, на миг вскакивая с кресла, но, наступив на край шали, тут же упала обратно. – Глюки…
Брюнет полыхнул взором, и я бессознательно втянула голову в плечи. Бред, никогда не боялась мужиков. Ну да, чего живых-то бояться, тем более с моими пятью годами самообороны за спиной, но тут… Я не знала, как упокоить или успокоить глюки.
– Девушка, вы вообще кто и как тут очутились? – Меж тем блондину надоела моя истерика, и он задал вопрос, так сказать, по существу.
Набрав в легкие воздуха, я приготовилась разразиться тирадой, но… сдулась, переводя взгляд с одного мужчины на другого.
– Вы ведь темные лорды? – глухо то ли спросила, то ли предположила я.
Как ни странно, оба кивнули, чем окончательно лишили меня возможности логично рассуждать.
– Так, хватит уже этого цирка! – резко сжав пальцами собственные колени в желании сохранить хоть толику здравого смысла, я приступила к несокрушимым, на мой взгляд, доводам: – Значит, так, хотите, чтобы я вам подыграла? Да без проблем! Только на ваши «темнолордовские прелести» я слюни распускать не собираюсь!
– На что? – искренне удивился блондин.
– Не важно, – буркнула я, затем, пару раз вдохнув и выдохнув, продолжила: – Я с Земли! – Поняв, что эффекта это не произвело, напрягла мозг и дополнила: – В космосе есть Солнечная система, и среди планет, которые вертятся, ой, крутятся вокруг нее, есть одна обитаемая – Земля. Так вот, я из России, это такая страна… А-а-а, – махнула я рукой, – вам не понять, короче, она самая крутая! Так вот, я из культурной столицы этой страны. Понятно?
Резко выдохнув, я постаралась собрать следующую часть мыслей в кучу.
– Откуда? – Брюнет повернулся к блондину, уточнить.
– Попаданка, – усмехнулся его оппонент.
Я же пораженно переводила взгляд с одного мужчины на другого. Нет, ну точно глюки! Я им тут распинаюсь, чуть ли не карту космоса рисую, а они словно в грязи измарали… Попаданка, мол!
– Это еще надо доказать, – пробурчала я. – И вообще, не сбивайте, я и сама собьюсь…
– Может быть, для начала вы представитесь? – спросил брюнет.
– Люда, – злобно выдала я, но, спохватившись, отчеканила, искренне желая прожечь в лорде дыру: – Людмила Гранова.
Пожара не случилось, а мужчина, кивнув, жестом позволил мне продолжить. Из последних сил удержав бессильный стон, я озвучила свои доводы:
– В нашем мире принято сочинять сказки. – Усмехнулась и добавила: – Не только для детей, но и для взрослых. Так вот, – не позволив лордам вставить очередную реплику, я поспешила закончить мысль: – Есть такая автор, Елена Звездная, некоторое время назад она придумала Темную империю, точнее Темный мир. А-а-а! Не важно! Она придумала не только мир, но и страны, города, расы, героев, черт возьми! – распылялась я. – И вас она тоже придумала! Я сама про вас читала!
– Очень интересно, – на губах брюнета зазмеилась улыбка, тогда как глаза…
Лучше в них не смотреть, а то проблемы будут со сном и пищеварением. Как там Лена писала: «черных, как само Темное Искусство»? Уж не знаю, что там с Темным Искусством, но смотреть в живую тьму было не шибко комфортно.
– И что же придумала ваша автор? – не скрывая сарказма, поинтересовался блондин.
– Все! – ухнула я. – Вот, например, – позволив себе торжествующую улыбку, продолжила, – сейчас мы находимся в кабинете лорда-директора Академии Проклятий, которая в свою очередь располагается в приграничном Ардаме, а вы… – Я выдержала паузу, сверля взором брюнета: – Вы – магистр темной магии, директор Академии Проклятий Риан Тьер и, как утверждает автор, – процедила я, – вы самый могущественный лорд Темной империи.
– Прозвучало как оскорбление, – ехидно заметил блондин.
– А вы, – не унималась я, тыкая пальцем в ехидну, – магистр Даррен Эллохар, темный лорд, Высший демон, директор Школы Искусства Смерти, принц Хаоса.
– Браво, юная леди, только к чему весь этот маскарад? – подавшись вперед, поинтересовался лорд Тьер. – И меня, и Даррена прекрасно все знают.
– Как к чему?! – вспылила я. – Говорю же, вас не существует! Вы миф! Сказка, если хотите!
– Тьер, и каково тебе быть сказкой? – не унимался лорд-ехидна.
– Пока я вижу, что нас пытаются одурачить. Не думаешь, что пора с этим заканчивать? – Игнорируя мое пыхтение, мужчины продолжали общаться между собой.
– Но! – искренне воспротивилась, повторяя попытку вскочить с места и опять падая, запутавшись в собственной шали. – Я же все-все про вас знаю!
– Все-все?! – Блондин резко подался вперед.
В его и без того не сильно располагающем к дружбе облике проскользнула демонская сущность, заставив меня судорожно вспоминать «Отче наш». Увы, вероисповедание во мне не приживалось, поэтому я гордо в графе религия писала – атеистка. Но почему-то именно сейчас пожалела, что не посещала церковь хотя бы по праздникам.
– Не-е-е, ну не так чтобы все-все… – с легким заиканием выговорила я.
Видимо, испугалась. Хотя они же глюки! Правда, какие-то излишне материальные. Боясь смотреть в темнеющие очи блондина, я обвела помещение взглядом и, как бы между прочим, обронила:
– А Дэйка-то все-таки лорду Тьеру досталась, неужели все из-за проклятия? Интересно, а любого лорда можно проклясть? Или только тех, кто устал от холостяцкой жизни?
В ответ раздался рык. Я зажмурилась и с ногами вжалась в кресло.
– Спокойно! – голос Тьера раздался над моей головой, но я предусмотрительно не открывала глаз.
Знаете, как в детстве, если ты страшного не видишь, то и оно тебя не видит. Вот только мой оживший кошмар не желал смириться с тем, что должен, по моей логике, меня не видеть.
– Итак, начнем с начала. Что вы, Людмила, тут делаете?
– Не знаю, – не разжимая челюстей, выдохнула я.
– Посмотрите на меня, – продолжал допытываться лорд, я же лишь нервно качнула головой в сторону.
– Ну же! Быстро посмотри на него! – не выдержал директор Школы Смерти, и я мгновенно вылупила свои зенки.
– Проклята, – спустя минуту вынес вердикт лорд Тьер.
– А я говорил, – отозвался Эллохар, кидая на меня крайне недобрые взгляды. – Проклятая попаданка – это слишком. Что нам с ней делать? Убить?!
– Да! – тут же решилась я.
Спустив ноги на пол, в третий раз попыталась встать, однако звук рвущейся ткани заставил меня упасть на место. Я с сожалением смотрела на оторванную от шали кисть, даже не замечая дорожки слез, удобно пролегающие по моим щекам.
– И правда, убейте меня, а? Ну, чтобы не мучилась, – заканючила, все еще смотря на кусочек шали. – Понимаете, – всхлипнув, продолжила, – я в одной сказке прочла, что если попаданку убить в мире, куда ее занесло, то она проснется дома. А я так хочу проснуться, вот правда-правда!
– Мы женщин просто так не трогаем, – глухо обронил блондин.
Я вскинула на него взор, прищурилась и выдала:
– А если я на вас плюну, вы же разозлитесь и пристукните меня?
– Не пристукнет, – все еще пристально рассматривая меня, выдал Тьер.
– Жаль… – выдохнув, опустила взгляд в пол.
– Даррен, а ну-ка посмотри на это… – растягивая слова, еле слышно произнес лорд Тьер, слегка взмахнув рукой. – Кажется, это по твоей части.
– Хм… – протянул блондин, в свою очередь, пристально рассматривая меня.
– Есть шанс сдохнуть? – проблеяла я, снизу наблюдая за мужчинами.
– Шанс есть всегда, – отозвался высший демон. – Правда, в твоем случае он слишком…
– Проклятый, – подсказал Тьер.
– Это как?! – тут же вскинулась я, слегка подскочив на кресле.
Оба лорда тут же отпрянули от меня, как от прокаженной. А далее я наблюдала потрясающую картину: мужчины смотрели друг другу в глаза и молчали. Честное слово, не знай я, что оба успешно женаты и до безумия любят своих жен, заподозрила бы их в неладном…
– Хорошо, – неожиданно озвучил Эллохар. – Сам разбирайся с этим подарочком судьбы. Будет нужна помощь – обращайся.
– Хорош подарочек, – прошипел лорд-директор Академии Проклятий и занял место за столом.
Эллохар подмигнул и скрылся в адовом пламени, что разверзлось за спиной директора Школы Искусства Смерти. Я же, все еще с сожалением наблюдая за оторванной кистью шали, гадала, когда же мое тело поймет, что тут ему не место, и выбросит мое же сознание в родной мир. Существовать в сказке было как-то… глупо!
– И что мне теперь делать? – озвучила я последнюю мысль, которая, словно дятел, долбилась в мозгу.
– Для начала стоит понять причину, по которой вы попали в наш мир. Что именно предшествовало вашему попаданию? Что вы делали? Что говорили? Желательно максимально подробно, – потребовал магистр темной магии.
На миг задумавшись, стоит ли подробно описывать само посещение туалетной комнаты, я набрала в грудь побольше воздуха, потупила взор, мысленно уговаривая себя, что ничего же страшного в том, что разговариваю с глюками, нет. Всегда можно будет списать на чрезмерную занятость и алкогольные возлияния, ведь праздники! Хотя… Бутылка шампанского в новогоднюю ночь вряд ли будет расценена как длительный запой. Эх, была не была…
Я поведала Тьеру все, включая те рассказы, которые, так сказать, «взорвали» мое сознание. Углубившись в свои моральные терзания, парочку особо запомнившихся я даже пересказала, однако, увидев, мягко говоря, непонимающий взор лорда, решила не углубляться в литературное творчество конкурсантов. Разумеется, поведала о своем скепсисе относительно количества неучтенных, непристроенных темных лордов, невзначай упомянула, что с удовольствием бы своими глазами посмотрела на тот завод, где их штампуют. А что? Они же все высокие, красивые, властные, сильные и с такими глазами!.. А главное – не прибранные жадными ручками молоденьких адепток. Также уточнила, естественно не получив подтверждения от Тьера, что нервно постукивал пальцами по столешнице, откуда именно они берут таких девушек. Ну как же, особыми способностями не отличаются, сплошь серые мыши, зато стоит на горизонте появиться лорду, как тут же трехэтажный мат, ах, простите, проклятие, и мужик спустя… крайне короткое время с кольцом наперевес возле ее ног. На мой сочащийся из всех щелей сарказм, обильно сдобренный ехидством, лорд-директор академии не обратил ровным счетом никакого внимания, зато, когда я озвучила те слова, что предшествовали полной темноте, расплылся в такой коварной ухмылке, что по моему позвоночнику прокатилась волна мурашек.
– Итак, милая леди, – начал лорд.
– Я не леди, – перебила я, но увидев, как тут же вспыхнули и без того черные очи, жестом запечатала свой рот.
Спустя миг я с выпученными глазами цокала языком, который словно склеился с небом. Мысленно дала себе подзатыльник и пообещала быть куда разборчивее в пожеланиях, по крайней мере в свой адрес. Все эти обещания я давала, потирая затылок, куда прилетел ментальный подзатыльник. Ну что за мир-то такой дурацкий, о чем не подумаешь, все тут же сбывается!
– Вы сами себя прокляли, – меж тем продолжил Тьер. – И не просто прокляли, а запаковали свою душу и сознание в полотно, сотканное из тончайших нитей. Попав в наш мир и столкнувшись с его реальностью, ткань стала терять целостность.
– Я ничего не понимаю… – пробурчала, не улавливая сути объяснений.
– Людмила, пока вы не поверите в реальность нашего мира и всех тех, кто здесь обитает, и не столкнетесь со всем тем, что считали выдумкой или сказкой, вы будете находиться у нас. Хотите домой?! Уверуйте!
– Да вам бы в проповедники! – буркнула я, с легким ужасом осознавая нереальность задачи.
Теребя край шали, я нервно перебирала пальцами ног, наблюдая за тем, как шевелятся мои махровые носочки, и пыталась задать максимально глупый вопрос.
– И что же мне теперь делать? А ведь я домой хочу. Очень!
– Вы можете остаться в стенах этой академии и попробовать разобраться в природе своего же проклятия. Может быть, Тьма сжалится над вами и вы сможете разгадать плетение.
– Не сжалится, – буркнула я. – Во всех сказках с этого момента и начинается геморрой.
– И что же вы хотите? – усмехнулся лорд Тьер.
– Домой… – простонала я, роняя голову на сложенные руки.
Как назло, слез даже не намечалось. Нет, ну как у них все просто: зарылся в ладошки и вой белугой, а тут только истеричный смех. Для убедительности я ущипнула себя за ляжку и тут же взвыла. Не сплю!
– Я не смогу выжить в вашем мире, – поняв, что истерики не видать, я решила перейти к конструктиву: – Магия и я – вещи несовместимые. Да меня любой ваш первокурсник проклянет, и я сдохну на пороге вашего же кабинета!
– Ну, во-первых, первокурсники сюда особо не ходят, – усмехнулся лорд-директор, – а во-вторых, с вашим плетением, боюсь, что новые проклятия просто невозможны.
– Уже плюс. – Я демонстративно загнула указательный палец на правой руке. – Но в остальном! Я же не знаю вашего языка, я не умею читать, как я буду искать информацию?
– Успокойтесь, Людмила. Вы же говорите со мной и понимаете меня, значит, языковых барьеров точно нет. Думаю, и с чтением, и с письмом также проблем не будет. И потом, ваш случай настолько интересный, что академия берет на себя ваше содержание, пока мы не решим эту проблему. – Лорд зажмурился, словно большая хищная кошка.
– Понятно, – насупилась я, – нашли подопытную.
– Думаю, это справедливо. Вы будете искать выход домой, а мы, то есть я буду наблюдать за вашими опытами. Ну что, согласны?
Хм, как будто у меня есть выбор! Я с минуту сверлила мужчину взглядом, а затем просто кивнула. Но так как ничего после этого не последовало, то, тяжко вздохнув, озвучила:
– Да, я согласна жить в академии и пытаться вернуться домой, о всех своих попытках буду докладывать лично вам!
– Прекрасно! – жизнерадостно отозвался лорд Тьер, и надо мной что-то громыхнуло.
Посчитав, что на верхнем этаже кто-то уронил стул, я приготовилась к детальным изменениям в своей жизни. И они, изменения, не заставили ждать.
– Дара! – повысил голос директор, а как только возле его стола появилась прозрачная фигура духа, которую я крайне заинтересованно рассматривала, продолжил: – Посели адептку Людмилу Гранову, обеспечь всем необходимым и… – Тьер усмехнулся и добавил: – Поясни правила существования в нашем мире и в стенах академии и последи за ней первое время, думаю… будет любопытно…
Фигурка поклонилась и направилась к двери, где замерла, ожидая, когда я соизволю сползти с кресла.
– А мне что, в таком виде идти? – набравшись храбрости и наглости, поинтересовалась я.
– Дара позаботится о том, чтобы до комнаты ты никому не попалась на глаза, – подмигнул Тьер, теряя интерес к моей явно неординарной персоне.
– Ну-ну… – усмехнулась я, мысленно надеясь, что к концу дня найду путь домой.
Все-таки сказки, – это утомительно…

Глава 2 
(Господи, за что мне все это?) 

Прошло три дня! Чертовых три дня, в течение которых я так и не решилась покинуть выделенную мне комнату, и, поверьте, тому была масса причин. Во-первых, я до последнего верила, что все это сон. Вот я разденусь, приму водные процедурки, выпью… Хорошо, глотну чего-нибудь успокоительного и, положив свое бренное тельце в кроватку, засну, а проснусь у себя дома, свернувшись калачиком в коридоре, потому как поскользнулась и долбанулась башкой о косяк, отчего и примерещилась вся эта ерунда.
Правда, мысли эти были уже после того, как Дара монотонно и нудно вдолбила в меня правила существования в учебном заведении, да и в этом мире. С легкой руки или грозного указания самого темного лорда (чтобы каждый раз, когда меня видел, у него пальцы на ногах судорогой сводило!), так вот по велению Тьера я, двадцатитрехлетняя баба, хорошо, вру, конечно, девушка, стала адепткой какой-то там академии! Все потуги намекнуть, что это точно лишнее, ибо свое я уже давно отучилась, и если к годам универа и школы приплюсовать еще сад и ясли, так и вообще, можно сказать, оттарабанила двадцать лет, были тщетны! Видите ли, если хочу «поковыряться» в библиотечных книжечках, то должна иметь доступ, а его я могу получить, лишь будучи адепткой.
Тьфу! Лично я логику так и не уловила, но смирилась с неизбежным, попутно скалясь на тему того, как легко стать мышкой-адепткой. Такими темпами до жены темного лорда пара шагов. Надо только найти неучтенного и проклясть покачественнее, как это делали более удачливые.
Я отвлеклась…
Первый шок испытала, когда увидела шкаф с одеждой. Чтобы я, уважающая себя современная женщина, облачилась в это?! Они что, офонарели?! Позже поняла, что да, офонарели, ибо вариантов у меня не было. Или ходить в том, что дали, или в носках, велосипедках, домашнем платье и шали. Сложив все вышеперечисленное в стопку и запихнув на верхнюю полку шкафа, не скрывая скепсиса, облачилась в форму.
– Детский сад, штаны на лямках! – злобно выдохнула я, разглядывая отражение. – Еще волосы в две косы, да украсить бантами, и все, можно смело претендовать на роль местной Лолиты.
Однако стоило признать очевидное: форма и правда шла всем. Парадокс, моя подруга на третьем курсе универа как-то сказала, что всем может идти либо саван, либо мешок на голове. И вот ты ж смотри, оказывается, она была не права. На саван форма не смахивала, ну, по крайней мере, я надеялась, что хоронить в ней не будут, а про мешок… Об этом позже.
Во-вторых, в стенах комнаты меня удерживали не к месту проснувшиеся робость и стеснительность. Честно говоря, пару раз я представляла, как, распахнув дверь, явлюсь перед очами учеников и преподавателей с гордо поднятой головой. Правда, почему-то в моей версии я нервно потными руками мяла край подола платья и старалась смотреть в одну точку на потолке.
Ну и, в-третьих, учитывая, что полночи, словно приведение, бродила по комнате из угла в угол, то на утро меня не мог поднять даже гонг. Я – спала!
По всей видимости, директор академии не зря занимал сей пост, ибо, узнав о моем добровольном заключении, приказал Даре не носить мне еду. Итог прост: оставшись без ужина и не получив порцию ночной сдобы, я проснулась с первыми лучами солнца и за несколько минут до подъема уже стояла возле дверей в столовую. И поверьте, голод способен творить чудеса, так как мне было плевать на учеников, преподавателей и все остальные проблемы, в моих глазах плавала лишь тарелка, доверху наполненная едой.
– Адептка Гранова? – за спиной раздался хрипловатый мужской голос.
Наверно, надо было обернуться, но я продолжала гипнотизировать дверь.
– Я к вам обращаюсь, юная леди, – чуть повысив голос, произнес мужчина за моей спиной.
Я открыла рот, чтобы, как принято в рассказах, ляпнуть, что не леди, но!
– Она не леди! – раздался другой мужской голос, заставивший меня шумно выдохнуть, крутануться вокруг оси на сто восемьдесят градусов и злобно прищурить взор.
– Я сама решу – леди я или нет, – процедила сквозь стиснутые зубы, одарив нахального парня колючим взглядом.
– Адептка, умерьте свой пыл! – призвал к порядку, кажется, преподаватель.
Повернув голову, я рассмотрела мужчину с заметной сединой в волосах. Скорее всего, любая другая на моем месте должна была испытать стыд, ну или по крайней мере потупить взор. Вот только я стояла, рассматривая мужика, и гадала, а он кто? Человек, оборотень, вампир или, боже упаси, лорд?
Позже я не раз улыбалась, вспоминая эти первые минуты знакомства с окружающим меня миром и его обитателями. В книжках все происходило куда глаже. Героиню сразу все любили, оберегали и помогали. У нее на раз появлялись ухажеры, читай – поклонники, которые, рискуя собственной жизнью, вставали за ее спиной, словно охранные столбы. Всегда появлялась подруга, которая наставляла, сплетничала, да и просто делилась важными данными.
Увы, так было в книгах. Видимо, авторы склонны все идеализировать, упрощать девам путь до счастья, подталкивая их к распаленным от долгого воздержания и ожидания мужикам. Вот только моя сказка была бракованной!
Врать не буду, блондин, что ехидно комментировал, будто бы до леди мне как до Бездны, оказался местной звездой. Хотя с моей легкой руки уже через неделю его прозывали звездочкой. Позже выяснилось, что звездочек этих тут целое созвездие, и каждая компашка считает, что именно их лидер самый красивый, самый важный, самый умный, именитый, титулованный…
Короче, «выше только звезды, круче только яйца».
Я была отщепенцем, изгоем. За моей спиной шептались, сквернословили и часто пытались проклясть. Ну вот, никакого разнообразия. Однако спустя пару недель я случайно познакомилась с девушкой, которая напомнила мне мою земную знакомую, а когда выяснилось, что зовут ее Лииен, то мое сердечко дрогнуло. Вот оно – родство душ. Ли была умненькой зазнайкой, что в моем деле оказалось крайне важным. Все свое свободное время девушка пропадала в библиотеке, без конца штудируя справочники по проклятиям, и грезила о великом будущем.
– За лорда, что ли, замуж собралась? – в первый же день поинтересовалась я.
– С ума сошла?! – злобно зыркнув своими синими глазищами, молвила адептка. – Думаешь, мне жить надоело? Вот уж нет! Я не для того сбежала из дома, поступила сюда и теперь носом рою землю, дабы стать лучшей из лучших, чтобы потом все это бросить к ногам муженька. Нет уж…
Зауважала! Вот как услышала, так сразу и зауважала, прекрасно осознавая: вот она, мышь-адептка, будущая жена лордика. Осталось самого темненького найти, и все, хоть сейчас иди за свадебным подарком для вновь обретенной подруги. А что? Может, в «подружки невесты» попаду? Как говорится, используй любую возможность, чтобы повеселиться! А свадьба подруги – самый лучший повод, так сказать, проводить родное сердце в дальний путь.
За первые недели я столько раз ввергала в легкий ступор то себя, то окружение, что ко мне, вопреки логике, стали привыкать, ибо ничего хорошего просто не ждали.
Первый казус произошел, когда в одно злополучное утро мне пожелали «кошмарных дней». Чудом не подавившись, ответила:
– И вам не хворать!
Тут же за спиной появилась Дара, гнусаво сообщив, что сие было приветствие и отвечать на него надо соответственно. Икнув, без замедлений выдавила:
– Темных дней.
Они что, издеваются? Хотя что с них, убогих, взять, они же выдумка автора. Вот если бы вся эта братва поселилась в Питере, я бы поумилялась над ними, когда в наших вечных сумерках они желали бы «кошмарных ночей».
На следующий день уже заученно я всем желала «темнейших» и «кошмарных», улыбаясь на все, пока еще свои, зубы. Однако в столовой опять опростоволосилась:
– Тошнотворного переваривания, – вместо «приятного аппетита» выдала жизнерадостная я.
В помещении на миг воцарилась звенящая тишина. Вездесущая Дара опять появилась за спиной, но хватило ее лишь на странный булькающий звук, после чего дух молниеносно испарился. Если честно, я не издевалась, просто пыталась понять, почему желать кошмарного дня – это нормально, а тошнотворного переваривания – моветон?
Тяжело быть белой вороной в выдуманном, да еще и темном мире. С каждым днем ко мне все чаще приходило осознание, что просто так домой я не попаду. По велению судьбы или авторскому проклятию я сама себя запихнула в мир, которого, по моим веским доводам, не должно существовать. Когда-то в одном из глянцевых журналов я прочла удивительную статью достаточно известного московского психотерапевта. Виртуозно изъясняясь медицинскими терминами, врач пояснил, что при острой фазе шизофрении первым шагом к возможному выздоровлению является признание пациентом факта того, что он болен.
(– У вас шизофрения, но мы вас вылечим!
– Спасибо, доктор, делайте что хотите, я полностью вам доверяю!)
Так вот, в моем случае медленно, но верно происходило то же самое. Я сколь угодно долго могла сопротивляться и не признавать тот факт, что нахожусь в Темном мире, учусь в Академии Проклятий и меня окружают сплошь книжные герои. Но! Увы и ах! Все это существовало вопреки логике и разуму. Да, доктор, я признаю, что больна. Делайте что хотите, только вылечите!
Осознав сей факт, я, не обращая внимания, что уже далеко не вечер, рысцой помчалась к кабинету лорда-директора. А что? Между прочим, он сам просил сообщать о любых изменениях. Разумеется, меня ждали наглухо закрытые двери. Глупо ожидать, что счастливо женатый человек, тьфу ты, темный лорд будет просиживать ночи напролет в ожидании, когда одну слишком тугодумную попаданку вдруг осенит.
– Спасение утопающего – дело рук самого утопающего! – глубокомысленно выдала я, пнув директорскую дверь ногой, затем резко развернулась и побрела в общежитие.
В голове же прокручивался план того, как именно психи должны вести себя в дурдоме, при условии, что уже поняли, что они часть сообщества.

* * *

– Темнейшего! – буркнула Ли, как только я с подносом подошла к ее столу.
Сегодня я не только была на построении вовремя, но и сделала всю зарядку, успокаивая свои мышцы тем, что им полезно, а то заплывать стала и трястись, как раскисающий студень. Первые признаки вечерних мышечных прелестей, или как говорил мой тренер на Земле: «Людка, ты не корова, поэтому гони из организма молочную кислоту, а то доить тебя буду, как козу!» Так вот, медленно сгибая ноги в коленях и растягивая губы в жизнерадостном оскале, выдохнула:
– Кошмарных…
При этом достаточно громко брякнув подносом о столешницу. Лииен тут же оторвала взор от конспекта и с легким удивлением уставилась на меня.
– Зарядка, – пояснила я, разминая плечи заученными движениями, медленно вращая их то по часовой стрелке, то против.
Мне бы обратить внимание на то, как искренне изумилась Ли, но я была слишком сосредоточена на спине, поэтому, когда на плечи опустились чьи-то руки и мощные пальцы стали разминать задеревеневшие от напряжения мышцы, я сначала чуть ли не замурлыкала, а затем, опомнившись, не оборачиваясь двинула локтем! Ну… туда, куда попала!
– Адептка Гранова! – рыкнул до боли знакомый мужской голос.
Ну, во-первых, забыть того, кто с полчаса назад только что орал на тебя на построении, было бы слишком глупо, а во-вторых…
Да ладно. Чего уж там…
На вчерашней тренировке я не к месту вспомнила, что за спиной годы самообороны, и когда преподаватель по-отечески, типа одобряюще пошлепал меня чуть ниже спины, вывихнула ему руку и пустила кубарем вдоль тропинки. Естественно, тут же испугалась и пулей понеслась в общежитие. Гад с вертикальными зрачками это запомнил и сегодня отрывался по полной.
– Темнейших вам, магистр Гарнар, – чуть повернувшись, поприветствовала я.
– Виделись уже, – буравя меня пристальным взглядом, отозвался мужчина.
То, что на нас пялилась добрая половина столовой, его нисколечко не смущало, а вот мне все это напоминало… Ну как же, вот с таких вот гляделок и начинались «дружбы» между преподавателями и адептками. Ну уж нет! Со мной это номер не пройдет.
– Прошу прощения, не заметила! – отчеканила я, встав по стойке «смирно».
То ли сие тут было не принято, то ли смотрелось, мягко говоря, глупо, ибо одета я была в форменное платье, только все это вызвало легкую оторопь у Гарнара, и он, шумно выдохнув сквозь стиснутые зубы, покинул столовую под оглушительную тишину.
– И что у тебя с оборотнем? – подавшись вперед, поинтересовалась Ли.
– Надеюсь, ничего, – задумчиво произнесла я. – А ты не знаешь, оборотней легко убить? И кстати, надо бы поискать, куда в случае чего трупы прятать…
– Люд, это ты сейчас так пошутила? – едва слышно уточнила Лииен.
– Как тебе сказать, подруга, – все еще погруженная в свои мысли, выдала я. – Полезный схрон никогда не будет лишним.
– Люда, по-моему, ты излишне коварна, – усмехнулась подруга. – Кстати, вот смотри, мне кажется, я нашла кое-что интересное.
– Не сейчас, – отмахнулась я, с сожалением понимая, что еще чуть-чуть, и опоздаю на занятия, а чем это грозит, я уже хорошо знала.
Самое простое, что приходило в голову учителям, – это отработки: мытье класса, разбор куч всякого хлама в подсобках. Ну и на закуску мне невзначай доставались самые сложные задания с самыми заковыристыми вопросами, и если бы не Ли, я бы уже давно прокляла парочку особо улыбчивых преподов.
– Хорошо, только я должна сегодня после занятий кое с кем в городе встретиться, не хочешь со мной?
– Думаешь, таких, как я, можно выпускать в город? – с легким сомнением уточнила я.
– Уверена! – лучезарно усмехнулась Ли, захлопнула книгу и, подхватив поднос с грязной посудой, двинулась на выход.

* * *

Не буду слишком роптать на судьбу, все-таки кое-что она для меня сделала. Я попала в академию очень вовремя и фактически пропустила лишь первую неделю занятий, поэтому уже к концу третьей недели не только догнала своих одногруппников, но и регулярно зевала на задней парте, ибо сердобольная Ли снабдила меня своими конспектами, и я, вместо того чтобы записывать чудодейственными чернилами речитатив преподавателей, просто ставила для себя небольшие пометки, так сказать, дополняя уже изложенное. Видели ли умудренные опытом учителя сей беспредел? Уверена, что да. Но по их хитрым глазам я знала, что отыграться собираются на первом же экзамене. Вот только в мои планы не входило так надолго задерживаться в этом мире. Я избегала ярко выраженного саботажа, но и заучку из себя не строила. Если пальцем тыкали, то вставала и лаконично отвечала, чем чаще всего вызывала прищуренно настороженные взгляды, сама же на рожон не лезла.
В универе всегда говорили: от сессии до сессии живут студенты весело, а сессия всего два раза в год. До ближайших экзаменов было как до Бездны, а потому я просто наслаждалась процессом, попутно выискивая в своей логике пробелы.
– Людмила, а не боитесь, что вас проклянут? – именно сегодня преподаватель по Бытовым проклятиям решил уделить мне чуть больше внимания, чем моя скромная персона заслуживала.
– Нет, не боюсь, – в ответ улыбнулась я и на немой вопрос пояснила: – Зараза к заразе не пристает!
Да, этот скользкий момент я поняла еще в первый день. Тот самый блондин с почерневшими от злобы глазами, с раздувающимися ноздрями, прокричал мне вслед абракадабру, от которой между нами появилась небольшая мультяшная тучка и писанула мелким дождиком. Когда пресс от смеха уже болел, я поинтересовалась, что же это было. Оказалось, что наимощнейшее проклятие высшего уровня, которое в моем случае «описалось». Стоявший рядом преподаватель просканировал меня внимательным взором и обронил:
– А будет крайне интересно наблюдать за вами, адептка Гранова.
Признаюсь, чувствовать себя в роли подопытной мыши было неловко, но за три недели я привыкла. Чем меня только не пытались наградить: поносом, любовью… да всего и не упомнишь. Тучек, правда, больше не появлялось, но иногда из пола вырастали кусты или с потолка вдруг падали розовые лепестки. Увы, но весь этот мусор, как ни странно, убирать приходилось именно мне. Я злилась… Очень… В итоге обзавелась своими вариантами крайне действенных, но очень недолговременных проклятий.
– Что б ты спотыкался каждый раз, когда к лестнице подходил! – рявкнула я в ответ на очередное посланное в мою сторону проклятие.
«Звездочка» нашей академии одарил меня ехидной улыбкой и с высоко поднятой головой направился в сторону лестницы. Бац! И блондинчик растянулся на ступеньках, забавно крякнув. Давясь от хохота, я поспешила скрыться с места преступления.
Добродушная Ли поведала мне, что отпрыск не последнего в этом мире рода до полуночи подметал своим телом все лесенки, к коим ему стоило только приблизиться, на что я, лишь коварно улыбаясь, мысленно благодарила судьбу. Пусть магии во мне даже меньше чем ноль, зато наглости и вредности с лихвой, и, что самое приятное, мне за это ну вот совсем ничегошеньки. Почему?! Так ни один преподаватель не мог доказать, что было произнесено заклинание или применена магия. Пшик! Ничего! А к лорду-директору вездесущие адептики соваться боялись, ибо если узнают, что этих красавцев простым словом так легко проклясть, то что говорить о произнесенном четко и в рифму проклятии высшего уровня?! Не поток учеников, а толпа ходячих трупов.
Надо отметить, что я никогда не повторялась. Каждый раз мое сознание выплевывало все более изворотливые пожелания в спину. Они не были смертельными или опасными, но определенно обидными и неснимаемыми. Точнее, они развеивались ровно в полночь. Ну не проклятия, а «слезы Золушки»!

* * *

– Людка, а Людка! – взвыла Лииен, стоило мне, распахнув с грохотом дверь, ввалиться в свою комнату.
Если честно, наличие подруги в моих «апартаментах» меня сразу же напрягло, а потому, от входа швырнув сумку с тетрадями на кровать, я подбоченилась, вопросительно взирая на растрепанную девушку:
– Во-первых, не называй меня так, а то у меня нервный тик.
Не к месту вспомнилась цитата из нашего советского и горячо любимого фильма: «Людк, а Людк, ты глянь!» Остановить поток мыслей не удалось, и уже спустя минуту я сглатывала, останавливая накопившиеся слезы. Чего уж там… Домой все еще очень хотелось!
– Людочка! – заныла подруга, нервно накручивая прядь волос на руку. – Помнишь, я тебе утром сказала про город?!
– Ну? – нахмурилась я.
– Так вот… Он приехал! – выдохнула Ли, округлив очи так, что я впервые постаралась не делать резких движений.
Представьте только, я вот сейчас рявкну, и все, так и останется краля с выпученными очами. И какой лордик на нее потом позарится? Правильно, никакой, хоть в парандже подсовывай.
– Ли, солнышко мое… – еле слышно произнесла я, аккуратненько подкрадываясь к брюнетке. – Ты сейчас о чем? Болезная моя, кто приехал? Город?! Или кто-то в город?! Миленькая моя, я тебя ну вот совсем не понимаю…
– Он! – глубокомысленно выдохнула дева.
Отодвинув мои загребущие руки, которыми я пыталась обнять мало вменяемую подругу, кинулась к кровати. Я медленно последовала за Ли, полностью уверовав в проклятия и в то, что после них мозг не просто слабеет, а весь стекает в пятки.
– Лииен, – подбавив в голос строгих ноток, я попыталась привлечь к себе внимание, – кто приехал? И куда?! И давай без истерик! Сначала ты рассказываешь, потом от страха обе воем в голос так, чтобы вся общага съехала на кладбище!
Брюнетка прониклась. Пару раз позаламывав пальцы, она решительно вдохнула и выпалила на одном выдохе:
– Приехал мой двоюродный брат, точнее, не совсем брат, точнее, он сводный…
– Стоп! – вскинула я руку, призывая остановить словесный понос. – Я поняла, приехал родственник! Дальше что?
– Он в этом году заканчивает академию в столице. Он… маг, боевой! – не скрывая блеска в глазах, сдобренного гордостью, произнесла подруга. – Он прибыл на практику и хочет встретиться со мной. Он с друзьями приехал.
– И? – пока еще не видя проблемы, уточнила я.
– И он… он… он прислал это!
Ли вытащила из рукава скомканный огрызок бумаги. Вынув послание из подрагивающих пальчиков, я попыталась вникнуть в корявые буквы, мысленно делая заметку, что почерк у боевых магов хуже, чем у врачей. Лучше бы рисунки рисовали, чем буковки выводить.
– «Дорогая сестренка, – продекламировала я, гордо приосанившись, – буду рад встретиться с тобой сегодня в «Золотом зубе». Надеюсь увидеть, что ты, мелкая нечисть, умеешь при желании из мыши превращаться в светскую леди, коей являешься…»
На миг замолчав, я грозно рыкнула:
– Ты что, леди?!
– Не на то смотришь, – всхлипнула подруга, вжимая голову в плечики.
– Ну-ну… – протянула я, продолжая зачитывать послание: – «Со мной будут два друга. По настоятельному желанию твоей матери я вынужден предложить одного из них в качестве потенциального жениха. Как ты понимаешь, это ставит крест на всех твоих мечтах, и помочь тебе я не могу. Надеюсь, ты меня простишь. Если тебе страшно, то можешь взять с собой подругу, по крайней мере, пока ты будешь выбирать, мы развлечемся. Твой брат».
– Понимаешь?! – подбавила истерики в голос Ли.
– Нет, – честно ответила я. – А вот то, что ты собираешься меня в качестве пледа для своего братика взять, я, кажется, поняла, – прошипев, нависла над и без того всхлипывающей Лииен.
– Людочка, ты не понимаешь… Он замуж меня выдать хочет, за одного из этих… Из магов, – сказала, будто выплюнула, Ли. – Я для чего столько училась?! Чтобы потом сначала разок удовольствие получить, а потом при родах умереть?!
– Стой, – усмехнулась я, замечая, как к Лииен липнет мой мрачный юмор. – Я помню, что ты видишь себя специалистом по проклятиям, так чего проще-то? Прокляни своего жениха и с ухмылкой сообщи, мол, пока не доучусь, снять не смогу.
– Ага, – пробурчала подруга, – проклянешь их… Они как долбанут в ответ магией, только горстка пепла останется.
– Не переживай, – тут же улыбнулась я. – Я соберу, в горшочек высыплю и буду поливать, поверь, во всех сказках из пепла такая птаха вырастает, – закачаешься.
– Я не хочу качаться. Я хочу, чтобы все оставили меня в покое! – выкрикнула Лииен.
– Да без проблем, – хлопнув подругу по плечу, я уже предвкушала веселый вечер. – Со мной не пропадешь!
Ли не поверила, ибо одарила взглядом, который неоднозначно намекал, что со мной как раз только на кладбище, притом в последний путь. Хмыкнув, я направилась к шкафу, чтобы на полпути остановиться, с ненавистью уставившись на подол форменного платья.
– Только у нас проблема, – покусывая губу, созналась я. – У меня, кроме формы, другой одежды нет.
– Это не проблема, – с грустью усмехнулась брюнетка и, встав с кровати, уже через миг исчезла за дверью.
Я же, распахнув шкаф, осмотрела второй комплект форменного платья, затем перевела взгляд на верхнюю полку и, погладив рукой стопку с вещами, в которых попала в этот мир, закрыла дверцы. Мои вещи – это единственное, что все еще связывало с домом и дарило пусть призрачную, но надежду.

Глава 3 
(Не хочу учиться, не хочу жениться, убейте меня кто-нибудь…) 

Спустя час, окинув меня пристальным взглядом, подруга кивнула в знак того, что довольна и моим, и, разумеется, своим внешним видом, после чего, махнув рукой, первая покинула комнату. Я же, держа полы плаща, чтобы не распахивались при ходьбе, поспешила за ней.
Наряд меня не то чтобы смущал, скорее я чувствовала себя в нем как полная идиотка. На младенце меньше слоев одежды, когда его на улицу в морозы выносят, чем на мне. Нижнее белье, далее то ли сорочка, то ли короткая рубашка. По мне, так ночнушка. Далее юбка, о подол которой норовили зацепиться носки коротеньких сапожек. Далее платье с затянутой шнуровкой. Ли вознамерилась сделать из меня леди, а потому я вдохнуть-то вдохнула, а вот выдохнуть… На мой полудохлый скрип подруга лишь цыкнула, сообщив, что я жирнее коровы.
Да мне-то что?! Не меня же на смотрины ведем! Или?!.
Поверх платья шла странная конструкция, имеющая плетеный кушак спереди и четыре куска ткани по бокам. Притом ткань была тяжелой, и мне даже показалось, что кое-где в ней мелькали камни. Надеюсь, что не драгоценные. Ну и довершал образ благородной леди плащ, под которым я натурально прогнулась.
Боюсь, что от веса наряда я запыхаюсь, еще не успев спуститься по лестнице. Если все это надо терпеть, чтобы выглядеть как леди, то избавьте меня, хочу быть «оно»! Требую равноправия. Хочу носить свободные рубашки и штаны. Долой лифчики и корсеты! Эх… Хочу домой!
– Ли, так я не поняла, ты у нас леди? – поравнявшись с подругой, поинтересовалась я.
Мы покинули территорию академии, и я с любопытством вертела головой, пытаясь понять, насколько образ города, сложившийся в моей голове, совпадал с действительностью. Ну что могу сказать… Ночные горшки мне на голову не выливали, но скользить ногами по влажной мостовой было не слишком приятно.
– Люд, вот сколько бы я тебя ни расспрашивала, ты о себе отвечаешь уклончиво, так почему ждешь откровений от меня? – слова Лииен прозвучали полной неожиданностью для меня.
– Ну ты как бы ничего и не спрашивала, – пожала плечами я, пытаясь одной рукой удержать плащ, а другой – юбку, на подол которой все еще могла наступить.
– Да неужели? – воскликнув, брюнетка на миг остановилась и пронзила меня крайне обиженным взглядом.
Поняв, что если хочу хоть что-то узнать, то должна быть откровенной, я подхватила подругу под локоть и зашептала:
– Ты же знаешь, что я не местная.
– Знаю, а также и то, что ты из другого мира, но подробности? Где подробности?!
Шумно вздохнув и на миг закатив очи к темнеющему небу, я повторила все то, что рассказала Ли в первые дни нашего знакомства, когда просила ее помочь мне найти хоть что-то про проклятие, которое, по словам лорда-директора академии, как кокон окутывало меня.
– Это я уже слышала, – отмахнулась Ли, – но ты ничего не говоришь о себе. Из какого ты сословия? Чем занималась в собственном мире?
– Да нет у нас сословий, – слегка обиделась я. – Конечно, в мире еще остались леди и лорды, но это скорее как праздничный алый бант на голове у покойника.
– То есть? – нахмурилась подруга.
– То есть теперь это, может, и важно, но если ты и найдешь пару десятков лордов, то в толпе из нескольких миллиардов человек сие будет незаметно.
– Сколько человек? – ахнула Ли.
– Слишком много, чтобы хоть как-то их отслеживать, – пожаловалась я.
– Но как вы все там умещаетесь? – не унималась подруга.
– А у нас мир резиновый, сколько ни впихни, все влезем! – буркнула я. – Твоя очередь.
– Все просто сестра моей матери вышла замуж за лорда, а тот, с кем мы встречаемся, его сын от первой жены.
– А с женой что? – насторожилась я, ибо фантазия уже рисовала местный аналог «Синей бороды».
– Говорят, первый брак отца Кита, – таким нехитрым образом я узнала имя братца, – был не по любви, а оказался некой договоренностью между семьями. Ходили слухи, что мать Кита была не то чтобы несчастна, но она выполнила свой долг, родив наследника, и посчитала, что может быть свободной.
– Крутая баба, – прокомментировала я. – Вот вам лялька, лялькайтесь сами, а я в Бездну.
– Ты уловила самую суть, – в ответ усмехнулась Ли. – Лорд растил Кита сам, а когда отправил его учиться… В общем, тетя Мирта была слишком заметна. Синие волосы, раскосые глаза и характер, как у тебя. Ей слово, она три в ответ, да таких, что вояки краснели.
– Ну и нашла коса на камень, – понимающе кивнула я.
– Угу, – украдкой улыбнулась Лииен.
Пока разговаривали, практически дошли до места. Подруга остановилась и, развернувшись ко мне, заглянула в глаза. С ее лица пропала беззаботность, а во взгляде появилась настороженность.
– Лорд Ниркас безумно любит тетю, да и Кит в ней души не чает, однако Тьма не дает им больше детей. Но это все не важно… Несколько лет назад мой отец участвовал в одной операции по спасению, а точнее, очистке земли от нечисти, и в благодарность за услуги нашему роду присвоили титул. Мама и тетя хотят видеть меня женой темного лорда, а еще и ты со своими шуточками, – обвиняюще выдала девушка, чуть ли не проткнув меня пальчиком. – Но, Люд, я не хочу замуж, понимаешь? Я слишком хорошо их знаю, а также знаю себя, я не смогу быть такой, какой должна быть женщина рядом с темным. Я всегда буду доказывать, что имею право.
– На что? – прищурившись, уточнила я.
– На то, чтобы быть самой собой. Я убежала из дома, правда не без помощи Кита, и поступила в академию. Тетка, воспользовавшись связями лорда, закатила мне знатную истерику. Кит заступился за меня, выпросив отсрочку. Это было год назад, и тетя смирилась. Правда… если Кит меня предал, значит, тому была веская причина. Люда!
– Что? – насторожилась я.
– Ты должна мне помочь, – выдала Ли, заглядывая в глаза.
– Так вроде как уже… – пожала я плечами.
– Придумай что-то, чтобы оба от меня отказались! – прошептала, воодушевившись, девушка. – В следующий раз Кит не скоро сможет сюда приехать. Понимаешь?! Нам главное эти смотрины провалить, и до конца учебы я свободна!
– А если кто-то из них тебе понравится? – не скрывая сомнения, уточнила я.
– До такой степени, чтобы я отказалась от мечты?! – не поверила Ли, но, увидев мой кивок, искренне произнесла: – Не понравится!
– Ну что же, посмотрим, – кивнула я и развернулась в сторону местного общепита.
Я уже сделала пару шагов в сторону таверны, как осознала, что подруга не двигается с места. Обернувшись, увидела большое преображение. Девушка расправила плечи, вздернула подбородок, на лице появилось отсутствующее и слегка высокомерное выражение, а в глазах несметная тоска. Увидев перемены, я чуть не запнулась. Представив, как позорно растянулась бы на мостовой, подбоченилась не хуже торговки из родного мира и рявкнула:
– Моськи будешь корчить позже, идем, я хочу есть!
– Иду уже, – процедила сквозь зубы Ли, пытаясь не выйти из образа.
Скажу честно, смотрелось забавно и… глупо, но, наверное, ей виднее, это же она у нас леди… А я… Как там говорила наша Леночка? Не знаешь, что отвечать, импровизируй: «Мы ничего не знам, мы тут уборщицам работам». Глядишь, и отстанут.
Лииен обогнала меня и гордо, не идя, а будто плывя, направилась ко входу. Если бы я в последний момент не ухватила красотку под локоток, то распахнувшаяся дверь припечатала бы гордячку как раз в лобешник. Ли на миг застыла, испуганно порхая ресничками, после чего некультурно крякнула и как-то скисла, теряя весь свой лоск. Я хмыкнула ей в ухо и прошептала:
– Не боись, красотка, все будет в лучшем виде, только… Доверься мне…
В ответном взоре читалось отчаяние, осознание неминуемой беды, но в то же время обреченное согласие. Дверь все еще была распахнута. Гул голосов, стук посуды и крики разгоряченной публики заставили мои уста расплыться в предвкушающей улыбке. Эх, миры разные, а кабаки одинаковые. Надеюсь, пиво тут отменное, хотя… я бы и от наливочки не отказалась…
Мы успели сделать лишь несколько шагов меж столиков, как путь нам преградила раскрасневшаяся девица, призывно усмехаясь, и, судя по блестящим глазам, планы на вечер и ночь у нее уже были.
– Вас ждут? – выгнув в изумлении тонкие бровки, осведомилась деваха.
Ли собиралась ответить, однако от одного из столиков поднялся высокий темноволосый парень и, призывно махнув, одарил нас многообещающей улыбкой. Пока пробирались, стало ясно, что за столом три самца и двух из них нужно отшить. А судя по взглядам, брошенным на Ли, сделать сие будет непросто. Эх, надо было ее сажей измазать и в мешок одеть, все больше пользы было бы.
– Темнейших, сестренка, – фактически мурлыкнул парень, склоняясь и вскользь целуя подружку в щеку, при этом нахал буравил меня таким взглядом, что еле сдержалась, дабы громко не фыркнуть в ответ. – Господа, перед вами моя обворожительная сестра Лииен.
Казалось, что фамилию рода коварный брюнет осознанно опустил, тогда как, переведя взор на меня, застыл в ожидании.
– Моя подруга, Людмила, – чопорно произнесла Ли, опять-таки удивив тем, что опустила вторую часть.
Хм, может, я себе напридумывала и вот эти их замашки с представлениями, что описывались в книгах, на самом деле не более чем фантазии авторов? В реале же все куда проще! Стоп! В каком реале, Люда, очнись! Ты в фантазии авторов, забыла?!
– А это, – продолжила Ли, обведя взглядом собравшихся мужчин, – мой брат Китар Ниркас и его близкие друзья.
– Для вас, милая леди, просто Кит, – тут же поправил сестру парень, который придерживал ее за локоток. – Ли, не будь столь предосудительна. – Попеняв брюнетке, Китар продолжил: – Давас Ниран и Леон Тирган.
Представители мужского пола привстали, обозначив свое приветствие лишь кивками, и расположились на скамье, оставив пространство между собой.
– Прошу вас, леди. – Кит сделал широкий жест рукой, сам же сел в угол, дернув Лииен на себя.
Девушка тут же опустилась на скамью, оказавшись как раз напротив пустого промежутка. Оба друга пронзили брюнетку внимательными взглядами. Ли передернула плечами, опустив взор долу. Тяжко вздохнув, я направилась спасать подругу. Подобрав подол платья, при этом заметно показав свои конечности, я перекинула ногу и, не обращая внимания на более чем удивленные взоры молодых мужчин, опустилась на пустующее место, слегка подвинув своей пятой точкой каменные зады мужиков.
А что? Я им не нимфетка и вздыхать не буду! Пусть знают наших!
Для меня так и осталось загадкой, почему, представляя нас, Ли не назвала фамилий, тогда как мужчины нам были представлены полностью. Или нет?
Из-под полуопущенных ресниц я попыталась рассмотреть соседа справа. Правильный профиль, без видимых изъянов, что заставило меня пренебрежительно сморщить носик. Не к месту вспомнилась фраза из комедийного фильма: «Вот тебе волшебный рашпиль, сделай себе шрам через все лицо, и на тебя точно обратят внимание, Золушок». М-да, была бы хотя бы бородавка, или там шрамчик, или горбинка на носу, уже разнообразие, а так взгляд соскальзывал с лица… эх, на этот не в меру мужественный подбородок. Скрипнув зубами, резко опустила взор на руки мужчины. Длинные пальцы, опять-таки не кривые и даже с обстриженными ноготками без видимых украшений. Да что же это такое, прям и придраться не к чему. Может, он слишком хороший? Ну, там, не той ориентации? Хотя…
Резко выдохнув, скосила взор в другую сторону. И опять! Легкая щетина, притом, что обидно, ровная! Без кустообразности и проплешинок, как у многих парней в моем родном мире. Чуть более широкий нос, чем у соседа с другой стороны, зато подбородок острее, а еще позабавили ушки: что-то в них было странное, так и хотелось потрогать. Массивный разворот плеч, явно тренированные руки и пальцы, в меру тонкие, без мозолей, без шрамов, без украшений. Хм, и даже без обкусанных, испачканных грязью ногтей. Что не так с этими мужиками?
Углубившись в изучение соседей, я не сразу поняла, что стол уже уставили тарелками, а перед моим любопытным носом появилась кружка с мягкой пеной, источающая дивный аромат. С жадностью сглотнув и облизнувшись, я протянула обе руки, стирая выступившую на поверхности сосуда влагу. А пивко-то холодненькое! Вцепившись пальцами в кружку, я с надеждой подняла взгляд.
Кит не мигая смотрел на меня, желая то ли пронзить, то ли испепелить своим взором. Украдкой кинув взгляд по сторонам, осознала, что оба соседа так же не мигая смотрят на меня. Черт! Где-то я прокололась.
– Кит, – позвала Ли. – Людмила не совсем обычная…
Но, увидев мой прищур, девушка замолчала, подняв узкий полупрозрачный сосуд и пригубив рубиновый напиток. Спустя долгую минуту до меня дошло, что же произошло. Мои алчные ручонки забрали кружку, предназначенную для Леона, тогда как заказанная для меня наливка стояла чуть в стороне. Я попыталась отстраниться от пивка, но… Это было выше моих сил, а потому, приподняв кружку, с наслаждением глотнула и, прикрыв глаза, облизнула пену с губ, после чего протяжно выдохнула. Вкусно…
– Нравится? – озвучил вопрос Кит.
– Эх, еще бы воблы, – промурлыкала я, но, спохватившись, поправилась: – Рыбки бы сухой да солененькой.
– Рыбки? – озадачился Китар.
– Сухой? – уточнил Леон.
– Ага, – кивнула я, – и солененькой.
– Странно… – подытожил сосед справа, чем вызвал во мне прилив краски к лицу.
– Говорю же, – шикнула Ли, пнув меня под столом ногой. – Людмила у нас чуть-чуть странная.
Я промолчала, отгоняя в сознании образ воблы, которой с удовольствием бы долбанула не только по столу, но и по лбу одной вредной заучки. Лииен буравила меня предупреждающими взглядами, одновременно косясь то на одного мужика, то на другого. Спохватившись, что мы пришли сюда не просто так, а по поводу, я с сожалением отодвинула пиво и протянула руку к бокалу. Где был мой мозг, и почему он не проорал сакраментальное: «Не мешай!» – не знаю. Но опустив взор, а точнее, скосив его в сторону, далее лишь скупо отвечала на вопросы о своем прошлом.
Разумеется, врала напропалую. М-да, самой бы не запутаться.
В итоге моего откровения, периодически закатанных к потолку глаз Ли, странного похрюкивания ее брата и слишком настороженных взоров парней, сидящих по сторонам, получилось следующее: девушка я не местная, но откуда именно тут появилась, я не помню. Очнулась: шишка на голове и полное отсутствие каких-либо данных. Очнулась я перед воротами академии и ничего умнее не придумала, как войти внутрь. Как раз шли экзамены. Что?! Почему Ли не написала обо мне раньше? Ну так я на первом курсе, а она на втором! Что?! Почему мы дружим? А вот это вас не должно беспокоить, я ведь не деньги в долг у нее беру! Так вот, ныне я адептка Академии Проклятий, чем горжусь. Не-е-ет, что вы, господа, проклинать я не умею. Руки убрал, чтоб тебе вся еда пересоленная была! Ой! Простите, само вырвалось! А не надо было меня за коленку под столом лапать! Это не вы? А кто?!
Нырнув без предупреждения под стол, дабы найти шутника, я во все глаза уставилась на сплетенные руки Ли и Кита. Это был не ободряющий жест, а… Сглотнув, я тут же вернулась назад, поправила платье, извинилась перед Леоном за случайное проклятие, успокоила его тем, что в полночь оно само развеется, но продолжала избегать взгляда Лииен.
– Люда? – раздался голос подруги, но я, резко поднявшись, беспомощно посмотрела на Даваса.
Сосед понял меня без слов. Встав, он позволил мне выбраться из-за стола.
– Люда, ты куда? – чуть громче произнесла Ли.
– Попудрить носик, – бросила я. Даже не обернувшись и подхватив подол, дабы позорно не растянуться на полу, поспешила к выходу.
Помнится, в одном из рассказов я читала, что туалеты у них на улице. Так что мое позорное бегство не привлечет внимания, по крайней мере, так я надеялась.
Стоило двери распахнуться, как в лицо пахнуло холодным воздухом, а уши уловили пьяную ругань двух мужиков, стоявших на перекрестке в нескольких метрах от входа. Подняв взгляд к небу, заметила россыпь звезд.
– Странно, – прошептала я. – У них тоже есть звезды… Интересно, а они бороздят просторы космоса?
– Эй! Чо на пороге стоишь?!
Меня ткнули в спину, и я, чудом не упав, сделала несколько шагов вперед. Обернувшись же, увидела, как покачивающийся мужик вприпрыжку побежал за угол. Видимо, искомый туалет там, вот только следовать за грубияном не хотелось, впрочем, как и возвращаться в таверну. В голове приятно шумело, сказывалось смешивание напитков, губы сами собой растянулись в глупой улыбке, и захотелось… Да-да, захотелось поискать приключений на свой упитанный зад! Я и в родном мире совершала глупости, а потому старалась избегать попоек вне домашних стен. Но тут на жизнерадостную фразу «Дома поговорим» наша Леночка всегда отвечала: «Нет у тебя дома, и не будем мы разговаривать».
Кутаясь в плащ, который, как выяснилось, я все-таки ухитрилась прихватить, я брела по плохо освещенной улице, смотря то под ноги, то в небо, стараясь найти знакомые звезды. Пару раз меня обгоняли молодые парни, и за ними неслись странные мужики в форме, что напомнило мне гонки воров и полицейских, вот только все это казалось нереальным. Шум в голове усиливался. Прижав холодные пальцы к вискам, я чуть надавила. Перед взором тут же возник мужчина с черными провалами вместо глаз, в руке он держал нож с изогнутым лезвием, с его губ сорвалось лишь:
– Шестая жертва! Бездна, забери ее!
А дальше словно в сильно замедленном кино. Я открываю глаза, вижу мужика, на миг его лицо освещает малюсенькая молния, и его нож врезается в мою грудную клетку.
Боль! Мгновенная, но острая. Последний раз я такое ощущала, когда пару лет назад сломала руку. Крик срывается с губ, но вместо звука я выдыхаю:
– Чтоб тебя разорвало на тысячи кусков…
Одной рукой я хватаюсь за лезвие, осознавая, что оно впивается в ладонь, а второй пытаюсь зажать рану. Миг!
Мостовая… Почему же ты такая жесткая?
Собственный обезумевший взор таращится в небо, пытаясь найти путеводную звезду. Неужели домой?
Прощайте…

Глава 4 
(Мужик, лапы убрал!) 

– А я тебе говорю, что-то произошло! – раздался приглушенный, но от того не менее знакомый голос.
Я приоткрыла один глаз, чтобы тут же распахнуть второй и, не скрываясь, выругаться так, что у всех моих подруг завяли бы уши. Сидя в не слишком удобном кресле перед столом лорда-директора Академии Проклятий, я уже знала, кто сейчас войдет в это помещение.
– Я тоже почувствовал колебание, но сдается мне, ты слишком рано радуешься, – отозвался лорд Тьер.
Звук открывающейся двери заставил вжать голову в плечи и сильнее запахнуть неизменную шаль. Ноги в махровых носках озябли, а тело успело отвыкнуть от любимого домашнего платья. Судьба жестока. Я была в том же наряде, что и три недели назад, в том же месте и с теми же вопросами, только…
– Ну вот, я же говорил, рано радуешься! – жизнерадостно произнес темный лорд, останавливаясь возле кресла и буравя меня пристальным взором.
– Темных вам, адептка Гранова. Ну что, заблудшая наша, умереть пыталась? – поинтересовался магистр Эллохар, подходя с другой стороны.
– Я не специально, – промямлила. – И вам, темнейших… ик.
– Ты посмотри, она еще и пьяная! – возмутился блондин.
– Я случайно, – шепнула, сдерживая очередной приступ икоты.
– Люда, что случилось? Почему ты опять в своей одежде и где форма? – поинтересовался темный лорд, занимая место за столом.
– Мы были в таверне, – опустив глаза в пол и подтянув ноги к груди, начала я.
Проигнорировав уточнение, кто мы и что эти «мы» там делали, я быстренько перешла к тому, что в определенный момент просто решила покинуть своих спутников, опять-таки проигнорировав вопрос «почему».
– Я его сначала увидела, – подняв взгляд на Эллохара, произнесла я. – Не как вас, а внутри, перед закрытым взором, но вместо глаз у мужика были черные провалы.
– Провалы? – нахмурился блондин, кинув быстрый взгляд на Тьера. – И?
– А потом, когда я открыла глаза, было уже поздно, он как раз ударил меня вот сюда, – ткнув пальцем в собственную грудь, продолжила: – Я схватилась за лезвие и порезала руку, – тут же показав ладонь, на которой был едва заметный след от пореза, правда, казалось, что он давно уже зажил, громко икнула.
– Это все? – уточнил лорд-директор. – Он что-нибудь говорил?
– Да, – кивнула я. – Он сказал: «Шестая жертва! Бездна, забери ее!»
– Уже шестая? – Риан Тьер вопросительно посмотрел на Эллохара и, дождавшись кивка, повернулся ко мне: – А что сказала ты? Ведь вряд ли промолчала.
– Пожелала ему разорваться на тысячи кусков, – тут же созналась я.
– Пожелала что? – не поверил высший демон.
– У нашей Люды крайне странные способности, – пояснил лорд директор, видя, что я отвечать не спешу. – Она не восприимчива к нашим проклятиям, зато может словами проклясть кого угодно, правда, это должно идти, минуя разум, и в полночь все развеется само.
– Сколько было времени, когда ты это произнесла? – прищурился блондин.
– Почти полночь, – припомнила я.
– Значит, не разорвало, – с досадой отозвался Эллохар.
– Такого просто так не разорвет, – кивнул Тьер.
– Давайте о ваших проблемах потом, – неожиданно для себя произнесла, опустив ноги на пол. – Почему я все еще жива? И при этом все еще здесь?
– Я, пожалуй, пойду и предупрежу, чтобы труп не искали, да и с этим ты сам разберешься, будет что интересное – зови, – произнес директор Школы Искусства Смерти.
Взмахнув рукой, он скрылся во всполохе адова пламени, оставив лорда Тьера саркастически ухмыляться. Я же приготовилась к очередной порции информации, которая мне явно не понравится.
Риан Тьер говорил долго, размеренно, будто успокаивал и внушал, что не все потеряно. Однако чем дольше я слушала, тем больше погружалась в глубокую депрессию. Оказывается, еще в прошлый раз лорд-директор Академии Проклятий пытался донести до меня простую мысль: я прокляла себя сама. Вот только в момент этого самого проклятия испытала такой сильный эмоциональный всплеск, что душа решила отомстить разуму, и… и я оказалась в том, что незаслуженно считала худшим кошмаром. Каждое мое сомнение в отношении этого мира, а точнее в том, что имело право на существование, превратилось в лепесток. Теперь эти лепестки окутывают меня словно бутон, а я сижу внутри, будто Дюймовочка, с одной стороны, в полной защите, с другой – не имея возможности вернуться домой. Чтобы цветок раскрылся, выпустив на волю, мне нужно каждое свое сомнение преобразовать в доказательство, только, боюсь, не моих слов, а того, что это было, есть и будет существовать. По крайней мере в этом мире! Сейчас мое проклятие для меня как защитный кокон. Лишь мне выбирать, хочу ли я избавиться от него и вернуться домой или же сохранить его, ведь, лишаясь лепестка, я буду лишаться защиты.
Запутано? Нет!
На самом деле это просто. Все, что я считала несуществующим бредом, каждое мое сомнение в отношении этого мира и стало защитным лепестком. Как только я буду осознавать, что очередная моя кинутая в пространство фраза – не бред, я буду на шаг ближе к дому. А вот пытаться умереть – бесполезно. Каждый раз, когда меня будут убивать или я сама нанесу себе смертельный вред, появлюсь в кабинете лорда-директора, причем всегда буду облачена так, как будто это наша первая встреча.
Подлая мыслишка, что обзаведусь кучей шалей и носков, позже канула в забытье, ибо одежда из шкафа пропала.
– И что мне делать? – понуро поинтересовалась я.
– Развеять свои же сомнения, – усмехнулся лорд. – Вспомни, в первый день ты утверждала, что ни меня, ни Эллохара не существует. Сейчас ты так же думаешь?
– Эх… – выдохнула я, нервно сцепив пальцы.
– Вот видишь, от некоторых шаблонов ты уже избавилась, – усмехнулся Тьер, хотя его глаза оставались настороженными и серьезными. – А вот то, что ты стала жертвой… мага… это не слишком хорошо… хотя…
– Обломчик, – усмехнулась я. – Не получила его Бездна жертву. Кукиш она получила, а не меня.
– Если бы ты принадлежала Бездне, она бы не упустила свою жертву, – снисходительно ответил темный лорд. – Бездна свое не упустит. Подумай о том, что Бездна могла сама тебя подтолкнуть к… магу… чтобы помешать его планам.
– Вот еще! – возмутилась я. – Будут тут всякие впутывать меня в свои темные делишки!
Тьер рассмеялся, заразительно, легко, будто и не был пугающим и нагоняющим страх темным лордом. О, может, эти «темные» тоже люди?
Бред! Не могут быть они людьми… Походу, в этом мире я единственный человек.

* * *

Еще час мы с лордом-директором составляли список моих возможных штампов, которые следовало разрушить. Могу сказать, что обсуждение было эмоциональным, по крайней мере с моей стороны. Я долго доказывала, что престарелые лорды не могли и не могут влюбляться в адепток-малолеток. На что Тьер просил привести хоть один подобный пример. Ткнуть в него и его жену пальцем рука не поднялась, но по моему выразительному сопению он понял намек, но лишь, вспыхнув взором, покачал головой.
– Влюбишься – посмотрим, – с прищуром произнес Риан.
– В лорда? – возмутилась я. – Лучше сдохнуть!
– Посмотрим…
Вот-вот, мысленно ответила я. Не родился еще тот лорд, который будет мне интересен как мужчина. Да и зачем мне это? Я же не собираюсь оставаться в этом мире. На фиг такое счастье! Как там было в мультике? «У меня ноги, мне домой», – прохрипел муравьишка.
Так вот! Нам, то есть мне, домой!
Вызванная Тьером Дара шумно хрюкнула, увидев меня в шали, и посоветовала следовать за ней. Скорее всего, прикрывая меня от любопытных взоров, дух проводила до дверей комнаты и лишь там произнесла:
– Одежда в шкафу. На всякий случай я добавила пару неформенных платьев, раз уж ты осмелела до такой степени, что решила выбираться за пределы академии, но… Люда, будь осторожна, все-таки ты далеко не маг, хотя и неплохой теоретик.
Не став дожидаться ответа, она растаяла в воздухе. Кинув взгляд в узкое окно в конце коридора и посетовав на то, что уже забрезжил рассвет, я поспешила скрыться в своей комнате.

* * *

– Люда?! – голос Ли практически пригвоздил меня к полу.
По пятой точке больно хлопнула дверь, заставив подпрыгнуть и выругаться. Под потолком вспыхнул свет. Поморгав, я приготовилась выслушать давно заготовленную тираду от подруги. Однако Лииен не торопилась, девушка лишь жадно и в меру обеспокоенно рассматривала меня, а я…
А мне нечего сказать.
– Мы ждали тебя, потом Леон предположил, что ты ушла… – тихо проговорила брюнетка, пытаясь не выпускать из зрительного контакта мои глаза. – Мы с Китом выбежали на улицу… Тебя нигде не было! Я… – Ли шумно выдохнула. – Я не понимаю, почему ты ушла. А потом… Мы бежали по улице, искали тебя, нам попалась Ночная стража… У них было это…
Из-за спины брюнетка достала плащ. Дрогнувшей рукой она протянула его мне. Я же продолжала стоять не шевелясь и не желая что-либо пояснять. Будто странная оторопь напала на все тело и сознание. Ли сделала шаг в мою сторону и, перехватив плащ другой рукой, развернула ткань.
Порез… Кровь… Грязь…
Это был мой плащ, а точнее тот самый, который Лииен вчера накинула на мои плечи. Хмыкнув, я отвернулась. Что ей сказать? Что все куда страшнее, чем я ожидала? Или наоборот, что все просто?! Надо лишь признать, что этот мир реален и что те, кто меня окружает, не плод больного воображения авторов, а реальные существа, которые имеют право на существование!
Подойдя к шкафу, я сняла шаль и, медленно ее сложив, положила на верхнюю полку. Наклонившись, сняла носок сначала с правой ноги, затем с левой и, свернув в улитку, закинула туда же. Провела рукой по вешалкам, усмехнувшись трем новым нарядам от Дары, и лишь после этого развернулась к Ли, скрестив руки на груди.
– Да, – произнесла я, растягивая губы в ухмылке. – Иду я, значит, в академию…
– Но ты шла в другую сторону! – не выдержала брюнетка, безвольно падая на мою кровать.
– Иду, значит, я по улице в полной уверенности, что в академию, и тут как выпрыгнет, как выскочит!
– Кто?! – ахнула Ли.
– Да черт его знает кто! Короче, ножом ткнул и исчез, – усмехнулась я.
– А ты?! – выпучив глаза, прошептала брюнетка.
– А я? Сдохла! – разведя руки в разные стороны, прокомментировала, а затем добавила: – Но ваша Бездна выплюнула меня в кабинет лорда-директора. Так что я временно бессмертна.
– Что?!
– Лииен, – оскалилась я, – не удивляйся. Во-первых, это временно, а во-вторых… надо снимать проклятие…
– Люда! – Подруга отбросила плащ и кинулась ко мне. Повиснув на шее, она запричитала: – Я там чуть рядом с плащом не легла. Ты почему ушла? Ты хоть понимаешь, что я себя винила?!
– Надеюсь, – хмыкнула я, не отвечая на объятия. – Ты почему не сказала, что сохнешь по своему брату?!
– Я?!
Лииен отскочила, прожигая взглядом, с трепещущих ресничек сорвались слезинки. Вот только меня этот образ лишь позабавил. Тоже мне, нашла при ком слезы лить.
– Потому что он… он… Он никогда не допустит того, чтобы мы были вместе! – эмоционально прошептала Ли, закрывая лицо ладошками.
По вздрагивающим плечам я поняла: плотину прорвало и дева рыдает. Хм, не буду ей мешать…
Прихватив из шкафа одну из вешалок, скрылась за дверью. А переодевшись, вернулась, чтобы узреть свою подругу, стоящую возле окна. Слезопоток кончился, грядет выплеск эмоций. Кажется, во мне слишком много циничности для этого мира. С другой стороны, в нашем с такой щуплой психикой не выжить. Закаляться надо!
– Ты ушла из-за Кита? Понравился? – глухо произнесла Лииен, все еще стоя ко мне спиной.
– Чур меня! – тут же отмахнулась я. – Вот этого нахального глазастого точно оставь себе. Да и вообще всю эту шайку держи от меня подальше!
– Почему? – резко обернувшись, поинтересовалась Ли, и столько решимости было в ее взгляде, что на миг я смутилась.
– Давай сразу расставим все точки, – дипломатично начала я. – Ты знаешь, что моя цель – снять проклятие, а сразу после этого я вернусь домой. Как думаешь, мне нужны в этом мире отношения?
– А если ты никогда не снимешь проклятие? – заломив бровь, уточнила подруга.
– Сниму! – уверенно кивнула я. – Чего бы мне это ни стоило.
– Даже если залогом снятия будет условие выйти замуж за лорда? – прищурилась Ли.
– Чур меня! – повторила я. – Даже думать так не смей! Судьба не могла так со мной поступить! Дорогая, запомни: мысли материальны, особенно в моем случае… Так что с этой минуты думаем позитивно. Никаких лордов, ни темных, ни серо-буро-малиновых. Никаких других рас, и вообще никаких мужиков! Лорд Тьер намекнул, как можно снять проклятие.
– И как? – усмехнулась Лииен, сложив руки на груди.
– У меня стоическое чувство, что ты знаешь что-то, чего не знаю я… – прищурившись, замерла в ожидании пояснений.
– Если условием твоего возвращения является факт уничтожения твоих же мифов, то… лорды – это один из мифов!
– Но я уже признала факт того, что они существуют! – тут же вспылила я.
– Я не об этом, – выдохнула подруга. – Я о том, как именно ты относишься к свадьбам лордов с человеческими девушками.
– Я к ним не отношусь, – по привычке буркнула. – Да мне-то что?! Женитесь! Разводитесь! Плодитесь! Делайте что хотите, я-то тут при чем?! – возмущенно выдала я.
– Это миф! – с убийственной убедительностью припечатала Ли.
– И? Мне же не надо выходить замуж, чтобы его развеять… Хотя…
Переведя взгляд на подругу, я прищурилась, пытаясь удержать мысль.
– Людочка… – всхлипнула Ли, сделав осторожный шажок к двери. – Это твой миф…
– Да, – облизнулась я. – А ты у нас адептка, втюрившаяся в отпрыска темного лорда. Мне подойдет!
– Он никогда не признает своих чувств! – выдохнула Лииен.
– Посмотрим, – ехидно усмехнулась я. – Главное, ты же не против выйти за него замуж?
– Против! – взвизгнула Ли. – Я же говорила, что не для этого поступала сюда.
– Значит, так, – решительно произнесла я. – Ты обещала мне помочь, значит, пожертвуешь своей свободой для моего счастья, а потом можете разводиться и разъезжаться. В конце концов, вы оба, так сказать, на будущей государственной службе, найдете, чем себя занять.
– Люда, а может, не надо? – со страданием выдохнула Ли.
– Поздно! – рявкнула я. – Процесс запущен!
– Какой процесс? – ахнула подруга.
– Мыслительный! И потом, а тебе самой-то не интересно? А вдруг Кит и правда в тебя влюблен, но пресловутая «темная» гордость мешает?
– Не в гордости дело, – поникла подруга.
– Вот и проверим, в чем там у этого «темного отпрыска» дело…
Спровадив Ли, я с тоской посмотрела на кровать, которая так и не приняла мое тельце в нежные объятия, и поспешила на завтрак. Слава местному распорядку дня, по выходным построения не было.

* * *

Весь день я проспала, нагло игнорируя попытки Ли растормошить меня. Подруга просила выйти и пообщаться с ее братом, который со своим другом заявился в академию. Все скопом были посланы в далекие дали. Лииен – девушка разумная, уточнять направление не стала.
С той злополучной ночи прошло несколько дней. С задумчивым видом я бродила по академии, полностью игнорируя и «звездных» мальчиков, и таких же «звездных» девочек, что, как ни странно, охладило их пыл в попытках проклясть меня хоть чем-нибудь. Преподаватели также потеряли ко мне «особый» интерес, так как все это время я не опаздывала и все, что просили, делала. Но… затишье никогда не бывает вечным. Ну, по крайней мере не со мной и ни в этой сказке.
– Да чтоб тебя… – вовремя заткнув себе рот рукой, я во все глаза смотрела на Леона, что преграждал мне путь во дворе академии.
– Людмила? – изумился Тирган. – Темных дней.
– И вам не хворать, – сглотнув остаток проклятия, выдавила из себя я. – В смысле, и вам кошмарных.
– Я так и понял. – Мне подарили робкую улыбку, от чего я слегка подзависла.
– А что вы… ты…
– Ты, – тут же поправил меня Леон.
– А что ты тут делаешь?
Стоило задать вопрос, как череда молниеносных мыслей пронеслась в моей голове. Перед глазами возник практически сложенный пазл, после чего, взвизгнув, я ухватила Тиргана за руку и потащила к общаге.
– Как же вовремя ты появился, ты мне ну вот очень-очень нужен! – протараторила я.
Однако дойти до заветных дверей не удалось, путь преградил магистр Гарнар. Взгляд оборотня обещал моментальное испепеление на месте.
– Адептка Гранова, потрудитесь объяснить, что здесь происходит?
Не-е-ет, преподаватель не говорил, он фактически ядом плевался, чеканя каждое слово. Вопреки логике, я еще сильнее вцепилась в руку Леона, протараторив:
– А это, магистр Гарнар, наше личное дело. Не бойтесь, детей раньше времени не наляпаем!
Тирган в моих ушлых руках сдавленно хрюкнул. Я же сделала вид, что так и должно было быть. Вот только Гарнар не оценил моего самовольства, практически выдернув несчастного Леона из моих цепких ручонок, задвинул себе за спину и, полыхнув глазищами, процедил сквозь плотно стиснутые зубки с массивными клыками:
– На тренировку! Живо! И только попробуй опоздать!
Пару раз хлопнув ресницами, я подскочила, опомнилась и понеслась на плац, мысленно помянув препода недобрым словом и пожелав ему бессонницы, разумеется на горшке. Ну ничего, Леона я еще найду, так просто он от меня никуда не денется, теперь на него у меня грандиозные планы!

Глава 5 
(А если так?) 

Оборотень измывался по полной, и не только в тот день, но и всю следующую неделю. В одном я была уверена: все мое тело состояло из мышц и их переплетение было даже там, где, по логике, быть не должно. Казалось, нашего преподавателя мало волновало, что, во-первых, я девушка, а во-вторых – человек. По углам стали шептаться, что Гарнар за что-то мне мстит, притом варианты, что Ли, растягивая губы в оскале, мне передавала, поражали своей извращенностью. От последнего предположения я упала на край кровати.
– И сколько у меня от него детей? – хрипло поинтересовалась, отказываясь верить в фантазии адептов.
– Двое, и третий вот-вот появится, – обрадовала Лииен.
– Угу, – усмехнулась я, рассматривая свой плоский живот, на котором, вопреки моим ожиданиям, стали просматриваться мышцы. – Ли – с тоской позвала, подняв взор, – а где в их логике, я держу первых двоих?
– Люд, – покачала головой подруга, призывая тем самым к благоразумию. – Ты же сама не сдаешься! Другая бы давно признала, что слаба и, упав ничком, попросила бы пощады, но не ты!
– Русские не сдаются! – рявкнула я, вскочив со своего места и тут же упав обратно, ибо ноги, а точнее мышцы, «взвыли», напоминая о своем существовании. – Интересно, а он тоже об этих слухах знает?
– Знает, – добила меня брюнетка.
– Тогда понятно…
– Что тебе понятно? – насторожилась Ли.
– Понятно, почему с каждым днем он все злее, – пояснила я. – Ну и фиг с ним! Не на ту напал!
– Может, все-таки сдашься? – осторожно предложила подруга.
– Не дождетесь! – сказала, как отрезала, а затем, поднявшись, поспешила к шкафу. – Ты договорилась с Леоном?
– Люд, вот это действительно плохая идея. Ты хоть понимаешь, что Леон – друг Кита? И потом, он – оборотень!
– Ну и что? Думаешь, предаст, как собака? – буркнула я, натягивая платье через голову.
– Как кто?! – опешила подруга.
– Неважно, – отмахнулась я, выискивая обувь. – Я просто хочу с ним поговорить, а ты посидишь рядом, чтобы потом мне не пришлось пересказывать.
– А вдруг Кит тоже появится? – запаниковала Лииен.
– С чего бы? – насторожилась я. – Записка написана мной, на свидание зову я, так что… Пусть только попробует припереться твой лордик, лично прокляну.
– Не надо…

* * *

В этот раз, спеша в таверну, я старалась максимально четко запомнить дорогу. Почему? Об этом позже, а то, не дай Бездна, сглажу.
Что?! Бездна?! Все… засосало «болото» вымышленной реальности.
– Люд, еще не поздно вернуться, – в сотый раз тараторила подруга, еле успевая за мной.
Я молча растягивала губы в улыбке, наслаждаясь предвкушением. Да-да… Сейчас-сейчас… Вот только еще один миф развею – и сразу в академию и баиньки. Мимо нас прошел мужчина, купаясь в черный плащ. Буквально на миг наши взгляды пересеклись, и меня будто ледяной водой окатило. Запнувшись, я ухватилась за локоть Ли и, замерев на месте, резко обернулась. Черные провалы на лице мужчины поглощали мой лик.
– Ты? – долетел до меня то ли выдох, то ли вопрос.
Сорвавшись с места, я побежала, увлекая подругу за собой, и остановилась лишь возле дверей в таверну. Согнувшись так, что ладонями оперлась о собственные колени, тяжело дыша, я пыталась унять разбушевавшуюся кровь, что безудержно носилась по венам.
– Людка, что случилось? – всхлипывала рядом брюнетка. – Чего мы так неслись?
– Там был этот! – выдохнула я, медленно распрямляя спину.
– Кто?! – вытаращилась Ли.
– Тот псих, что в прошлый раз меня убил, – прошипела, подхватывая подругу и открывая дверь таверны.
– Спятила?! – взревела Лииен, вот только шум голосов и общий фон помещения поглотил панику подруги.
– Давай потом, – прищурившись, процедила я. – Сейчас у нас другая проблема. Где твой хвостато-лохматый?
Лииен окинула зал взором и ткнула пальцем в стол, стоявший между двух опорных балок. Узрев точеный профиль оборотня, я, не раздумывая, направилась к нему, потянув, как на буксире, подругу. Адреналин уже бурлил в крови, и я желала действий. Масштабных, глобальных, желательно без увечий.
– Привет, – мурлыкнула я.
Запихнув Ли на скамью рядом с оборотнем, сама приземлилась напротив и, не дав Тиргану опомниться, рукой позвала подавальщицу, чтобы спустя пару минут получить три кружки пенного напитка.
– Привет? – озадаченно переспросил Леон, протянув руку к кружке. – Темных вам, милые леди.
– И тебе пострашнее, – отозвалась я, – и мы, точнее, я не леди, а вот она, – я выразительно посмотрела на притихшую подругу, – вполне может быть этой самой леди.
– Люда, – тягуче произнес оборотень, – если честно, то заинтригован твоей запиской, а уж после нашей встречи в академии и тем более.
– Кстати, а что ты там делал? – прищурилась я.
– Был сугубо по семейным делам, – усмехнулся в ответ оборотень, рассматривая меня поверх кружки, из которой сделал жадный глоток.
– Я вам не мешаю? – подала голос Ли, в котором слышались едва различимые раздраженные нотки.
– Нет! – хором гаркнули мы, после чего переглянулись и рассмеялись.
– Угу, – кивнула подруга. – Я так и поняла…

* * *

– Итак, чем могу помочь? – спустя некоторое время и десятка пустых фраз о погоде и природе поинтересовался оборотень.
– Какие отношения тебя связывают с Китом? – Я попыталась прощупать почву, отчетливо ощущая, что становлюсь на тонкий лед.
– Мы друзья, – отозвался Леон, при этом в его взгляде поселилась настороженность.
Мои губы тронула понимающая улыбка. В нашем мире о мужской дружбе ходили легенды. Ну как же! Брат! Братва! Дружбаны! Все это до первых серьезных проблем, а потом музыка из культового фильма «Бумер», и поминай как звали. И хорошо, если ты будешь знать, в какой именно асфальт закатали твоего друга, а вот если нет, то можешь смело поминать на трассе Москва – Владивосток… Не ошибешься. Но это все там, на Земле, а тут? Интересно, у «темных» вообще есть понятие дружбы?!
– Люда, – позвал Леон, – может, ты пояснишь, чего хочешь, а то виляешь хвостом, а толку никакого.
– Не скажи, это у тебя, наверно, хвост есть, – подмигнула я, списывая азарт, возникший во мне, на бурлящий в крови алкоголь. – А у меня, как у ежа, пимпочка и та от страха внутрь вжимается.
– Я так и понял, – рассмеялся в ответ Тирган.
Подмигнув, перевела взор на скучающую Ли. По глазам подруги было видно, что суть нашей беседы она давно упустила, поэтому брюнетка лениво созерцала мужиков вокруг, оценивая степень то ли их привлекательности, то ли уродства. Однако по тому, как после каждого тяжелого вздоха она делала очередной глоток пенистого напитка, было понятно, что уродства в особях мужского пола в разы больше.
– Леон, как ты думаешь, почему Кит не хочет признавать факт того, что влюблен в Лииен? – выпалила я, спрятавшись за полупустой кружкой.
– Что?! – опешил оборотень и резко повернул голову, будто только что заметил брюнетку, сидящую рядом.
– Ой! – отмахнулась я. – Не делай вид, что не понимаешь, о чем я.
Вскинув руку, я позвала подавальщицу и попросила повторить горячительные напитки. Разговор переходил к конструктиву, что определенно требовало топлива для смелости. И не только мне…
– Люд… – протянул Леон, перебирая пальцами витую ручку кружки. – Ли, насколько я понял, сестра Киту, а такие отношения не поощряются.
– Моралисты фиговы, – выдохнула я. – Ну, во-первых, она ему такая же сестра, как я для тебя единственная и неповторимая…
– А вот это очень даже может быть, – в ответ усмехнулся оборотень, и в его взгляде на миг пропало все веселье, опалив меня такой сосредоточенностью, что я чуть было не протрезвела.
– Не об этом, – отмахнулась я. – Ли сводная, я бы даже сказала, сильно сводная сестра Киту. А вот то, что между ними происходит… – заговорщически закончила я.
– Это никого не касается, – отрезал Леон, отодвигая кружку.
– Дудки! – Я так хлопнула по столешнице рукой, что посуда, чуть звякнув, едва заметно подпрыгнула.
– Поясни! – Оборотень подался вперед, буравя меня пристальным взглядом.
– Ли – моя подруга, и она заслуживает. Да! – рявкнула я, видя, что Леон планирует перебить. – Она заслуживает хотя бы шанса на счастье, и ты, – я нагло ткнула пальцем кому-то практически в нос, – поможешь нам в этом.
– Не собираюсь, – оскалился оборотень, плавно отклоняясь. – Не вижу выгоды для себя.
– Но ведь Кит твой друг?! – озадачилась я.
– И? – Наглая бровь изогнулась в вопросительном жесте. – Да и потом, чем я могу помочь?
– Я хочу, чтобы Кит ревновал, – слегка обескураженно произнесла я.
Идея казалась сногсшибательной!
– Он слишком гордый для ревности, – подала голос Ли, все это время рассматривая сцепленные в замок руки, лежавшие на столешнице. – Люда, ты ошиблась. В этом мире мужчины не такие. Они не будут смотреть на ту, за которой ухаживает другой.
– Глупости! – отмахнулась я. – Все мужики одинаковы. Мое! Моя! Внутри каждого сидит алчный дракон на кучке золота. И для каждого баба – это еще одна драгоценность, которую надо поработить, запереть в клетке и заставить рожать…
Процедив все это, я опустила взор, пряча пьяные слезы. Идея была блестящей, вот только упорство местных самцов оказалось непреодолимым внешним фактором, и…
Да, я готова была сдаться.
– Допустим… – протянул Леон, заставив меня тут же вскинуться. – Я сказал – допустим на миг, что ты права и у Кита есть чувства к Ли, и эти чувства не братские. Ты хоть понимаешь, на что меня подстрекаешь?
– Понимаю, – робко улыбнулась я, размазывая остатки слез по щекам. – Смотри сюда…
Я поманила Леона пальцем и, взяв пустые кружки, стала двигать их по столешнице. Придвинулся не только оборотень, но и Лииен, едва не соприкоснувшись головой со лбом Тиргана. Оба тут же отпрянули друг от друга, обменявшись испуганно-затравленными взглядами.
Кошмар! Ну как с такими идиотами интриги плести?! Напоить и уложить под лавку, а потом сделать вид, что все уже было?!
Доказав оборотню и подруге, что могу виртуозно двигать по столешнице бокалы из-под пенистого напитка, устало откинулась на стену. Суть моих убеждений была проста. Я не заставляла Леона быть официальным ухажером Ли, все, что требовалось от него, – это лишь пару раз проводить ее до академии, желательно, чтобы при этом хоть кто-то их заметил. И – а вот это вызвало массу споров – принести пару букетов цветов. Притом никто не заставлял Леона дарить их Ли, он вполне мог принести веники мне, однако оборотень так заартачился, что в итоге я не вытерпела:
– Значит, так, если тебе жаль пары монет на погребальный венок, я сама от твоего имени его закажу. Тоже мне помощник!
Именно после этих слов я и сидела, сложив руки на груди, буравя взглядом настороженного оппонента.
– Я не говорил, что мне жаль денег или я не могу себе позволить купить цветы для девушки, – тут же возразил оборотень, – но…
– Но?! – прищурилась я.
– Но Ли не девушка! – выпалил Леон, и я со всей силы пнула его ногой под столом. – Ой! – взвыло это чудовище.
– Я – девушка! – прорычала Лииен, прищурив взгляд и сжав кулачки.
– Проверять не будем! – попыталась успокоить обоих я.
– Я имел в виду, что Ли – не моя девушка! – рыча на каждом слове, выдавил из себя покрасневший оборотень.
Но было уже неважно, что он там имел в виду. Лииен выразительно пыхтела, я же давилась от смеха. М-да… С такими политесами мы еще долго будем топтаться на месте. В очередной раз вскинув руку и подзывая подавальщицу, я знаком попросила ее наклониться и запихнула монетку, ранее благородно утащенную у Ли, ей в кармашек передничка. Услышав мою просьбу и погладив кармашек, девушка кивнула и поспешила к стойке передавать хозяину мою нижайшую просьбу.
– Может, уже хватит? – с легкой долей обреченности в голосе поинтересовалась подруга.
– Ну вот выпьем, так сказать, «на ход ноги» и побредем в академию, – подмигнула я.
Три кружки опустились на столешницу, и подарившая мне улыбку подавальщица заспешила прочь. Вроде как спохватившись, я оповестила оборотня и Ли, что мне критически важно «припудрить носик», после чего, орудуя локтями, устремилась к выходу.
Выудив из кармана припасенный уголь, я попыталась его разжевать, мысленно надеясь, что почерневшие зубы не будут бросаться в глаза захмелевшим посетителям таверны. Уголь?! Даже не спрашивайте, как и когда им разжилась. О наличии стройных белых березок в этом мире никто не знал, поэтому я прихватила тот уголек, который, по моим скромным познаниям, больше всего подходил нужному мне описанию. Радовало, что по вкусу он был точно таким же, как родимые черненькие таблеточки в столе у меня дома. Эх… дома…
Шумно икнув, я постаралась проглотить содержимое рта, не подавившись кашлем, и, мысленно досчитав до ста, вернулась в душное нутро едальни.
– Я не просила ее об этом! – возмущенно произнесла Ли, сидя вполоборота к оборотню.
Глаза девушки горели праведным гневом, тогда как скептическая улыбка на губах Леона в любой момент готова была превратиться в оскал.
– Спорим? – присев на свое место, я сделала глоток из кружки, ополоснув рот.
– Нет! – хором рявкнули оппоненты, вызвав во мне непроизвольную икоту.
Глупцы. В их организм уже попал гремучий напиток, и сейчас по воле случая ребятки будут вынуждены сделать так, как я запланировала. Хотят они этого или нет – мне не важно. Я хочу домой! И раз единственный способ туда вернуться – развеять миф о свадьбе адептки и лорда, значит – женим! Сама же, снабдив желудок углем и надеясь, что он нейтрализует действие местного аналога «ерша», а именно смесь пива с самогоном, старалась делать не более полглотка за раз. Спустя несколько минут кружки Леона и Лииен полностью опустели, и глаза моей подружки осоловели.
– Ли, дорогая, а не пора ли нам в кроватку? – вопросительно мурлыкнула я.
Девушка встрепенулась, вскочила с места, и ее тут же повело. Разумеется, оборотень, будучи истинным мужчиной, как сам он думал, кинулся помогать сестре друга. Потирая ручки в предвкушении, я поднялась за ними, чтобы застыть соляным столбом.
– А этот что тут делает? – прохрипела я, во все глаза смотря на вошедшего.
По дальнему проходу к барной стойке, за которой суетился хозяин заведения, продвигался еще один друг Кита, тот самый, что во время прошлых наших посиделок надменно молчал, лишь изредка бросая на меня суровые взгляды. Окинув помещение жадным взором, я мысленно усмехнулась, наблюдая за тем, как Леон скрывается за дверью, придерживая шатающуюся Ли. Вернув взгляд к стойке, я заметила, как хозяин махнул в мою сторону. На мгновение в помещении наступила тишина, и я скорее прочла по губам, чем услышала:
– Вон с той девушкой был ваш друг.
Варианты событий промелькнули перед глазами, словно испорченный калейдоскоп. Я с шумом упала на скамью, резко передумав возвращаться в академию. Во-первых, если я поспешу за Ли, то испорчу их с Леоном возвращение. А второй раз оборотня втянуть в такую авантюру будет невозможно. Во-вторых, допустить, чтобы наследник одного из сильнейших и влиятельных родов последовал на поиски друга, я тоже не могла. Одно дело, если задуманное испорчу я, и совсем другое – если наследник темного лорда. Да я удавлюсь тут же! Правда, предварительно прокляну всех до седьмого колена. Хотя… Кому я вру, кто мне тут удавиться даст?
Сквозь полуопущенные реснички я наблюдала за тем, как Давас Ниран пробирался меж неровно стоящих столов в мою сторону.
– Темных вам, госпожа Гранова, – чопорно поприветствовал он меня, сохраняя настороженно-суровый вид.
– Темных вам, лорд Ниран, – отозвалась я, гадая, а не слишком ли поспешила с присвоением титула.
Лишь в это мгновение я задумалась о том, а как, собственно, обращаться к наследникам родов?
– Лорд? – в голосе Нирана промелькнуло мгновенное удивление. – Не думаю, что это стоит афишировать в подобных заведениях, – сбавив тон, произнес Давас, опускаясь на скамью напротив меня. – Я искал Леона.
– А нашли меня, – позволив себе дружеский оскал, произнесла я.
Ниран взмахнул рукой. В тот же миг перед столом замерла хорошо знакомая мне подавальщица. Кинув на меня осторожный взгляд, девушка сосредоточила все свое внимание на госте.
– Мне то же, что пьет госпожа, – произнес Давас, устремив на меня свой темный взгляд, от которого леденела кровь в венах, становясь гуще, от чего дыхание затруднялось.
Подавальщица кинула на меня быстрый взгляд, я лишь резко сомкнула веки, надеюсь, что она правильно поймет сей жест, после чего обеими руками вцепилась в недопитую кружку с крайне специфическим напитком.
– Так куда же, милая девушка, вы дели моего друга? – в голосе Нирана прорезались веселые нотки, тогда как глаза…
Решив, что зрительный рентген мне сейчас противопоказан, я принципиально избегала контакта глаза в глаза, нагло рассматривая тонкие губы собеседника. Они так забавно двигались, каждый раз замирая в намеке на снисходительную улыбку.
– Людмила?!
Услышав оклик Даваса, я вздрогнула, жестко осознав, что не слышала, о чем друг Кита со мной говорил. Состроив невинное выражение лица, в чем была уверена на сто процентов, ровно до тех пор, пока не увидела шок в глазах подавальщицы, которая принесла «гремучий напиток», резко выдохнула, опустив взор долу.
Надо меньше пить… Или больше… Так, чтобы потом стыдно не было!
– У вас же с Леоном было свидание? – то ли спрашивал, то ли утверждал собеседник.
– Хм, скорее встреча старых друзей, – пожала плечами я.
– И куда вы дели моего друга? – продолжил допрос будущий или уже настоящий лорд, кстати, надо бы все-таки разобраться в этом щекотливом моменте.
– Отправился прогуляться по ночному Ардаму, говорят, в это время город особенно прекрасен. Ах, простите! – взмахнула рукой я. – Разумеется, особенно ужасен, мрачен, черен и… Короче, все так, как вы любите.
– Ваши странные оговорки, милая Людмила, очень забавны, – усмехнулся в ответ Давас.
– Да?! – искренне изумилась я. – Не замечала…
– А почему же Леон не проводил вас? Неужели он оставил юную деву в одиночестве, да еще в таком заведении? – настороженно уточнил Давас.
– А может быть, вы допустите, что мы не сошлись характерами и Леон нашел более… хм… сговорчивую деву! – возмущенно выпалила я.
Сделав еще один жадный глоток из своей кружки, я ощутила легкое покачивание помещения перед взглядом. Черт! Уголь перестал действовать. Переведя взгляд на емкость Нирана, я с удивлением отметила, что она практически пуста. Озвучить мысли не успела: и передо мной, и перед Давасом появились наполненные сосуды, и по легкому испугу в глазах девушки, что принесла напитки, я поняла, что внутри все еще мой заказ. Это были последние связанные и четкие мысли в моей голове, ибо все то, что происходило дальше, казалось странным документальным фильмом, в котором мне бы хотелось остаться за кадром. Эх, мечты…

* * *

– Люда, а я говорю, что ты очень красивая! – эмоционально прикрикнул Давас, кидая деньги на стол и подавая мне руку.
Вспышка сознания позволила ненадолго протрезветь. Я прекрасно знала свой организм, сейчас главное понять, сколько коктейлей успела опорожнить, чтобы ужаснуться степени бедствия. Стол был уставлен пустыми кружками. До последнего я надеялась, что пила хотя бы на треть меньше Нирана, но когда попыталась сделать шаг, падая в протянутые руки Даваса, жестко осознала: половина во мне!
– Я провожу тебя до академии, – четко произнес Давас, притягивая меня к своему мощному и почему-то горячему даже через многие слои одежды телу. – На выход!
Произнесенная команда придала мне уверенности, и, слегка отстранившись, я поспешила к двери. Прохладный ночной воздух ворвался в легкие, творя с организмом самое страшное. Кровь, наполненная кислородом, ринулась по венам, разнося молекулы алкоголя по мышцам. И без того непрочные ноги решили подогнуться, тогда как руки искали твердую опору.
Нашли!
Облапав мужчину, я повисла у него на шее, пьяно заглядывая в темные провалы глаз.
– Знаешь, – икнув, выдохнула я. – А ты очень даже ничего, хоть и лорд. На вас просто в трезвом состоянии смотреть нельзя.
– На нас? – уточнил Давас.
– Ага, – кивнула я. – На вас, на темных. У вас тут не мир, а негатив. Все, что должно быть белым и пушистым, темное и… странное. Ик! Тьфу! Да чтобы вы, ики, захлебнулись! О чем, бишь, я?! Ах да, о тебе… Слушай, а у тебя девушка есть?
– Нет, – криво улыбнулся Давас, придерживая меня за талию.
– Странно… А почему? – упрямо допытывалась я. – Не интересуешься? Ну, в смысле, тебе вообще бабы-то нравятся? – В глазах, направленных на меня, что-то мелькнуло, от чего я громко икнула и пару раз качнула головой. – Ой! По-моему, мне надо полежать…
Мир взметнулся. Сначала обняла Даваса за шею, примостив голову у него на плече, и лишь потом осознала, что делаю. Испуг и совесть потонули в борьбе с организмом, жаждущим комфортно добраться до дома.
Интересно, а все пьяные адептки катаются на темных лордах? Хихикнув от собственных мыслей, потерлась носом о плащ Нирана.
Мерное покачивание, чеканный шаг и легкий ветерок заставили организм отключиться. В ушах стоял гул, во рту появились первые признаки сушняка. Облизнув губы, я громко сглотнула. В этот же миг меня поставили на ноги и, не дождавшись, пока открою глаза, поцеловали.
– Спятил! – взревела я.
Оттолкнув Даваса, замахнулась, чтобы оставить отпечаток пятерни на щеке нахала. Длань перехватили и завели за спину. Второй рукой мужчина удержал подбородок и на миг замер:
– Никогда не поднимай руку на меня, пожалеешь!
После чего наклонился и продолжил прерванный поцелуй, сминая мои губы. Страсть? Да, была. Любовь? Ха-ха. Насилие, наказание и боль… Вру! Скорее унижение, притом прежде всего моральное. Пьяная, что я могла?!
Громко икнув в губы лордика, довольно оскалилась, когда нахал отстал от меня.
– Никогда не повторяй этого без моей просьбы! – процедила сквозь стиснутые зубы.
Вырвав руку из захвата, резко развернулась, направляясь к воротам. Походка была вихлястой, но вполне ровной. Спину жег взгляд, но обернуться побоялась, правда, страх сей был вызван исключительно возможным конфузом от падения при резкой смене направления движения.
– Разумеется, попросишь! – донеслось мне вслед.
Оттопыренный средний палец был ответом наглому темному, вот только вряд ли сей знак тут хоть что-то значил. В любом случае в этот момент я не сильно задумывалась.
Цель была проста. Дверь… Лестница… Дверь… Кровать… Ах да, водички бы…

* * *

– Боже! – простонала я, пытаясь разлепить глаза.
– Уж не знаю, кого ты зовешь, но это вряд ли поможет. – В еще пьяное сознание проник голос подруги, и по интонации я поняла, что лучше бы продолжала мимикрировать под труп. – Люда, а что вчера было?
– Смотря когда, – подала я голос, подтягиваясь на подушках и стараясь не сильно напрягать голову.
Внутри черепной коробки бегал маленький таракан и беспрерывно повторял: «Эй, есть кто живой?» Распахнув веки, тут же зажмурилась, ибо показалось, что таракан нашел прожектора и, включив их, наслаждался дикой болью в моих глазах, возникшей от яркого света.
– Убейте меня… – провыла я.
Прижимая пальцы к дико пульсирующим вискам, физически ощущала, как тараканчик долбится в них, ища выход на волю.
– А вот это с большим удовольствием! – оповестила Лииен, опускаясь на край кровати.
От возмущения прозрела. Подруга держала в руках стакан с мутной зеленой жижей. С одной стороны, я четко ощущала, что это болотное пойло, с другой – хотелось верить, что Ли все-таки меня любит. Где-то очень глубоко внутри. И хотя бы ради того, чтобы узнать правду, убьет не сразу.
Вдохнув, зажмурилась и сделала глоток. По пищеводу потекла подозрительно живая слизь. Подавив рвотный рефлекс, с усилием проглотила. Таракан вырос до неимоверных размеров, заполнив всю черепную коробку, и с характерным звуком лопнул, забрызгав пространство зачатками мозга.
– Я – труп… – выдохнув, прикрыла глаза, желая зарыться в одеяло с головой.
– Ты им станешь, и очень скоро, – обрадовала подружка. – Во-первых, два занятия ты благополучно проспала, а через двадцать минут тебя ждет твой любимый оборотень, и…
– И? – насторожилась я.
– И он знает, что вчера его племянник пил с нами в кабаке! – оскалилась Лииен.
– А при чем тут я? – прищурилась, ожидая подвоха.
– При том, любимая моя, что Леон сразу понял, что ты решила нас споить, а потому, как только мы вышли на улицу, вернул нам нормальное состояние. А когда провожал меня до академии, то имел честь столкнуться со своим дядей.
– Козел! – пробурчала я, сложив руки на груди.
– Возможно, – пожала плечами Ли. – Только Леон, оправдываясь перед дядей за то, что пошел на свидание с тобой, а пришел со мной, разумеется, рассказал не всю правду, но…
– Гад! Предатель! Облезлая собака! Чтоб ему жопой на колючки сесть! – взвилась я.
– Стой! – рявкнула Ли, прижав свою ладошку к моим губам. – Между прочим, Леон согласился нам помочь, а ты его прокляла…
– Я случайно! – прошамкала подруге в ладошку.
– Случайно она… – пробурчала Лииен. – Марш на занятия, пока не схлопотала за то, в каком виде вчера явилась!
– Стоп! А кто меня видел?! – тут же насторожилась я.
– А ты догадайся, – усмехнулась подружка, вставая с кровати и покидая мою комнату.
И столько предвкушения искрилось на ее устах, что мне захотелось вернуться во вчера и умереть под воротами академии, авось была бы трезвой и в кабинете темного лорда, зато уж точно никто не измывался бы.

* * *

Погода полностью соответствовала моему физическому состоянию. С неба срывались мелкие капли дождя, в простонародье родного мира именуемые морось. Однажды моя хорошая знакомая, увидев такое слезоизливание неба, чопорно выдала: «Вассер!» На протяжении долгого времени я думала о неприличном, подозревая, что небо «гадило» на наши головы, пока однажды не напоролась на немецко-русский справочник. Так вот «вассер» – это и есть моросящий дождик.
Именно сегодня в мире, которого не существует, небо на меня «гадило». Казалось, что природа подло за что-то мстила. Однако стоило добраться до тренировочного плато и столкнуться взглядом с преподавателем, как осознание того, что месть будете всеобъемлющей, поглотила целиком.
– Адептка Гранова, вы заставляете себя ждать, – каждое слово, слетающее с губ оборотня, было похоже на ядовитую жабу.
– Темных дней, магистр Гарнар, – опустив взор, произнесла я, пытаясь запихнуть эмоции поглубже.
– Как самочувствие? – елейным голоском поинтересовался учитель.
– Жить буду, – буркнула я, медленно сжимая руки в кулаки.
– А это мы еще посмотрим, – слова раздались будто в моем мозгу.
Вскинув взгляд, я поняла, что оборотень потерял ко мне интерес, уделив внимание спаррингу двух адептов. Несмотря на то что многие были не новичками и часто применяли заклинания, по мнению лорда Тьера, физическая активность и выносливость проклятийникам не повредят. Оборотень гонял нас по плато, истязал физическими упражнениями и часто устраивал спарринги, правда, всегда соизмерял физическую силу противников, не ставя заведомо слабых против явно физически развитых. Так было раньше, но только не сегодня.
Уставшая после забега вокруг плато, когда ноги подворачивались на скользкой почве, разъезжались в разные стороны, я стояла, опираясь руками о колени, уговаривая собственное сердце переместиться из головы в грудную клетку.
– Адептка Гранова, выбирайте оружие! – приказал Гарнар, жестом отправляя остальных учеников за границу круга.
Легко сказать, выбирайте. На высоком узком столе располагались разного рода клинки, которыми я быстрее себя зарежу, чем нанесу вред противнику. Также были две палки, соединенные цепью, кажется, в нашем мире сие уродство именовалось «нунчаки». Ну и последним атрибутом – гладкая палка не более метра длиной. Не покалечу, так отмахаюсь! Именно к ней и протянулась моя подрагивающая конечность.
– Готова? – раздался голос магистра.
Все, что успела, – это обернуться и выставить палку перед собой, а на меня уже летел ураган, размахивающий руками, словно бешеная мельница, вот только лопасти эти были слишком опасны, так как заканчивались изогнутыми мечами. Ну все, порубит в капусту или в фарш. Спустя пару мгновений от палки остался лишь обрубок двадцати сантиметров, больше смахивающий на осиновый кол.
Черт! Жалко, что Гарнар не вампир, я с превеликим удовольствием всадила бы сие оружие в его сердце при условии, что оно у него вообще имелось.
– Ты будешь защищаться или притворяться умертвием? – взревел магистр, откидывая мечи.
Дождь припустил, смывая мои истинные эмоции. Отбросив ненужный кол, я вскинула руки на изготовку. Перед взором мелькнул мой земной учитель по самообороне, а в сознании раздалось: «Людка, баба ты безмозглая, раз уж решила сдохнуть, так хоть сделай это так, чтобы противник измотался, пытаясь тебя отправить в ад. Мелочь, а на том свете гордиться будешь!»
– Готова! – рявкнула я, отплевывая прядь волос, что намокшей соплей свисала как раз меж глаз.
Что может уставшая девушка после ночи алкогольных возлияний, мокрая и замерзшая, против оборотня? Прав был Станислав Игоревич – сдохнуть! Но при этом создав как можно больше проблем. Оскалившись, я кинулась на магистра, хорошо хоть кричать не стала, мол, зашибу.
Удар. Бросок. Хруст…
Из глаз брызнули слезы, но на фоне дождя их не было видно. Злость. Встаю, стараясь не опираться на только что поврежденную лодыжку. Поднимаю взгляд и ловлю легкое удивление в глазах Гарнара, но уже через миг в них лишь презрение и решимость. Да-да, оборотень желал преподнести мне урок, правда, забыл уточнить, чему именно учит.
Стремительный выпад с моей стороны. Удар. Захват. Бросок. И мой гулкий стон сквозь сжатые зубы…
Во рту привкус соли. Провела языком по зубам… Вроде все на месте, значит, пострадала скорее всего щека. Сглотнула, стараясь не думать, что становлюсь кровопийцей. Глубоко вздохнула и подняла взгляд.
– Безмозглая девчонка, – выплюнул Гарнар, делая скользящий шаг вправо. – Ты собираешься себя защищать? На оборотня она глаз положила… А что он должен с тобой делать?! Ты хоть подумала?!
– На хер мне ваш оборотень, – прошипела в ответ я, вскидывая руки и пытаясь занять стойку защиты.
– Что говоришь? – прищурился мужчина.
В руке оборотня что-то блеснуло, но я не обратила внимания, парализованная его словами:
– Глупая, тупая дура! Что ты можешь ему дать? Он – лучший, а ты – обуза. Магии – жалкие крохи! Все, что можешь, – это плеваться тупыми проклятиями, которые даже вред принести не могут. И ладно бы собой хоть что-то представляла, а так… Вся выносливость лишь в упертости.
Договорить не дала, оттолкнулась, прыгнула с желанием выдавить пальцами глаза и запихнуть в его поганый рот, но… Перехватил! Скрутил! Причиняя дикую боль, зафиксировал руку за спиной, прижимая к своему каменному телу, тогда как у шеи застыло острое лезвие.
– Дурочка уязвимая. Запомни: хочешь победить – не позволяй эмоциям брать верх над разумом.
Прежде чем Гарнар успел что-либо сделать, я прохрипела:
– Прежде чем учить кого-то, найди мотиватор! Светлых тебе ночей… Ха-ха-ха…
После чего дернулась вперед, ощущая, как лезвие вспарывает гортань. Боль! Шок! И я падаю к ногам оборотня, безвольно таращась на капли, падающие с серого неба, напоследок издав лишь пару гортанных хлюпов от проникающей в легкие собственной крови…

Глава 6 
(Сдаюсь, кто тут в невесты крайний?) 

– И долго ты собираешься валяться на моем ковре?
Сарказм в голосе темного лорда заставил резко сесть и лишь потом распахнуть глаза. Разнообразие, однако. Вопреки ожиданиям, я не стояла посреди кабинета Риана Тьера, а валялась на ковре, правда, все в том же помещении. Кряхтя поднялась, чудом не причинив вреда вязаной шали и морщась от острой боли в ноге, добралась до кресла, чтобы с шумом в него упасть.
– Что с ногой? – будничным тоном поинтересовался лорд-директор.
– Оборотень избил, – тут же наябедничала я.
– Сама виновата, – усмехнулся в ответ Тьер, а услышав мое громкое пыхтение, отложил документы, которые изучал, и сосредоточил свой взор на мне: – Ты зачем на нож напоролась?
– Уже доложил? – усмехнулась в ответ я.
– А ты думаешь, у него каждый день ученики жизнь самоубийством заканчивают? – прищурился темный лорд. – Или ты решила проверить теорию о своем бессмертии? Так вот, – темный лорд сцепил пальцы и вытянул руки, медленно опустив их на столешницу поверх бумаг, – не стоит дразнить Бездну. Она ведь может и передумать, только не так, как ты того желаешь.
– То есть? – чуть склонив голову набок, насторожилась я.
– Людмила, ты наивно полагаешь, что если умрешь тут, то оживешь в своем мире. Так? – Дождавшись моего резкого кивка, Тьер продолжил: – А меж тем в пользу твоей теории нет ни одного намека. Если Бездна заберет твое тело в этом мире, то и переваривать его будет тоже в Темных мирах.
– Вот черт! – возмущенно выдохнула я, резко сложив руки на груди. – Да чтоб ей подавиться!
– Мне казалось, – меж тем продолжал философствовать Тьер, – что я доходчиво объяснил тебе, что надо сделать, чтобы снять проклятие и вернуться домой. Однако…
– Да верю я, верю! – выкрикнула, всплеснув руками, и даже чуть подалась вперед. – Я даже нашла неучтенного, то есть не окольцованного темного лорда, – но увидев, как вспыхнул взгляд собеседника, смутилась: – Не для себя, конечно… Так вот, я нашла лорда и решила пристроить его в надежные руки адептки, ну, так сказать, чтобы умаслить ваших высших и они отпустили бы меня на волю.
– Ты считаешь, что именно в этом суть твоего пребывания? – Улыбка лорда-директора академии напомнила мне улыбку чеширского кота из мультика про Алису.
– Но, – насторожилась я, – вы же сами сказали, что стоит развеять мифы.
– Да, сказал, – подтвердил Тьер. – Но разве таким был твой миф?
– Но… – зациклилась я.
– Остановись! – Лорд-директор жестом приказал замолчать. Дождавшись, пока я выпущу из легких приготовленный для тирады воздух, лукаво подмигнул и продолжил: – Ты веришь в то, что все, что происходит вокруг тебя, – это не сон?
– Мм-м… – нахмурилась я.
Дело в том, что вопрос был провокационный. С одной стороны, да, предпосылки того, что это реальность, были, вот только воскрешения после убийства и самоубийства наводили на дурные мысли. Казалось, будто я в виртуальном пространстве с чарующими современными спецэффектами, и по невероятному везению у меня есть комбинация клавиш, позволяющая «сохраняться». С другой стороны, боль в лодыжке наводила на мысли, что кое-какие вещи из прошлой неудачной попытки могут перетекать и на новые уровни. А значит…
– Я не уверена, – через пару минут призналась, опустив взор в пол и накручивая на палец кисть от шали. – Наверное, да, я готова поверить в то, что это правда. Но если это так, то ваш мир – не сказка!
– Не сказка, – кивнул лорд-директор, медленно соединяя и разъединяя пальцы.
– Магистр Гарнар, за что он так со мной?! – озвучила я долбивший сознание вопрос.
– Ну раз ты готова от общего перейти к частному… Что же, тогда начнем с другого, – сдвинув левой рукой несколько верхних листков, Тьер достал лист, весь исписанный убористым почерком. – Ты зря упрямишься, в тебе есть магия, но ты ее не признаешь, а значит, и она не подчиняется тебе. Лишь в период сильного эмоционального всплеска ты можешь выпустить небольшое проклятие, которое сама же и снабжаешь ограничением. Кажется, в твоем мире это именуется «совестью».
– Да уж, та еще гадость, – кивнула я.
Лорд Тьер с минуту пристально буравил меня взглядом, затем позволил себе тень улыбки и продолжил:
– По мнению Гарнара, ты хорошо развита физически, вынослива и, возможно, на начальном уровне куда более приспособлена к этому миру, чем первокурсники.
Я быстро моргала, создавая ресницами сквозняк. Интересно, мы об одном и том же оборотне говорим?
– Зря удивляешься, – произнес лорд Тьер. – Разумеется, Гарнару не понравилось твое внимание к его племяннику, ибо он планировал в ближайшее время поставить вас в спарринг.
– Убить меня решил? – воскликнула я.
– Глупое предположение, учитывая, что ты сама же себя и убила, – попенял лорд-директор. – Гарнар не единственный, кто заметил в тебе потенциал, но именно ему пришла в голову идея прорвать кокон, который он неправильно воспринимал.
– То есть… – нахмурилась я, понимая, что суть информации наглым образом ускользает из мозгов.
– Не забывай, что, кроме нас с Эллохаром и Дары, никто не знает суть твоей проблемы.
– Еще Ли, – призналась я.
– Ах да, Лииен Вролин. Я так понимаю, именно она жертва, определенная в жены лорду? – заломив бровь, уточнил Тьер.
Я смутилась. Почему-то в душе поселилось несвойственное мне чувство стыда.
– И не надо делать из меня вселенское зло, – пробубнила, продолжая накручивать нитки на пальцы. – Между прочим, эти два идиота любят друг друга, а я…
– А ты вмешалась в их судьбы, желая все сделать по-своему? – сарказм в вопросе Тьера выбил почву из-под ног.
– Неправда! – выпалила я, выдергивая пальцы, при этом причиняя себе же боль.
Тьер молча наблюдал за моими попытками, а когда я добилась результата и откинула вязаный кошмар, нервно массируя посиневшие руки, лениво произнес:
– А вот это то самое отражение твоих же действий.
– Что?! – не поняла я.
– Ты сама себя запутываешь, тогда как все решения на поверхности! – продолжил философствовать темный лорд, чем вызвал во мне жгучее желание проклясть, да так, чтоб хоть на пару дней хватило.
Правда, вспомнив, на ком он женат, устыдилась. Не дай Бездна, еще приревнует… Почему-то жены Тьера я боялась куда больше, чем самого лорда. Может, потому, что сама ревнивая дура?
– А можно, как не для одаренной мозгами, по существу? – не выдержала я.
– Можно, – кивнул лорд-директор.
– Что хотел от меня Гарнар? – приступила я к допросу.
– Разбудить твой магический потенциал.
– Мм-м… – задумалась я. – Знаете, методы у ваших преподавателей, прямо скажем, гестаповские.
– Какие? – уточнил Тьер.
– Дурацкие! – пояснила я, не вдаваясь в историю нашего мира.
– Уверен, что в будущем этого не повторится, – задумчиво произнес Риан, постукивая пальцами по бумагам, – правда, теперь он в курсе твоей проблемы.
– Э-э-э… – пока еще не поняв, насколько сия проблема стала шире, я решила отложить размышления на потом. – Что я должна сделать, чтобы попасть домой?
– Понять несколько вещей. Во-первых, наш мир не сказка. Во-вторых, в этом мире ты живешь и будешь жить, пока не примешь этот факт. В-третьих, живи в этом мире так, как жила бы в родном.
– То есть я должна вести себя здесь так, как будто это и есть мой родной мир и шанса вернуться у меня нет? – спустя пару минут уточнила я.
– Именно, – уверенно кивнул лорд Директор.
– Но… – Я была обескуражена.
Кажется, впервые до меня дошло очевидное. Я и правда все это время воспринимала свое пребывание в Темном мире исключительно как сон. Оборотни? Пф, фигня! Темные лорды? Ха, да хоть серо-буро-малиновые! Я не обращала внимания на то, что все окружающие меня существа родились в этом мире, живут в нем и воспринимают его как реальность, тогда как сама… Да, я словно дитя, только не в подгузниках и излишне беспокойное.
Гарнар пытался помочь! Правда, делал это так, как принято в их мире. В Темном мире! Где, желая тебе темных дней, люди и нелюди воспринимают сие как благо!
Лииен так же пыталась помочь, и не только… Она еще пыталась понять и, как ни странно, прощала… А я? Я восприняла ее как инструмент для возвращения домой.
Леон… Тут, кроме стыда, не было ничего. А поняв, что он раскусил мои махинации еще в таверне, появилось жгучее желание сгореть, но сначала извиниться…
А еще… Вот черт! Перед глазами встал образ вчерашнего провожатого, и мое лицо превратилось в перезревший помидор. Позор! Мало того, что напилась, мало того, что висла на мужике, так еще и обхамила его напоследок! Все… Вот от этого точно надо держаться подальше…
– Судя по интенсивному движению мыслей в твоей голове, ты на верном пути. Нужна будет помощь – приходи, а пока Дара проводит тебя, и постарайся в ближайшее время не умирать, у меня куча других дел.
– Угу, – кивнула я, – спасибо…

* * *

В этот раз Дара была молчалива и бесцветна, в прямом и переносном смысле. Казалось, что она на меня обижена, вот только я была не в том состоянии, чтобы выяснять, чем же напакостила духу. Правда, стоило моим пальцам коснуться дверной ручки, как раздались слова:
– Лорд-директор прав, – я обернулась и вопросительно приподняла бровь, – никто не желает тебе вреда, только ты не позволяешь помочь.
– Знаешь, – грустно улыбнулась я, – в моем мире говорят: «Спасение утопающего – дело рук самого утопающего».
– Возможно, но только если вокруг тебя вода, а не болото… – произнеся последние слова, Дара исчезла.
– Да уж, из болота просто так не выберешься.
Распахнув дверь, замерла на пороге, рассматривая мужской силуэт на фоне окна. Переступив порог собственной комнаты, я осторожно прикрыла дверь, задержав дыхание. Магистр Гарнар обернулся.
– Почему ты это сделала? – хриплый мужской голос царапнул по напряженным нервам. – Зачем ты убила себя?
– Темных дней вам, магистр Гарнар, – сглотнув, произнесла я.
– Я жду, – поторопил оборотень.
Опустив руки по швам, позволила шали спланировать на пол, после чего, переступив вязаную тряпочку, подошла к кровати и села на край.
– Мне показалось, что вы надо мной издеваетесь, и захотелось отомстить, – призналась я.
– За что? – продолжал допрос магистр.
– За ваше отношение к людям! – выпалила я.
– Поясни, – приказал Гарнар.
– Вы что думаете, я для вашего племянника так уж плоха?!
– Плоха? – эхом раздалось по комнате.
Подняв взор на оборотня, пораженно застыла, четко осознавая, что он и правда не понимает, о чем я говорю. Сомкнув веки, постаралась воспроизвести в памяти занятие, оскорбления и… Оборотень пытался меня спровоцировать на проявление дара. Спровоцировать… Оскорбляя?! Он думал, что я влюблена в его племянника и буду доказывать, что достойна?
– Я не люблю Леона, и он мне даже не нравится! – выпалила на одном дыхании.
– Я уже понял это, – кивнул оборотень. – Директор рассказал мне о тебе. Попаданка… – И опять мне почудилось пренебрежение в его словах. – Зачем ты пыталась его споить?
– Потому что он не хотел мне помогать, – пожала плечами я.
Внутри сознания прозвучал щелчок, и я, сама не знаю почему, пустилась в открытые рассуждения. Цель была проста, почему-то перед Тьером у меня не получалось быть такой же откровенной, а тут… Может, убийство и правда сближает? Уж не знаю, как в потоке моих сумбурных мыслей Гарнар сумел выловить главное, но через некоторое время я обнаружила, что он сидит рядом со мной и, сжимая мои холодные пальцы в своей горячей руке, тихонько поглаживает ладонь.
– Ты не права, в нашем мире мужчина не будет отбивать девушку у друга. По крайней мере, не так, как того хотела бы ты, – раздались слова оборотня, заставляя меня окончательно очнуться.
С легким подозрением и опасением относительно того, что кто-то явно применил ко мне магию, я покосилась на магистра. Устраивать скандал не решилась, во-первых, не нашла разумного повода, а во-вторых… Я же хотела поумнеть, так вот сейчас самое время.
– От того, что ты сведешь Кита и Лииен, ничего в твоей жизни не изменится, – продолжил Гарнар. – Тебе надо именно свою жизнь вписать в этот мир.
– Я не хочу замуж за лорда! – выпалила, возмущенно уставясь на магистра.
– Раз именно это ты считаешь самым страшным, то… – подмигнул оборотень.
– Черт! – выдохнула я, медленно выдернув ладонь из захвата.
– Только сомневаюсь, что в этом мире будет очередь из лордов, желающих связать свою жизнь с попаданкой, – хмыкнул магистр, поднимаясь с кровати. – Люда, я, видимо, должен извиниться за то, что поспособствовал твоему убиению.
– Доведению до самоубийства, – чопорно поправила я.
– Спорно, – усмехнулся оборотень.
– Тогда не надо извиняться, – пожала плечами я, не видя в этом никакого смысла.
Мозг лихорадочно анализировал поступившие данные. Задача: найти лорда, выйти замуж и отчалить домой. Вот только где тот завод по производству неучтенных, неокольцованных и пока еще не проклятых адептками лордов?

* * *

С того злополучного дня прошла неделя. С Ли мы поговорили на следующий день. Я попыталась объяснить подруге свои действия, но поначалу наткнулась лишь на милые улыбки и снисходительное кивание.
Психанула. Наорала. Прокляла.
Испугалась. Осознала. Извинилась.
Была прощена, но далеко не сразу…
– Почему ты со мной возишься? – спустя несколько дней поинтересовалась у Лииен.
– Считаю тебя своим личным проклятием, – буркнула подруга, перелистывая странички пыльного талмуда, который еще с утра прихватила из библиотеки.
– А если серьезно? – донимала я.
Девушка подняла взгляд, долго сканировала мое лицо и лишь потом сдалась:
– Ты живая и настоящая, необычная и забавная, но очень сложная. – Закидав меня словами-определениями, Ли добила: – Но все это не идет в сравнение с тем, что ты моя единственная подруга. Так что считай, что у меня просто нет выбора.
Обиделась. Попыталась выразительно пропыхтеть, но Лииен заняла позицию жесткого игнорирования. На самом деле она все еще злилась за тот инцидент с оборотнем. Да и не только она. Магистр Гарнар предлагал рассказать все Леону и тем самым решить проблему общения с племянником, но я ни в какую не соглашалась.
Что-то незримо изменилось после моей второй смерти. Ли все так же была рядом и помогала, только больше не было разговоров по душам, так же как и упоминания брата или его друзей. Гарнар муштровал и изводил на тренировках, но только в рамках физической нагрузки. Казалось, что я потеряла что-то очень важное. Может быть, доверие?!
– Ли, я больше так не могу! – опустившись на скамью в столовой, я с характерным звуком шлепнула тетрадями по столу.
Подруга подняла заинтересованный взгляд, однако осталась нема к моим душевным терзаниям.
– Почему ты делаешь вид, что ничего не произошло? – допытывалась я.
– Потому что так и есть, – беззаботно пожала плечами Ли.
– А как же ты и Кит? – подавшись вперед, выпалила я. – А как же Леон?! А?!
– Все в порядке, – перебила меня подруга, скупо улыбнувшись.
– В порядке?! – взвыла я. – Что в порядке?! Как может быть в порядке?!
– Люд, ну что за эмоции? – изумилась девушка. – Поверь, ничего не изменилось. Кит мне все так же нравится, но он занят своими делами, впрочем, как и Леон. Или тебя интересует судьба Даваса?
Услышав имя своего ночного кошмара, я вздрогнула, что не осталось без внимания подруги.
– Лю-да? – прищурившись, произнесла Ли, растягивая имя по слогам.
– Нет! – выпалила я.
– Что нет-то? – удивилась подруга.
– А что да? – попыталась уйти от ответа я.
Лииен пожала плечами и, поставив пустые тарелки на поднос, направилась к выходу. Тяжело вздохнув, поплелась следом.
– Ли… – простонала я, когда мы вышли на улицу.
Подруга притормозила, чуть обернувшись, ожидая продолжения прерванной беседы.
– Я была пьяная. Мне стыдно, я не все помню и не уверена, что хочу вспоминать! – выпалив признание, зажмурилась, втянув голову в плечи.
– Забавно, – усмехнулась в ответ Ли. – Леон говорит, что Давас также не хочет вспоминать тот вечер. Что же между вами произошло?
– Ничего! – рявкнула я, хотя это больше походило на стон отчаяния.
– Ну-ну, – улыбнулась Лииен. – Завтра ребята возвращаются в столицу. Кит пригласил меня на ужин и… – я напряглась, – и попросил, чтобы я взяла тебя с собой. Но…
– Но? – насторожилась я.
– Но я не хочу, чтобы ты устраивала из этого ужина шоу. Люд, я тебя очень прошу, не вмешивайся! – простонала Ли, хватая меня за руку. – Дай мне возможность сохранить остатки гордости.
– Да я… даже… я не… Черт! – взвыла, опустив голову, стыд застилал глаза. – Если ты позволишь, я пойду с тобой и попрошу прощения у Кита.
– У него, Тьма упаси, не за что. Там будет Леон.
– Я буду хорошей! – припечатала, решив и правда извиниться перед оборотнем.
– Надеюсь…
За разговором мы добрались до жилого помещения и разошлись по своим комнатам. Спустя полчаса в дверь робко постучали.
– Кто? – удивилась я.
– Госпожа Гранова? – еле слышно донеслось из-за двери.
Я распахнула преграду, во все глаза уставившись на молодого человека с черными цветами в руках.
– Подгорели? – уточнила я, с легким ужасом взирая на букет.
– Почему подгорели? – удивился посыльный. – Это вам.
Сгрузив цветы мне в руки, молодой человек практически испарился. В немом удивлении я таращилась на это диво. В сознании всплыли строки из конкурсных рассказов, мол, такие цветы дарят не просто так. Почему-то подумалось о похоронах. Всхлипнув, примостила цветочки в воду, отгоняя мысли о том, что меня заживо погребать будут.
– М-да… Помнится, в книге «Остров сокровищ» смертникам дарили черную метку. Кажется, это намек… Вот только вопрос: Кит или Леон предупреждают меня о том, что стоит помыться и облачиться во все чистое, дабы быть готовой?

* * *

К моменту, когда пришло время спускаться вниз, я знатно себя накрутила. Нельзя! Да-да, запомните! Нельзя оставлять неуравновешенную особу один на один с разболтанной психикой. Дважды я переодевалась и каждый раз меняла решение, стоило взгляду упасть на черные цветы. В итоге нервная, дерганая, с покусанными губами и бегающим взглядом, облаченная в черное платье я вышла из здания, чтобы увидеть ярко выраженное удивление в глазах подруги.
– Люд, с тобой все в порядке?
– Угу, – резко кивнула я, от чего в глазах мелькнули яркие искры. – Идем.
– Точно? – с прищуром уточнила Ли.
– Да, я буду хорошей… – сама себе повторила я.
Лииен еще раз окинула меня изучающим взглядом, пожала плечами и, развернувшись, направилась к воротам, я же последовала за ней, все глубже погружаясь в свои мысли.
Когда-то, еще на Земле, одна моя знакомая посетовала: «Людка, никогда не думай перед свиданием, карма – она такая. Все сбудется!» После этих слов мы несколько раз экспериментировали, и что самое ужасное – так это то, что пресловутая карма всегда подсовывала нам большую и жирную свинью в дырявом мешке. Я зареклась думать перед «выходом в свет», расслабляя сознание бокалом белого сухого вина. Но все это на Земле, а тут?
«А тут вам не там!»
Сверля взглядом спину Ли, я поняла, что, вопреки всем доводам разума, сделаю ее счастливой. Но, разумеется, после того, как извинюсь перед оборотнем за все, что было, ну и за все, что будет, так сказать, на всякий случай. Я уже говорила, что русские не сдаются? Та-ак, а русские бабы еще и не отступают, ибо некуда!
Вздохнув полной грудью, я поравнялась с Лииен и, подхватив ее под локоток, ободряюще сомкнула пальцы. Подруга по-своему расценила мое воодушевление, шепнув, что черный цвет и правда мне к лицу. Почему-то подумалось о вдовстве, и тут же пришло осознание, что не могут быть сначала сани и лишь потом лошадь. Чтобы благополучно овдоветь, сначала надо хотя бы неудачно выйти замуж, а с этим у меня явные проблемы.
Додумать гениальную последовательность не успела. Двери таверны распахнулись, как всегда дыхнув уютом, и мы поспешили внутрь, ища взглядом ожидающих нас мужчин. Искомые объекты нашлись за тем самым столом, за которым мы сидели в прошлый раз, что всколыхнуло не слишком хорошие воспоминания. Однако, приближаясь к месту, я оценила количество особей мужского пола. Ретироваться не успела, Давас поднял взгляд, и меня пришибло к полу. В легких резко закончился воздух. Не обращая внимания на мою оторопь, Ли тянула меня к столу. Я же, словно мотылек, летела на огонь, ощущая всем организмом запах паленого.
– Леди Лииен, госпожа Людмила, рады видеть вас в нашем скромном обществе, – растягивая губы в улыбке, произнес Китар, приподнимаясь со своего места.
– Темного вечера вам, лорды, – отозвалась подруга.
Моих сил хватило лишь на то, чтобы сдавленно кивнуть. С легкой нервозностью я смотрела на две скамьи, не понимая, что лучше: сесть рядом с Давасом и попасть под испытующий взгляд Леона или, наоборот, сесть рядом с оборотнем, при этом будучи испепеленной темным лордом.
Все! Что-то мне пора прогуляться до будочки на улице…
– Людмила, прошу, – раздался голос Кита.
Его рука указала на место рядом с Леоном. Как говорится, если не можешь сделать выбор сама, его сделают за тебя. Минутное колебание заметила только Ли, от чего ее ровные бровки взметнулись вверх. Успокоив себя тем, что извиниться перед оборотнем важнее, я юркнула на скамью, стараясь сохранять границы приличия. Кит усаживался сам и помогал сестре. Избегая взгляда Даваса, я качнулась к Леону и, пока он не отшатнулся от меня, как от сумасшедшей, шепнула:
– Прости меня, пожалуйста.
– За что? – осторожно поинтересовался оборотень, смотря на меня вполоборота.
– За все, что было, – уверенно произнесла я, – и все, что будет, – добавила едва слышно.
Вот только Леон услышал. Нахмурился. Сжал руки под столом, чем привлек мой нервный взгляд. После чего шумно выдохнул и, качнув головой, шепнул:
– Ты неисправима. Я не буду тебе подыгрывать и не позволю использовать.
– Даже в мыслях не было, – едва улыбнулась я.
Вот только…
– О чем шепчетесь? – подал голос Китар.
Я не ответила, ибо завороженно смотрела на Даваса. Помнится, автор, придумавшая этот слишком реальный мир, описывала взгляд темного лорда…
Ей бы такое испытать. Ее бы сюда, да чтобы на нее вот так посмотрели! У меня от страха кишки склеились! Порывисто вздыхая, я не могла отвести глаз. Меня утягивали черные провалы, тогда как на губах мужчины мелькнула улыбка. Хотя… Она могла мне примерещиться, уж больно не хотелось умирать вот так, порабощенной собственными страхами.
Как могли в них влюбляться? Они же жуткие!
Не… Чур меня, чур!
Ущипнув себя под столом за ляжку, смогла вырваться из темных оков. Переведя взгляд на Кита, поразилась контрасту. Снисходительный взор с легким превосходством, мягкая улыбка, и… Именно в этот момент я со стопроцентной уверенностью осознала, что Китар понимает, а точнее, знает, что происходило со мной. В моих глазах появился немой вопрос, а он… Кит кивнул, открыто ухмыляясь.
Гады! Сговорились! Ах так… Ну, я вам сейчас устрою!
– Не делай глупостей, – наклонившись, Леон попытался меня остановить. – Твои мысли как открытая книга для нас.
– Книга, значит? – очень тихо произнесла я, закрывая глаза. – Книга…
– Люда! – позвала Ли, пытаясь достучаться.
Как там, в любимом фильме? «На глаза планка бдыж. Маму потерял…» Резьбу с тормозов сорвало.
Вдох. Расправив плечи, прогибаюсь в спине, чтобы дать себе последний шанс остановиться, вот только разум давно проиграл в борьбе с эмоциями.
Открыв глаза, смотрю точно на Даваса, по губам читая: нет!
Поздно! Вы чувствуете мои эмоции? Возможно, но меня убивает ваше превосходство и лицемерие! Я не просто все чувствую, меня это уничтожает, вот только «русские не сдаются»!
Встаю, опираясь руками о стол, краем взора цепляюсь за бледнеющую Лииен, но резьбы нет, тормозам зацепиться не за что.
– Что тебе от меня нужно?! – собственный хрип кажется чужим, потусторонним, но и это не приводит в чувства.
– Нужно? – придвигаясь ко мне, интересуется Давас, из уст слышится не сарказм, оттуда течет настоящий яд. – Ты так уверена, что мне от тебя что-то нужно?
На миг мне показалось, что мир вокруг нас замер. Есть он, я и вязкая, практически осязаемая тьма.
– Цветы?! – пораженно выдыхаю я. – Твои?
Во взгляде мужчины промелькнуло что-то иное, живое, но утонуло в клубящейся тьме. А меня уже несло:
– А чего же сразу на кладбище-то не позвал? Что за несмелый поступок? Траурный букетик прислал. Ха! – откинув голову назад, я резко зажмурилась, не позволяя слезам пролиться там, где им точно не место.
– Цветы? – сбоку раздался возглас Лииен.
– Да! – рыкнула я. – Веник черных цветов. Что за издевательство?! Что за траурный букетик? За что?!
– Люда! – ахнула подруга, прижав пальцы к губам.
– Перестань! – взвилась я, раздраженная тем, что Ли меня не поддерживает. – Друг твоего любимого меня тут заживо хоронит, а ты! Ты?!
Но! Что-то настораживало. Давас расщеплял меня на атомы взглядом и, кажется, не только хоронил, но и стирал во Вселенной любое упоминание обо мне. Кит, уронив голову на руки, вздрагивал, и я догадывалась, что это были не слезы, а беззвучный хохот. Ли с бледным лицом переводила взгляд с меня на Даваса и обратно, а Леон…
– Люда, ты дура… – произнес оборотень, дергая меня за руку.
Упав на скамью, осознала, взрыв эмоций прошел, и пришло время самому главному – стыду. Вот только…
– Я хочу с тобой поговорить, давай выйдем, – раздался глухой, лишенный эмоций голос наследника темного лорда.
Замерли все. Лииен вцепилась в руку Кита, тот попытался дотронуться до плеча друга, но отдернул руку, даже не коснувшись. Леон во все глаза смотрел на Даваса, а я…
– А я не хочу с тобой разговаривать. Для меня тебя нет!
– Я еще помню вкус твоих губ, – безлико продолжил лорд Ниран.
Зря он это сказал. Внутри словно что-то взорвалось. Резко обернувшись к оборотню, обвила руки вокруг его шеи и припала к губам. Поцелуй был лишь с моей стороны, но возглас удивления услышали все. Когда мне надоело терзать мужские, далеко не податливые уста, я наступила Леону на ногу и, укусив за нижнюю губу, отпустила.
– Все! – взревел мужчина, вскакивая со скамьи. – С меня хватит. Кит, я тебя уважаю как друга, но избавь меня от этой сумасшедшей раз и навсегда! Леди Лииен, желаю вам только приличных подруг.
На этом под мое возмущенное сопение и обиженный взгляд Леон покинул таверну, оставив меня в куда худшем положении, чем я рассчитывала. Запоздало пришла мысль, что ведь оборотень может наябедничать магистру, и тогда мне… Опустив руки на стол, уронила на них голову, тихонечко поскуливая. Мне каюк, а все этот… злобный темный лорд! Ненавижу!
– Люда, а ты знаешь, что означают эти цветы? – голос Китара заставил вздрогнуть.
Я подняла глаза, настороженно переводя взгляд с него на застывшую и побледневшую Ли. Миг растянулся в вечность. Сознание не удосужилось подкинуть других вариантов, кроме траурного венка, но что-то мешало озвучить еще раз эту догадку. Боясь смотреть на Даваса, я медленно качнула головой.
– Хм… Забавно, – прокомментировал мужчина, обнимая Ли за плечи. – Интересно, милая сестренка, и откуда ты взяла такую дивную подругу, которая не знает элементарных вещей?
– Там таких больше нет, – глухо отозвалась подруга, сверля меня недобрым взглядом.
– Бездна упаси! – воскликнул Кит. – Нам и одной достаточно. Идем, думаю, этим двоим есть о чем поговорить…
Китар попытался встать, но я, испугавшись не на шутку, вскочила со скамьи и кинулась к двери. Вот уж нет, оставаться с Давасом один на один я не собиралась. На окрик подруги не отреагировала. Лишь оказавшись на темной улице, позволила себе глубоко вдохнуть холодный вечерний воздух, даже не замечая скупую слезу, прокатившуюся по щеке и застывшую на краю подбородка.
– Стой!
Я не успела отреагировать, сильная мужская рука, ухватив за плечо, с силой развернула. Пошатнувшись, уткнулась в черный плащ.
– Ты правда не знаешь, что означают черные цветы? – над ухом раздался голос Даваса.
Я, напрягшись, словно сжатая пружина, подняла взгляд, чтобы тут же потонуть в ожидаемой бездне его глаз, однако нашла в себе силы сказать:
– Не знаю, но мне кажется…
Договорить мужчина не дал. Приложив палец к моим губам, он словно запечатал их.
– Не врешь… – в голосе Даваса проскользнуло удивление. – Ты странная, неправильная и заставляешь меня чувствовать.
– Что?! – сквозь палец прохрипела я.
– Эмоции, это необычно и странно. А цветы? Забудь о них… Раз не знаешь, значит, для тебя это не важно.
Не дав мне вымолвить ни слова, он склонился и поцеловал. Требовательно, властно, страстно, но с едва ощутимой долей отчаяния… А я… ответила и, лишь поняв, что делаю, с ужасом оттолкнула мужчину, чтобы, развернувшись и подхватив подол юбки, броситься наутек.
Да чтоб его Бездна поглотила, переварила и выплюнула!

Глава 7 
(Лордов мало, и на всех их не хватает…) 

– Так и не будешь со мной разговаривать? – глухо поинтересовалась я, садясь напротив Ли в столовой.
Подруга оторвала взор от очередного талмуда, с минуту сканировала меня, после чего тихо выдохнула и вернулась к созерцанию проклятий.
– Ли… – простонала я.
– Люд, – устало отозвалась подруга, не поднимая взгляда. – Я не буду напоминать тебе о своей просьбе перед этим ужином, и то только потому, что в итоге Кит сказал, что по сравнению с остальными я – лучшая.
– Ну вот! – встрепенулась я. – Есть же результат!
– Я не буду напоминать тебе о том, что просила не позорить меня, – меж тем продолжила Лииен. – Не буду… Но, Люда, за что ты так со мной?! Это что, мое проклятие?!
Девушка вскинулась, с характерным звуком захлопнув книгу, и уставилась на меня, даже не пряча обиды во взгляде. Стало не по себе. Сглотнув, провела ладонью по столешнице, смахивая невидимые крошки, и решилась:
– Ли, я не могу понять, почему меня так понесло…
– Понесло? – уточнила подруга.
– Ага, – покаянно кивнула. – Понимаешь, я же была уверена, что сдержусь, но как только его увидела, меня аж расперло! – Переведя дух, не дав Ли вставить и слова, продолжила: – Это какая-то мистика, но я смотрю на него, и мне хочется… Я даже объяснить не могу! Хочется! Ну почему он такой непробиваемый?! Эта его надменность, холодность! Сволочь! Ненавижу!
Распаляясь, я даже не заметила коварной ухмылки на устах подруги. Моя истерика набирала обороты. Ненавидела? Еще как… Я даже не могла облечь в слова те чувства, которые испытывала к нему.
– Его? – саркастически уточнила Лииен, и меня словно ледяной водой окатило.
– Давас… – выдохнула я.
Ли сияла! Я злилась!
– Люда, иногда ты непробиваемо тупа! – рассмеялась подруга, вставая из-за стола и жестом предлагая мне следовать за ней. – Цветы, что он тебе подарил, очень редкие и дорогие. Это особый знак внимания. Ты понравилась ему, понимаешь?
– Да, счаз-з-з…
– Кит прав, вы оба заслуживаете друг друга. Ну ничего, пройдет время, и вы во всем разберетесь. А по поводу его холодности… – Я замерла, ожидая услышать важную информацию. – Ниран – древний род, я бы не сказала, что это проклятие, скорее особенность. Мужчины в этой семье лишены эмоций. По словам Кита, он никогда не видел, чтобы хоть кто-нибудь мог вывести его друга из равновесия. Но рядом с тобой… Ты странным образом действуешь на него, а точнее, вы друг на друга. Как будто огонь и ветер. Ты вспыхиваешь, а он тебя раздувает, и вот уже этот пожар ничто не может потушить, распаляясь, вы сжигаете все и всех вокруг себя. Хм… Забавно… Очень похоже на стороннее действие.
– Только не говори, что это проклятие! – выпалила я, четко осознавая, что выводы Ли близки к истине. – И что мне делать?
– Ничего, – пожала плечами подруга. – Лорды отбыли в столицу. Когда вернутся, и вернутся ли вообще, я не знаю. Так что обратимся к тем проблемам, что были ранее. Я тут покопалась, и знаешь… кажется, есть способ вернуть тебя домой…
– Да?! – впервые за долгое время во мне вспыхнула надежда.
– Если ты все еще этого хочешь. – Лииен, прищурившись, смотрела на меня.
Уж не знаю, чего она ожидала и на что намекала, но я, громко крикнув «хочу», схватила ее под локоть и потащила в свою комнату. Жажда деятельности, а также желание быть подальше от темных лордов, особенно одного сумасшедшего, бурлила во мне.

* * *

Лииен Вролин не зря считалась лучшей на курсе, а может быть, и во всей Академии Проклятий среди адептов, проходивших сейчас обучение. Пока я занималась тем, что изводила себя и тех, кто попадался на моем пути, подруга методично перерывала библиотеку в поисках полезной информации. Уж не знаю, насколько правильно и полезно то, что она нашла, но…
– Понимаешь? – спустя несколько дней после наших посиделок и первичных собранных данных Ли рисовала на листке квадраты и треугольники. – Чисто в теории ты можешь попросить Бездну вернуть тебя домой.
– То есть попросить Бездну? – нахмурилась я. – И где у нас кабинет и расписание, когда она принимает?
– Люд… – в голосе подруги проскользнуло осуждение, и я тут же откинула сарказм подальше.
– Я не понимаю, как просить то, что не существует! – выпалила я.
– Вот видишь! – воскликнула Ли, слишком алчно взирая на меня. – Смотри, вы с директором думали, что главный твой миф – это свадьба с лордом! А меж тем все куда проще. Ты не веришь в наш мир и в нас, потому что отрицаешь саму суть существования Темных миров, а значит, и всех, кто их населяет. Как ты можешь определить свое отношение к темным лордам, если ты отрицаешь существование Бездны?!
– Стоп!
Вскинув руку, я поднялась. Пройдясь вдоль столов, что стояли в общей библиотеке, резко обернулась и вернулась к Ли. Оперлась руками о поверхность стола и нависла над ним. Лииен источала такую жизнерадостность, что на миг мне показалось, будто моя отправка домой – это дело чести. Неужели я так сильно ей надоела, что она готова сделать все, даже устроить мне аудиенцию у Бездны, лишь бы я свалила? Стоп. Не о том думаю. Откуда подозрения?
Резко выпрямившись, уперла руки в боки и, прикрыв глаза, вздрогнула от того образа, что возник в сознании. Перекреститься, проклясть или плюнуть? Странная, чуть кривоватая улыбка скользнула по губам Даваса, после чего он качнул головой, вроде как что-то отрицая, а потом… огромный черный шар врезался в его грудную клетку.
– Ой! – воскликнула я, распахнув глаза.
– Что случилось? – насторожилась подруга. – Что ты видела?
– Ерунда какая-то, – хрипло ответила я. – Мне от страха уже Давас мерещится.
– И что с ним было? – продолжала настаивать Ли.
– Да говорю же! – возмутилась, отмахнувшись от собственных мыслей. – Ерунда какая-то. Черный мяч или шар ударил по нему. Слушай, а у вас в баскетбол играют?
– Во что? – удивилась Ли, поднимаясь из-за стола и собирая листочки. – Подожди меня тут, я скоро.
И не дав мне возможности объяснить хоть что-то, поспешила за дверь. Пожав плечами, я опустилась на ее место. Протянув руку к крайней книге, я пододвинула фолиант ближе и, раскрыв, лениво листала страницы, пока мой взгляд не зацепился за цветок. Несмотря на то что это был именно рисунок, найти сходство с цветами, что все еще стояли в моей комнате, было можно.
– Каков мир, такие и цветы… – с легкой грустью произнесла я.
Почему в тот момент, когда я их получала, мне не пришло в голову, что букет может быть не погребальным, а, наоборот, праздничным? То есть желать «темных дней» было нормально, а вот подарить девушке черные цветы…
Пролистав еще несколько страниц, я с любопытством рассматривала очередной рисунок. Перед каменным изваянием на коленях сидел человек. Его голова была низко опущена так, что подбородок упирался в грудь. Руки безвольно свисали по сторонам, а над ним разворачивалась черная воронка.
– Единожды ты можешь попросить Бездну, предложив ей что-то взамен.
Лишь когда мои глаза стали с жадностью бегать по буквам под картинкой, я поняла, что верю. Да, верю в Бездну! А точнее, в то, что она может мне помочь. Я чужая в этом мире! Я не понимаю его и не смогу понять. А мир не примет меня, потому что я, со всеми своими взглядами, чужда ему. Так зачем мучить другу друга? Почему не расстаться полюбовно? Вот только… что я могу предложить Бездне?
– Люда! – от двери раздался голос Лииен, и, вздрогнув, я с испугу захлопнула книгу и вскочила. – Ты только что спасла его!
– Кого?! – опешила я.
– Даваса! – жизнерадостно оповестила подруга, фактически выбив почву у меня из-под ног.
Шумно опустив пятую точку на стул, я пару раз моргнула и едва слышно произнесла:
– Я не хотела.
– Не хотела что? – насторожилась Ли.
– Спасать его, – все еще едва шевеля губами, отозвалась я.
– Ох…
Возможно, в этот момент Лииен засомневалась в моих умственных способностях, правда, вслух ничего не сказала. Оно и к лучшему. Вот только ночью мне приснился вредный темный лорд. Мужчина стоял, до пояса окруженный серым туманом, и таращился на меня своими темными глазами. Взгляд этот проникал насквозь, кажется, я даже стонала во сне, желая во что бы то ни стало проснуться, но до тех пор, пока с бледных губ Даваса не сорвалось «спасибо», видение не желало меня отпускать.

* * *

Утро началось рано и болезненно. Я сидела на кровати, кутаясь в одеяло, и таращилась в угол собственной комнаты. Робкий стук в дверь не вывел из задумчивости, а потому повторился снова и снова.
– Умерла? – поинтересовалась Ли, заглядывая в комнату.
– Нет, – пожала плечами я.
– А чего молчишь? Забыла? Мы же в храм хотели сегодня идти! – напомнила подруга, проникая внутрь комнаты и плотно закрывая дверь.
– Точно!
Очнувшись, я откинула одеяла и стремглав понеслась в ванную. На подозрительный взгляд Ли старалась не обращать внимания. Переодевшись, мы поспешили в столовую, а сразу после завтрака, прихватив плащи, направились к воротам.
– Мне надо поговорить с лордом-директором. – Я замерла посреди площадки, воровато оглядываясь на здание за спиной.
– Он еще вчера отбыл в столицу, – проинформировала Ли, прищурив свои внимательные глаза. – Люда, что произошло?
– Дорогая, мне срочно надо вернуться домой. Понимаешь? – протараторила, хватая подругу за руку и направляясь к воротам. – Я схожу с ума. Мне мерещится Давас, хотя я его терпеть не могу.
– Да?! – искренне изумилась девушка. – А мне вот кажется, все как раз наоборот. По-моему, ты в него влюбилась.
– Э-э-э!
От услышанной реплики я фактически выпала из реальности, в немом изумлении взирая на Ли. В родном мире часто слышала от подруг, что «от любви до ненависти один шаг». Ну, в эту-то сторону мне как раз все понятно, но чтоб наоборот? Да я первая буду бить себя в грудь кулаком, доказывая, что полюбить того, кого ненавидишь всей душой, просто нереально. А в том, что к вредному, наглому, эгоистичному, да и вообще… дураку я испытывала лишь ненависть, могла поклясться! Да я, собственно, именно из-за его странного присутствия в моем сне и ломанулась в храм.
Я! Атеистка! В храм Бездны?!
Все! Домой! Срочно! Где тут у вас скорый поезд «Дурдом – Земля»?
Пребывая в собственных размышлениях, я не сразу заметила, как Ли замерла на одном из перекрестков. Впереди меж домов просматривалось массивное, я бы даже сказала, несуразно большое здание. Глупо было задавать вопрос, но я не сдержалась:
– Это оно?
– Он, – поправила меня Лииен. – Храм Бездны.
– Угу, – будничным тоном отозвалась я.
– Ну что, готова? – резко развернувшись, подруга ухватила меня за запястья, пытаясь заглянуть в глаза. – У тебя только один шанс. Надеюсь, ты знаешь, чем заинтересовать Бездну, чтобы она выполнила твою просьбу?
– Хм… – озадачилась я.
– Люда! – обреченно простонала Ли. – Только не говори, что ты даже не подумала о самом главном!
– Подумала, конечно, – сурово сведя брови, парировала я. – Не бойся, я знаю, как разговаривать в храмах. Я там была.
– Там не надо разговаривать! – возмутилась подруга, все больше нервничая.
– Успокойся, – попросила я, осторожно выдирая свои конечности из резко похолодевших пальцев. – Не опозорюсь. Если что, в купель монетку брошу, и все, считай, ублажила.
– Куда бросишь?! – опешила подруга, но я, отмахнувшись, уже спешила к храму.
Лииен буравила спину сердитым взглядом, и я догадывалась, что ее мнение о моей адекватности сильно пошатнулось. Правда, спустя несколько метров мой тыл уловил еще чей-то взор. Он, словно лезвие ножа, прошелся по касательной, заставив передернуть плечами и ускорить виляние пятой точки.
По ступенькам не поднялась – взлетела, а вот попав внутрь – оробела. Казалось, еще полшага назад я слышала шум города, а войдя под своды храма, словно оглохла. Взгляд постепенно привыкал к полумраку помещения, тогда как меня безудержно тянуло вперед.
– Хм, странный какой-то храм… – едва слышно прошептала я. – Ни тебе икон, ни статуй. Кому молиться-то?
– Деточка, а ты по какой нужде сюда?
Взвизгнув от неожиданности, резко обернулась, чтобы во все глаза уставиться на сухонькую старушку, скрюченную буквой «зю». Вылитая ведьма, только кота на плече, ворона на руке да палки, на которую бы опиралась, не хватало.
– Кхе… – попыталась прокашляться я. – Мне бы к Бездне, на аудиенцию.
– Не торопись, – усмехнулась старуха, блеснув рядом белоснежных зубов. – К ней ты всегда успеешь. Да только с чего ты решила, что нужна матушке-то?
– Кому? – насторожилась я.
– Матушке нашей, Бездне, – пояснила старуха.
Затем медленно разогнулась, крутанулась вокруг своей оси, и через миг на меня взирала женщина без возраста. Сколько в этом мире нахожусь, а вот к таким вывертам не привыкла. Мысленно уговаривая глазюки вернуться в первоначальное положение, я перевела дух. Передо мной вместо невзрачной старухи стояла высокая дама с копной белоснежных волос, с кожей цвета молока и глазами, похожими на два черных омута.
– Зачем ты, дитя нездешнее, пришла к Бездне? – грудным голосом произнесла статная дама.
– Просьбочка у меня есть, – скорее прокаркала, чем произнесла я.
– Все приходят что-то просить, – произнесла дама, направляясь в центр помещения, поманив меня указательным пальцем, мол, стоит последовать за ней. – Бездна никогда и никому не отказывала, правда, и цена, которая выставлялась в ответ, была немала. Все мы ее дети в той или иной степени. И за все в этом мире надо платить.
– Миры разные, а условия одинаковые, – пробубнила я.
Дама услышала, остановилась, обернулась, после чего долго меня рассматривала. А затем… запрокинув голову назад, хрипло рассмеялась. Эхо прокатилось по помещению, многократно усиливая пробирающий до костей смех.
– Почему ты не пришла сразу же, как попала в наш мир? – задала вопрос дама.
– Почему? – вроде как переспросила я, сама же судорожно подбирая оправдание.
– Ты не верила, – за меня ответила странная женщина, продолжая движение к центру. – Ты и сейчас не веришь, там, внутри.
Дама повернулась и указательным пальцем ткнула мне в грудь. Больно не было, но появилось странное щемящее чувство.
– Я тут чужая, – произнесла так, будто оправдывалась. – Ваш мир не принял меня, он чужой, и я… я хочу домой!
– Врешь, – усмехнулась дама. – Притом, что удивительно, врешь себе же. Тебя не принял мир? Ты уверена?
На миг задумавшись, я поняла, что вру. Мир принял, и, что бы я ни утверждала, этот факт был неоспоримым. Другой момент, что я не принимала этот мир. Хотя принять факт того, что пришла в храм, чтобы попросить вернуть меня домой, я могла. Да ради возвращения я на многое согласна.
– Да?! На все? – резко обернувшись, поинтересовалась дама. – На все, на все?
– На все, – кивнула я, даже не задумываясь, что часть моей речи была лишь в моем сознании.
– Хорошо… – протянула женщина, в ее глазах блеснул свет, но я списала это на огненные блики. – Хорошо… – повторила она, будто мурлыкнув. – Считай, что сделка с Бездной заключена. Это будет урок… полезный… Для тебя, для него и для всех тех, кто думает, будто может диктовать Бездне свои условия. Это будет очень полезный урок… Всем!
– И что мне надо сделать? – насторожилась я.
– Скоро узнаешь, – усмехнулась, довольная, дама. – Иди, твоя подруга уже ждет тебя. С этой минуты все будет именно так, как должно быть. Так, как должно было бы произойти, будь этот мир нереальным. Но ведь ты и так в него не веришь…
– Но! – воскликнула я.
– Иди, время… Твой путь домой уже начался…
Дама указала на выход. Проследив за указательным пальцем, на котором блеснул перстень с черным камнем, я на миг отвлеклась, а когда вернула взгляд, рядом со мной никого не было. Мысленно выругавшись, я побрела на выход, полностью погруженная в раздумья.
Вот как так можно? Вроде и сказала что-то, только ничего непонятно. Что значит иди? Куда? Вот уж послала так послала. Иди туда, не знаю куда, но там точно выход…
Перед моим движущимся туловищем возникла преграда, в которую я практически уткнулась.
– Простите, – буркнула, пытаясь обойти.
– Бездна сама привела тебя… – прошелестел малоприятный голос.
Вскинув голову, я обомлела, рассматривая перекошенное злобой мужское лицо. Миг, и в сознании всплыл образ сумасшедшего мага, который некоторое время назад уже пытался принести меня в жертву этой самой матушке Бездне. Кажется, сейчас меня опять будут убивать!
– Отойди от нее! – раздался окрик от входа.
Ох ты ж, тебя-то каким ветром сюда занесло? Правда, додумать мысль не успела. События стали проноситься с такой скоростью, что мой разум сначала забуксовал, потом просто выключился, ибо его шестеренок на обработку информации не хватило.
Даже не видя лица незваного спасителя, я по голосу узнала Даваса. Лорд вскинул руку, чем-то круглым и ярким запустил в мужика, что стоял передо мной. Увы, но психованный ушлый маг за миг до этого умудрился пырнуть меня острым ножом. Пока я хватала ртом воздух от парализующей боли, мужика скрутило так, что любой йог позавидовал бы гибкости и пластике. Сквозь шум в ушах я слышала, как хрустят кости мага-неудачника, видела, как мертвеет его взгляд. За спиной Даваса вспыхнуло сразу несколько столбов пламени разных цветов, явив в храм темных лордов. Вот только насладиться таким вниманием к своей скромной персоне я не успела. Ножки подогнулись, и я пала лицом в пол. Последнее, что осознала, – это целостность зубов и носа. А дальше… тьма…

* * *

– У-у-у… – глухо простонала я.
Вместе с сознанием, которое резко включилось в пустом мозгу, вернулась боль в плече и четкое понимание того, что меня вроде как убили, но я почему-то не у Тьера. Тут же, словно бегущая строка перед еще прикрытыми глазами, возник вопрос: я где?!
– Люда… – услышанный голос настроения не прибавил.
Черт! Неужели этот маг недоделанный даже убить нормально не смог? Пошевелившись, на ощупь определила – кровать, я на ней и, кажется, не голая. Уже не так страшно. Открыв очи, тут же зажмурилась. Во-первых, резанул яркий дневной свет, во-вторых, надо мной нависал Давас, а точнее, его любопытная физиономия, которая меня не слишком радовала.
– Люда, ты как? – и столько неприкрытой заботы в голосе, что я даже сморщилась.
– Кажется, жива, – произнесла я, морщась от хриплости голоса и сухости рта.
Тут же к губам поднесли кружку. Пить хотелось, а потому инстинкты самосохранения отступили. Чудом не выплюнув ту кислятину, что влил в меня излишне заботливый друг Кита, я все-таки решила вторично осмотреть реальность, в которой оказалась.
В меру высокий, но главное, ровный потолок. Широкая кровать, явно двуспальная, с жестким матрасом, застеленная льняным светло-серым постельным бельем. На мне, по ощущениям, была свободная длинная рубаха. Грудь и рука, зафиксированные бинтами, не позволяли привести тело в сидячее положение, а потому мой взгляд выдернул лишь двери, две из которых были напротив, а третья – слева, и окно, больше походившее на бойницу, – справа.
– Я где? – поинтересовалась, так как узнать комнату не смогла.
– У меня дома, – лаконично ответил Давас.
– С… – вовремя проглотив мат, крутившийся на языке, поправилась: – А что я тут делаю?
– Выздоравливаешь, – буравя меня внимательным взглядом, отозвался лорд Ниран.
– Давно?
Нет, если ему нравятся односложные ответы, то и я могу не заморачиваться высокопарными фразами.
– Уже неделю.
– Сколько?! – опешила я. – И как, успешно?
– Судя по тому, что очнулась… Да, успешно, – кивнул он, после чего, сделав шаг назад, сложил руки на груди. – Видимо, жить будешь.
– Хм… – задумалась я. – Лучше бы сдохла.
– Возможно, – отозвался Давас, все так же внимательно сканируя мое лицо. – Грудь болит? – Я прислушалась к себе и покачала головой. – Рука? – опять знак того, что боли не чувствую. – Думаю, через неделю ты сможешь вернуться в академию, – произнося сей вывод, он двинулся в сторону той двери, что была слева. – Сейчас тебе принесут еду, постарайся сегодня не вставать, я должен быть уверен, что весь яд вышел.
У меня была масса вопросов, которые я жаждала задать, вот только мерзкий темный лорд не дал и слова сказать, нагло скрывшись в коридоре и плотно притворив дверь. Беззвучно открывая и закрывая рот, я выхватила небольшую подушку, что лежала под больной рукой, и, размахнувшись, запустила ее в дверь. Вот только за миг до этого дверь открылась, и несчастная часть постельных принадлежностей упала к ногам темного лорда горсткой пепла.
– Темнейших, Люда, – лучезарно ухмыляясь, произнес Даррен Эллохар.
– Ой… – выдохнула я, натянув одеяло до подбородка, не сводя взгляда с мужчины.
Мягкой, чуть пружинистой походкой высший демон проследовал к креслу, что спинкой стояло к окну, и грациозно, так, как могут лишь темные лорды, приложил свой зад к сиденью. Закинув ногу на ногу, он опустил локти на подлокотники и, медленно соединив пальцы, вскинул взор поверх них.
– Как себя чувствуешь? – поинтересовался Эллохар.
– Глупо, – честно призналась я, а увидев во взгляде непроизнесенный вопрос, мысленно усмехнулась и продолжила: – В чем проблема? Почему меня не добили? Я уже давно была бы жива.
– Потому, милая моя, что покровительство Бездны ты на что-то обменяла. И, судя по непрекращающимся рыданиям твоей подруги, мы с Тьером догадываемся на что…
– Покровительство? – эхом уточнила я.
– Именно, – кивнул лорд. – Или ты считала, что твои постоянные появления в кабинете у Риана – это подарок при перемещении из другого мира? – Дождавшись моего робкого кивка, Эллохар продолжил: – Нет, ты ошибалась, впрочем, ошибалась ты не только в этом. Как видишь, мир не только реален, но и способен оказать тебе разный прием. Сначала тебя оберегали, а теперь…
– Проучили, – буркнула я. – Но если этот с ножом меня убил, то почему я жива?
– Потому что благодаря твоему видению мы спасли Даваса, а он, в свою очередь, отдал тебе «долг жизни».
– Бред какой-то, – нахмурилась я.
– Разве? – бровь принца Хаоса взметнулась вверх, и я, переведя дух, пояснила:
– Я не собиралась его спасать, просто, когда была в библиотеке… Это же не я, это Лииен помчалась куда-то! – возмущенно выпалила, уже догадываясь, кого побью, как только вернусь в академию. – И потом, он же темный лорд! – произнесла так, как будто это все должно было объяснить.
– Да, – кивнул Эллохар, – между прочим, и я, и Тьер тоже лорды, однако от нас ты так не шарахаешься. Влюбилась?
– Фигу! – выпалила, тут же прижав пальцы к губам.
– Я так и понял, – растягивая рот в улыбке, отозвался гость. – Эту проблему решим позже, а вот маг…
– Неудачник? – уточнила я, про себя именно так окрестив того психа, что дважды пытался меня убить.
– Не думаю, что он неудачник, скорее, слишком удачлива ты. Спасибо, благодаря тебе мы все-таки его выловили, а это важно…
– Награды не надо, – ответно оскалилась я.
– Думаю, что свою награду ты получила. Давас спас тебе жизнь.
– А вдруг это был мой путь домой? – вспылила я.
– Нет, – покачал головой лорд, продолжая загадочно лыбиться. – Кажется, ты заключила сделку с Бездной, теперь, пока не выполнишь ее условия, не получишь то, о чем просила.
– Вот только условия мне никто не озвучил, – пробубнила я.
– О, об этом не переживай! – воскликнул высший демон, поднимаясь и медленно направляясь к двери. – Как только сможешь ходить, Тьер ждет вас с Давасом в своем кабинете.
– Мне уже бояться? – уточнила в тот момент, когда рука лорда коснулась двери.
– Поздно, – отозвался Эллохар, – бояться надо было до храма, а теперь лишь следовать инструкциям и надеяться, что не от тебя одной будут зависеть решения…
Пока я мысленно переваривала последние слова, темный лорд скрылся за дверью, погрузив меня в рой вопросов и не предоставив ни одной подсказки. От визита я утомилась. С трудом дождавшись юной горничной, что принесла мясной бульон, сразу после его поглощения уснула.
Во сне же передвигалась по храму Бездны, пытаясь догнать ускользающую беловолосую даму, постоянно повторяя: «Вы меня не так поняли, мне бы домой…»

Глава 8 
(Мне бы домой…) 

– Ты не ожила! – раздался обвиняющий голос подруги сразу после того, как ударившаяся об стену дверь устремилась обратно.
– Представляешь, оказывается, я и не сдохла, – отозвалась я, вытаскивая из шкафа форму.
– Я знаю, – произнесла Лииен, шумно приземлившись на мою кровать. – Ты все это время была у Даваса?
Переведя взгляд на подругу, я выразительно приподняла бровь, всем своим видом показывая, мол, если знаешь, чего спрашиваешь? Пантомима не помогла, Ли все так же ждала моего ответа. Устало прикрыв глаза, я растянула губы в коварной ухмылке. Да, я действительно две недели провела у Даваса и, как позже выяснилось, еще и в его личной спальне. Правда, самого представителя «темнолордовского» общества я видела лишь дважды. Первый раз, когда очнулась, и второй – два часа назад, когда мне соизволили сообщить, что я могу вернуться в академию.
Вот только был один щекотливый момент, а именно мои сны, в которых искомая темная личность шлялась, как у себя дома. Ли ко мне не пускали, хотя за это время подруга дважды пыталась меня навестить. Единственным источником информации были красноречивые ухмылки лорда в моих снах, являясь неизменным ответом на любые проявления моих эмоций, и горничная, оказавшаяся по факту немой. Почему милейший темный лорд Ниран держал меня в изоляции, я не знала, хотя вариантов была масса. В итоге сегодня утром я лицезрела хозяина дома и имела честь слышать следующее:
– Госпожа Людмила, вы здоровы и можете вернуться в академию, на этом считаю долг жизни возвращенным.
– Между прочим, лорд Ниран, – чопорно отозвалась я, – никто не возлагал на ваши плечи этот долг и уж тем более никто не просил его возвращать.
– А это, милая леди, не вам решать, – полыхнув мрачным взглядом, отозвался Давас.
– Я не леди! – злобно рявкнула в ответ.
Меня окунули в эмоциональное презрение, после чего лорд молча развернулся и покинул комнату. Спустя несколько минут мне принесли одежду, что самое обидное, все было новым и точно по фигуре, а затем проводили вниз, где, усадив в коляску, даже помахали ручкой. Правда, сделала это все та же немая служанка, которую я называла Галя. Почему? Не знаю, просто Галя, и все тут… Каприз больной адептки.
– Люд, так что у тебя с Давасом? – вопрос Ли выдернул меня из задумчивости.
– Боюсь тебя разочаровать, – уголком губ улыбнулась я, – но у нас вынужденное терпение друг друга… Знать бы еще, в честь чего… – едва слышно добавила я.
– Ты сейчас к лорду-директору? – подруга поднялась со своего места и сделала шаг к двери.
– Угу, – отозвалась я.
Стоило только появиться на территории академии, как переливающаяся всеми оттенками серого Дара зависла перед моим носом, чтобы отчетливо произнести, что у меня полчаса, дабы переодеться и явить свой лик лорду Тьеру, добавив, что не в моих интересах опаздывать или игнорировать, так как это – приказ!
– Я подожду тебя в коридоре, – уверенно произнесла Ли, для убедительности еще и кивнув. – Я хочу знать, что у вас происходит, но главное, Люд, я хочу знать, тебе удалось договориться с Бездной?
– Не напоминай, – тут же нахмурилась я.
Именно о сделке с Бездной я и собиралась спросить темного лорда, а точнее о том, как и где я могу получить условия, которые должна выполнить сама. Уж что-что, а наличие в своих снах лорда Нирана я собиралась прекратить в ближайшее время. Да я скоро спать перестану! Тоже мне, местный аналог Фредди Крюгера…

* * *

– Входи! – раздался приказ, стоило мне поднести руку к двери в кабинет лорда-директора Академии Проклятий.
Набрав в легкие побольше воздуха, я на миг прикрыла глаза, ощущая смутное предчувствие, и распахнула преграду. Шаг, и замираю на пороге, во все глаза рассматривая профиль Даваса, стоявшего возле окна со сложенными на груди руками. Весь облик лорда Нирана говорил о его недовольстве и… А вот эти эмоции я видела впервые – растерянности. Правда, через мгновение маска собранности с налетом безразличия заняла свое привычное место, разбудив во мне женское любопытство.
– Темных дней, лорды, – опомнившись, поприветствовала я.
– Темных, – в ответ кивнул Тьер и жестом указал на правое кресло.
Я мышкой юркнула, пожалев, что не могу забраться с ногами. Давас отлип от созерцания окна и, полностью игнорируя мое присутствие, направился к левому креслу, чтобы медленно в него опуститься.
– Хм… – усмешка на губах Риана Тьера была настолько многозначной, что мурашки стали суетиться вдоль моей спины. – Давно мне не попадались настолько интересные случаи, – постукивая пальцами по краю стола, продолжил лорд-директор. – Мы с магистром Эллохаром терялись в догадках, что же привлекло Люду в наш мир, а главное, что ее удерживает в нем. Но до событий в храме Бездны даже не догадывались, насколько все переплетено.
– Это вы сейчас о чем? – прищурившись, насторожилась я.
– А это, моя милая, я сейчас о том, что ты бы набралась терпения и дождалась того, что я, собственно, хочу сказать! – сверкнув очами, произнес Тьер.
В этот момент от Даваса долетел лишь сдавленный хмык, что не придало мне усидчивости. Очень хотелось запустить ладони в шаль и, как всегда, накрутить нитки на пальцы, вот только она осталась в шкафу, а потому я стала тыкать пальцем в щель между подлокотником и основанием кресла, надеясь, что не проковыряю до дыры.
– Люда, вот ты наивно полагаешь, что история началась с того момента, как ты появилась в этом кабинете. – Я тут же навострила ушки и осторожно кивнула. – А как оказалось, за несколько дней до этого один молодой лорд посетил храм, где…
– Это не имеет отношения ко всему, что здесь происходит, – глухо произнес Давас, резко опустив взгляд в пол.
– Как раз наоборот, именно эта сделка и послужила катализатором всех событий, – спустя бесконечно долгую минуту парировал Тьер. – Люда не в курсе, а меж тем стоит посвятить девушку в эти события.
Встрепенувшийся было лорд Ниран лишь молча сверлил взглядом поднятую ладонь директора Академии Проклятий, который призывал своего визави к контролю эмоций. Не скрывая интереса, я рассматривала профиль Даваса, отмечая, как раздуваются ноздри, как на лице проступают те самые вены, про которые так часто писали авторы на Земле, однако страха не испытывала, лишь легкое любопытство, а еще… хотелось прикоснуться к лицу подушечками пальцев и ощутить, а они, вены, выпуклые или нет? Поймав себя на этой мысли, залилась краской и, смутившись, опустила голову, жалея, что не могу прикрыться волосами. Стыдно…
– Ниран, позволь мне решать, что в этой истории важно, а что нет, – меж тем произнес Тьер. – Поверь, когда ты услышишь повествование до конца, то поймешь, почему я так поступаю.
С минуту я слышала лишь тяжелое дыхание слева, а затем что-то изменилось. Повернув голову, увидела уже знакомую маску безразличия. Переведя взгляд на лорда-директора, заметила, как его веки медленно сомкнулись, после чего глухим голосом лорд Риан Тьер продолжил:
– Это я знаю, что твой род, Давас, был наказан Бездной. Вас лишили чувств, правда не всех, а тех, что женщина может дарить мужчине. Вы не умеете любить, ваши души в тисках вечной тьмы, то, что у других вызывает бурный смех, у тебя лишь скупую улыбку.
– Робот?! – ахнула я, детально рассматривая напрягшийся профиль. – Только мне кажется, лорд Тьер, вы сейчас точно не про него.
Я еще и пальцем ткнула в сторону сидящего в соседнем кресле Даваса.
– Возможно, в вашем мире люди, лишенные чувств, считаются роботами, у нас же это сильное проклятие, которое просто так не снять, ведь наложила его сама Бездна. Не будем ворошить прошлое и вспоминать, за что Ниранам назначено такое испытание, но… время прошло, и ты, – Тьер устремил взор на Даваса, – сумел воззвать к Бездне. О чем ты просил ее?
– О женщине, которая снимет проклятие и заставит меня чувствовать, – глухо отозвался Ниран.
– Да уж… эта ваша Бездна та еще «золотая рыбка», – буркнула я, только внимание на меня никто не обратил.
– Что ты отдал взамен? – прищурившись, уточнил Директор.
В кабинете повисла тишина. Я видела, как Давас решается произнести ответ и в тот же момент не хочет этого делать. Возможно, не будь меня, ему было бы проще, вот только я была, и не просто сидела, но еще и пыталась понять, что же такого произошло и как все это связано со мной.
– Ничего, – ответ прозвучал, просветление в мозгах не появилось.
– Так и знал, поздравляю, мой мальчик, Бездна решила поиграть, и ты стал ее первой жертвой в этом развлечении. Похоже, нашей прародительнице стало скучно, – усмехнулся Тьер, а потом резко повернулся в мою сторону. – Нас боятся, и на то есть веские причины, – буравя меня цепким взглядом, продолжил темный лорд. – Однако ты появилась в этом мире, и первое, что заявила…
– Что вас не существует, – произнесла, боясь почему-то смотреть на Даваса.
– Да, Ниран, Люда не из нашего мира. Скажу больше: она из мира, где о магии сочиняют сказки, а мы и наш мир, – темный лорд обвел кабинет широким жестом, – вымысел писательницы. Так?
– Ты и сейчас так думаешь? – вопрос от Даваса прозвучал как набат.
Повернув голову, я совершила большую ошибку, посмотрев в его глаза. Темный водоворот утягивал, желая расщепить мое сознание на составляющие и докопаться во что бы то ни стало до самых сокровенных мыслей, до тех, которых я и сама боялась. Легко все списывать на безумие, особенно когда знаешь, что более чем нормален.
– Нет, – хотела четко и уверенно, но голос предательски дрогнул.
– Врет, – сдал с потрохами Тьер, за что был удостоен возмущенного взгляда, который полностью проигнорировал. – Ты бы видел, как она нас убеждала, что мы выдумка. Но все это продолжалось ровно до того мига, пока я не разглядел на Людмиле проклятие. И каково же было мое удивление, когда я понял, что она сама себя прокляла. Именно в неверии того, что наш мир и мы существуем, и состояла основа, стержень этого проклятия. Ну а теперь кульминация! – чуть повысив голос, произнес темный лорд. – Наша Бездна сделала все, чтобы ваши пути пересеклись. Ты, Давас, повстречал женщину, способную вызывать у тебя эмоции. Заметь, о любви никто не говорит, но рядом с ней ты словно живой огонь, а ты, Люда, встретила того, кто не соответствует твоим шаблонам и при этом есть тот, кто он есть.
– Темный лорд, – глухо произнесла я.
Черт! Как же все просто и сложно одновременно. Вот почему каждый раз, когда я слышала о Давасе, видела его, да и просто думала о нем, меня словно сжимало в тисках. Хотелось бежать, кричать, вырваться из тех границ, в которых я себя ощущала. А он… Ли говорила, что более безэмоционального темного просто не существует, но его поведение рядом со мной – смесь ненависти, страсти и… Даже знать не хочу, какие еще чувства я пробуждаю в нем!
– Допустим, все это так, – опережая меня, проговорил Давас. – Как снять проклятия и расторгнуть договор с Бездной?
– Дело в том, что не только ты заключил этот договор. Твоя неугомонная подружка, – Тьер нагло мне подмигнул, – успела также попросить Бездну об одолжении, и я догадываюсь о каком.
– Домой хочу! – буркнула я.
– Бездна отправит тебя домой в обмен на что? – обернувшись ко мне, спросил Давас.
– Не знаю, – пожала плечами я.
– Знаешь, – рассмеялся лорд Тьер, с шумом опустив ладонь на стол. – Оба знаете, но боитесь это произнести. Даю вам время. Когда вернусь, хочу услышать ваше решение. Ваше правильное решение.
Поднявшись и сделав пару шагов в сторону, темный лорд дождался взметнувшегося адова пламени за спиной и сделал шаг назад. На его губах играла настолько шальная улыбка, что я занервничала.
Миг, и пришло страшное осознание, что я один на один с Давасом в кабинете директора, и пока мы не поговорим, притом откровенно и начистоту, будем сидеть здесь. В том, что дверь заперта, я не сомневалась. А вот в том, что готова к этому разговору, не только сомневалась, но и знала наверняка. Не готова!
Выпустите меня срочно из этого дурдома! Ну пожалуйста!
Сложно сказать, как долго мы оба просидели в креслах, погруженные в собственные мысли, пришибленные невысказанной логикой Тьера, а главное, как долго мы решались нарушить эту звенящую тишину. Шумно захватив воздух в оковы собственного организма, я досчитала до десяти и, повернувшись, сдулась, так как услышала:
– Почему ты хочешь домой?
– Это все, что тебя интересует? – прищурилась я, раздражаясь от вопроса, впрочем, как и от самого факта того, что Давас его задал.
– Мир принял тебя, – более чем будничным тоном мужчина стал перечислять очевидные истины. – Многие попаданцы не доживают и до конца дня, так как просто не могут приспособиться к новому миру.
– Ну, у меня была масса шансов расстаться с бренным телом, – пожала плечами я, вспоминая, как уговаривала лордов прекратить мои мучения в первый же день. – Да и убивали меня тут дважды…
– Дважды? – переспросил Давас.
– Нет, трижды, – поправилась я, – но в последний раз ты не позволил меня добить.
– А что было в первые два раза? – сканируя меня цепким взглядом, допытывался мужчина.
– Ну… В первый раз меня грохнул тот же маг-неудачник и я очнулась в этом кабинете, – не скрывая сарказма, будничным тоном произнесла уже известный факт, – а второй раз решила покончить с жизнью, воспользовавшись помощью преподавателя.
– Какого? – раздался вопрос хриплым голосом.
Вздрогнув, я пристально посмотрела на Даваса и решила не усугублять ситуацию.
– А это неважно, – криво улыбнулась я. – Сама на нож напоролась, думала, быстрее домой попаду. Кто же знал, что у вас с Бездной на мое бренное тельце особые планы!
– Нет у меня планов на твое тело! – неожиданно рявкнул темный, заставив меня нервно вздрогнуть.
– Ну нет так нет, – прошептала я. – Чего орать-то?
– Так у нас ничего не получится, – вскинув руки и массируя виски круговыми движениями, пробурчал Давас.
То же мне, истину открыл. Без него понятно, что ходим кругами, а выхода не видим. Хоть бы подсказку оставили, куда идти и за что бороться…
– Так почему ты хочешь домой? – вернулся к первоначальной теме Ниран.
Я уже открыла рот, чтобы задать вопрос по принципу, а какого… собственно… тебя это интересует, но…
– Я здесь чужая, – глухо ответила правду.
Ну а если быть точной, то эта была моя правда. Это я так думала и была уверена в своей правоте!
– Скажи… – Давас пристально посмотрел на меня и продолжил: – А если бы встретила меня в своем, родном мире, ты могла бы меня полюбить?
Моя челюсть клацнула, а глаза неприлично выпучились, выражая мое состояние полного удивления.
– Это значит «да» или «нет»? – все еще сканируя меня взглядом, допытывался собеседник.
– Уф… Ну и вопросы ты задаешь… – Мне срочно нужна была пауза, чтобы придумать ответ, вот только на ум ничего не шло, мысленно махнув рукой, я устремила взор в пол и призналась: – Понимаешь, в моем мире магов и тем более темных лордов нет. Всяких темных личностей полно, но вот чтобы прям вот таких, как ты… Про вас пишут страшилки, ну… сказки для взрослых, а вот так, чтобы в вас влюбляться… – Заметив, как на лицо Даваса наползает тень, быстренько решила поправиться: – Ты неправильно меня понимаешь!
– Так, может, объяснишь? – с легкими нотками нетерпения и грубости, но мужчина проявил свои истинные эмоции.
– Если бы ты был обычным человеком в моем мире, то по совокупности достоинств я бы определенно не прошла мимо тебя! – выпалила зажмурившись, а так как от темного ничего не последовало, решила осторожно продолжить: – Ты красивый, – послышался хмык, – богатый, то есть очень обеспеченный, – еще один хмык, – но грубый, – рык, – наглый и эгоистичный… А еще!
– Хватит!
– Нет уж, раз спросил, так имей терпение дослушать! – взвилась я, на глазах приобретая смелость. – В нашем мире уже давно женщины выбирают мужчин, и не только выбирают, но и проявляют интерес.
– В вашем мире правят женщины? – удивился Давас.
– Нет, – рассмеялась я. – В нашем мире правят деньги! Но последнее время богатых, наделенных властью женщин не меньше, чем мужчин, и это делает мир равноправным. – Запнувшись, решила уточнить: – Разумеется, не весь мир, а лишь цивилизованные страны.
– А какие страны есть еще? – заломив бровь, уточнил лорд Ниран.
Шумно выдохнув, поняла, что такими темпами я запутаю себя и его, но смысла нашей беседе это не прибавит.
– Давас, – я подняла взгляд, цепляясь за интерес в его глазах, – дело не в том, как бы я отнеслась к тебе в своем мире, наши миры слишком разные. То, что для вас реально, то, на чем держится ваш мир, для нас лишь фантазия, и не всегда здравая. И наоборот, мой мир для вас… для тебя, – поправилась я, – будет как серое полотно с черными мазками. Да, у нас нет магии, да, у нас нет Бездны и лордов. У нас даже веры-то толком нет. Люди ходят в храмы, но спроси любого, а во что ты веришь, и он скомканно пропищит, что верит в то, что там, в небе, кто-то есть и этот кто-то решит его проблемы. Понимаешь? Не сам он их решит, а кто-то там!
При этом я эмоционально ткнула пальцем в потолок. Давас проследил это движение, с минуту таращился наверх и лишь потом спросил:
– И как, помогает?
– Не особо, – призналась я.
– Тогда зачем вы в это верите? – не скрывая сарказма, уточнил темный.
– Альтернатива слишком мрачна, – в ответ усмехнулась я. – Или верь в то, что там кто-то есть и там будет лучше, или… живи сегодняшним днем, не испытывая страхов и ограничений, а вот тогда страшно будет всем окружающим.
В комнате повисла тишина. Давас погрузился в раздумья, а я пыталась получить ответ на вдруг озадачивший меня вопрос. А зачем, собственно, ему выяснять мое отношение к нему в моем мире?
– Забавный у вас мир, чем-то на Бездну похож, – нарушая тишину, произнес собеседник.
– Угу, – отозвалась я. – А почему ты спрашивал про мой интерес к тебе?
– Хочу знать, есть ли у тебя мужчина в твоем мире.
Вторично клацнувшая челюсть отразилась улыбкой на устах Нирана, что вызвало приступ раздражения у меня.
Излишняя прямолинейность темного лорда напрягала. Первичное желание оповестить, что уж его-то это точно не касается, поспешила замуровать поглубже в сознание. На любую фразу Даваса я сначала ерепенилась и лишь потом включала разум, а сейчас незамутненное сознание было нужно как никогда.
– Дома меня ждут родители и друзья. Для меня это куда важнее, чем мужчина, – вздернув нос, ответила я.
– А почему нет мужчины? – продолжил допрос Давас.
– А с какой стати я вообще должна тебе об этом говорить?! – не сдержалась, проявляя истинные эмоции.
Вскочив с кресла, подошла к окну и, нервно обняв себя за плечи, прошипела:
– Не нагулялась! Может быть, не нашла еще того, кто отвечал бы моим потребностям. И вообще, для нашего мира я еще молода. Рано мне еще хомут на шею… А то муж… дети… Не-не… Я еще не все успела, я хочу… Знаешь? – сама не знаю почему, разоткровенничалась. – Путешествовать хочу. Море… Ты бы видел, какие у нас красивые моря. Волны с таким ревом обрушиваются на скалы и потом белой пеной медленно стекают вниз. Я часами могу смотреть на море. А леса… Они бескрайние. И нет у нас в лесах никаких монстров, у нас и животных-то почти нет. Самое страшное существо в нашем мире – человек. Когда-нибудь я встречу мужчину, который увидит мир моими глазами и покажет мне его своими…
Слизнув слезинку со щеки, я улыбнулась собственной философии и тут же вздрогнула от того, что тяжелые руки опустились мне на плечи, чуть сжимая их. Всхлипнув, оказалась прижатой к сильному телу, а уха коснулось теплое дыхание:
– А вдруг мир твоих грез именно здесь?
– Вот именно, – усмехнулась я, стараясь не обращать внимания на хриплые нотки в собственном голосе, – именно, что грез, а надо жить в реальности, а то будешь не жить, а грезить.
Меня так стремительно развернули, что в глазах смазались очертания помещения, и, не дав мне возмутиться, заткнули рот самым действенным для любой женщины способом – поцелуем. Всего на миг мне захотелось поверить в реальность происходящего, и это оказалось невероятным. Мир замер, как будто кто-то нажал на паузу. Тело взвыло от пробудившихся гормонов, тогда как разум был фактически парализован, и лишь когда дыхание закончилось в легких, мои губы перестали терзать. Уткнувшись лбом в грудь Даваса, я судорожно цеплялась за его плечи, доподлинно зная, что ноги меня не держат.
Что это было? Хотелось ругаться, хотелось ударить так, чтобы ему стало больно, и в то же время до безумия, до дрожи в пальцах хотелось повторить. Гад темный! Ненавижу!
– Не делай так больше, – голосом, полным неудовлетворенной страсти, попросила я.
– Как? – над головой раздался смешок.
– Не целуй, – упрямо попросила я, – ты же сам говорил, что не поцелуешь, пока я не попрошу!
– А ты просишь, – ошарашил меня Давас.
Вскинув взор и попытавшись высвободиться из его рук, я возмущенно уставилась на темного.
– Не словами, – все еще улыбаясь, произнес мужчина, – глазами, действиями, эмоциями, чувствами. А еще в своих снах…
– Вот именно! – вскинулась я. – В моих снах! Какого демона ты шастаешь по моим снам?! Они мои!
– Нет, – покачал головой Давас, от чего прядь волос упала на глаз, превращая и без того мрачного типа в подобие пирата. – Они не твои, они – наши. Когда я вытаскивал тебя из Бездны, то соединил наши души.
– На фига?! – взвыла я. – Я домой хочу! Понимаешь? Там и только там я живу, а это… Это! Это все вы-дум-ка!
– Хорошо! – рявкнул в ответ Давас. – Хочешь? Хочешь?! Получишь!
– Как?! – выкрикнула в ответ я, дернувшись еще раз в его руках.
– Должен быть способ одним махом перечеркнуть все предыдущие сделки с Бездной, – глухо отозвался темный лорд, резко отпустив меня, от чего я покачнулась и чуть позорно не сползла к его ногам. – И думаю, я знаю какой…
– Какой? – насторожилась я.
– Скоро узнаешь…
Пока я с отсутствующим видом таращилась в пол, Давас развернулся и, подойдя к двери, без проблем открыл ее, чтобы тут же покинуть кабинет лорда-директора. С минуту я хлопала ресницами, а затем, подскочив, кинулась наружу, костеря себя всеми известными мне ругательствами. Получается, все это время дверь была открыта? Почему я решила, что это не так? Дура потому что…

* * *

Ничего не изменилось. Я ходила на занятия, даже выполняла задания, но пропал азарт. Казалось, что краски померкли, и лишь по ночам в моих, а я продолжала на этом настаивать, снах мы с Давасом сидели за столом друг напротив друга и до боли в глазах вели зрительные поединки. Он часто мне подыгрывал, а я злилась, обвиняла, угрожала и пыхтела. Неизменная чуть грустная улыбка была ответом на все мои реплики… Такими были мои ночи, а вот дни…
– Люд, так нельзя, ты уже на тень похожа! – не выдержала Лииен, смотря сверху вниз на меня.
Ковыряя вилкой обед, я пыталась заставить себя есть, вот только желания не было.
– Я знаю, что надо сделать, но тебя это не обрадует, – доверительно произнесла подруга, занимая место напротив меня.
– Хуже уже не будет, – отозвалась, откладывая столовый прибор.
– Не будь столь уверена, – с легким налетом сарказма поведала Ли, после чего пододвинула ко мне очередной талмуд, раскрыв его практически в самом конце: – Читай…
– Ни фига себе! – спустя пару минут выдала я, тыча пальцем в текст. – Они что, серьезно?!
– Думаю, что да, – кивнула подруга.
– И что, это единственная возможность? И других нет?!
– Боюсь, да, – усмехнулась Ли. – И мне кажется, что Давас об этом знает.
– Вот гад, ну ничего, я ему ночью все выскажу!
– Ночью?! – насторожилась Лииен.
– Правильно! – взвилась я. – Чего ночи ждать?! Прям сейчас и выскажу!
Прежде чем Ли успела меня перехватить, я уже неслась по коридору в сторону кабинета лорда Тьера. Путь мне преградила Дара.
– Мне нужно связаться с лордом Нираном, – выпалила я, чудом не пролетев сквозь духа.
– И ты думаешь, что лорду-директору есть дело до твоих личных терзаний? – наигранно произнесла Дара. – Между прочим, он дал вам время осознать, что другого выхода нет.
– То есть он с самого начала знал?! – опешила я. – Знал и не сказал?
– Ну представь, что сказал бы, что это изменило бы? – пожала призрачными плечами Дара. – Ты же упряма, как не знаю кто! Тебе во все носом надо ткнуться! Ну вот, теперь ты знаешь, так что просто скажи Давасу, что согласна, и идите уже делайте то, что написано!
– А?! – обескураженно выдохнула я.
– Ты домой хочешь?! – рыкнула Дара, а увидев мой робкий кивок, продолжила: – Так вот, это и есть твой путь домой!
– Но, а как же он… – прошептала я.
– А с каких пор тебя стали волновать те, кто живет в этом мире? Нас же не существует! – передразнила меня Дара. – Иди, это правда единственный способ вернуться. Наша Бездна предусмотрела все…

* * *

(Обычно, стоило мне закрыть глаза, как тут же появлялся стол и сидящий за ним темный лорд. В этот раз я стояла посреди пустоты. Сделав пару шагов вперед, я четко осознала, что ничего не меняется. Серая мгла и никого… Повернув направо, я попыталась пройти в этом направлении, но опять ничего.
– Давас! – крикнула я.
На плечо опустилась рука, заставив меня с визгом подпрыгнуть.
– Не кричи, я слышу тебя всегда, – произнес Ниран, игнорируя мое возмущенное пыхтение. – Теперь ты знаешь.
– Что, так сложно было сказать мне сразу? – выпалила я.
– Нет, не сложно, – пожал плечами лорд, поворачиваясь ко мне боком. – Это должен был быть твой выбор.
– Хорошо. – Я сделала шаг к Давасу и, заглянув в его глаза, спросила: – А чего хочешь ты?
– Я скажу тебе об этом после храма, – позволив себе намек на улыбку, произнес мужчина. – Ты готова завтра прийти в храм Бездны?
– Да, я буду готова…
– Буду ждать тебя там на закате…
Темный лорд с минуту смотрел на мое слегка растерянное лицо, а потом просто растворился, будто его и не было. Впервые за все то время, что пребывала в этом мире, слезы душили меня, и я проснулась от того, что вздрагивала и всхлипывала, закусывая край подушки, чтобы не орать в голос. Кажется, я знаю, где у людей душа, ибо ее разрывало на части, причиняя дикую боль…)

* * *

– Не дергайся! – рявкнула Лииен, поправляя мой плащ.
Нервно кутаясь в полы, я то и дело озиралась в поисках лорда Нирана. А вдруг я что-то не так поняла? Вдруг надо было на восходе? Или вообще не сегодня? Или он передумал?
Наутро, когда истерика прекратилась, а сознание прояснилось, поняла лишь одно. Ноги в руки, и деру! Хватит! Все эти разговоры во сне, душещипательные вздохи и взгляды, полные невысказанной тоски, хороши для очередной истории со счастливым концом, но я… я не такая! Мое личное счастье находится на Земле, и если я вернусь, то точно изменю свою жизнь, наполнив свое существование красками.
– Люд, ты уверена? – в сотый, наверное, раз уточняла подруга.
– Более чем, – кивнула я.
Именно в этот момент на площадь вышел Давас, приковывая к себе мой взгляд, а сопровождали его Кит и Леон. Все трое как на подбор высокие, статные, в черных одеждах с развевающимися на ветру плащами. Я же как бледная моль, в бело-сером платье, больше похожем на саван, и сером задрипанном плаще.
Лииен ткнула меня локтем в бок. Очнувшись и сжав на прощание ее руку, я направилась к храму. Спустя пару шагов обернулась и, заметив слезы на глазах подруги, кинулась к ней, обнимая и прижимая к груди:
– Ли, все будет хорошо. Просто поверь, я найду тех, кто напишет твою сказку до конца, и в ней точно будет счастливый конец!
– Правда? – с робкой надеждой в голосе спросила девушка.
– Если что, сама напишу! – хмыкнула я.
– Вот уж Бездна упаси, – отстранилась Ли, робко улыбаясь. – Тебе пора.
Кивнув, подхватила полы плаща и длинного платья и поспешила к храму. Давас уже стоял в дверях, ожидая меня. Стоило нам переступить порог, как закрывшиеся двери отрезали нас от внешнего мира. Лорд Ниран скинул свой плащ и помог мне. В помещении мы были одни, но стоило сделать несколько шагов вглубь, как раздался стук каблуков.
– Все-таки пришли, – услышала я голос той самой дамы, которая некоторое время назад оповещала меня о том, что сделка принята. – Идите в центр.
Я словно со стороны наблюдала за тем, как свершался древнейший обряд, созданный самой Бездной. Согласно легенде, я отдавала свою суть в обмен на желание, а он, мужчина, принимал меня в обмен на то, что я буду свободной. Ритуал древнее тех, что соединял любящие сердца и души. После обряда жизнь двоих принадлежала лишь одному. Нужно было безгранично доверять партнеру, чтобы решиться на это, или… знать, что ты делаешь это именно для того, чтобы уйти.
Возможно, где-то и был другой смысл, но мы с Ли нашли лишь этот. Все просто: мы с темным лордом должны были пройти обряд полного соединения не на физическом уровне, а на ментально-духовном, став единым целым. Так как я всего лишь человек, то его темная сущность поглотит меня, выпустив из этого мира, и я смогу… должна… вернуться домой!
Это ведь сон? Просто волшебный, красивый, но сон. Давас с непроницаемым лицом стоял напротив меня, удерживая мои похолодевшие пальцы в своих горячих руках. Я тонула в его глазах, будто в бушующем черном море, желая лишь одного – не пропасть навсегда. Он произносил слова, а я повторяла, с каждым звуком становясь легче.
– Готова? – хрипло спросил Давас.
Все, на что хватило моих сил, – это робко кивнуть. Темный лорд дернул меня к себе и, прижавшись губами к моим устам, обжег… Последнее, что восприняло мое сознание, это тающий девичий силуэт и руки Даваса, испачканные моей кровью, у ног темного лорда валялся узкий стилет с россыпью белых и черных камней.
– Я все равно буду тебя любить… – прошептали бледные губы темного.
Ноги мужчины подогнулись, и, упав на колени, он спрятал лицо в окровавленных руках, а я…
– Прости! – беззвучно крикнув, взлетела, чтобы тут же упасть в живой огонь… В Бездну!

Глава 9 
(Тоже мне, «золотая рыбка»…) 

– Твою мать! – прохрипела я, пытаясь разогнуться.
Я лежала на полу в коридоре. Все тело затекло. Руку, на которой покоилась голова, покалывало от пережатого кровоснабжения. Спина ныла, а живот замерз. Кое-как приняв сначала сидячее, а потом и положение «на карачках», опираясь о стену, я поднялась, чтобы взвыть от болезненных ощущений во всем теле.
– Дома… – выдохнула я. – Твою ж мать! Это как я так приложилась, что мне приснилась такая ерунда?! Все, больше никаких книжонок и сказулек! Буду читать только русскую классику!
Добрела до комнаты и, опустившись в рабочее кресло, вывела компьютер из спящего режима.
– Пять утра… хм… и все то же третье января, – вслух оповестила я. – А ощущение, что полжизни прошло… Все! Больше никаких конкурсов! Вот доделаю этот и больше никогда…

* * *

На следующий день я проснулась лишь к полудню. За окном в очередной раз потеплело, что позволяло не кутаться в одеяло. Шлепая босыми ногами по ламинату, я продвигалась из ванной в кухню. Как всегда, встать встала, а окончательно проснуться не потрудилась. Когда живешь одна, то все всегда на своих местах, так что глаза можно открывать лишь при особой необходимости.
Звук кофемолки. Шипение кофеварки. Щелчок тостера. Фанфары телевизора и…
– Твою ж мать! – выдохнула я, во все глаза смотря на странный белый лист с мелким убористым почерком и черной окантовкой, что лежал по центру моего любимого, потертого жизнью кухонного стола. – Это вообще что такое? И как?!
Озвучить все вопросы не успела. Непонятные на первый взгляд каракули вдруг стали складываться в слова, а в сознании зазвучал голос, которого там точно быть не должно:
«Темных дней, любимая жена! Возможно, тебе будет казаться, что все произошедшее с тобой в последние месяцы лишь плод твоего воображения, но знай – это не так. Обряд, который мы прошли, соединил нас куда прочнее, чем узы брака или клятвы верности. Не пугайся. Пока я просто хочу, чтобы ты знала: я существую не в твоих фантазиях. Я – реален! И если ты захочешь мне что-то сказать, напиши ниже. Твой более чем реальный темный лорд».
– Что за дурацкие шутки?! – икнув, произнесла я, сминая лист и отправляя его в мусор.
Даже на минуту, на миг, на долю мига я не готова была допустить, что сон – это не сон! С остервенением я пролистывала истории, написанные авторами к конкурсу. Несмотря на то что во многих присутствовали лорд Тьер и лорд Эллохар, а кое-где даже мелькала Дара, ни магистра Гарнара, ни леди Лииен Вролин, а уж тем более Леона Тиргана, Китара Ниркаса и, конечно же, темного лорда Даваса Нирана не наблюдалось. Я никогда не относила себя к людям, способным выдумать что-то, не опираясь на вводные данные, но тут логика буксовала, списывая все на волшебство новогодних праздников.
Каждое утро на своем столе я находила послание на белом с черной окантовкой листе. Текст менялся, но смысл сводился к одному и тому же. Где-то там… то ли в космосе, то ли в параллельной Вселенной существовали миры Темной империи, в одном из которых жил мужчина, утверждающий, что он мой муж. Смирившись с неизбежным, я поведала историю маме, которая со свойственным ей прагматизмом посоветовала ответить. В ее понимании если муж есть, то пусть приходит и забирает дочь, так сказать, раз уж женился, то и… сам виноват.
«Допустим, я готова поверить в твое существование, что это меняет?»
Оставив лист на столе, поспешила на работу. Сегодня первый после праздников рабочий день, который должен был начаться с рабочего совещания.

* * *

– Елена Владимировна, если вы считаете, что это хорошая идея, что же, я склонен «тебе» доверять! – возмущенно вспылил директор.
Наша «Пиарная дама» в ультимативной форме объявила о том, что стоит подготовить следующий конкурс и он будет в разы ярче и интереснее. По ее словам, это важно и авторам, и читателям. Я сидела, с тоской рассматривая свою табличку в пометках от Елены, и гадала, когда бы сообщить руководству о своем увольнении?
В том, что мое здравомыслие дало течь, я не сомневалась. Хватит с меня сказок! Я живу в реальном мире, в нем нет темных лордов. В нем вон только погруженные в работу мальчики «унисекс». Словно вторя моим мыслям, от планшета оторвался Стас и, подмигнув мне сквозь толстенные линзы дорогих очков, уткнулся в экран.
Да уж, такие не будут завоевывать тебя. Чтобы такой мужчина увидел, да бог с ним, хотя бы заметил твое существование, надо либо задолжать ему часть кода, либо найти баг в его программе, и тогда все внимание лупоглазого мачо будет сосредоточено на тебе.
– Люда, что у тебя по конкурсам? – директор соизволил заметить мое присутствие.
– Все готово, – отозвалась я, выныривая из раздумий. – Кирилл Борисович, я бы хотела после совещания с вами поговорить, – робко выдавила из себя.
– Люд, я занят, если по деньгам, то вон к Лене, она внесет тебя в свой штат, если по выходным, то у секретаря.
– Но?! – попыталась возмутиться я.
– Все, к Лене, – при этом директор махнул в сторону Елены Владимировны, и я тут же сникла под ее цепким взглядом. – Так, на сегодня все. Стас, график обновлений на февраль у меня на столе завтра утром, или про выходные будешь вспоминать глубокими ночами, выходя из офиса.
– Слушаюсь, – отсалютовал лупоглазик, после чего мы гуськом покинули кабинет.
– Люд, что у тебя? – спросила Лена, направляясь в малую переговорную. – Идем, там, кажется, кофе еще остался.
Разместившись в мягких синих креслах, мы синхронно протянули руки к белоснежным чашкам и так же одновременно сделали по глотку.
– Я решила уволиться, – озвучила я, пока не растеряла решимость.
– Что, лордами перенасытилась? – ехидно уточнила Лена.
– Угу, – кивнула я. – Особенно одним.
– Врача посоветовать? – подмигнула пиарщица.
– Ага, – кивнула я.
– Рассказывай…
Лена дважды заваривала кофе, задавала уточняющие вопросы и, что самое страшное, кажется, верила мне. А когда я добралась до переписки на листах, стала рассматривать осадок в моей чашке, затем резко перевернула ее на блюдце, а убрав, долго вглядывалась в кофейное пятно.
– Значит, твой темненький скрыл от тебя, что на самом деле фактически поработил? – жизнерадостно поинтересовалась собеседница.
– Погоди! – опомнилась я. – Ты что, мне веришь?
– Ну, для фантазерки ты слишком подробно все описываешь и не путаешься в деталях, поэтому как психолог я могу точно сказать: пусть не сама, но твое сознание точно где-то шлялось.
– Стой! – возмутилась я. – То есть все вот эти сказки, вот эти истории, они что, про настоящие миры?!
– Ну, милая моя, – развела руки в стороны Лена. – У тебя два варианта. Или ты поверишь, что другие миры существуют, или отправишься на принудительное лечение в комфортный дом с комнатками, обитыми мягким пластиком.
– Не смешно, – тут же насупилась я.
– Без проблем, – подмигнула пиарщица, – изложи свою версию, только обязательно объясни послания.
Опустив голову, я рассматривала свои пальцы, неожиданно вспомнив, что планировала записаться на маникюр. Затем взгляд переполз на лежавшую в стороне таблицу, а потом на грязное блюдце. Грустно выдохнув, я озвучила:
– Не хочу быть сумасшедшей.
– Не хочешь? Не будь, проблем-то. Вот только что дальше? Страшно поверить, что не в этом, а в другом мире есть мужчина твоей мечты?
Фыркнув от возмущения, я подавилась воздухом, ибо Лена не позволила мне высказаться. Подняв руку вверх и прищурив свои карие глаза, она медленно качнула головой:
– Если ты не веришь в него, то как иначе сознание могло создать мужчину, если это не твои мечты?
– А вдруг это мой кошмар? – робко предположила я.
– Который целуется так, что душа воспаряет над миром? – ехидно уточнила Лена.
– Хорошо, – сдалась я, ибо аргументы против неожиданно кончились. – Что мне делать?!
– А что он тебе предлагает? – подмигнула мне Елена Владимировна, поднимаясь и направляясь к двери. – У тебя есть уникальная возможность. Спроси, чего ему надо, и задай вопрос себе: а чего на самом деле хочешь ты? Запомни, только очень сильные мужчины могут отпустить женщину, дабы дать ей возможность понять, чего она лишается, если желает уйти.

* * *

Январь пролетел в самых расшатанных и всклокоченных чувствах. Я все так же работала администратором на сайте, все больше осознавая, что просвета в своей жизни не вижу. То, на что я надеялась ранее, казалось блеклым и неинтересным теперь. Пару раз Лена вылавливала меня в офисе, задавала общие вопросы, но избегала темы, поднятой в переговорной. Я же…
Я жила от сообщения до сообщения, все больше понимая, что вера во мне не просто крепнет, она заполняет каждую клеточку моего организма, давно захватив душу и разум.
Однажды решилась и спросила, а с каким желанием Давас пошел на этот обряд. Ответ пришел лишь через день.
«Я хотел, хочу и буду желать лишь одного: чтобы ты была здесь, со мной и не только в моих мыслях, но и физически. Я хочу обнимать, целовать и любить тебя так, чтобы ты никогда не пожалела о том, что осталась со мной. Я хочу показать тебе наши леса и наши моря. Поверь, с монстрами я уж точно разберусь. Я! Хочу! Тебя! Всю».
Сообщение настолько меня поразило, что я впала в задумчивость на сутки. В итоге все, на что меня хватило, это написать скудное: «Спасибо».
Мне удалось узнать, что Давас не только знал, что это за обряд, но и до последнего мысленно молил, чтобы я отказалась, ведь, чтобы вернуть домой, ему пришлось меня убить. Вспоминая, как проходил обряд, я могла четко сказать, что была словно одурманена. Но и это мне объяснили. Давас специально воздействовал на меня, чтобы в последний момент я не испугалась. Ведь тогда нас обоих поглотила бы Бездна, превратив в души, которые вечность будут стремиться друг к другу, так и не соединившись в реале.
«Люда, я скучаю».
Прочитав первого февраля это сообщение, просидела за столом до вечера, словно ища ответ на незаданный вопрос. А вечером дрожащей рукой начертила:
«Дай мне закончить дела и забирай. Буду готова через две недели».
Утром в поликлинике оформила больничный, а выловив Лену в офисе, написала заявление на увольнение.
– Хорошо подумала? – заломив бровь, уточнила «Пиарная дама».
– Да, – кивнула я.
– Значит, будешь счастливой, – улыбнулась в ответ Лена и, подписав заявление, махнула рукой.

* * *

Всю ночь проговорив с мамой, решили отцу ничего не сообщать. Мамуля предлагала массу вариантов про командировки на военные объекты, а также про то, что от моего имени будет писать письма. Я ревела, порывалась дать задний ход, но мать была непреклонна.
– Люди за счастье и любовь убивают! – нависнув над столом, произнесла она. – Цени свое счастье, береги его и охраняй так, как будто это самое ценное, что есть у тебя.
– Но, мам! Я же больше тебя никогда не увижу… – простонала я.
– Ну вот и прекрасно! – воскликнула мамуля. – Еще не хватало, чтобы ты видела меня сильно постаревшей, а уж тем более мертвой. Не бойся, стакан воды я сама папе подам.
Улыбнувшись, мама подошла и обняла. Я с полчаса орошала ее кофту горючими слезами. В итоге байка про военную организацию так сильно приглянулась папуле, что несколько дней я слушала, как важно быть достойной той чести, которую оказало наше правительство. Кивала, внимала и тихо вздыхала. Врать – плохо, но в исключительных случаях допустимо.
Второй порыв истерик накатил, когда удаляла записи и аккаунты в социальных сетях. Не знала, что на самом деле так зависима от них. Годы постов, лайков и репостов легко убирались простой функцией «делит». И с каждым шагом, стирая себя из памяти Интернета, я становилась легче и чуточку счастливее.
В канун Дня всех влюбленных последний раз встретилась с друзьями. Любимый кабак встретил шумом-гамом, но и легкой ностальгией. Все-таки наши кабаки никогда не получат то же очарование, что наша с Ли любимая таверна в далеком городке Темной империи.
– Людка, – чуть ниже спины меня шлепнул брат школьной подруги Верки. – Если бы я не знал тебя так хорошо, то подумал бы, что ты с нами прощаешься. У тебя все в порядке?
– Угу, – отозвалась я. – Давай за нас!
Кружки с пивом соприкоснулись, звон поплыл по помещению, а часть пены залила наши руки. Смех и визг усилился многократным эхом.
За полчаса до полуночи такси притормозило у парадной. Вывалившись наружу, я отсчитала купюры, не забыв о чаевых, и, подарив водиле воздушный поцелуй, жадно вдохнула морозный воздух.
Секундная стрелка слишком медленно отсчитывала время. С растерянным видом я стояла посреди комнаты. Почему я решила, что пропаду или перейду ровно в полночь, – не знала, но сейчас испытывала жуткое разочарование. Циферблат показывал час ночи! Разозлившись на себя, на Даваса, да на весь мир, я как была в одежде, так и завалилась спать…
Утро вечера… Дальше вспомню завтра!

Эпилог, 
или авторская мораль 

Я сидела на веранде и болтала ногой, ожидая, когда любимая сестренка дочитает историю. Солнышко припекало, хотя для февраля это было крайне нетипично. Дети наматывали круги вокруг, то и дело валяясь в подтаявшем снегу. Потянувшись к термосу с глинтвейном, я не сразу расслышала, о чем меня спросила сестра.
– Что?
– Так, у меня два вопроса, – деловито произнесла она, заправляя прядь волос за ухо. – Во-первых, это правда?
– Что это? – жмурясь, словно мартовский кот, уточнила я.
– Вот эта вся история. Люда вообще существует?
– Люда?! – озадаченно переспросила я, но заметив, как прищуриваются глаза сестрички, решила не рисковать. – Да, существует, точнее существовала.
– А теперь? – настороженно уточнила брюнетка.
– Ну, на сайте она больше не работает, и страниц в социальных сетях нет. На телефон не отвечает, так что тут два варианта: или она дико обижена на эту историю, или…
– Забрал? – усмехнулась сестричка.
– Или забрал, – кивнула я.
– Лен, но ведь ты понимаешь, что читатели захотят узнать, что же там дальше.
– Понимаю, я бы тоже не прочь узнать, как сложилась жизнь Люды. Возможно, какой-нибудь автор поймает импульсы Темных миров и напишет историю любви Кита и Лииен, а фоном всплывет и наша парочка.
– Хорошо, допустим, а остальные персонажи? – допытывалась сестра.
– Знаешь, этот рассказ всего лишь «ярость читателя», который был погружен в темный мир историй, содержащих одинаковые штампы. Не надо искать тут логику, сходство или мораль. Если кто-то узнает в героях себя или знакомых им личностей, то просто улыбнется, а если кому-то не хватит романтики…
– Вот да, темный лорд у тебя какой-то излишне расчетливый, – нахмурилась сестренка.
– А каким, по-твоему, должен быть сильный и властный мужчина? – поинтересовалась я. – Это только в грузинских тостах желают «ягуар» в гараже, песца на шею, тигра в постель и козла, который все это оплатит. В реале если мужик тигр, то глупо предполагать, что он станет ручным котенком. Он будет ручным, но тигром. А любой дрессировщик тебе скажет, что такой ручной «котик» легко откусит голову.
– Так он любит Люду? – не унималась брюнетка.
– Если любишь – отпусти. Она уйдет. Если она твоя, то вернется, а если нет, то никогда не была твоей…
– Ох уж эта твоя философия, – хмыкнула сестренка. – Погоди, пока она две недели бегала по городу, он что, молчал?
– Дорогая, ну неужели ты так и не поняла? Давас – мужик, хоть и темный лорд. Ему сказали: дай две недели! Он ждал…
– Черт! Я так и не понимаю: он ее забрал или нет?! – взвилась сестра.
– А пусть каждый сам решит, какого именно счастья достойна Людка, – улыбнулась я, пригубив глинтвейн.
– А тебе ее не жаль? – настаивала сестра, пытаясь перекричать визг детей.
– Люду? – Сестра кивнула. – Знаешь, в чем прелесть фэнтези или фантазии, если хочешь? В том, что только единицы знают, что на самом деле большая часть написанного – правда. Только правда эта пугает, она расширяет границы сознания, а не каждый к этому готов. Кто-то мечтает о сказочных героях, совершенно не задумываясь о том, насколько может быть интересна простая попаданка-человечка, например, эльфийскому принцу. Принц живет тысячелетия, а девочка, дай боги, еще лет пятьдесят проскрипит. Понимаешь? Никто не хочет читать правду! Правда и так окружает нашу жизнь, и она не состоит из розовых пони и белых единорогов с плюшевыми мишками под каждым кустом. Каждый имеет ту сказку, которую готово воспринимать его сознание! А Люда… Не поверишь, но я регулярно набираю ее номер в надежде, что она ответит. Мы вместе посмеемся над этой историей, а потом пойдем в кабак искать парня, максимально похожего на темного лорда Даваса Нирана. Вот только телефон выключен или находится вне зоны действия Сети. Где бы она ни была, я желаю ей только счастья!
– М-да… Странная философия… Интересно, а кто-то из читателей захотел бы оказаться на месте Люды?
– Наверно, да, ведь никто не думает, что Темный мир далек от техногенного, хотя и магический. Одно дело, находиться в нем, думая, что все это сон, и совсем другое, оказаться в роли прислуги, моющей враскоряку полы грязной тряпкой, окуная ее в ведро, из которого воняет помоями. Каждый достоин своей сказки, но у каждого сказка своя!
– И что дальше? – потянувшись за своим стаканом, спросила сестра.
– Дальше? Как всегда. Новая история…